Эта счастливая жизнь

Май 2007 год. Берлин встретил Юру противным, моросящим дождем и тоской. Сидя в такси и разглядывая отблески фонарей в каплях воды, он не чувствовал себя дома. Казалось будто он все еще в Харькове и едет домой где его ждет любимый Володя, радостная собака и вкусный ужин. Но реальность была жестока... Его встретил темный, пустой дом. Юра переступил порог и почувствовал, как стены крутятся перед глазами. Это же его родной дом, он жил здесь столько лет. Столько радостей и горестей здесь перенес. Мечтал, что этот дом станет общим для них с Володей. Он так сюда рвался, так отчаянно хотел вернуться... а теперь хочет сбежать. Сбежать обратно в Харьков, в другой дом , туда где он оставил всего себя. Бросив чемодан в прихожей, Юра методично прошелся по дому, зажигая везде свет и распахивая в каждой комнате окна, чтобы избавиться от отвратительного застоялого воздуха и запаха пыли. Чтобы не было ощущения, что он в могиле. Свой кабинет Юра оставил напоследок и долго стоял на пороге впитывая ту его особую атмосферу, разглядывая свои инструменты и аппаратуру, дипломы и награды, фото. Наконец прошел внутрь, провел пальцем по крышке пианино, оставив на толстом слое пыли черную полосу и открыл окно. В лицо ударил порыв ветра и холодные капли дождя, который набирал силу. Наверное, это был самый первый момент, когда Юра почувствовал, что Володи действительно нет рядом. Что он сейчас в другой стране за тысячу километров от него и дышать стало не просто тяжело, а в груди все сдавило железным обручем. Надо позвонить ему, сказать что уже дома и хоть чуточку успокоить себя. Юра уже отправлял ему сообщение из аэропорта, но сейчас хотел увидеть Володю. А потом...потом садиться за работу и с завтрашнего дня возвращаться в свою серую и скучную жизнь, где будет место только работе. Юра сходил на кухню, плеснул себе немного рома, на секунду поколебавшись -стоит ли? В итоге плюнул на сомнения: от одного стакана ничего не будет. Володя ответил быстро, будто специально ждал звонка возле компьютера. — Ты поел? — тихо и грустно спросил Володя? — Еще нет, сейчас пиццу закажу. — Пиццу? Юр, ну ты же знаешь, что это вредно. — Мне лень готовить. Я устал. — Юра пожал плечами. Да и есть не особо хотелось. Вообще ничего не хотелось, только лечь и умереть. — Ну хотя бы пару яиц свари… — Яйца кончились, а у меня нет сил даже выйти в магазин. Вообще многие вещи кажутся такими трудными. Я такой бесполезный. Юра отпил рома. — Ты же обещал… — обреченно простонал Володя. — Я совсем чуть-чуть, всего один стакан. Я уменьшаю количество. Скоро откажусь совсем. — Ты уже не раз говорил мне это, но так и не перестал пить. Юра, пора принять, что у тебя не получится отказаться «в любой момент». Ты не сможешь прекратить без посторонней помощи. — Володя, я не алкоголик! Ничья помощь мне не нужна. Юру начало охватывать раздражение. Володя не знает реальной ситуации и утверждает, что Юра алкоголик. Обидно... Володя опустил голову, устало потер глаза. — Юр, что мне делать? — тихо произнес он. — Ты опять нарушил обещание. А мы договаривались, что… — Бросишь меня? — со злостью перебил Юра. — Больше всего на свете я не хочу тебя бросать. Но в таком случае… ты просил, чтобы я пошел к психологу. Но я не пойду до тех пор, пока ты не завяжешь с алкоголем. — Володя, мне кажется, ты просто ищешь повод не общаться с Ангелой. — А ты в таком случае подменяешь понятия, Юр. У нас был уговор, но ты его нарушил. Так с чего мне его исполнять? — Потому что я тебя прошу. Володя вздохнул. Юра понимал, что он боится, но закрывать глаза на его проблемы больше было нельзя. — И я прошу тебя. — Наш разговор зашел в тупик, — сердито выдохнул Юра. — Давай созвонимся завтра. Я пойду, попробую что-нибудь написать. И не дожидаясь ответа он отключился. Осушил стакан до дна и выпил еще один. Сверкнула молния и на мгновение Юра увидел свое отражение в оконном стекле. Осунувшийся, со скорбно опущенными уголками губ, помятый и с пустым стаканом в руке. Разве таким он видит себя рядом с Володей? Опустившийся музыкант-неудачник рядом с таким роскошным мужчиной как Володя. Нет, не этого он хочет и не так. Стакан полетел в стену, а Юра с безумием начал срывать крышки с бутылок с алкоголем и швырять их в мойку. Ром, пол бутылки виски, даже подаренный несколько лет назад коньяк, все летело туда. Юра носился по дому как одержимый в поисках завалявшихся бутылок с алкоголем и все что нашел безжалостно выливал. Он бросил в мойку последнюю бутылку и замер тяжело дыша. Боже, откуда все это? Когда он успел так пристраститься в алкоголю? Он же убивает в себе все: моральные принципы, самоуважение, жизненные ценности и свои интересы. А главное он предает свою любовь и Володю. Его веру и надежду, его доверие. Немного придя в себя, Юра выкинул пустые бутылки, смыл кровь с порезанной ладонимю; как только умудрился порезать? И все таки заказал пиццу. Есть хоть и не хотелось, но силы ему нужны. Пока ждал навел небольшой порядок в кабинете, на большее его не хватило. А после сел за работу. Надо было попробовать написать хоть что-нибудь. В последнее время музыку он забросил совсем, даже не занимался, чувствуя внутри себя тишину и пустоту. И эта тишина никуда не делась. Юра уже третий час сидел за пианино в ворохе исписанных листов, но так ничего путного не написал. Он злился, психовал, раз десять ходил варить кофе, снова перечитывал сценарий, который знал уже наизусть и НИ-ЧЕ-ГО...Все его мысли были в Харькове рядом с Володей. Юру снова захлестывал панический страх, что они расстались навсегда, что это конец. Без Володи все резко потеряло смысл: есть, пить, дышать, жить. Зачем все это если его нет рядом? Нет без него смысла ни в чем. И Юры нет. И мира этого нет. Неба нет… и звезд. Их звезд. Тех, которые никогда не гаснут, даже если их не видно. Только сейчас понимал, что возможно потерял его навсегда, что сам теперь будет жить в аду. Он перечитывал всю их переписку в аське. От начала до конца. Смеялся и плакал, боже, как же Юра его любит... Просто любит так сильно и невыносимо, что хочется умереть. У него жизнь в аэропорту закончилась. Он больше дышать не умеет, он говорит не так, двигается иначе, спать не может без Володи. Как жить теперь без него? Без его улыбки, без его глаз, без его поцелуев? Он не сможет...совсем никак. «Сможешь! Вот как раньше жил, так и будешь жить дальше!» Только Юра понимал, что как раньше уже никогда не будет, и боялся. Да, он сам себя боялся. Потому что он сейчас пропадает. Он настолько зависим от Володи, что просто сгорит заживо. Или от тоски и изнеможения приползет к его порогу и будет умолять простить. Не выдержав больше своих метаний, Юра написал Володе в аську: "Мне очень плохо." И совсем не ожидал, что через минуту раздастся звонок телефона. — Что случилось?- спросил Володя с откровенной тревогой. Юра мысленно обругал себя: разбудил его, напугал. — Ничего, но… не знаю, Володь, — сдавленно пробормотал в ответ он. — У меня ничего не получается, я бесполезный, я правда какое-то ничтожество. — Никакое ты не ничтожество, — медленно произнес Володя. — Просто сейчас у тебя не лучшее время, ты болеешь. Но ведь скоро все наладится, правда? — Может быть… — Юр, ты… только не злись. Скажи честно, сколько ты выпил? — Два стакана, — тихо признался Юра. — А таблетки? Ты ведь помнишь, что таблетки нельзя смешивать с алкоголем? — Помню. Нет, их не пил. Хочу начать курс завтра, а то невозможно уже. Володя… — Юра замолчал. Сказать хотелось так много, но не по телефону, не так. В глаза. Как любит, как тоскует, как боится потерять... — Мне так тебя не хватает. Ты прости, что напугал, но я просто хотел услышать твой голос, — тихо закончил он и не сдержал слез. Они потоком хлынули из глаз и Юра убрал телефон подальше, иначе Володя услышит. Сейчас он был на грани того, чтобы брать билеты и лететь обратно к нему. — Пригласи кого-нибудь в гости,-раздался в трубке голос Володи.- Анну. Или сходи с ней куда-нибудь. Тебе не стоит оставаться одному. Да как же он не понимает, что сейчас Юра никого не хочет видеть, кроме него. И не нужен ему никто, кроме Володи. — Ой, да больно я ей нужен! И вообще я не хочу никого видеть. Не переживай за меня, я просто устал из-за перелета. Высплюсь — и все будет хорошо. — Все будет хорошо, — повторил Володя. Они поговорили еще минут десять и Юра отправил Володю спать. Сам он спать не собирался, поэтому просто прилег на диван в кабинете и сам не заметил как уснул. Проснулся он по своему привычному режиму в восемь утра. Даже удивился :стоило приехать домой, как организм сам вернулся в привычный режим. Полежав несколько минут, Юра тяжело вздохнул и поднялся. Дел на сегодня предстояло много- надо было съездить в студию и еще заехать к Ангеле. Так что он прямиком направился в душ и собираться. Простые джинсы, белая футболка и рубашка поверх, а покрасневшие глаза с темными кругами надежно скрылись за стеклами очков. Внизу еще раз оглядел бардак в доме, брошенный у порога чемодан, махнул рукой: потом, все потом. Даже кофе пить не стал, возьмет в кофейне возле студии. За полтора месяца его отсутствия не только дом требовал внимания, но и двор, еще и машину надо было заехать помыть... Юра сел на ступенях крыльца и написал Володе в аську. К его удивлению тот сразу попросил контакты Ангелы и Юра даже побоялся спрашивать зачем, чтобы Володя не передумал. Но обрадовался, ведь это было его решение и значит появился реальный шанс, что он избавится от своих страхов и проблем. А вот на предложение созвониться в Скайпе, Юра отказался, пора было ехать, но Володе написал: «Устал. К тому же выгляжу плохо. И еще дома бардак, надо прибраться». «Ясно», —написал Володя и следом прислал: «Юр, в разговоре с Ангелой я в любом случае коснусь личной жизни, а значит, придется рассказать и о тебе. Разрешишь?» - Да говори о чем угодно, только говори, хороший мой! -прошептал Юра, а в ответ написал нейтральное: «Мне все равно». *** Зайдя в кабинет Руди, Юра приветственно махнул ему рукой, не отвлекая его от телефонного разговора. Тот при виде него удивленно вскинул брови, показал на кресло напротив и завершив разговор несколькими фразами, полностью переключил внимание на Юру. -Звезда моя, ты уже вернулся! Не ожи...- он осекся, когда Юра поднял очки на лоб и протянул ему руку. - Что с тобой? - Даже не спрашивай,- он отмахнулся. -Я вообще по поводу спектакля. Руди нахмурился, молча прошел к бару, взял бутылку рома: - Будешь?.. -Нет. Молча налил себе виски и вернулся на свое место. Сделал глоток. - Я сообщу Майеру, что ты приехал. Думаю прослушивание будет в ближайшие дни. Но Юра... я бы не возлагал на него больших надежд. -Честно говоря, я тоже. - Так в чем проблема? Откажись пока не поздно. Контракта с ним нет, прибыли особой тоже, какой смысл тебе за него держаться? -Я бы отказался, -грустно вздохнул Юра. - Но есть другая проблема. Я не смогу взять другой заказ. -Почему? -Потому что у меня нет никаких идей. Творческий кризис. Депрессия. Не могу ничего писать, полная тишина, как в вакууме. И если для спектакля у меня есть кое-какие наработки и мысли, то для другого заказа...я не смогу. Юра опустил голову и уставился на свои нервно сцепленные пальцы. В диком напряжении он ждал что скажет Руди и мысленно подготавливал себя ко всему: от неустойки до разрыва контракта. Но тот только тихо и задумчиво произнес, теребя залотистую пуговицу на алом пиджаке: - "Обстоятельства " они такие... вытрясут всю душу, а ты потом на стену лезешь и учишься жить заново. Он говорил так, будто прекрасно понимал чувства и состояние Юры, будто...сам прошел через это. Но расспрашивать и лезть в душу не стал. Они минут десять сидели в полном молчании, каждый погруженный в свои мысли. Пока Руди не вскинулся, стряхивая оцепенение и приступили к обсуждению будущего прослушивания, контракта и работы в целом. Освободился Юра только после обеда. Все же ему очень не хватало в Харькове вот этой привычной рабочей атмосферы и сейчас он выходил из здания хоть и вымотанный, но довольный и вооруженный несколькими идеями по поводу спектакля. Осталось только поговорить в Ангелой и можно ехать домой садиться за работу. В комьюните-центре было привычно многолюдно и шумно. Быстро узнав, свободна ли Ангела, Юра направился в ее кабинет, попутно обмениваясь короткими приветствиями со знакомыми. - Юра! -воскликнула Ангела, когда он вошел и встала навстречу. -Я ждала тебя на днях. -Ты говорила с Володей? -он чмокнул ее в щеку. - Что он говорил? -Успокойся и сядь,- она мягко подтолкнула его к дивану. -Нам с тобой надо поговорить. Садится Юра не стал, он просто лег на диван. Ангела устроилась напротив с блокнотом в руках. -О чем мы говорили с твоим другом я тебе рассказывать не буду- это врачебная тайна. Но меня сильно удивил один момент. -Какой? - Он рассказал о твоем пристрастии к алкоголю. Юра застонал и закрыл лицо маленькой подушечкой. - Ответь мне -это правда? Я тебя знаю много лет и ничего разу не замечала за тобой тяги к алкоголю. -Я не знаю. Наверное да. Я сам этого не замечал. Я ничего не замечал... Он замолчал собираясь с мыслями. Сколько уже можно молчать и держать все в себе? Он итак запутался дальше некуда. И просто дико устал плавиться в своих страхах, ошибках, грезах. Глубоко вздохнув, Юра начал рассказывать. С самого начала, с лета восемьдесят шестого, когда он впервые увидел молодого вожатого на линейке. Слова поначалу давались с трудом, он будто выдирал с кровью их из себя, но постепенно становилось легче. А потом слова и вовсе понеслись потоком. Их лето, четыре года переписки, то как они потеряли друг друга, его переезд в Германию, новая жизнь, новые отношения, учеба, карьера... потом сентябрь 2006 и их первая встреча спустя двадцать лет. На этом моменте Ангела впервые задала вопрос- о ранах на теле Володи про которые он уже рассказывал. - Еще в лагере он держал руки над кастрюлями с кипятком, - тихо ответил Юра, - он обжигал себе руки, наказывал себя за любовь ко мне. За влечение к мужчинам. И это у него осталось- наказывать себя за то, в чем он не виноват. Он судорожно вздохнул и рассказал о письмах Володи и той тетради, что нашел у него в первый день. В подробности он не вдавался, лишь рассказал о чувствах, что он испытал читая это. О своей боли, вине, отчаянии, жалости. И последним полтора месяце вместе с ним. Когда Юра закончил он был совершенно опустошен, а за окном уже сгущались сумерки. -Страдания любимого человека всегда причиняют нам боль намного сильнее, -заговорила Ангела. - Ты винишь себя в его бедах, он -себя в твоих. И твоя депрессия могла начаться тогда, когда ты нашел его. Когда узнал, как твой любимый жил без тебя, через что прошел и каким стал сейчас. А время что вы прожили вместе ускорило ее: общество, которое тебе чуждо, сложности в работой и новые стороны твоей пары, которые тебе были неприятны, но ты почему-то о них молчал. -Ангела, ты просто представить себе не можешь, как я боюсь его потерять...Мне кажется я его уже потерял...- рассеяно прошептал Юра. - Вот один из источников твоей депрессии и пристрастия к алкоголю. Тебе нужно избавляться от них и перестать себя накручивать. -Как? -Для начала избавиться от алкоголя. Этим ты не решишь проблем, а только усугубишь. И попробуй взглянуть на ситуацию с другой стороны. Как бы ты поступил, если бы оказался на месте Володи? Юра задумался. Может она права и ему действительно стоит убрать пелену с глаз и посмотреть на ситуацию с другой стороны? Что-то изменить в себе и стать с Володей более откровенным. Отношения всегда строят двое. Сейчас в них темнота, а он так хочет чтобы за этой темнотой был иной мир для Володи. Со звездами и счастьем. Решив это для себя и пообещав Ангеле больше не притрагиваться к алкоголю и уж тем более не мешать его с таблетками, Юра засобирался домой. На часах было уже начало девятого, надо было хоть немного поработать над спектаклем. К тому же он весь день промотался и ничего не сделал дома и даже не обедал. Они вдвоем вышли из кабинета, Ангела, поцеловав его на прощание в щеку, пошла к выходу, а Юра зашел в туалет. И когда он уже мыл руки услышал за спиной щелчок замка и знакомый голос: -Уже вернулся, малыш? Юра даже голову не стал поднимать на реплику Йонаса. -Я миллион раз просил не называть меня так,-только и ответил он, продолжая держать руки под струей воды. -Я ведь предупреждал тебя, малыш, что он не будет терпеть твои выходки,-голос Йонаса прозвучал совсем рядом. - Что, ты напился и показал характер? Или сутками сидел со своей музыкой? -Пошел ты...-устало выдохнул Юра. Он итак устал сегодня, не хватало еще препирательств с Йонасом. -И все же я был прав. Ваша огромная любовь не продержалась даже пол года...-тут Юра почувствовал, как собственически руки Йонаса легли на его бедра. -А я вот по-прежнему люблю тебя...И до одури хочу. Последние слова он уже выдохнул Юре на ухо и прижался губами к шее. Тот резко дернулся, отпихивая Йонаса от себя. От злости и отвращения начало трясти. Юра даже не мог представить себя с другим, даже мысли не мог допустить о другом. Володя был и остается для него единственным мужчиной. Каким бы он ни был- манипулятором, деспотом, тираном, самым невыносимым и сложным; он был только ЕГО. Целиком и полностью, как и Юра принадлежал ему душой и телом. - Не смей ко мне прикасаться! - зло прошипел он. -Нас давно нет и никогда больше не будет! Я люблю другого, я принадлежу ему, а твои прикосновения мне противны. -Как же я обожаю когда ты такой! -Йонас окинул его жадным, похотливым взглядом. Юра в ответ ехидно ухмыльнулся и набрав полные пригоршни холодной воды, плеснул ему в лицо: -Охладись! Закрыл кран и пошел к выходу. Но дойти не успел: Йонас налетел на него сзади, дернул за руку, разворачивая к себе и впечатал в стену. От удара на мгновение вышибло воздух из легких и тупая боль разлилась по затылку. В ушах стоял звон, перед глазами прыгали разноцветные вспышки, а ко рту прижались чужие губы в болезненном, грубом поцелуе. Юра мотнул головой, разрывая его, но Йонас принялся так же грубо целовать шею, одной рукой заламывая Юрину руку за спину, другой лихорадочно расстегивая ремень на джинсах. - Давай же, малыш.-похотливо приговаривал он. - Давай вспомним, как нам было хорошо...Всего разок, по-быстрому... Юра взбесился. Тряхнул головой прогоняя муть и ударил пяткой по ноге Йонаса. Тот взвыл, отпуская руки и тут же ему в лицо прилетел кулак Юры с хрустом ломая нос. Он упал на пол, кровь хлестала из разбитого носа, Йонас пытался ее оставить, зажимая руками и с ненавистью глядя на Юру. -Это мое последнее предупреждение, Йонас,- тихо и спокойно сказал Юра, несмотря на всю свою злость. - Не смей. Больше. Ко мне. Приближаться. Никогда. Спокойной поправил рубашку, застегнул ремень и вышел, тихо прикрыв дверь. До дома он добрался только через час. Голова дико болела и немного кружилась, поэтому ехал медленно. А самого Юру трясло от холода так, будто сейчас не май, а январь. Да сколько ж можно его принимать за игрушку? Володя его закрыл, Йонас вообще пытался развлечься. На душе было гадко, обидно и больно. Будет ли у него нормальная счастливая жизнь? Или ему предстоит всю жизнь барахтаться в болоте, изредка выныривая на свет и свежий воздух, когда будет приезжать Володя? Конечно, ни за какую работу Юра сегодня не сел. Сразу как только приехал пошел в душ и провел там больше часа, смывая с себя грязные прикосновения Йонаса под обжигающими струями воды. А потом, совершенно разбитый лег спать и уснул, едва коснувшись головой подушки. *** Утро началось рано. Проснувшись в шесть утра, Юра чувствовал себя на удивление выспавшимся и отдохнувшим. Голова хоть и болела еще, но было вполне терпимо. Сварив кофе, он достал все наработки по спектаклю и ушел в кабинет. На предварительное прослушивание нужно было подготовить десять композиций по основным темам. Работа была большая, но на прослушивание договорились играть композиции не более минуты, так как контракта еще не было. Если все пройдет гладко и контракт будет заключен, Юра уже сможет работать. У него появилась идея просмотреть все композиции написанные им ранее, со времен студенчества и что-то переделать, что-то дописать. Композиций у него было очень много, один спектакль он точно сделает. А если будет туго, так есть друзья музыканты и композиторы, к кому можно обратиться за помощью или советом. Конечно от этой идеи было не по себе. Юра привык каждый свой заказ писать с нуля, но сейчас другого выхода не было. До обеда он провозился, подбирая и прослушивая мелодии. Наконец-то собрав материал, Юра решил прерваться, чтобы поесть. В магазин было идти лень и снова выручила пицца. А под комедию и горячий чай вообще было замечательно. Когда он убирал остатки пиццы в холодильник и наливал вторую чашку чая ему позвонила Анна. Вежливо поинтересовалась как у него дела и как он себя чувствует, а потом позвала погулять или сходить куда-нибудь, потому что в депрессии нужно больше положительных эмоций. -Анна, почему ты думаешь что у меня депрессия? -настороженно спросил Юра. Ее звонок сам по себе стал неожиданность, он никому не говорил о своем приезде. Но списал это на то, что она узнала от ребят из центра. А вот такие подробности его состояния действительно насторожили. - Мне написал твой парень,-честно призналась Анна. - Попросил позаботиться о тебе пока его нет. -Володя?..-тупо переспросил он. - Да. Написал вчера в ICQ. Он за тебя очень переживает. Откуда у него контакты Анны? Володя мог узнать их только зайдя на его аккаунт. Значит...Значит он читал его переписку. Это стало очередным шоком. - Юра. Юра ты слышишь меня? -донесся как сквозь вату голос Анны. -Да,-заторможено пробормотал он,- да я тебя слышу. Прости Анна, у меня все хорошо, просто очень тяжелый заказ. Давай позже созвонимся, хорошо? -Ладно. Если будет что-то нужно сразу звони. Отключив звонок, Юра не спеша вышел из дома, сел на ступенях и тихо и горького рассмеялся. Володя-Володя, что же он делает? Зачем пытается запихнуть его в клетку? Неужели не понимает, что делает этим только хуже. Жизнь под контролем это не жизнь. Он достал телефон и набрал ему сообщение в аське: «Ты перешел все границы! Ты хоть понимаешь, что это уже чересчур?» И не прошло и минуты как Володя позвонил. — Что случилось, что я сделал не так?- с тревогой спросил он. — Зачем ты спрашиваешь, если и так знаешь, в чем дело? —почти прошептал Юра. — Перед отъездом я говорил, что устал от твоих попыток контролировать меня. Ты обещал, что больше не будешь. Он говорил медленно и тихо. Эмоций не было никаких, только разочарование и тоска. Даже первоначальная вспышка злости испарилась. — Ну да-а… — неуверенно протянул Володя. — И я не контролирую. — Тогда почему ты полез в мой компьютер? Тот тяжело вздохнул: — Как ты об этом узнал? — Догадался. Потому что тебе больше неоткуда узнать номер аськи. — Юра не стал поставлять Анну и тоже тяжело вздохнул. — Володя, почему после всего произошедшего ты поступил со мной так плохо? — Я не хотел обижать тебя. Это все ради твоего блага. — Ради моего блага читаешь мою личную переписку? — Что еще мне оставалось?! — воскликнул Володя. — Ты отказываешься от помощи, но она тебе нужна! — Уж явно не лезть в мою личную жизнь, — почти шепотом перебил Юра. — Я же в твою не лезу. Помнишь, в Германии ты заходил в аську на моем компьютере? Хоть ты не вышел из своего аккаунта, я не стал читать твои сообщения. В отличие от тебя, я понимаю ценность личной свободы. — Я не читал твою переписку, Юра. Ну почти, четыре последних сообщения, и то случайно, они просто попались на глаза. Я лишь взял его номер и сам написал, от себя. И я не просил его звонить тебе! — Хватит уже называть ее «он»! — воскликнул Юра с досадой, но тут же осекся. — Или… подожди. Кому ты писал? — Йонасу, — выдохнул Володя. Вот значит откуда Йонас все узнал. Ну и решил воспользоваться ситуацией. — Вот как… И что, понравилось читать, что я ему писал?-холодно спросил он. — Я уже сказал, что прочитал только четыре сообщения. Юра ненадолго замолчал. Ругаться с Володей он не хотел, только донести, что его опека переходит границы, что она душит. — Володя, ты как будто специально пытаешься вызвать во мне ненависть. Будто тебе мало того, что ты сделал со мной в Харькове, — совсем тихо простонал он. — Да что я сделал-то? — Посадил меня в клетку. — В какую, к черту, клетку? — почти прокричал он. — Я что, запирал тебя, не давал выйти из дома? — Да. — Тот раз не в счет! Я не делал ничего плохого! — Значит, я сам превратился в тень? — Ну… нет, — выдохнул Володя. — Ты ни при чем — и я тоже. Это общество. Люди. Ты же все понимаешь… — Люди виноваты в том, что ты пытаешься взять под контроль мою жизнь? — Да не пытаюсь я больше, Юр! Все, что я делаю, это и правда ради тебя. Я забочусь о тебе! Я не могу видеть твои мучения и при этом ничего не делать! Скажи, на моем месте ты смог бы просто наблюдать, но бездействовать? Представь, что ты — это я. Что ты — это тот болван, который отпустил меня в другую страну, где я остался совершенно один... Связь резко оборвалась. Юра отложил телефон в сторону и задумался. Володя ведь сам не понимает насколько сильна его мания контроля. Он вспомнил его в "Ласточке", их переписку, письма, тетрадь, слова Маши и до него наконец-то дошло, что Володя не умеет по другому. Он все всегда держит под строгим контролем, даже свою жизнь. Начиная от своих желаний, чувств, эмоций, потребностей, до работы и отношений. По сути он заложник самого себя и общества, поэтому и привык все контролировать. А когда он теряет этот контроль, его срывает в панические атаки. Отсюда и его желание причинять себе боль- наказание и возвращение тотального контроля. И к своему ужасу Юра понимал, что без помощи он не справится с этим. Телефон зазвонил снова. — Юра, пожалуйста, выслушай меня, — нервно заговорил Володя. — Я больше никогда не прочитаю ни слова твоей личной переписки, никогда не позвоню твоим друзьям без твоего ведома. Этого больше не повторится. Я тебе это обещаю! — Ты понял, почему я разозлился? — Да, понял. Ты прав. Прости. И не только за сегодняшнее, за все прости. За то, что позволил тебе снова уехать и остаться одному. Все, как тогда, блин, как двадцать лет назад. И снова виноват я! Я не знаю, что с тобой случилось и когда именно… — Под ивой, —перебил его Юра. — Прошлой осенью. Скорее всего. Так считает Ангела. Или чуть позже, когда читал твою тетрадь. Володя замолчал ненадолго. Он явно не ожидал подобного откровения от Юры. — Ангела считает… А ты? Думаешь, она права? Думаешь, депрессия началась тогда? — Я не знаю. Я ничего не знаю. Ты не доверяешь Ангеле? — Не то чтобы не доверяю, просто не знаю. С чего вдруг возникнуть депрессии? Мы с тобой не виделись двадцать лет. Ты жил не тужил, работал… Юра грустно усмехнулся: — А ты, наверное, думаешь, что раз я не пришел в девяносто шестом, то ты для меня ничего не значил? — Нет, я так не думаю, — слишком резко ответил Володя. — Зря. Ангела сказала, что депрессия могла возникнуть после сильного морального потрясения. Наша встреча такой и была для меня. — Юра хмыкнул. — Сейчас ты винишь во всем себя, но ты неправ. Вина — это мое бремя, быть виноватым — моя участь. Потому что после нашего расставания я жил хорошо, любил и был любимым. А ты остался один в созданном тобой же аду. — Юра, ты неправ! Если ты упрекаешь себя в чем-то, то эту вину придумал ты сам! Володя попытался опять перетянуть все на себя, но Юра не дал. Хватит им уже молчать. Слишком много скелетов в шкафу накопилось и пора от них избавляться: — Не перебивай! Я виноват не потому, что не вытащил тебя оттуда. Я виноват потому, что забыл тебя и о тебе. Был занят собой, строил свою жизнь, свою карьеру. А потом, когда перестал вечно к чему-то стремиться, вечно куда-то бежать, когда остановился и посмотрел на достигнутое… только тогда я вспомнил. Приехал к тебе, нашел тебя, увидел. Во что ты превратился? Кому ты себя доверил? Почему ты стал таким? Потому что из нас двоих предали меня, но от предательства сильнее пострадал именно ты. — Юр, ты говоришь ерунду.- глухо проговорил Володя. -Слушай, все это время я вообще-то тоже строил свою жизнь. А в том, какой я ее построил, ты не виноват. Ты вообще не имеешь к этому никого отношения. — Ты ошибаешься. Всего несколько дней назад ты ошпарился впервые за много лет. Из-за кого? Володя не стал отвечать на этот вопрос, да Юре и не нужен был ответ, он его сам прекрасно знал. — И какой ты делаешь вывод? — устало спросил он. Юра сделал глубокий вдох и выпалил все то, что так долго крутилось в голове и что обрело форму только сейчас: — Из-за того, что ты не мог контролировать влечение к мужчинам в юности, сейчас ты компенсируешь это попытками контролировать меня. — Это тебе Ангела сказала? — Нет, сам догадался. Он откинулся на стену и закрыв глаза подставил лицо по солнечные лучи. Услышал, как Володя по-доброму усмехнулся и улыбнулся сам представив его в этот миг: — Книжки читал? — Нет. Просто думал, почему ты такой, какой есть. — И какой?- совсем по-кошачьи фыркнул Володя. -Кошмарный? — Кошмарный, — согласился Юра и с нежностью добавил. — И самое странное то, что я люблю тебя. Такого кошмарного, невыносимого, сложного тебя. И ничего не могу поделать с этой любовью. У меня, видимо, тоже какое-то невротическое расстройство. Нет, это была одержимость, дикая зависимость от его взгляда, улыбки, звука голоса. От самого его присутствия. — Я тоже люблю тебя, — нежно произнес Володя. — Несмотря ни на что. — Даже на то, что я алкаш? — Юра усмехнулся. Володя хмыкнул. — Да. Я люблю тебя, несмотря на то что ты алкоголик, одержимый музыкой, и… Как ты там еще себя называешь? — Истеричка, — уже весело подсказал Юра. — Истеричка. — Согласился он. — Но я хотя бы обаятельный? — Обожательный, — голос Володи окутывал, словно пушистый плед. Юра тихо рассмеялся своим мыслям. — Знаешь, Володь… самое смешное, что Игорь был прав. А я так наехал на него, что даже неловко. — Ну-ну. Скажи еще, что Йонас, в принципе, нормальный мужик. — снова фыркнул Володя. Да плевать на Йонаса. После вчерашнего он вообще перестал существовать для Юры. — Да какая разница, нормальный Йонас или нет. Если мне нужен ты. Володь, я хочу увидеть тебя. Позвони в скайпе. — Не могу, Юрочка, я у матери. Давай позвоню тебе, когда вернусь домой? — нежно произнес он. — Кстати, я выяснил, кто украл твой шарф… Может, тебе тоже завести собаку? Юра не ответил. На глаза навернулись слезы, он быстро вытер их и улыбнулся: Герда хулиганка. Он скучал и по ней тоже. Но как бы не хотелось говорить о любви, оставался один вопрос, который Юра хотел выяснить: — Ты говорил с Ангелой? — Да, вчера. — Насчет меня или?.. — Тебя, да. Знаю, ты сейчас спросишь, готов ли я поговорить с ней о себе… Ты уверен, что вчера я снова попытался влезть в твое личное пространство и начать контролировать тебя. Я понимаю твои аргументы головой, но внутренне не могу принять. Я уверен: ты понял меня неправильно и контроль тебе только кажется. Юра хотел возразить, что ему ничего не кажется и уже сделал вздох, чтобы высказать свои аргументы: - Но! — Володя не дал ему это сделать. — Я позвоню ей завтра же и запишусь на прием. Если ошибаешься ты, то Ангела заступится за меня. А раз ты считаешь ее мнение авторитетным, то оно тебя успокоит. Но если ошибаюсь я… значит, мне надо лечиться… еще и от этого. Если такова цена твоему счастью — я попробую. Правда, не думаю, что эти разговоры как-то помогут. Юра потер лицо. Володя не доверяет психологам, но потихоньку идет на контакт, а это уже хорошо. — Но если от одной встречи не будет толку, ты же попробуешь еще раз? -осторожно спросил он. — Сколько встреч я должен провести? — Хотя бы три. — Ладно. Но при одном условии. — Опять условия, — недовольно протянул Юра. — Условия все те же. Если ты не сможешь воздержаться от алкоголя, то обратишься за помощью. И не смей даже заикаться о моей мании контроля, когда дело касается выпивки! — Ладно, — фыркнул Юра. Он итак уже избавился от всего алкогля в доме и с сегодняшнего дня начал пить таблетки. Ради спокойствия Володи. — А пока ждешь меня, пойди прими ванну, полежи, погрейся, — предложил он. — Повспоминай, чем мы с тобой занимались в этой самой ванной за день до моего отъезда из Германии. Его голос стал ниже, появились сексуальные, хриплые нотки, которые так возбуждали Юру. Он аж поперхнулся чаем, который пил в этот момент мигом вспомнив, ЧЕМ они там занимались. Володя молчал, а Юра будто завороженный его голосом пошел в ванную и открыл кран. — Только не включай слишком горячую воду, ладно?- Володя снова вернулся в режим параноика.- И телефон держи рядом, на случай, если станет плохо. — Володя, все со мной будет нормально, — сказал Юра, регулируя температуру воды. И добавил весело: — Не включай параноика! — Ну уж нет, быть параноиком, особенно если дело касается твоего здоровья, — это моя работа. Тем более когда тебя нет рядом. Юр, если снова станет грустно, вспомни, что именно в этот момент в моих мыслях нет никого, кроме тебя. В его мыслях было то же самое. Не было ничего и никого, кроме Володи. Как же он соскучился. Невыносимо. Прошло всего два дня, а по ощущениям будто два года. — Приезжай ко мне, — вздохнул Юра. — Я так соскучился. Приезжай скорее. Чуть позже, лежа в теплой воде он уносился мыслями на несколько месяцев назад в перед отъездом Володи. Воспоминания мельками вспышками-кадрами: вот Юра лежит, откинувшись спиной на его грудь, губы Володи неторопливо исследуют плечо, шею и мочку уха, а руки уверенно скользят по возбужденному члену. Следующий кадр: Володя резко разворачивает его к себе лицом и впивается в губы жадным поцелуем, слышен плеск воды на пол, его руки на бедрах и ощущение горячего члена под ягодицами. Следующий кадр: снова плеск воды, быстрые, резкие движения, громкие стоны, переходящие в крик наслаждения, сильные пальцы, до боли сжимающие бедра и заставляющие двигаться быстрее и взрыв ярчайшего оргазма. *** Володя позвонил вечером, как и обещал. Юра к тому времени уже успел закончить работу над четырьмя композициями и собирался немного отдохнуть, а потом немного заняться домом. Устал он невероятно. Даже двухчасовой перерыв и теплая ванна в обед не сильно помогли. Четыре мелодии и наброски к ним для дополнения вымотали так, будто он написал целую симфонию. Никогда еще работать не было настолько тяжело. — Мог бы предупредить, — проворчал Юра, ответив на звонок. — Подожди, я принесу подушку. Не выключая видео, он вышел из кабинета. Вернувшись с подушкой, он бросил ее на стол, прямо перед монитором. Положил на нее руки, а на них — голову. — В чем срочность? — спросил он, глядя на странно взволнованного Володю. — Я рассказал матери о нас. Юра приподнялся, удивленно уставился на него. Внутри все оборвалось, горло сжало спазмом. Воображение тут же подсунуло картину жуткого скандала, слез, разочарования и презрения. Как было у него... — В каком смысле?- все, что он смог произнести. — Теперь она знает, что я не вылечился и что у меня есть ты. — Володя как-то нервно пожал плечами. — И как она? Как отреагировала? — осторожно спросил Юра и снова уронил голову на руки, представляя что Володя сейчас расскажет. Но тот ровно ответил: — Она догадывалась. Оказывается, все это время пыталась вывести меня на признание. У Юры будто камень с души упал. Мама Володи догадывалась о его ориентации, это значит приняла ее? Приняла их отношения? — И как ты меня представил? Как жениха?  Володя кивнул. Юра в ответ слабо улыбнулся.  — Ух ты. То есть теперь я официально не чужой для тебя. Такое странное ощущение. Ощущение действительно было странным, будто их отношения начали приобретать реальную форму. Как мост между двумя обрывами. Пока еще тонкий и хлипкий, но он начал появляться. Володя улыбнулся ему. — Да. Я показал ей твои фотографии. Случайно чуть не сунул провокационную фотку из клуба. — Это какую? — Юра прищурился. — Вот. — Володя повернул телефон к камере, но он ничего не разглядел. Все было слишком размыто. — Не могу разобрать, не видно ничего. — Он покачал головой. — Ну да ладно. Володя убрал телефон и сам замер глядя на фото с легкой, нежной улыбкой. А Юра не отводил глаз от него. За последнее время произошло слишком много событий, которые сильно повлияли на жизнь их обоих, безвозвратно изменив ее. Только вот изменений в жизни Володи оказалось больше и они были намного тяжелее, а он не жаловался, не упрекал, кроме одного раза, не обижался. — Володь, а ты как? - тихо спросил Юра. - Я ведь даже и не интересовался ни разу. — В каком смысле? — В смысле, теперь все знают о тебе… — А это… я пока не понял. Пока слишком зол, а злоба не дает пожалеть и раскиснуть, — ответил Володя Юра вздохнул. — Плохо, что тебе пришлось признаться таким образом. Я имею в виду, что ты не сам решился, а… — Неожиданный звонок домашнего телефона не дал Юре договорить. — Сейчас, — коротко бросил он, глядя на экран и стремительно вышел из комнаты. Звонил Майер, сказал что прослушивание будет завтра в восемь утра. Завтра? Так быстро? У него же не готова половина работы! Юра считал, что у него в запасе есть еще день-два и он успеет подготовить все. В растерянности он вернулся в кабинет. — Звонил заказчик.- Сообщил Володе. - Завтра еду показывать все, что есть. — Ты, главное, не нервничай, — начал тот, но Юра слишком резко перебил его: — Давай завтра поговорим. У меня до утра осталось слишком мало времени. Некогда совсем. — Хорошо, жду звонка, — пробормотал Володя и Юра отключился. За работой он просидел до самого утра. Про сон, еду и другие планы пришлось забыть. Юра прерывался только чтобы сварить кофе и к шести утра десять основных композиций были готовы. Он быстро сделал запись каждой по одной минуте и помчался собираться. Прослушивание в этот раз было не в студии, а в театре. Его там уже ждал сам Майер, звукорежиссер и Марк Леманн, которого Юра не ожидал тут увидеть. Он сидел, развалившись на стуле с видом победителя и потягивал кофе и на появление Юры отреагировал недовольным хмыком. А через пару минут вошел Руди с папкой в руках, а следом за ним юрист лейбла. - Что вы здесь делаете?-удивился Майер. - Как что? -Руди был по-деловому собран и холоден. - Вы собираетесь заключить контракт с моим композитором. - Он помахал папкой. - Посмотрим! -фыркнул Леманн в чашку так тихо, что услышал его только Юра, который сидел рядом. И это заставило его занервничать: слишком уж Леманн был уверен в себе. Странно! -Я не знаю с кем буду работать, -немного высокомерно сказал Майер. -Мне понравились работы обоих композиторов и я еще не определился окончательно. - Так давайте уже определимся. Не будем отнимать друг у друга время,-произнес Юра, стараясь изо всех сил не выдать своего волнения. Первой слушали музыку Леманна. И к удивлению и ужасу Юры она оказалась очень хорошей. Лучше, чем у него. Три мелодии, не очень длинные, но они были потрясающе красочны в своей мрачности. Единственное, что его смущало это то, что он не видел в них "Мастера и Маргариты". Перед внутренним взором Юры стоял мрачный и дождливый Лондон конца девятнадцатого века и вспомнилась книга о докторе Джекилле. Музыка закончилась. Довольный собой Марк ехидно ухмыльнулся, а вот на лице режиссера не было вообще никаких эмоций. Юра протянул ему свою флешку, развернул стул спинкой впред и сел сцепив руки в замок, чтобы не тряслись от волнения. Стоило закончиться первой композиции, как режиссер нахмурился и повернулся к Юре: -Почему так мало? Но вместо него ответил юрист: -Согласно политике нашей компании композитор не имеет права предоставлять материал более минуты если не заключен с ним контракт. Майер кивнул и музыка заиграла снова. А Юра принялся следить за его реакцией. И она была непонятной: он то хмурился, то вздыхал, то тер ладонью лицо, то барабанил пальцами по столу. - Мне не нравится! -вдруг резко выкрикнул он, выключая запись буквально на начале седьмой мелодии. -Это просто ужасно! Юра, я не ожидал от тебя подобного убожества! Этому место в мусорном ведре, а не в моем спектакле! Юра не шелохнулся. Его вообще будто приморозило к месту. Только сердце билось тяжело и надрывно, давая сигнал что он еще жив. Вздрогнул, когда Руди резко встал и хлопнул его по плечу. -В таком случае не смеем вас больше задерживать! -пальцы на Юрином плече сжались сильнее. Он поднялся. - Нет-нет, подождите, -Майер подскочил следом. -Давайте все обсудим. -Что обсуждать? -Юра повернулся к нему. -У тебя есть другой композитор, моя работа тебя не устраивает. По-моему тут все предельно ясно. - Юра, кто лучше тебя знает историю СССР и Булгакова, но это,- режиссер поднял руку с флешкой, -никуда не годится. Напиши другое, а через пару дней встретимся, послушаем и я скажу тебе свое решение. Юра опешил. Он что, печатный станок? Написать музыку это не переписать страницу из книги. Ему огромного труда стоило написать эти десять композиций. Полных композиций. А его мало того, что облили грязью, так еще он и новое должен написать. -Мои композиторы не работают просто так, герр Майер! -грозно выпалил Руди. -Либо заключаем контракт и Юра полностью работает над вашим спектаклем, нет- я за две минуты найду ему проект. У меня итак к нему очередь. Юра понимал, что Руди хитрит. Заказы для него хоть и были, но он боялся за них браться. Юра не справиться с новым заказом. Этот спектакль сейчас для него был единственным источником дохода. -Хорошо, -выдохнул режиссер, -заключаем контракт. Но за месяц музыкальное сопровождение моего спектакля должно быть готово полностью иначе я разорву контракт и поставлю на место композитора Марка. Он то работает без всяких там компаний! Все перевели взгляд на Юру. Руди едва заметно отрицательно качнул головой, а Юра наоборот- согласно. Он прекрасно понимал, как рискует. Месяц это слишком мало для такой большой работы. Ему и в лучшие времена понадобилось бы полтора-два месяца, а сейчас...но другого выхода у него не было. Подписав все бумаги, они втроем вышли из театра. Юрист уехал первым, Руди говорил по телефону и торопился на очередную важную встречу, поэтому показав Юре жестом, что позвонит позже сел в машину и уехал. Юра тоже направился к своей машине, но сесть не успел. Стоило открыть дверцу, как рядом раздалось: -Блистательного Юрия Конева наконец-то скинули с его пьедестала и указали его место! Он негромко рассмеялся и повернулся к Марку Леманну. -А ты, я смотрю, метишь на мой пьедестал? -посмотрел на него с высоты своего роста. -Стремянку не забудь прихватить! Всегда комплексующий из-за своего маленького роста Леманн, скривился в злобной гримассе. - Этот спектакль будет мой, понятно?! Юра весело хмыкнул: -Да пожалуйста! Мне другое интересно: тебе один человек пишет музыку или их несколько? - Что?!! -А что ты так удивляешься?!-Юра передразнил его и ткнул пальцем в подбородок, закрывая ему рот. - Ты меня за идиота держишь? Я хорошо тебя знаю, Марк. Ты не напишешь даже пародию на "Собачий вальс", не говоря уже о чем то большем. Ты просто покупаешь музыку и выдаешь ее за свою. Вот и всё. Лицо Леманна сначала побледнело, потом пошло некрасивыми красными пятнами, губы задрожали и он прошипел: -А ты докажи это! - И не собираюсь. Удачи тебе в "написании музыки". На последних словах Юра все же не выдержал и рассмеялся. *** Зайдя домой, он как никогда остро ощутил отсутствие Володи. Его стена, его анестезия, его сила...Именно сейчас его до боли не хватало. Хотелось спрятаться от всего мира в его объятиях, укрыться от всего. После прослушивания было очень больно. Да, он понимал что его музыка не идеальна и требует доработки, но чтобы сравнить ее с мусором...Это было слишком. Юра прошел в кабинет, сел за компьютер и набрал в Скайпе Володю. Просто посмотреть на него, рассказать обо всем, поделиться болью. Но когда тот ответил, не нашел в себе сил заговорить. Сидел и смотрел в монитор на такое родное и любимое лицо и боялся. Боялся снова показаться неудачником и ничтожеством. — Привет, — тихо и осторожно произнес Володя. Юра молчал.  — Юра? — позвал он. — Ты слышишь меня? — Да, — сказал он тихо, но услышал оглушающе. — Что случилось? — Все, что я написал, плохо и никуда не годится. Это надо выбросить, — ответил Юра спокойно. — Кто так решил? — Заказчик. Сказал, что если не переделаю все полностью, вообще все, то расторгнет контракт. Дал месяц. На весь спектакль. — Он судорожно вздохнул. — Как ты, Юр? С тобой… — Ты ничего с собой… — запинаясь произнес Володя, но так и не догворил. Он единственный человек, кто по-настоящему за него переживает. Он не собирался ничего с собой делать, даже мысли такой не допускал, но вдруг... и никто не вспомнит о нем. Канет в небытие, как кусок мусора. Юра снова вздохнул, но улыбнулся. — По-твоему, я совсем дурак? — Нет. Конечно, нет. Просто я очень боюсь за тебя! — Я понял, — сказал Юра, глядя прямо на него.  — Володя, сейчас я не готов говорить. Не обижайся, ты тут ни при чем, но, пожалуйста, не звони мне какое-то время. Я сам позвоню тебе, ладно? — Что я опять сказал?.. — воскликнул Володя. — Ничего. Мне нужно время прийти в себя. Пока.  И положил трубку. Обижать Володю не хотелось, но ему сейчас действительно надо побыть одному. Подумать как жить дальше, как писать весть спектакль, где брать деньги. Надо потихоньку учиться жить заново. Собирать себя по кусочкам. Ну ничего, он умеет. Научился. Поднялся наверх, телефон пиликнул сообщением: «Юра, прости меня! Я понимаю, что ты наверняка ждал других слов, но я не умею читать твои мысли. Я не знаю, что сказать, чтобы облегчить твое состояние, но очень хочу это знать». Юра вздохнул. -Никаких слов я не жду. Хочу чтобы ты просто был рядом и все... Но отвечать ничего не стал. Переоделся в домашнее и упал на кровать. Спать, спать...Он подумает обо все позже. Несмотря на усталость и бессоную ночь уснуть никак не получалось. Юра ворочался на постели, в голове звучали обрывки фраз то Володи, то Ангелы, то слова режиссера о его музыке. А когда он начал провалиться в сон снова пришло сообщение. «Юра, меня все это достало. Я решил: заканчиваю дела в Харькове и лечу к тебе. Уже еду в аэропорт брать билеты на эти выходные». Юра досадлива цыкнул. Володя наверное опять накрутил себя и решил приехать. «Если опять на две недели, то давай лучше в августе, как собирались». -написал он. Ответ пришел быстро, Юра прочитал, но так и не понял, что там было -заснул. Проснулся он ближе в вечеру, немного вялый, заторможенный, но хоть не такой уставший. С чашкой кофе в одной руке и с подушкой в другой вышел на крыльцо и устроился на своем любимом месте, чтобы было видно улицу. Закатное солнце хорошо пригревало, по улице не спеша ходили редкие прохожие, а из соседнего сада ветер доносил ароматы цветов. Было хорошо и умиротворенно. Юра проводил взглядом пару с золотистым ретривером на поводке, улыбнулся вспомнив прогулки с Володей и Гердой. Сейчас бы всю эту умиротворенную картину обличить в музыку и сыграть для одного единственного слушателя. Он достал телефон и написал Володе в аську: «Мне так хочется снова играть. Люблю, когда ты восхищаешься мной, смотришь на меня с обожанием. Я так хочу все это вернуть». Володя не отвечал долго, но когда сообщение от него пришло у Юры выпала чашка из рук. «Может быть, одного меня недостаточно, чтобы перевесить негатив в твоей карьере и чтобы твоя жизнь снова обрела смысл. Но у меня нет другого меня, и я отдаю тебе самое ценное, что имею. Я хочу, чтобы ты знал. Ты — самое яркое и самое лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь. Никогда, ни к кому я не испытывал столько любви, сколько испытываю к тебе, столько эмоций и счастья. Все, что было до тебя и без тебя, — блеклое и пустое. Если ты когда-нибудь исчезнешь из моей жизни, я постараюсь жить дальше, но боюсь, что все это потеряет всякий смысл. Я боюсь даже мыслей о таком будущем. Я говорю это не для того, чтобы взвалить на тебя ответственность или вину. Просто я знаю, что в последнее время ты часто ругаешь себя и даже ненавидишь, стыдишься. И я пишу тебе эти слова, потому что ты просто не знаешь, какой ты на самом деле. Какой ты красивый в моих глазах. В любой момент: усталый, злой, грустный и даже пьяный. Ты для меня как солнце. Не в смысле дурацких прозвищ: пошлых солнышек, котов и зай. А буквально — мне без тебя нельзя. Что бы ты о себе ни думал, каким бы жалким ни представлялся себе, знай: ты для меня — все лучшее на свете. В тебе вся красота моего мира». Юра читал это сообщение и чувствовал как у него трясутся руки и телефон из пальцев выскальзывает. Буквы прыгали, размывались пятнами из-за застилавших глаза слез. Здесь было все- море любви, нежность, забота и утешение. Если бы Володя сейчас был рядом, Юра задушил бы его в объятиях, зацеловал до потери сознание. Но сейчас только написал: «Я люблю тебя. Когда ты приедешь?» И уткнулся лицом в колени давая волю слезам. Ответ пришел быстро: «Юр, я же писал тебе днем — в выходные». Это получается ему не приснилось?! Он вытер слезы, открыл сообщение и перечитал. И прочитав последнее, не поверил своим глазам: «Не на две. Надолго. Насколько именно — решать тебе. В Украине у меня нет ничего важнее тебя. Странно, что я осознал это так поздно». Он дрожащими руками набрал сообщение: «В эти выходные? Ты не шутил? Ты правда приедешь? Я весь день сам не свой — так расстроился из-за заказа. Проспал до вечера, очухался, а тут такая новость!» «Ты рад?» «Господи, да! Конечно!» Володя приезжает! Приезжает надолго! Приезжает потому, что Юра нужен! Он впервые за долгое время счастливо засмеялся подставляя лицо под последние лучи заходящего солнца. Теперь все будет хорошо, он это точно знал. *** До приезда Володи оставалось три дня и за это время Юра навел идеальный порядок в доме и во дворе, достал из гаража качели. Он хотел, чтобы его дом стал так же домом для Володи. Съездил в Берлин набрал для него кучу учебников по-немецкому языку, путеводитель на всякий случай и еще пару нужных книг. На обратном пути заехал к Ангеле. - Он приезжает! -радостным шепотом сообщил ей. -Володя приезжает и я надеюсь останется здесь насовсем! Она улыбнулась: -Я очень рада за вас! И на следующий прием жду вас вместе. -Следующий?! - Да. Володя записался еще на один прием. Юра улыбнулся и кивнул. - Так, -достал ручку с блокнотом, -а теперь расскажи мне, как помочь человеку при панической атаке? А после тщательно записывал все ее рекомендации. В последний день перед приездом Володи, Юре предстояло еще одно важное, но безумно волнительное дело- познакомиться с его мамой. Когда Володя сказал ему, что его мама хочет с ним познакомиться, Юра по-правде перепугался, но потом здраво рассудив, что рано или поздно им все равно предстоит это сделать, немного успокоился. И боялся он зря: Володина мама ему очень понравилась. В ее глазах Юра не увидел ни осуждения, ни презрения, только теплоту. Стоя в зале ожидания аэропорта, Юра думал о привратностях судьбы. Она дала им второй шанс. Нет, даже третий и больше упускать свое счастье он не собирался. Он так просто не сдастся. Слишком от многого отказался, слишком много границ перешагнул и сломал в себе все принципы и запреты, чтобы сейчас молчаливо и покорно смириться и плыть по течению. Хватит. Юра уже потерял Володю один раз, чуть не потерял второй, третий...тогда это уже будет не жизнь. Он же любит Володю. Безумно, дико, одержимо. Любит так, как любят последний раз в жизни – со всем отчаянием, со всей первобытной яростной страстью. Юра не сможет один. Не сможет ни с кем другим. И он не сдастся. -Юра!.. -сквозь гомон толпы он услышал родной голос. Резко обернулся и замер. Володя до боли любимый стоял в шаге от него и улыбался. Он приехал! Он здесь! Юра бросился к нему и сжал в объятиях так крепко, будто Володя сейчас исчезнет. Но он не исчез, а так же крепко, до боли прижал его к себе. — Ты реальный? — пробормотал ему в шею Юра. — Ты мне не кажешься? — Реальнее некуда. Неужели думал, я обману тебя? — Но ведь могла найтись куча причин не приехать. А может, ты это просто так сказал, чтобы поддержать… Володя ничего не ответил. Обхватил его лицо ладонями и судорожно вздохнув, прижался к губам в нежном поцелуе. Юра с жадностью пил его поцелуи и не верил своему счастью. Оторвавшись от самых сладких в мире губ, он улыбнулся. Володя улыбался в ответ и вдруг достал из кармана его бирюзовый шарф. — Тебе тут одна мадам из Харькова передала, — сказал негромко и повязал его Юре на шею. Он разгладил шарф, поправил узел и, улыбнувшись еще шире, ответил: — Почти пионерский галстук. Только бирюзовый. — Тебе очень идет. Несколько минут они просто смотрели друг на друга, а потом Юра снова прижался к Володе, пряча у него на груди мокрые глаза. Они вернулись к началу. Начали все с чистого листа. Их любовь была похожа на торнадо, сметающее на своем пути стыд, совесть, принципы, дурацкую мораль, навязанную обществом. Володя прижимал его к себе, целовал волосы, Юра целовал в ответ все до чего доставал. Они смеялись и плакали от счастья и им совершенно было плевать на окружающий мир и людей. Сейчас были только они и их любовь. У любви нет пола, нет возраста, нет расстояния. Она существует вне измерений, логики и рамок. Ей плевать на все границы. Она ломает запреты, как тонкое стекло, оставляя порезы и шрамы. Она сметает стихийным бедствием все, к чему привыкаешь, и создает новую вселенную среди полнейшего хаоса твоего прежнего мира. Продолжение следует...