Эта счастливая жизнь

Май 2007 год Юра сидел за старым, коричневым пианино в театре пионерского лагеря "Ласточка". Перед ним были ноты -написанные собственной рукой ноты "Колыбельной"... Белая рубашка, шорты, на шее болтался красный галстук, а вот руки были взрослого Юры. Так странно...И так легко. Он ждал своего самого желанного слушателя, легонько наигрывая их мелодию. Пространство пронзали тонкие лучи солнца, в которых кружили пылинки, а вокруг стояла странная тишина. Не было ничего кроме звучания пианино. Наконец в этой тишине раздался долгожданный звук шагов. Любимых шагов. Их Юра узнал бы из тысячи. На плечи легли родные руки и Юра заиграл уверенней, громче. Так хорошо и спокойно ему еще никогда не было. Он упирается затылком в живот своего любимого, поднимает глаза и в горле мгновенно застревает крик ужаса. Ведь вместо Володи к нему склоняется жуткое существо без лица. Нет ни глаз, ни рта, ни носа- только белесая маска больше похожая на смятый лист бумаги. Юра хочет закричать, вырваться, но цепкие, жуткие пальцы держат крепко, а следом бьют его в грудь и резко отпускают, будто вырывая что-то из груди... Юра распахивает глаза, захлебываясь ужасом. Резко сел на постели, потревожив Володю. Тот что-то недовольно промычал, но не проснулся. Глянул на часы -пять утра, небо за окном начало сереть. Выскользнув из спальни, Юра как был в одном белье, прошел на кухню. Опять почувствовал странную тишину как вокруг, так и внутри себя-из глубины поднималось чувство тревоги, не подающееся контролю. И тут, как удар кувалды по голове- контракт. Его контракт с лейблом. Юра же признался себе, что у него проблемы, что он не может ничего написать, что откажется от спектакля и останется здесь с Володей. Но он совершенно забыл про свой собственный контракт. Срок до его окончания еще шесть лет и он должен работать на лейбл. Хоть как: как композитор, как аранжировщик, как дирижер, даже как преподаватель. Все это было прописано в контракте и он должен приносить лейблу прибыль. А иначе...или он будет выплачивать неустойки за сорванные контракты с заказчиками или руководство лейбла разорвет контракт уже с ним, а это двести тысяч евро... Тревога поднялась куда-то к самому горлу. Юра кинулся к раковине, стал плескать в лицо пригоршни холодной воды, потом и вовсе сунул голову под струю воды. Не помогло. Он закрыл кран и в полном бессилии сполз на пол. Вода лилась с волос на тело, кожа покрывалась мурашками, он совершенно ничего не понимал. Его пугало ощущение той самой тишины, которая наваливалась все сильнее и сильнее… начала звенеть где-то эхом и пульсировать в висках. Эта образовавшаяся пустота начала давить в затылок, раздирать ребра, подбираясь прямо к сердцу, чтоб сдавить в холодные тиски. Дышать становилось все труднее, Юра захватывал воздух, а выдохнуть не мог. Он ведь на самом деле задыхается. У него темнеет перед глазами… Как будто перекрыли кислород. И внутри набирает обороты ощущение какой-то фатальности происходящего. К нему, тихо стуча когтями, подошла Герда, что-то проскулила будто жалея его или утешая, лизнула руку. Юра обнял собаку, уткнулся лицом в шерсть на шее. - Что же мне делать Герда?- пробормотал он. -Я совсем запутался... Я теряю все, что мне дорого... Я не могу больше оставаться здесь и уехать тоже не могу... Он так и сидел, поглаживая развалившуюся вплотную к нему Герду, пока в окно не начали проникать первые лучи солнца. Мозг разрывало от мыслей, от комбинаций, от получаемых результатов, которые его не устраивают. Просчитывал множество вариантов, а они не просчитываются и не складываются. Единственный возможный вариант по-прежнему оставался переезд к нему Володи, но он никогда не согласиться. У него есть еще время что-то придумать, найти выход. Руди ведь давал ему три месяца. За это время надо найти решение. Сейчас в первую очередь надо решить вопрос с заработком. Юра тяжело поднялся, выпил прямо из бутылки несколько больших глотков рома. Пока наконец-то не почувствовал, что руки перестали дрожать, и мысли в голове стали менее отчетливым. В горле запершило, на глаза навернулись слезы, а он слегка пошатываясь пошел в спальню. Уснуть снова не получилось. Юра плавал в каком-то мутном мареве между сном и явью. Мешанина из мыслей и чувств не давала отключиться полностью пока в один момент он не почувствовал легкое прикосновение к щеке. "Володя проснулся."- была первая четкая мысль. Пальцы спустились на губы, Юра поцеловал их и открыл глаза. Лица Володи он не разглядел: все расплывалось и было мутным. Голова разрывалась от боли и вообще состояние было такое будто у него очень резко поднялась высокая температура. Тело ломило, во рту была пустыня, накатывала дикая слабость. — Доброе утро! — промурлыкал Володя и потянулся за поцелуем. Юра отшатнулся и закрыл лицо ладонями: — Не надо меня целовать! Я воняю тухлыми яйцами! — Обожаю тухлые яйца! — Володя попытался убрать его руки, но Юра отстранился. Нет -нет, только не сейчас! Ему сейчас так плохо, особенно морально. Но тот не замечая его состояния хмыкнул и полез под одеяло: — Тогда поцелую там. — Не надо. Я не хочу! — с отчаянием воскликнул Юра. Володя сбросил с себя одеяло, сел и со злым упреком сказал: — У нас уже две недели ничего не было! Когда ты наконец захочешь? Сказал, как пощечину влепил. Мерзкую, унизительную пощечину. Юра понимал Володю и что он имеет право злиться, слишком часто он отказывался от секса. Физически почувствовал, как внутри что-то оборвалось снова, и от боли стало нечем дышать, но глухо спросил: — Может, вернемся в Германию? — Зачем? — ответил Володя не оборачиваясь. — Здесь твоя Родина! Здесь наш дом, наконец. — Наш дом будет там. Юра смотрел на ссутуленую спину Володи и думал о том, что предложи он ему все что у него есть, Володя все равно не согласиться переехать. Слишком много у него на кону в отличии от Юры. — Юра, но ты можешь работать здесь, а я работать там физически не смогу.- Наконец-то глухо заговорил тот.- Без меня все рухнет, ты же сам видишь, что их нельзя оставить даже на неделю. И еще мать… — Ясно, — сказал Юра, вставая. — Хотя другого я и не ожидал. — Может, объяснишь мне, в чем на самом деле проблема? —Володя поднялся следом. — Да я сам не знаю. — Юра снова устало опустился на край кровати. — Дело даже не в творчестве, ведь у меня и в Германии сто раз случались кризисы. Мне плохо здесь, понимаешь? В Харькове. Не с тобой плохо. Как раз таки ты причина и смысл того, что я здесь. Но, кроме тебя, у меня никого нет… — Он пожал плечами и посмотрел Володе в глаза. — Это не значит, что я нуждаюсь в других людях, но без них Харьков кажется слишком враждебным. Кажется, что я вынужден жить в прошлом. А оно мертвое. Высказав все это, он почувствовал как в груди снова все сжимается. Это ведь всего лишь сотая часть всей правды, которую Юра вряд ли решиться рассказать. Слишком страшно и слишком больно. — Ну, хочешь, съездим в гости к Ирине с Женей?- раздался за спиной голос Володи. - Они, правда, тоже люди из прошлого, но будут рады тебя видеть, а ты развеешься. В гости!? А ведь это хорошая идея! Может встреча со старыми знакомыми встряхнет его и вернется вдохновение?! В Германии Юре всегда помогала смена обстановки. — Да, хочу.- живо воскликнул он. - Очень хочу! У меня, кстати, есть подарок для их дочки. Воодушевленный этой идеей Юра, весь завтрак вспоминал их короткий разговор после Нового года, появлялись темы, на которых хотелось бы поговорить, что вспомнить. Володя не перебивал его, только нежно улыбался в ответ. Сразу после завтрака Юра настоял, чтобы Володя позвонил Ирине и судя по его радостной улыбке и таким же радостным возгласам из трубки, Ирина была рада. Настолько рада, что предложила даже найти и собрать тех, с кем они были в ту смену! Но Володя ее осадил, уверенно заявив что это будет лишним. — Надеюсь, она не обидится.- сказал он положив трубку.- Ирине дай волю — она бы достала не только контакты детворы из отрядов, но и даже этой, как ее… грымзы той… — Чехони вяленой? — Юра прыснул. — Ольги Леонидовны! Ну ее уж точно пришлось бы доставать из-под земли. В буквальном смысле. — Конев! — на несколько секунд на Юру смотрел тот самый восемнадцатилетний вожатый из "Ласточки". Глядя на Володю он рассмеялся: — А что сразу Конев? *** На утро следующего дня вчерашняя эйфория отпустила Юру и на ее место снова пришла тревога и предчувствие чего-то ужасного, как перед стихийным бедствием. Глядя в окно на небо, затянутое тучами после ночного дождя, он вспомнил свои чувства во время того разговора после Нового года. Тогда что-то неуловимо царапало его изнутри и оставило неприятный осадок, но что именно Юра не понял и это не давало покоя. Так что сегодня надо быть начеку. — М-да, погода так и шепчет: «Займи, но выпей», — протянул он и отправился собираться. Ирина и Женя не должны заметить его ориентацию, поэтому к выбору одежды он подошел с особым тщанием. Вытащил все что было из шкафа, сгрузил на кровать и принялся перемерять все, вертясь перед зеркалом. Володя в это время полулежал на постели с учебником немецкого и изредка бросал на него любопытные взгляды. — Да надень уже этот свитер, — в конце концов не выдержал Володя, захлопывая учебник. — В свитере и пиджаке будет жарко, — тут же отозвался Юра. — К тому же куда-то пропал мой бирюзовый шарф, который отлично подходил под этот свитер. В очередной раз пожалев, что взял с собой мало одежды и что не догадался зайти в магазин в Харькове, Юра вздохнул и достал из комода Володин ремень. Задумчиво приложил его к брюкам, хмыкнул, развернулся к зеркалу- смотрелось хорошо, но не то. — Давай выйдем пораньше, съездим в магазин и купим тебе ветровку, — предложил Володя. — Мне нравится эта идея, —улыбнулся Юра. Заморачиваться с выбором одежды он больше не стал, раз ветровка, то к ней отлично подойдут темные джинсы и белая футболка. Будет просто, но со вкусом. Зайдя в магазин, Юра первой бросилась в глаза белоснежная ветровка с красной фурнитурой и его как магнитом потянуло к ней. Он любил подобные вещи- сразу в голове появились десятки образов с чем ее можно носить, но нет. Все это было бы возможно в Германии, не здесь. Там бы он не задумываясь купил ее. А сейчас Юра лишь потрогал ткань и с грустью взял с вешалки две ветровки темно-синюю и черную — и пошел в примерочную. Примерив сначала синюю, а затем уже черную, остановился именно на ней. И фасон понравился больше и под общий настрой подходит. Решив напоследок показаться Володе, он вышел из примерочной и направился к нему. Тот стоял возле витрин с галстуками и запонками и не сразу заметил Юру, только после того, как он его окликнул. Внимательно осмотрел Юру с головы до ног и неуверенно предложил: — Может, все-таки синюю? Юра покачал головой: У синей не тот фасон. — Разгладил воротник и спросил придавал своему тону веселости: — Ну так что, теперь я не похож на гомосека? Володя молчал. О чем-то напряженно думал и не сводил глаз с его лица. — Ну так что? — поторопил Юра. Тот вздохнул: — Извини, задумался. Тебе очень идет. Всю дорогу они оба молчали. Юра нервничал, Володя казалось тоже- слишком сильно он сжимал руль. Голову не покидали мысли о том, как все пройдет и Юра продумывал возможные варианты ответов на неудобные вопросы. А то, что они будут он не сомневался. Перед подъездом он прикусил губу, унимая нервозность, а пока поднимались в лифте появилось необоснованное желание вернуться домой. Он тут же одернул себя, обозвав трусом. Что теперь ему из дома не выходить? Выглядит он нормально, даже сережку не носит -никто ничего не узнает! Юра выдохнул, улыбнулся и тут Ирина открыла дверь. — Здравствуйте, Ира Петровна! — крикнул Юра едва увидев ее. Ирина бросилась его отнимать, потом он пожал руку Жене, чмокнул в щеку Машу -вот ее он действительно был рад видеть и присел познакомиться их дочкой. — Я уже видела тебя в компьютере, — заявила она. — Я тоже тебя там видел, — кивнул Юра. — Правда, мне казалось, ты должна быть меньше. Девчушка на несколько секунд задумалась, а потом серьезно спросила: — Но я на целый сантиметр выросла! Как это меньше? — А вот так! Тогда ты была вот такусенькой. — Юра показал пальцами сантиметров пять,— По крайней мере в компьютере. — Тю! — воскликнула она и звонко рассмеялась. За столом Юра оказался в центре внимания. Хотя он постарался не выделяться, но Ирина завалила его кучей вопросов о жизни в Германии. Ее интересовало буквально все: начиная от кухни и заканчивая его личной жизнью. Юра отвечал искренне на все вопросы, ловко уводя разговор в сторону от ненужных тем. Несмотря на казалось бы легкую и непринужденную атмосферу, внутри не отпускала тугая пружина. Интуиция кричала, что что-то будет. Юра не чувствовал вкуса еды, не чувствовал вкуса алкоголя и ни капли опьянения. Ему не давали покоя взгляды Жени, которые он бросал на него весь вечер. Было ощущение, что он как паталогоанатом разбирает Юру на органы и изучает их. Володя тоже сидел молча угрюмо глядя то в тарелку, то на него. Маша переводила странные взгляды с него на Володю и Юре казалось они были встревоженными. Немного отпустило, когда разговор перешел на "Ласточку", тут уже включилась Маша и Юру увлекли воспоминания об общих сменах и друзьях. Увлекли настолько, что он вернулся в реальность только когда Володя вышел из комнаты вместе с Женей. Горло снова сдавило спазмом тревоги, теперь он никак не мог сосредоточиться на разговоре- все мысли были рядом с Володей. Сердце билось невероятно медленно и тяжело, а Юра пил маленькими глотками воду. - Что с тобой? -прям в ухо быстро шепнула Маша. -Сам не знаю, -ответил Юра так же тихо, прикрываясь стаканом. -Успокойся. Все хорошо. Юра с благодарностью посмотрел на нее, а Маша перевела тему на его музыку. И пока она не сильно увлеклась рассказом о том, что ей безумно понравился диск, который он привез, Юра повернул к крутившейся возле него Оле. -У меня для тебя есть пьеса про твою русалочку, хочешь послушать? Детские глаза в мгновение заблестели азартом. - Да!- малышка хлопнула в ладошки и тут же схватив его за руку потянула к выходу. Конечно Ирина и Маша поднялись следом и в это время в гостиную вошел Володя. — Куда это вы? — Вов, ты представляешь, — воскликнула Ирина, — Юра написал для Олечки пьесу! — Про мою любимую куклу-русалочку, — взвизгнула Олька. — Мы идем ее слушать! — поддакнула Маша. — Да, я сейчас приду к вам, —вымученно улыбнулся Володя и свернул в коридор. Юре хватило одного только взгляда на него, чтобы понять, что их разговор с Женей был не из легких и приятных. Осталось дождаться когда рванет. Маша перевела недоуменный взгляд с Володи на него и едва заметно вопросительно кивнула, Юра в ответ так же едва заметно отрицательно покачал головой. В детской комнате Юра придвинул к пианино стул, поудобнее усадил Олю чтоб не сильно напрягались руки и спина и достал из кармана лист с нотами. Это была первая мелодия написанная им на новом пианино. Легкая, летящая казалось, что Юра написал ее в прошлой жизни. Для ребенка самое оно, а то что немного слукавил, так кто это узнает. -Смотри, в первой части маленькая девочка знакомится с куклой...-он наиграл вступление -Здорово, - вздохнула девчушка и маленькие пальчики легли на клавиши. Юра помогал ей: подсказывал ноты, зажимал аккорды. Но все это на автомате, а внутри обратный отсчет тикает, как часовой механизм атомной бомбы. Все звуки доносятся как сквозь вату и одна яркая мысль, что пора уходить. Краем глаза заметил как вошел Володя, натянутый как струна. — А во второй части твоя кукла оживает, — сказал Юра сквозь шум в голове. — Давай покажу. Он осторожно снял детскую руку с клавиш и быстро наиграл мелодию. — Здорово! — воскликнула Оля. — Дай я попробую! Она медленно повторила отрывок, пару раз перепутав ноты, но не потеряв от этого воодушевления. В комнату зашел Женя. Юра бросил мгновенный на его хмурое лицо. О чем же они говорили раз один натянут он напряжения, а другой чем-то разозлен? — А дальше что будет? — спросила Оля. — А в третьей части ожившая кукла-русалочка просит маленькую девочку отнести ее к морю. Девочка охнула: — И что же, ей придется отпустить свою любимую куклу? Юра нервно почесал щеку, хмыкнул. — Дай-ка подумать… Получается, что кукла ожила, а это значит, она теперь не совсем кукла, правда? Она же теперь живая русалочка! Значит, ей нужно в море, ведь русалки не могут жить на суше. Оля вмиг погрустнела. Обернулась, взглянула на куклу стоящую на столе- наверное это ее любимая, и в детских глазах блеснули слезы. — В общем, я тоже не смог решить, как закончить, — сказал Юра, чтобы не расстраивать ребенка. — Давай мы вместе придумаем финал этой истории? — А правда, Юр! — воскликнула Ирина. Подошла и, тронув его за плечо, воодушевленно предложила: — У тебя так хорошо получилось найти общий язык с нашей хулиганкой! Может, ты бы с ней позанимался еще? Юра удивленно обернулся на нее. — Да ты что, я же не репетитор, Ир… — Да, Ир, — наконец-то подал голос Женя. — Не думаю, что он подходит на роль репетитора. Он сделал пару шагов к пианино. Юра кожей почувствовал исходящие от него волны ненависти и агрессии. Он сразу понял причину его настроя было легко- "Он все знает!". В глазах потемнело. Невидимый маятник в голове отсчитывал последние секунды. Юра буквально слышал это громогласное тиканье и отсчитывал про себя: "Десять...девять...восемь...семь...шесть...ну давай, скажи это вслух..." — Это еще почему? — издалека долетел голос Ирины. — Оля с Нового года ноет, что не хочет заниматься музыкой, я первый раз вижу, чтобы ей было так интересно! "Пять...четыре...три...два...один..." — Потому что я так сказал! — рявкнул Женя. — Еще не хватало, чтобы пидор учил моего ребенка! Взрыв! Ирина вскрикнула, закрыла уши девочки ладонями. — Ты что… — прошептала она. Юра встал со стула так резко, что на секунду закружилась голова и процедил сквозь зубы: — Пидор и не собирается учить твоего ребенка ничему. — И быстро вышел из комнаты. В абсолютной прострации обулся, схватил ветровку и вылетел из дома. Прямо в подъезде вытащил сигарету, прикурил и медленно побрел вниз по лестнице, проигнорировав лифт. Боли не было. Вообще никакой ни моральной, ни физической. Просто внутри все было разворочено до такой степени, что ампутируй ему сейчас руку и ногу без наркоза он не почувствовал бы ничего. Горькая и уродливая правда вылезла наружу и придавила своим весом, испортив жизнь любимому человеку. И опять болезненный вопрос- что с ним не так? Что сегодня он сделал? Чем выдал себя? Юра вышел на улицу и присел на скамейку взахлеб вдыхая свежий воздух вперемешку с сигаретным дымом. Он не злился на Женю, не обижался, у него вообще не было к нему никаких чувств. Злость у него была только на себя. Хлопнула подъездная дверь и рядом встал Володя. — Юр… — он тронул Юру за плечо. — Поехали домой. Но он не отреагировал. — Слушай, я не хочу обострять конфликт. Женя выпил, ему хватит ума пойти меня догонять. — Володя попытался взять его под локоть и поднять со скамейки, но Юра отдернул руку. Ну и что теперь? Убегать от него? Прятаться? Пусть Женя выходит терять теперь нечего. Он выбросил окурок, затушил его носком ботинка и достал еще одну сигарету, прикурил. Володя присел рядом, обнял за плечи и положил ладонь на колено. — Юр, прости меня. Я не знал, что так получится, я не собирался ничего никому говорить. Женя сам спросил, а я не мог обманывать… — О чем он спросил?- оборвал Юра. — Что?  Юра запрокинул голову, посмотрел в небо, выдохнул дым. Опустил взгляд на Володю. — Ты с ними общаешься много лет, и они никогда ни о чем не подозревали. Но стоило появиться мне, как Женя все сразу понял. За что ты передо мной извиняешься, Володь? Очевидно же, что дело во мне. — Юра, нет! Ты тут ни при чем. Да плевать на окружающих… Снова хлопнула дверь подъезда и послышался сердитый голос Маши: — Ну надо же, два идиота, что один, что вторая… — ругалась она.— Вы еще не уехали? Юра молча смотрел в небо, Володя тоже ничего ей не ответил. — У Жени кровь носом пошла, сильно ты его, конечно, стукнул. Юра хмыкнул про себя - надо же, Володя ударил своего друга из-за него. — Надо было сильнее, — сквозь зубы процедил Володя. — Они не понимают просто. Ира орет как припадочная о том, что всегда считала тебя нормальным. Я попыталась объяснить, что ты вообще-то как был нормальным, так и остался. Но они меня не послушали. — Маша вздохнула. — Меня она, короче, тоже послала, как поняла, что я о вас знаю. Юра вдруг понял как он устал, смертельно устал от всего. Эти несколько часов искромсали и вытрепали его морально до такой степени, что он был готов на что угодно, лишь бы отпустило, лишь бы перестать чувствовать это падение, когда сердце пропускает удар за ударом, а потом колотится, как бешеное, заставляя потеть и трястись от слабости во всем теле, держаться за стены, чтобы не упасть. Он поднялся на ноги. Огляделся по сторонам, покачал головой и молча направился к машине. — Маш, тебе такси вызвать? — раздался за спиной голос Володи. — Да ладно, я сама, не переживай. Пока, Володь, удачи вам. Ехали домой в полной тишине. Юра говорить не хотел, Володя видимо тоже. Ну это понятно, он можно сказать, сегодня потерял друзей. И все из-за Юры. Мысли все оборванные, обрывочные, и голос Жени в ушах стоит. Не смолкает. Все слова последние, как будто в кожу въедаются, чтоб навсегда там остаться. Чтоб забывать не смел никогда кто Юра. Чтоб шрамами там оставались и напоминали. Странно, но сейчас Юра чувствовал к нему благодарность и ...жалость. Благодарность за то, что хватило смелости вскрыть этот нарыв, который был в душе Юры. А жалость...жалость, потому что такие люди живут в своем замкнутом мире и не принимают ничего, что выходит за его рамки. Как рыбки в аквариуме. Дома Юра первым делом вытащил бутылку рома. Хотелось напиться. В хлам, чтобы отключилась все рецепторы, мозг. Чтобы хоть на несколько часов не думать ни о чем и не искать выход там, где его нет. Упал на диван, отпивая ром прямо из бутылки. Володя прошелся несколько раз по гостиной, разжег камин, но по-прежнему молчал и казалось даже не смотрел на него. Юра воспринимал все фрагментами, алкоголь не действовал вообще сознание оставалось ясным. Володя наконец сел рядом, приобнял его, уперся подбородком в плечо и все-таки сказал: — Прости меня. Это я виноват, не нужно было вообще ездить к ним. — И что же, нам теперь никуда не ходить, закрыться дома и ни с кем не общаться лишь потому, что другие люди видят в нас монстров? Володя покачал головой. Молча сходил на кухню и принес стаканы. — Прости меня, — только повторил он. Юра разлил ром по стаканам, выпил свой залпом и прошептал: — Я ни в чем тебя не виню. *** В полном молчании они допили бутылку рома. Володя задумчиво смотрел на огонь, покачивая в руках стакан, а Юра смотрел на него. Смотрел, а внутри где-то просыпалось мерзкое сожаление о том, что приехал. Лучше бы сидел в Германии и ждал его. Ведь с каждым днем их отношения рушатся. Чтобы Юра не делал, как-бы не старался все летит в пропасть. Да ему и делать то ничего не надо, просто быть рядом, чтобы жизнь Володи была уничтожена. Где гарантия, что Ирина ничего не расскажет его матери? Они наверняка знакомы. Володя тяжело вздохнул и в тишине дома этот вздох показался громче выстрела. -Пойдем спать?- он тронул Юру за плечо, поднимаясь. - Ты иди, я сейчас... Пальцы на секунду сжали плечо крепче и Володя ушел. А Юра остался сидеть, глядя на медленно затухающий огонь в камине. Вспоминал их первые две недели после его приезда, как счастливы они были, сколько было надежд, желаний и планов. В какой момент все пошло не так? Надо было все же уехать тогда, не сдавать билет. Пересилить себя, оторвать себя от Володи, уехать, корчась от боли и... И что? Ответа у Юры не было. Бросив, последний взгляд на едва тлеющие угли, он поднялся и прихватив еще одну бутылку рома поднялся в кабинет. Он пребывал в странном состоянии вроде бы и пьян и в то же время абсолютно трезв. Прошелся по кабинету, глянул на исписанные нотами листы, отпил рома. Внутри было какое-то глухое злорадство и ненависть. К себе. Жалкий идиот, а ведь ему удалось убедить себя, что все будет не так, как у других. Что они смогут построить настоящую семью. Юра не чувствовал боли. Нет. Ни грамма боли. Он погрузился в болото злорадной ненависти к себе. Презрения на грани. Но знал, что взрыв будет и его еще разорвет от боли. На ошметки. Он глухо застонал, залпом выпил сразу половину бутылки и даже не скривился. Только глаза прищурил медленно выдыхая ядовитый воздух- мозг начал потихоньку отказывать. Юра не знал, как люди сходят с ума. Что чувствуют в этот момент, какие мысли и видения появляются у них в голове? Но именно сейчас он думал что сходит с ума. Иначе как объяснить, что он слышал презрительный голос отца и чувствовал боль от фантомных пощечин, его сменял голос Йонаса, а следом и Жени. Стараясь заглушить эти голоса и избавиться от ощущения их присутствия, Юра пробовал сыграть что-нибудь, но то ли он был слишком пьян, то ли его руки окончательно атрофировались и мелодия получилась никакая. В приступе отчаянной злости он швырнул об пол сначала пустую бутылку, а затем и стул на котором сидел. А через несколько секунд дверь распахнулась и на пороге застыл...Йонас? — Юра, что… — прошептал он почему-то голосом Володи. — Выйди! — рявкнул Юра и полоснул по нему ненавидящим взглядом . — Вон! Дверь захлопнулась, а до Юры только начало доходить, что это был вовсе не Йонас, а Володя. От понимания, что он сейчас увидел и услышал Юра на мгновение протрезвел. Хотелось броситься вслед за ним, объяснить, извиниться, но от затопившего стыда и от страха увидеть в глазах Володи презрение он не мог пошевелиться. Ручка на двери дернулась и Юра трусливо бросился к ней и закрыл замок. Наверное, ему еще никогда не было так страшно встретиться с ним, как в этот раз. — Хороший мой, уйди, пожалуйста. —в полнейшем отчаянии сказал он и сполз на пол, прижимаясь плечом к двери и спиной к стене. Послышались тихие шаги, значит Володя ушел. Юра закрыл глаза. В голове снова проносились воспоминания с прошлого сентября и их первой встречи. Вспышками, картинками и обрывками. Голос Володи, их смех и слёзы, прикосновения, запах. Какие-то фрагменты, которые Юра считал, что забыла или они незначительные. Память впрыскивает ему яд воспоминаний бешеными дозами, без передышки. Где-то в доме залаяла Герда, наверное просилась на улицу. Юра дернулся выйти и выпустить собаку, но страх пересечься с Володей сейчас был намного сильнее. Собака продолжала лаять, а он сжавшись в комок в углу, закрыл уши ладонями и думал что еще никогда в жизни ему не хотелось причинить себе боль, чтобы перестать падать. Биться головой о стены или спрыгнуть с крыши дома. Что угодно, чтобы заставить замолчать голоса в голове и собственную совесть. И нет слёз, нет голоса кричать и плакать. Истерика внутри оглушительная и дикая, он беспрерывно летит вниз в пропасть. Падает и падает, со свистом адреналина в ушах и бешеным биением сердца. Небо за окном начало светлеть и наверное это вывело Юру из оцепенения. Он совершенно потерялся во времени: по ощущениям у него прошло пару часов, а оказалось уже рассвет. С трудом поднявшись, он распахнул окно и упал на диван. Закрыл глаза и сидя, мгновенно провалился в вязкий сон. Проснулся он как от толчка с ощущением, что произошло нечто ужасное. Спустился на первый этаж и его тут же чуть не сбила с ног Герда. Тревожно скуля и порыкивая она то отбежала в сторону спальни и оглянулась на Юру. Ему хватило секунды, чтобы понять что собака зовет его. -Володя...- прошептал он и кинулся в спальню. Увиденная картина испугала до ужаса. Володя лежал на спине, бледный как мел и казалось не дышал, а на полу валялся блистер со снотворным. Сквозь накрывшую с головой панику, Юра одним прыжком подбежал к постели и прижал пальцы к шее. Пульс бился. От облегчения на глаза навернулись слезы. Володя просто спал. Он медленно опустился на пол, схватил его руку и начал покрывать ее быстрыми, короткими поцелуями, а потом и вовсе прижался к ней мокрой щекой. Наверное Володе стало плохо ночью и поэтому Герда лаяла, а он, идиот, трусливо отсиживался в кабинете. Но что случилось? Юра потрогал его лоб- прохладный. Странно глубокий сон, тихое дыхание, бледность. Неужели это то, о чем он думает? Надо позвонить Ангеле. Юра давно уже хотел поговорить с ней и о себе и о Володе. Он поднялся, укрыл Володю одеялом, закрыл шторы, чтобы ему ничего не мешало и поманив жестом собаку, вышел из комнаты плотно закрыв дверь. Несмотря на практически бессоную ночь спать не хотелось. Да и в крови сейчас бушевало столько адреналина, что он при всем желании не уснул бы. Поэтому Юра быстро привел себя в относитеный порядок, убрал в кабинете следы своего ночного срыва, наскоро позавтракал и прихватив с собой собачьи игрушки и поводок, пошел гулять с Гердой. Гуляли сегодня привычным маршрутом вдоль реки. Юра хотел побыть один на один со своими мыслями. Пока шли до реки он написал сообщение Ангеле, что ему нужна ее помощь. Она ответила довольно быстро, написав, что завтра с утра полностью в его распоряжении. Дойдя до их ивы, Юра бросил собаке мячик и пока она неслась за ним, опустился на траву по ивовыми ветвями. И просидел там до вечера. Играл с Гердой, несколько раз порывался пойти в "Ласточку", но так и не решился, а потом, когда уставшая собака заснула возле его ног, просто смотрел на заброшенный лагерь и вспоминал далекое лето восемьдесят шестого. Вернувшись домой, он первым делом пошел в спальню. Володя уже вставал это было заметно, надо было посмотреть спит он сейчас или нет. Володя не спал. Он неподвижно лежал, глядя на их совместное фото. Юра лег рядом и только тогда Володя зашевелился- сполз пониже и уткнулся ему в грудь. — Что с тобой случилось, хороший мой? — тихо спросил Юра, поглаживая его по волосам. — Ты проспал почти сутки, на работу не поехал. — Кажется, простыл, — тихо ответил Володя. — Утром температура была, сейчас уже легче. Не хотел тебя тревожить. "Обманывает."-подумал Юра. "Не было с утра температуры." Но промолчал. Допытываться сейчас не было смысла, Володе по-прежнему было плохо. Поэтому он просто молча гладил его по голове пока тот снова не заснул. Слишком рано для его режима- на часах не было даже восьми вечера. Юра осторожно уложил Володю на подушки, укрыл и до поздней ночи просидел рядом с ним с книгой Жюля Верна. Спать не хотелось: то ли от кофе, то ли от мыслей. И только во втором часу ночи, поколебавшись несколько минут, он поднялся в кабинет. Ангела позвонила ему в Скайпе ровно как и договаривались в восемь утра. - Что с тобой? - был первый вопрос, который она задала едва изображение загрузилось. - Все и сразу, -тяжело вздохнул Юра. -Рассказывай. -И Ангела открыла свой рабочий блокнот. Рассказ получился довольно длинным. Юра говорил обо всем: о гомофобном обществе, о том, во что превратился родной город, о трудностях с работой и отношениях с Володей. - У тебя депрессия,-констатировала Ангела, когда Юра прервался попить воды. - Это я итак понял. Делать мне что? -Давай для начала определим с чего она могла начаться. Нужно найти отправную точку. - А разве то, что я рассказывал не может стать причиной? -удивился Юра. - Может. Но в твоем случае, я думаю, они лишь ускорили ее наступление. Вспомни, ты приходил ко мне за советом после Нового года и осенью. -Тогда я приходил из-за Володи. - Ты сказал, что у вас сейчас непростой период в отношениях. Можешь рассказать подробнее. Юра кивнул и начал: - Я теряю его. Стремительно теряю, а я не хочу, я боюсь его потерять. Боюсь настолько, что готов отказать от всего, что у меня есть ради него. Но что бы я ни делал, я только порчу все. -Почему ты так думаешь? -спросила Ангела. -Из-за меня он поссорился со своими близкими друзьями. Они узнали кто я, кто мы друг другу...И вот. Ангела негромко рассмеялась: -Я бы не назвала этих людей друзьями. Юра нахмурился и уже тише продолжил: -Володя столько всего делает для меня. Столько поддержки и заботы, но одновременно он и контролирует меня. Как-будто я ребенок. -Тебе это конечно же не нравится? -Нет. Но ради него я готов терпеть. Потому что без Володи все теряет смысл. Без него я бы так и не решился съездить в Дахау, не решился приехать сюда... Юра говорил тихо, немигающим взглядом глядя в одну точку. — Что ты почувствовал, когда приехал в Дахау?- Ангела вдруг задала вопрос не по теме. -Пустоту,- не раздумывая ответил Юра. -А когда приехал в родной город В первый раз? -Сначала тоже пустоту и боль, а потом я нашел Володю и эта встреча будто вернула меня к жизни. И перевернула ее с ног на голову... Юра замолчал вспоминая первые минуты их встречи, первую ночь в этом доме, тетрадь Володи и его ужасную рану на плече. Как он тогда винил себя за его беды, как клялся никогда больше не допустить его страданий, а в итоги принес ему еще больше горя. Ангела тактично молчала, давая ему возможность подумать. Только вот у Юры больше не было настроения говорить. - Прости, Ангела. Давай продолжим в другой раз. -Хорошо. -Она что-то записала в свой блокнот. - Я пришлю тебе адрес хорошего психиатра из Харькова съезди к нему на консультацию. Я предупрежу его о твоем визите. И я всегда на связи. Юра благодарно кивнул: -Спасибо. И отключил звонок. -Значит депрессия, психиатр и антидепрессанты ...поздравляю, ты докатился, -пробурчал себе под нос и вышел из кабинета. Стоило только ступить на лестницу, как его настиг ядовитый вопрос от Володи, стоящего внизу: — Что ты можешь рассказать чужому человеку такого, чего не хочешь рассказывать мне? Ты мне не доверяешь? Юра застыл на месте. Володя слышал его разговор? Как много он понял? — Конечно, доверяю, просто она врач. От врачей не стоит ничего утаивать… Володя развернулся, посмотрел на него. Юра ожидал скандала, упреков. Он внутренне сжался и уже было хотел снова уйти в кабинет, но Володя устало потер переносицу, сложил руки на груди. — Почему ты перестал ночевать со мной? — спросил он уже мягче и направился к Юре. Он опустил взгляд: опять придется врать. — Тогда я перепил и… решил, что лучше не приходить. А сегодня читал книжку и задремал, проснулся уже утром. Извини, тебе, наверное, было неприятно. — Ясно… — протянул Володя. Ступил на лестницу, подошел к Юре, взял за руки, сжал его пальцы. — Юра, зачем тебе врач? Зная отношение Володи к психиатрам, Юра с осторожностью подбирая слова, заговорил: — Знаешь, у Рахманинова был ужасный творческий кризис, такой тяжелый, что привел к глубокой депрессии. Он не смог побороть ее сам и обратился к психотерапевту. И тот его вылечил. Вскоре Рахманинов написал свой шедевральный второй фортепианный концерт и посвятил его врачу. Хочешь, я сыграю его тебе? Хочешь? И он с надеждой уставился на хмурого Володю. А тот смотрел на Юру с беспросветной тоской в глазах и безнадегой, устало выдохнул и сказал, направлялась в кабинет. — Конечно, хочу. Володя не хотел слушать, но слушал. Юра спиной чувствовал его взгляд, только о чем думал Володя в этот момент не знал. Ему самому игра не доставляла сейчас всей палитры удовольствия, как раньше, но он играл. Он хотел показать Володе, что психологов или психиатров не надо бояться, что они помогут, хотя самому в это верилось с трудом. Володя подошел к нему вплотную со спины. Положил руку на плечо, сжал. Юра уперся затылком ему в живот и посмотрел в глазах. На мгновение мелькнул образ вожатого пятого отряда и темного, пыльного кинозала, затем его кабинета в Германии и уже взрослый и невыносимо желанный Володя... А сейчас, казалось, другой человек положил пальцы на шею и погладил подбородок. — Ай, щекотно, - улыбнувшись, Юра поежился. Сбился, нажал не на ту клавишу. Нахмурился и опустил голову, уставившись на клавиатуру. Вот так и в жизни, где-то он сбился и прекрасная мелодия их отношений пошла наперекосяк. Опустил руки. Играть больше не хотелось- он своими руками опять все портит. И замер, наслаждаясь прикосновениями Володиных рук, которые продолжали гладить подбородок, скулы, шею. — Я боюсь за тебя. — Не бойся. Ангела дала мне контакт хорошего психиатра, завтра я поеду к нему. Отвезешь? Юра не видел его лица, но по повисшей тишине и вмиг напрягшимся рукам понял, что Володя испугался. — Не надо, — с невероятным трудом прохрипел тот. — Я пойду, — ответил Юра негромко, но твердо. — Пора что-то менять. Володя развернул его к себе, посмотрел с такой дикой смесью отчаяния и страха, что ему и самому стало страшно, но уже за Володю. Пока Юра смотрел на его бледное лицо и в глаза с неестественно расширенными зрачками, Володя медленно опустился на пол, будто сил стоять у него не осталось. — Менять надо что-то, но не себя, — прошептал он и уткнулся в его колени лицом. — А эти люди могут изменить тебя. Ты знаешь, насколько они опасны? — Володя, ну перестань.-Юра старался его успокоить.- Если этот врач скажет или сделает что-то не так, я просто уйду от него. — Ты уверен, что тебе это действительно нужно? — спросил он, касаясь губами его голых коленей. — Абсолютно уверен? — Да, — тихо ответил Юра, взял его за подбородок: — Ну-ка посмотри на меня. Все будет хорошо, я обещаю. Доверься мне. — Тебе я доверяю, но… — пробормотал Володя и закрыл полами халата его ноги. — Если будет «но», хоть один намек на это «но», я сразу уйду. — Я не хочу, чтобы ты превращался в меня. Чтобы зависел от чертовых таблеток, я так этого боюсь! Никогда еще Юра не видел Володю таким испуганным и беззащитным. Всегда сильный, уверенный в себе сейчас он был тем восемнадцатилетним вожатым, который отчаянно боялся самого себя. В который раз Юра ужаснулся: что с ним сотворили недоврачи, что с ним сотворил сам Юра... — Но депрессия — это болезнь в самом прямом смысле слова. Организм дал сбой. — У тебя депрессия? — Судя по всему… — прошептал Юра. — Но, чтобы быть уверенным, нужно сдать анализы. — Кто довел тебя до этого? Я?! Чем?! Когда это началось? — нервно зачастил Володя, а у Юры сердце сжалось, потому что он ощущал его боль, спрятанную за каменной стеной сдержанности. — Я не знаю. В том-то и дело, что не знаю. Нужно обследование и терапия. Больше за сегодняшний день они эту тему не затрагивали. Володя смирился с его решением, но Юра понимал с каким трудом ему это далось поэтому весь день отвлекал Володю от мрачных мыслей. Они сходили прогуляться, приготовили обед, потом весь день провели за просмотром фильмов, сидя в обнимку, а ночью оба долго не могли уснуть не выпуская друг друга из объятий. На утро Володя еще раз попытался отговорить Юру от похода к врачу, но не стал сильно давить, видя его решимость. Подвез к клинике и пообещал забрать через два часа. Клиника Юре понравилась, как и сам врач- мужчина лет на десять старше его. А вот во время беседы с ним Юра рассказал только о проблемах с обществом и творческом кризисе, подробности их отношений с Володей он мог доверить только Ангеле. Итог беседы был вполне ожидаем: возвращение домой в Германию, будто Юра и сам этого не понимал. Купив в ближайшей аптеке прописанные врачом антидепресанты, Юра написал сообщение Володе: «Я закончил. Все нормально. Заедешь за мной? На улице опять дождь собирается». И сел на лавочке в небольшом сквере неподалеку, чтобы было видно дорогу и клинику. Володя не ответил ни через пять минут ни через пятнадцать. Тогда Юра попробовал позвонить, но и трубку тот тоже не брал. Начал накрапывать дождь и вскоре зарядил уже сильнее. Володя на звонки по прежнему не отвечал, наверное был занят, тогда Юра вызвал такси и решил поехать прямиком к нему. Из такси набрал еще одно сообщение: «Я промок, взял такси, еду к тебе». Охранник на входе пропустил его без особых проблем, только попросил паспорт. В приемной была уже знакомая улыбчивая секретарь. -Добрый день, -поздоровался с ней Юра, -а к Владимиру Львовичу можно зайти? - Владимир Львович сейчас занят, у него совещание, -вежливо ответила секретарь, -но оно скоро закончится, вы можете подождать его здесь. Она указала рукой на диванчик у противоположной стены. А сама приоткрыла дверь его кабинета. До Юры долетел строгий голос Володи и еще пару голосов потише - и вправду сильно занят, а потом из кабинета вышел мужчина лет шестидесяти с наполовину седыми волосами. - Что случилось? -обратился он к секретарю. -Посетитель к Владимиру Львовичу,-она обернулась к Юре. -Да? -мужик оглядел Юру. -А вы точно к Владимиру Львовичу? -Точно! -кивнул Юра с вызовом глядя на него. Тот скривил губы, как-будто сдерживая смешок. -Странно. К нему обычно такие не ходят... Но засмеялся сам Юра. Тихо и немного истерично. Покачал головой и развернувшись, вышел из приемной. Удивительное дело, но он начал привыкать к презрению окружающих. Где-то за спиной фантомно заболели крылья, словно их слегка надрезали у основания. Выйдя из здания, Юра свернул в арку и присел на бордюр, на ходу доставая телефон, чтобы вызвать такси. Плохая была идея ехать к Володе в офис, очень плохая. Теперь может пострадать его репутация. Вызвать такси Юра не успел, из арки выбежал немного взъерошенный и злой Володя. — Прости меня, прости-прости, — зашептал он. Присел на корточки перед ним, взял его руки в свои, стал целовать. — Ты что, заметят же! — воскликнул Юра, поднимаясь. Огляделся по сторонам, заметил в окнах два силуэта. Володя тоже огляделся, а потом обнял Юру. — Мне плевать, — сказал он, — пусть знают. Они для меня никто. "Хороший мой,- думал Юра, слушая бешеный стук его сердца,- сколько тебе еще страдать из-за меня? ". А вслух сказал: — Отвези меня домой. Володя кивнул: — Хорошо, пойдем. Говорят, что, падая с головокружительной высоты, человек умирает от разрыва сердца в большинстве случаев, потому что это жутко. Слишком жутко, чтобы выдержать, и Юра находился в этом состоянии уже несколько дней. Ему было так страшно, что ни одной мысли не было в голове, кроме одной- поскорее бы все закончилось. Поскорее бы Володя разлюбил его и бросил, ведь сам Юра на это не способен. А мучить его еще больше не было больше сил. — Скажи хоть что-нибудь, — нарушил тишину Володя, сворачивая с трассы. — Что? — Ну я не знаю. Что угодно. Пожалуйся, позлись, наори на меня, в конце концов. — На тебя-то мне за что орать? — Да за все: что позволил Жене нагрубить, что допустил хамство в моем офисе… Юра выдохнул, покачал головой. — Другими словами, за то, что позволял мне нормально функционировать в обществе, а не запихивал меня в шар, как для хомяка? За это я тебе, наоборот, благодарен. Юра был счастлив с Володей настолько, насколько может быть счастлив человек, который нашел свою мечту, но у каждого счастья есть свой срок годности, и его изначально оказалось просроченным на двадцать лет. Пора менять и это. Продолжение следует...