Умирая в тысячный раз

Он никогда не был человеком, который предполагает сразу худшее, но с Вэй Ином это не работало. Влюбившись в этого человека еще в юношестве, он так и не сумел отвести от него взгляд: Вэй Ин был слишком ярким, слишком шумным, слишком невыносимым - в нем всего было "слишком". Одним из важнейших правил Ордена Лань была умеренность - Вэй Ин же был ее полной противоположностью. Едва в его сердце проклюнулись ростки неправильных чувств - он испугался. Своей реакции, реакции соклановцев, реакции Вэй Ина. Последний будто бы и не замечал его холодности: лез дразниться и смеялся потом громко-громко, на всю Поднебесную. Быть может, чувствовал на каком-то интуитивном уровне его интерес, вот и хотел подружиться. Лань Чжань дружить не хотел. При одном взгляде на Вэй Ина ему хотелось... странного. Того самого, что было проиллюстрировано в злосчастном разорванном сборнике. Лишь мельком увидев те развратные, одним своим существованием порочащие Орден и его самого,картинки, он осознал, что хочет именно этого. Своей греховностью он позорил Орден и пятнал, пусть и мысленно, облик Вэй Ина. Тот ведь даже не подозревал о том, что творится в его голове. Он просто не мог этого хотеть! Чего-то столь грязного, порочного, запрещенного. Только не он! От ужасного диссонанса пришла злость, что тоже была недопустима и он спровадил Вэй Ина прочь. Позже, собирая обрывки страниц, - не приведи Небожители этот срам кто-то увидит! - он вспоминал искаженное желанием лицо нарисованной цветочной девы. Фантазия упорно придавала ей черты лица Вэй Ина. Тот не был девой, вот ни разу, но если бы был... Он мог бы увидеть, как искажается в том, нарисованном, болезненном удовольствии, его лицо. Изламывается в мольбе линия бровей и срываются стоны с алых лепестков губ. Чтобы он цеплялся за его плечи, как за последнюю соломинку и подавался навстречу, когда он заполнит его собой. У Вэй Ина была слишком тонкая талия, как для мужчины, и длинные ухоженные волосы, которые совершенно не вязались с его неопрятным видом. Казалось, что они были единственным, за чем он ухаживал. В его постыдных мечтах Вэй Ин смущенно опускал взор и позволял ему что угодно. Разрешал брать его, как девушку, и плакал от удовольствия, моля о пощаде. Он наказывал себя за каждую из этих мыслей, но перестать мечтать не мог. В этом и была его греховная, перенятая от отца, суть. Вэй Ин все-таки не девушка, и взгляд уж точно опускать бы не стал - стыда в нем не было. С жадной завистью Лань Чжань наблюдал за тем, как тот виснет на своем шиди - бессовестный человек! Разве можно касаться других людей так, если ничего не подразумеваешь? Закидывать руки на плечи и даже откровенно касаться ладоней! И Цзян Ваньинь тоже хорош - принимал каждое из этих касаний как должное и даже таскал Вэй Ина на спине. Юноша - юношу, что за бесстыдство! С девушками Вэй Ин флиртовал тоже с завидным рвением. Воистину - порочный человек. Не собирался же он после этого жениться на каждой? Мысленно представив получившийся гарем на тысячу девиц, Лань Чжань скривился. Уж он-то постарался бы, чтобы Вэй Ин... Он ловит себя на этой мысли и жмурится изо всех сил, чтобы отогнать ее прочь. Он не будет думать о том, как именно отбил бы у Вэй Ина всю к ним охоту, не будет. После встречи в Холодном Источнике все смутные надежды Лань Чжаня на то, что, возможно, Вэй Ин все-таки дева, осыпались прахом. С трудом Лань Чжань осознаёт, что он обрезанный рукав. Правила, запрещающее подобное у них в Ордене не было, но связь между двумя мужчинами сама по себе была греховной. А правил, запрещающих поведение Вэй Ина у них было в достатке. Нет, такую жену дядя точно не одобрит. В то время Лань Чжань впервые столкнулся со своими внутренними демонами, которые желали одного конкретного человека - Вэй Ина. Никогда раньше ему не приходилось прилагать усилия для того, чтобы быть праведным: еще со смерти матери у него осталась четкая и понятная установка - следуй правилам и тебя будут любить. Он следовал и был счастлив своей размеренной безупречной жизнью. До появления Вэй Ина он даже не догадывался, сколь же пустой на самом деле эта жизнь была. Вэй Ин ворвался в нее ярким буйством красок и совершенно не вписывался в рамки, принятые в Ордене, куда он приехал на обучение. Первый ученик Ордена Цзян не следовал ни единому правилу, но по какой-то нелепой причине его продолжали любить. Лань Чжань всё никак не мог понять, как это работает, ведь должно же быть наоборот? Вэй Ин был ходячим противоречием, оксюмороном, и Лань Чжаня тянуло к нему, как мотылька на огонь. Сколько не сопротивляйся - невозможно противиться тяге. В Холодном Источнике Вэй Ин был почти полностью раздет, и он случайно, правда случайно, увидел то, чего ему видеть не стоило. Как стекали капли воды, лаская чужую шею и ключицы, минуя сжавшиеся от холода коричневатые соски. Еще хуже стало, когда Вэй Ин обернулся, открывая его взору голую спину и плотно обтянутые мокрой тканью нижних штанов ягодицы. Лань Чжань хотел умереть на месте. От несмываемого позора его спасла лишь ледяная вода. Кожа Вэй Ина была щедро поцелована солнцем - в Пристани Лотоса было намного жарче, чем в Облачных Глубинах - и это странным образом влекло его. Общепринято красивой считалась бледная, нетронутая солнцем кожа, как у него самого или у Цзян Ваньиня, но Вэй Ину загар ужасно шел. Как же красив он был! Своей ослепительной, даже несколько экзотической, красотой: золотистая кожа и редкие для их региона светлые глаза пленяли его каждый раз всё сильнее. Да, внешность Вэй Ина была яркой, под стать его характеру. - Молодой господин Лань, ты вечно мне отказываешь, - Вэй Ин тряхнул своим струящимся точно шелковые нити хвостом, перекидывая его на другое плечо. Открывшаяся взору шея так и манила ее коснуться. - Не боишься, что я заберу твою одежду? Вэй Ин говорил так, точно соблазнял на что-то, а его серые смеющиеся глаза смотрели томно. Лань Чжань был на многих ночных охотах, но еще ни разу не сталкивался с Хули-цзин. В тот момент ему показалось, что эта нечисть, способная свести с ума любого, воплотилась в первом ученике Ордена Цзян. Но Цзяны же не пустили бы темное существо в свои ряды, верно? Лань Чжань так засмотрелся, что даже не сразу понял суть сказанного. А когда понял - вновь разозлился. Как адепт Ордена Лань,он не имел права лгать, даже самому себе, так что он был честен. Предложи Вэй Ин ему...что-либо, он бы не отказался. Вот только Вэй Ин предлагал сущую ерунду и поминал через слово юньмэнских девиц. Убожество! " - Ты вечно мне отказываешь~" Следующим переломным моментом стало исчезновение Вэй Ина после резни в Пристани Лотоса. Он играл Расспрос без малого сотню раз, но душа Вэй Ина так и не отозвалась. " - Хорошо, значит жив, - думал он и шел к Цзян Ваньиню, узнавать если ли подвижки. Информация за информацию - все честно." Молодой Глава Цзян как бешеный пёс разрывал Вэней и срывался на каждом, кто сомневался в целесообразности поисков его пропавшего шисюна. Его характер перетерпел изменения к худшему. Можно сказать, в своей раздражительности он достиг новых высот. Желающих испытать удачу, высказав свое ценное мнение о поисках очень быстро не осталось. Цзыдянь оказался достаточно весомым аргументом. Лань Чжань и сам хотел найти Вэй Ина, но такого поведения себе, разумеется, не позволял. Когда же Вэй Ин объявился на Почтовой Станции - Лань Чжань его сперва не признал. Только по ошарашенному "этот голос... Вэй Ин?" Цзян Ваньиня он понял кто сейчас пытает Сжигающего Ядра. За эти три месяца он изменился слишком радикально. Вместо золотистого загара - нездоровая бледность, вместо серых смеющихся глаз - кровавые и упивающиеся страданиями врагов. Вэй Ина больше нельзя было сравнить с верткой и соблазнительной Хули-цзин, скорее со спустившимся в мир смертных Великим Бедствием. Он не мог в это поверить: Вэй Ин, бывало, высказывал некие возмутительные идеи, но то, что он всерьез ступил на этот гнусный, противоестественный путь просто не могло быть правдой! Его немедленно нужно было отвести к целителям в Гусу, чтобы избавить от темной ци раз и навсегда! Вэй Ин сопротивлялся и неожиданно жестко. - Темный Путь разрушает душу и тело, - Лань Чжань не может больше сдерживаться и почти кричит. Он не понимает к чему нужно вообще должен объясняться - это же прописные истины! Их говорят даже самым младшим адептам, еще не успевшим ступить на меч. В ответ Вэй Ин спрашивает, кем он себя возомнил. - Какое дело до моей души постороннему человеку? Он словно получает пощечину, так резко ощущались эти слова. Лань Чжань сразу вспоминает тот случай, на озере Билин, когда он сам сказал Вэй Ину, что не касается посторонних. Тогда - это казалось правильным, он не должен был вестись на провокации, даже если очень хотелось. Если бы он поддался соблазнам один раз - то продолжил бы сдаваться им и дальше. Ни разу, ни разу он не думал, что Вэй Ин может взять и оттолкнуть его в ответ. Он стал неким неизменным раздражителем в его жизни, от которого не избавиться. Вечно зудел где-то на периферии, вечно крутился перед глазами. Как же так? " - За него сейчас говорит темная энергия, - успокаивает себя Лань Чжань, - если его очистить - все станет как прежде." И в тот момент, когда он наконец решился на более серьезные меры, чем пара взмахов мечом, в их диалог вмешивается Цзян Ваньинь. Первое, что тот делает - это вновь закрывает Вэй Усяня от него. В этот раз он не пьет уксус, только злится растерянно - от испуга. Ему кажется что это все розыгрыш, недоразумение. Вот-вот покажется его солнечный Вэй Ин с яркой улыбкой и красными от вина и перца губами. Но единственным красным пятном на лице Вэй Ина выделялись глаза. Злые и чуждые. Тем временем Цзян Ваньинь заявляет, что путь, которым следует Вэй Ин - это внутренние дела Ордена Цзян. С таким гонором заявляет, словно от того Ордена хоть что-то осталось! Собранная новоявленным Главой Цзян армия состояла из трёх калек, не умеющих держать мечи. " - Небось понял, что сможет поднять Орден за счет темного заклинателя в своих рядах, - подумал он с презрением. - А про здоровье Вэй Ина совсем не думает!" У него не остается выхода, кроме как уйти. Во время войны Лань Чжань не раз и не два пытается образумить Вэй Ина, но тот только злится и пропускает все его слова мимо ушей. Не с притворной злобой, как раньше, а самой настоящей - со стиснутыми до побелевших костяшек кулаками и алыми от бешенства и темной ци глазами. С той же настойчивостью, что раньше Вэй Ин к нему приставал, он теперь от него отмахивался. Это было непривычно и неправильно. Почти противоестественно. Но сколько дней не проходило - ничего не менялось и Лань Чжань начал понемногу привыкать к новому Вэй Усяню. Не будет томных взглядов из-под ресниц, чтобы отвлечь от очередной проделки. Будет быстрый перебор пальцами по этой ужасной темной флейте и резкая трель, спускающая мертвецов в бой. На смену яркой солнечной улыбке пришла плавная, ленивая властность. Пугающая. Завораживающая. Загорелая кожа выцвела в полупрозрачный бледный, словно у призрака, а красные от вина и перца губы стали тонким шероховатым пергаментом. Раньше Лань Чжань часто думал о том, как заставить этого бесстыдника понести наказание. За выходки, за то, что не шел у него из головы. И после наказания Вэй Ин смотрел бы только на него, хотел бы только его. Но тот послушный первый ученик Цзян, словно солнце в его ладонях, исчез. И на его место пришел прекрасный в своей порочности тёмный заклинатель. Как же ему раскрыть Вэй Ину глаза на то, как чудовищно он ошибается? Лань Чжань уверен, что Темный Путь не приведет ни к чему хорошему и говорит это уже в который раз. Почему же Вэй Ин не хочет этого понимать? Правила Ордена, правила всего заклинательского мира. Они существуют для того, чтобы жить единственно верной, честной жизнью. Вэй Ин же пренебрегал ими с легкостью и жил как-попало. Лань Чжань знал, что так нельзя. Заклинатели до них так считали, и кто он, чтобы оспаривать их заветы? Лань Ванцзи не думал, что те, кто составляли правила - тоже были людьми. И они тоже могли ошибаться. Пока что не понимал. В том, чтобы образумить Вэй Ина подвижек не было, но Лань Чжань всегда был терпеливым, он продолжал пытаться. Тонкую талию скрывала объемная накидка, в которую Вэй Ин кутался так, будто ему холодно. Но черный шелк волос оставался по-прежнему красивым. Теперь, когда Вэй Ин больше не собирал их в высокий хвост, они выглядели еще прекраснее, как струящееся вниз дорогое полотно. Правда и с девушкой его больше никак не спутаешь, даже если захочешь: из юноши Вэй Ин враз превратился в молодого мужчину. Лань Чжань и желал поддаться искушению, и старался держаться от него как можно дальше. Вэй Ин был все так же холоден и отвечал резко, безразлично. Зато Цзян Ваньинь вился вокруг своего шисюна так, что не отодрать. Вечно мешался, стоило им только остаться наедине. Однажды Лань Чжань слышит тревожные слухи и его сердце замирает. Сплетни запрещены в Ордене Лань, но он и не сплетничает - просто вслушивается в то, что говорят другие. Внимательно вслушивается. И совсем не понимает. Говорят, что Глава Цзян и его советник делят ложе. Лань Чжань сперва не верит: он мог смириться с тем, что Вэй Ин выберет девушку. Но Цзян Ваньинь? Это просто невозможно. Пятый в списке молодых господ, не сравним с ним ни в красоте, ни в мастерстве заклинателей. Да, Глава Ордена, но что от того Ордена осталось? Его - Гусу Лань - стоит гораздо увереннее, у них почти никто и не пострадал, кроме гордости и отца. Отца он совсем не знал, да и Главой Ордена он был лишь формальным, так что потери на них не сказались. Юньмэн Цзян же развалили в щепки. Он смотрел на Цзян Ваньиня и думал, что он может дать Вэй Ину? Свой дурной характер да полумертвый Орден? Быть может свою любовь? Лань Чжань был уверен, что его чувства гораздо сильнее. Какое право он имеет забирать у него Вэй Ина? Но высказать свои чувства он не мог. Не после того, как Вэй Ин сам подтвердил их статус "посторонних" друг другу людей. В нем и дальше оставалось бы недоверие к подобным сплетням, если бы ему самому не случилось их подтвердить. Часто бывало, что Глава Цзян и его правая рука ходили на вэньские отряды вместе. Если их шпионы докладывали, что отряд небольшой - то на него хватило бы и одного Вэй Усяня, но Цзян Ваньинь шел с ним, для подстраховки. Иногда, когда тот был слишком занят тем, чтобы вернуть его подобию Ордена былое величие - не ходил. Отсылал парочку новобранцев и удовлетворялся этим. Такими моментами Лань Чжань пользовался на полную, чтобы поговорить с Вэй Ином еще раз. Он знал, что рано или поздно Вэй Ин все поймет. Лань Чжань помнил сколь переменчивым он был - всегда пребывал в постоянном движении, поверхностно ни на чем не концентрируясь. Если Вэй Ин мог переключиться с фазанов на кроликов, а после еще и на ту непотребную литературу, то чем заклинательство темной энергией будет отличаться? Вскоре Вэй Ину надоест - он знал это. Но к тому моменту его золотое ядро наверняка сильно пострадает. Для этого ему и нужен Лань Чжань - чтобы исцелить Вэй Ина, пока все не зашло слишком далеко. В этот раз все пошло совсем не так, как планировалось. Говорили, что Вэй Усянь пойдет сегодня один, но рядом с ним был Цзян Ваньинь. И заняты они были отнюдь не вэньским отрядом, а друг другом. Цзян Ваньинь брал Вэй Ина прямо посреди кровавого побоища. Жестко вбивался в него короткими резкими толчками, выбивая приглушенные стоны. Лань Чжань замер. У Вэй Ина уже был мужчина. И это за плечи Цзян Ваньиня он цеплялся в порыве страсти, и ему же стонал прямо в губы. Не Лань Чжаню. Он не понимал. Если Вэй Ин не хотел его, то для чего же проявлял к нему столько внимания? Зачем он флиртовал с ним, предлагал дружбу? Он быстро развернулся, желая покинуть это место как можно скорее. Выше его сил, выше его гордости было смотреть на то, как Вэй Ин отдавался другому мужчине. На поле боя всегда стоял странный запах: не то кровь, не то металл, не то жженная плоть. Если мертвецы Вэй Ина рвали добычу, заливая все пространство вокруг свежей кровью, то Вэням всегда особенно хорошо удавались огненные заклинания. Был еще какой-то запах, который ему никак не удавалось распознать. Был ли это страх, или отчаянье? Уходя прочь с равнины, полностью усеянной телами, он задыхался. И этот запах, смешанный, противный, забивал его легкие. Лань Чжань не знал, что думать, не знал, что делать. Его сердце болело и рвалось на части, в то время пока Вэй Ину было более чем хорошо. Да, Вэй Ин был противоречием. Даже сейчас он умудрился одновременно заставить его возжелать и не хотеть видеть. Невозможный, невозможный человек! С тех пор каждый раз, когда он видел Цзян Ваньиня и Вэй Ина вместе, он давился уксусом. Горечь расползалась по его языку, стоило Главе Цзян окликнуть или дотронуться до своего шисюна. Каждое движение, каждый жест теперь казался невыносимо бесстыдным! Обоим юньмэнским героям было плевать. И это было просто непостежимо! Как вообще можно не переживать о том, что подумают окружающие? Он постарался отстраниться от Вэй Ина как можно дальше и лишь один раз нарушил эту дистанцию - уже после войны, на горе Байфэн. Увидев Вэй Ина, беззащитного, с завязанными глазами, он не сумел удержаться и поцеловал его безучастные к касаниям губы. Вэй Ин не отвечал ему, но и не скидывал его окончательно. Дернулся и напрягся, да, но Лань Чжань-то знал, насколько сильным был Вэй Ин. Пожелай он вырваться - он бы это сделал. Значит, пусть так, но позволял. Лань Чжань целовал его со всей страстью, всем отчаяньем, всей своей болью. Впивался в губы, пытаясь запечатать на чужих устах свои чувства и бережно сцеловывал едва заметную дрожь. Ему казалось, что он целует мертвеца. Невыносимо прекрасного, невозможно желанного, но не дающего ему тот отклик, которого он так сильно жаждал. Не желал его ним одарить. Отчаявшись получить ответ, Лань Чжань укусил его за нижнюю губу и поспешил скрыться из виду. Он злился, как же он злился! На себя, что вновь сорвался и поддался искушению, и на Вэй Ина, который принадлежал Цзян Ваньиню. Наверняка ведь на его поцелуи Вэй Ин отвечал! Он видел, что отвечал. А ему нет. Видимо, все поцелуи были только для Главы Цзян. И из-за этого он чувствовал неуместную зависть и ревность. Неизбежно, она привела его к ярости на самого себя, в которой он бил мечом по деревьям, желая сбросить пар и предательское, возникшее даже от этого недо-поцелуя, желание. Мечом надлежало бороться не с деревьями, а с лютыми мертвецами, но последних поблизости не было - все ушли в сети Юньмэн Цзян, велением Вэй Ина. И тут Вэй Ин! Что за невыносимый человек - даже в мыслях не избавиться. Губы покалывали от фантомного прикосновения к губам Вэй Ина. Ему казалось, что он вновь и вновь льнет к их бледным лепесткам, таким холодным и равнодушными к нему. Но и в равной степени притягательным. После он вспоминал этот односторонний поцелуй и думал какого это? Когда эти губы целуют в ответ, а тело подается навстречу? Как чувствуется его ответное желание и страсть? Лань Чжань думал, что он уже никогда не узнает и будет довольствоваться тем украденным поцелуем всю свою жизнь. Когда эмоции наконец схлынули, Лань Чжань почувствовал себя ужасно. То, что он сделал, чувства, которым он поддался, были непозволительными. Он наказывает себя по всем нарушенным правилам, но впервые это не дает нужного результата - вина перед Вэй Ином все так же разъедает его нутро, стоит только вспомнить те безучастные к его прикосновениям губы. А вспоминались они часто. Приходили по ночам и улыбались только ему, целовали только его, ублажали только его. А потом он просыпался - разбитый и изнуренный собственной извращенностью, противный самому себе до боли. Но боль не помогла, и он скорее убил бы себя, чем признался Вэй Ину в своем преступлении. Он уже пытался: пошел в Юньмэн, отыскал Вэй Ина в таверне, но так и не сумел вымолвить ничего из того, что он должен был ему сказать. И раз уж все так, - то он научится жить с этим. С тем, что он не нужен Вэй Ину. Когда он узнает, что Вэй Ин ушел из Юньмэн Цзян и теперь обживается с остатками Ордена Вэнь на Луаньцзан, он радуется и пугается одновременно. Он не может поверить своему счастью - Вэй Ин покинул Цзян Ваньиня. Наученный горьким опытом, Лань Чжань не смеет позволять себе и проблеска надежды на взаимность, но всё же в районе среднего даньтяня ворочается пушистое, солнечное тепло. Следом за ним сразу приходит ледяной испуг. Сбылось ли то, чего он боялся все это время? Темная энергия окончательно овладела Вэй Ином? Он собирается духом несколько месяцев и наконец идет на ночную охоту. Совсем рядом с Илином. Небеса ему улыбаются, и он встречает его. С ним маленький ребенок и его сердце пропускает удар, услышав: - Я его родил! - От Вэй Ина. Пару секунд они молчат, пока Лань Чжань пытается прикинуть есть ли такая вероятность. Это ребенок одной из тех вэньских девушек с Луаньцзан, или, быть может, под воздействием темной энергии тело Вэй Ина изменилось настолько, что сумело зачать от Цзян Ваньиня? Вэй Ин, конечно же, шутит и хохочет во весь голос, прямо как раньше, и возится с ребенком. Лань Чжань не может оторвать от него глаз. Раньше, во время войны, то как вел себя Вэй Ин совпадало с тем, что описывали библиотечные трактаты в разделе "Воздействие Темной Ци". Внезапные изменения, раздражительность, резкость, потеря контроля. Все это было про него, кроме, разве что, последнего. Хотя, при эмоциональной нестабильности потеря контроля неизбежна. Но теперь Вэй Ин был таким же, как и раньше, и Лань Чжань чувствовал, как перекатываются липким холодом мысли в его голове. " - То, как Вэй Ин себя вел... Могли ли это быть последствия уничтожения его Ордена и войны?" Чем больше он об этом думает, тем хуже ему становится. Если бы дело было в воздействии темной ци, то Вэй Ин не вернулся бы к своему старому поведению, все еще подвергаясь ее влиянию. Самого его война затронула в значительной степени, но его Орден практически не пострадал. Лань Чжань привык думать и говорить, что Вэни нанесли Ордену Лань сильный ущерб, но мог ли он сравниться с ущербом, который понесла Пристань Лотоса? " - Не мог" - понимает он как никогда ясно. Если в поведении Вэй Ина было виновно сильное потрясение, а не темная ци, то как это может быть? Разве не писали книги о том, как она опасна? Сколь сильно ее влияние на тело и душу? Но Вэй Ин вновь улыбался и больше не казался холодным. ...Что если, чтобы вернуть старого Вэй Ина, ему нужно было просто не осуждать тот путь, что он выбрал? Эта мысль застрянет в его голове на месяцы. Внезапно у Вэй Ина загорается сигнальный талисман, и они спешат на гору Луаньцзан. Лань Чжань готов ко всему, что может там увидеть - как никак, печально известная мертвая гора. И не менее печально известные остатки Ордена Вэнь. Часть его задерживает дыхание, когда он касается талии Вэй Ина, чтобы помочь ему удержаться на мече. Тот льнет к нему в поиске опоры и Лань Чжань едва сдерживается, чтобы не прижать его ближе к себе. Вэни на горе - простые люди, а сама гора не кишит мертвецами и темными тварями, как написано в книгах. Луаньцзан скорее напоминает лагерь для беженцев. По крайней мере, обжитая ее часть. Они сражаются с вырвавшимся из-под контроля братом Вэнь Цин, Вэнь Цюнлинем. Он преобразился в невероятно сильного лютого мертвеца и его, как нечисть, стоит упокоить. Отработанным с детства движением Лань Чжань щипает струны гуциня и ударяет его волной энергии. Вэй Ин сразу одергивает его, требуя, чтобы он был мягче, не навредил...трупу. " - Чего ты хочешь добиться, Вэй Ин? " - Думает он, пытаясь подавить свой естественный для заклинателя инстинкт. Впрочем, когда Вэнь Цюнлинь ударяет Вэй Ина - он бьет со всех сил в ответ. Чего бы Вэй Ин ни хотел - пока что ему это только вредит. Он не может дальше бездействовать, пока Вэй Ину причиняют боль. - Не навреди ему! - Кричит он снова и Лань Чжань замирает, чувствуя, как связываются его руки. Он...не понимал. Хотел понять, но не выходило. В какой-то момент он заметил, что было не так много людей и существ, которым Вэй Ин прощал любые удары. И каким-то невероятным чудом Вэнь Цюнлинь оказался в этом списке. Значило ли это, что он был дорог Вэй Ину? " - Ради него он ушел из Ордена, покинув Цзян Ваньиня, " - думает Лань Чжань, ощущая вкус уксуса на губах. Вэнь Цюнлинь останавливается и Вэй Ин подбегает к нему, хватая его за плечи, заглядывая в лицо. " - Сейчас ударит!" - Думает Лань Чжань и готовится атаковать, что бы ему ни говорил Вэй Ин. Но Вэнь Цюнлинь не атакует. Более того, он...говорит. - Молодой...господин...Вэй... Вэнь Цин, отбросив всю свою клановую гордость, с криками и рыданиями бежит к брату, путаясь в юбках. Никогда бы он не подумал, что Дева Вэнь, образец сдержанности, стала бы себя так вести. - ...Сестра. Он все еще не мог поверить своим глазам: Вэнь Цюнлинь говорил. Узнавал их, вероятно, мыслил. Вэй Ин вышел из Ордена Цзян, но это не помешало ему совершить невозможное - вернуть разум лютому мертвецу. В книгах говорилось, что это противоестественно. Что такого не может быть. Его дядя наверняка счел бы это нарушением всех возможных правил. Лань Чжань вдруг осознает, что Вэй Ину было плевать: он выбрал свой путь, свою кривую дорожку Тьмы и шел ею, не оглядываясь на других. Ему не нужно было исцеление Ордена Лань, как и его правила, для честной благопристойной жизни. Разве так бывает? - Ты собираешься всю жизнь прожить так? - Спрашивает Лань Чжань, не сдержавшись. Отлученным от Ордена заклинателей, в этом импровизированном лагере для беженцев. В бедности и отверженности. Используя демоническую флейту вместо меча. Защищая Вэньских недобитков, заботясь о них? ...вот так? Вэй Ин говорит, что только он сам решает, что есть Тьма, а что Свет. Что у него уже есть своя дорога и он пройдет по ней до конца. Что эти люди заслуживают защиты. И Лань Чжань уходит, не оставаясь на ужин. Ведь очевидно, что, даже уйдя от Цзян Ваньиня, к нему Вэй Ин не пойдет. Каждая встреча с Вэй Ином так или иначе рушит его убеждения и оставляет после себя только недоумение и боль. Непонимания Вэй Ина, его принципов и желаний. Как человек, заклинатель, может так жить? Как такую жизнь можно выбрать? Вэй Ин может и у Лань Чжаня болит от него голова. Он был убежден, что жизнь не по правилам - уже не жизнь. Но снаружи Облачных Глубин люди тоже живут. Со своими бедами и чаяньями. И своими правилами, которые Лань Чжань не понимает. Но так отчаянно хочет понять.        Когда Вэй Ин действительно теряет контроль, Лань Чжань не готов. Все эти годы он высматривал малейшее несоответствие в характере, мимолётные вспышки ярости. Чтобы теперь, когда его опасения, наконец, подтвердились, растеряться и не придумать ничего лучшего, чем попытаться выбить флейту. Чхать Вэй Ин хотел на его потуги. После сожжения брата и сестры Вэнь Вэй Ин и так чувствовал себя ужасно, но когда погибает Цзян Яньли - все становится гораздо хуже. Момент ее смерти не пропускает никто - такой колоссальный выброс темной энергии не заметить невозможно. А потом все вертится в бешеной круговерти так, что Лань Чжань не успевает нигде. Унося в безопасное место обессиленного после резни Вэй Ина, ему казалось, что еще не все потеряно, но оглядываясь назад, он понимает, что это не так. Вэй Ин твердил как заведенный, чтобы он проваливал, не осознавая ни его, ни что происходит вокруг, ни даже самого себя. И Лань Чжань переживал свой маленький кусочек Диюя каждый раз, когда на признание получал пожелание пойти прочь. Ему кажется, что он это заслужил, поэтому все продлевал и продлевал эту пытку. Главное - вытащить Вэй Ина, остальное не важно. Он не понимал, что пытается вытащить уже мертвого человека. Не мог этого осознать. И, конечно же, их настигли. Оба раненные, при всем желании, они бы не успели уйти далеко. И тогда Лань Чжань впервые пошел против правил в открытую - обернув свой меч против дяди и Старейшин. Бесполезно. Все бесполезно. Потому, что Вэй Ин все равно погибает. Говорят, что его убил Цзян Ваньинь и с каждым запытанным в Пристани Лотоса темным заклинателем он уверялся в этом все сильнее. Он возненавидел Цзян Ваньиня с той же силой, с которой ненавидел самого себя. Его мир тухнет и тухнет, поддерживаемый только мелодией Расспроса и, - Слава Небесам! - каким-то чудом выжившим в той бойне Вэнь Юанем. Ребенком Вэй Ина, пусть и не по крови. Он смотрит на А-Юаня, Лань Сычжуя, и на Вэй Ина он почти не похож. Совсем мелочи, вроде вежливости по отношению к мертвецам, или красной ленты в волосах. Ребенок, правда, и на него не похож, скорее на его брата, Лань Сичэня. И улыбкой, и умением вести учтивые беседы. На лицо он Вэнь из Вэней и от разоблачения его спасает только фамилия Лань, да то, что когда он вырастет, уже мало кто вспомнит типичную для Цишаня внешность. Максимум, подумают, что он нагулял от какой-то вэньской девицы, что возмутительно, но лучше так, чем открывать правду. Впервые Лань Чжань так долго о чем-то лжет, но если это ради ребенка Вэй Ина - то не сложно. Даже эта несхожесть не мешает ему прикрывать глаза и мечтать, что Вэй Ин жив и у них есть общий сын. Лань Чжань хочет дать А-Юаню все, чем раньше обделял Вэй Ина - любовь, помощь, защита, положение в обществе. Он пытается стать для А-Юаня хорошим отцом, но, как и с Вэй Ином, что бы он ни сделал - этого всегда недостаточно. Тогда он этого не понимает, но когда возвращается Вэй Ин - это становится очевидным. По тому, как он ведет себя с А-Юанем, как заботится, как учит. Лань Чжань никогда так не сможет, и он смиряется с этим. Сказать честно, он рад быть для А-Юаня хоть кем-то, а ребенок Вэй Ина, кажется, искренне им восхищается. Тогда Лань Чжань становится его Наставником. Раньше он никогда не брал личных учеников, но если А-Юань хочет научиться заклинать с помощью игры на гуцине - у него будут лучшие учителя. Так случилось, что в их Ордене - это он. Годы тянутся невозможно долго и Лань Чжань думает, что это его наказание. Даже если бы судьба не наградила его А-Юанем, он все равно не ушел бы из мира живых. Это стало бы наградой - умереть и получить шанс найти Вэй Ина. Он этого не заслужил. И все равно, часть его надеется на еще одно невозможное чудо, - Вэй Ин же в этом мастер, ну, - что быть может человек, которого он любит больше всего, вернется. На любых правах, с любыми условиями - как угодно. Даже если не будет его прекрасного лица, даже если он больше не будет сильным заклинателем. Он мечтает найти душу, которая умеет жить вопреки всем правилам, которая идет своими путями, а не уже проторенными. Душу, которая его так восхищает, и которая так и останется для него недосягаемой. Касаясь струн гуциня, чтобы в очередной раз сыграть Расспрос, он давит надежду. Ни разу за эти годы Вэй Ин не откликнулся, с чего бы теперь? Но вечером каждого дня Лань Чжань все равно играет еще раз. Это быстро входит в привычку, неизменную рутину изо дня в день. Его называют великим заклинателем из-за того, что он помогает потерянным душам обрести покой и только совсем немногие знают, что в этом благородства вовсе и нет. Ему впервые плевать, что о нем подумают, он продолжает. "Кто ты? Как тебя зовут?" "Ты знаешь Вэй Ина?" "Как тебе помочь?" Большинство Вэй Ина не знают, а те, кто знают - лучше бы не знали. Так проходят тринадцать лет, и Вэй Ин возвращается. Совершает свое невозможное - истинный сын Пристани Лотоса. В первую ночь с его возвращения Лань Чжань по привычке касается струн гуциня и замирает. Ему больше нет смысла играть. Вэй Ин вернулся. Вернулся в теле Мо Сюаньюя: ублюдка Гуаншаня, слабосилка, изгнанного из Ордена, и обрезанного рукава. Он видел как-то его в Башне Кои, совсем мельком и мальчишка ему не запомнился. Сейчас он всматривается в знакомо-незнакомое лицо, и оно кажется ему самым красивым на свете. Вэй Ин меняет это тело под себя. Через какое-то время он становится чуть выше, его волосы отрастают ниже ягодиц, а грязно-болотные глаза Мо Сюаньюя становятся серыми, как ртуть. И смеющимися, совсем как раньше. Лань Чжань забирает его в Облачные Глубины. Тянет силком, боится, что если Вэй Ин пойдет один - то нарвется на Цзян Ваньиня. И тот его снова убьет. Он способен на это, Лань Чжань не сомневается, не после прошлого раза и не после удара Цзыдянем. Вэй Ин протестует, но это тот случай, когда Лань Чжань не может пойти ему навстречу. После того поцелуя он клялся самому себе, что больше никогда ничего не сделает против воли Вэй Ина, но это было выше его сил. Услышать знакомую мелодию, которую разделяли лишь они двое, увидеть Призрачного Генерала - и его разум словно замкнулся на единственном ярком человеке в его сером мире. Он схватил Вэй Ина за руку, и, наверное, тому было больно, но в тот момент он просто физически не сумел бы его отпустить. Вэй Ин всегда вызывал в нем непривычные чувства, заставлял его отрекаться от своих принципов раз за разом, лишь бы получить хоть и призрачный, но шанс завладеть этим невозможным человеком. Через какое-то время, когда Вэй Ин привыкает к нему и больше не пытается сбежать, он говорит ему, что знает, кто он. Вэй Ин удивляется так сильно, будто бы это не очевидно - он ни с кем бы не вел себя так, как с ним. В его жизни больше нет исключений. Лань Чжань так не хочет отпускать Вэй Ина от себя, но его невозможно удержать. Поэтому он совершенно безбожно его балует, пока может. (Он не уверен, что сумел бы отпустить, даже если Вэй Ин пожелает уйти. Он готов сделать все, что угодно, лишь бы тот остался.) " - Второй молодой господин Лань, ты вечно мне отказываешь!"- Вспоминает он вдруг полузабытую фразу. И впервые за эти тринадцать лет,но она звенит в его голове так отчетливо, словно прозвучала только вчера. - Попроси меня, и увидишь, откажу ли я тебе хоть в чем-то, - говорит Лань Чжань. Они расследуют дело, пытаясь распутать этот давний змеиный клубок, и все приводит к тому, что они делят ложе. Когда в первый раз он пьет с Вэй Ином - на утро он пугается. Его запястья стертые и все в синяках, но Вэй Ин смеется и шутит, подкалывая его всю дорогу, и Лань Чжань расслабляется. Он не может признаться даже самому себе, что на эти синяки, как на знак принадлежности, отзывается то самое темное и порочное чувство внутри него. Как будто бы шепчет настойчиво, что теперь Вэй Ин только его. В следующий раз они просыпаются голыми. Шея Вэй Ина усыпана его метками, но он не помнит ничего. " - Это ведь было взаимно?" - Ему страшно от того, что он мог принудить Вэй Ина, но даже так эти мысли вызывают жгучее возбуждение. Пока он пытается вспомнить хоть что-то, Вэй Ин уже успевает сказать: - Все в порядке, так бывает между мужчинами. Дружеская помощь ха-ха! " - С Цзян Ваньинем у тебя тоже была дружеская помощь?" - хочет спросить Лань Чжань, но, хвала Небожителям, сдерживается. Внутри него обдает холодом болезненное понимание, что даже очевидная близость с Вэй Ином не дала ему шанса переступить порог дружбы, - или как там Вэй Усяню угодно называть их отношения. Он вспоминает Цзян Ваньиня у Храма Предков. Яростного, искрящего во все стороны Цзыдянем, а после - разбитого в одиночестве на пристани. Если бы Вэй Ин не потерял сознание, если бы он знал, что за правду открыл им Вэнь Цюнлинь, смог бы он оставить своего бывшего шиди и уехать на лодке вместе с ним? В его голове все еще не укладывалось, что все то время, когда он требовал вернуться на единственно верный путь, для Вэй Ина тот был уже закрыт. Отдать свое золотое ядро, свою суть, да еще и в таких мучениях, сравнимых с самой изощренной пыткой, и даже не сказать об этом. Если раньше Лань Чжань смутно надеялся, что Вэй Ин с Главой Цзян просто делили ложе время от времени, то сейчас, при всем желании, он бы не смог придерживаться этой иллюзии: Вэй Ин своего шиди определенно любил. Без оглядки и самоотверженно жертвуя для него всем, чем есть, - очень в его духе. Лань Чжань знал, что мог бы отдать за Вэй Ина жизнь, но золотое ядро... Он не видел своей жизни без заклинательства. Оно было тем, чем является он сам. А Вэй Ин смог. Подарил вот так, даже не колеблясь - сколько там времени прошло между резней в Пристани Лотоса и пересадкой? Как бы не меньше недели. Поэтому, когда они плыли на лодке, Лань Чжань молился всем Небожителям Поднебесной, чтобы Вэй Ин не очнулся. Он знал, что если тот увидит стоящего на коленях, разбитого на осколки и едва не плачущего Цзян Ваньиня - Вэй Ин останется с ним. Но Лань Чжань молился и, наверное, кто-то, будь то Небожитель или демон, его молитвы услышал. Вэй Ин не проснулся и они уплыли вместе. Обиднее всего, что Лань Чжань даже не мог вспомнить их с Вэй Ином парное совершенствование. Тот ушел куда-то и несколько часов Лань Чжань терзался тем, что возможно этот единственный "дружеский" раз, который у них был, станет и последним. А он даже не запомнил. Стонал ли Вэй Ин так же, как когда его брал Цзян Ваньинь? Отвечал ли он в этот раз на его поцелуи? Он желал узнать это всем сердцем и проклинал, и благодарил вино. Винил в том, что разум его предал, благодарил за то, что между ними случилось хоть что-то из того, о чем он грезил с юношества. Сколько же лет прошло с тех постыдных фантазий? По ощущениям - без малого вечность. А потом произошли события в Храме, где судьба вновь столкнула их с Цзян Ваньинем. Тот кричал и плакал в открытую, а Вэй Ин смотрел на него с таким растерянным и виноватым выражением лица, что самому было больно, и поднималась жгучим маревом злость. " - Почему ты не оставишь нас? Почему не дашь Вэй Ину двигаться дальше? Отпусти его уже, ты его не заслуживаешь!" - Считай, что я так отдал свой долг Ордену Цзян, - говорит Вэй Ини старательно выдавливает улыбку. Вэй Ин изо всех сил хочет, чтобы Глава Цзян не воспринимал его бесценный подарок как нечто важное. Не хочет, чтобы Цзян Ваньинь переживал из-за этого или чувствовал вину. " - Ты всегда был излишне благороден, Вэй Ин", - думает Лань Ванцзи, наблюдая за тем, как дернулся, словно под плетью,неправильно трактовавший слова о долге Цзян Ваньинь. Тот с детства отличался импульсивностью и был скор на суждения и сейчас Лань Чжань впервые этому рад. Решивший все для себя, неправильно решивший, Цзян Ваньинь на Вэй Ина даже не смотрит, чем разбивает ему сердце. Лань Чжань ненавидит Главу Цзян за причиненную Вэй Ину боль и так бесконечно благодарен за это в тот же момент. Он почти мечтает, чтобы Цзян Ваньинь оттолкнул Вэй Ина еще сильнее, лишь бы его наваждение больше никогда не взглянуло в его сторону. Они выходят из Храма, чтобы поговорить с Вэй Ином. Тот выглядит непривычно неуверенным. - Знаешь, Лань Чжань, - он мнется и, кажется, даже слегка смущается и сердце Ханьгуан-цзюня пропускает удар. Вэй Ин не успевает продолжить, как его перебивает А-Юань, который вспомнил свое отнятое лихорадкой прошлое. Вэй Ин смотрит на него сперва с удивлением, после с таким безграничным счастьем и нежностью, что оно выплескивается из его взгляда даже на Лань Чжаня. - Знаешь, Лань Чжань, - говорит Вэй Ин, в этот раз уже уверенно, - Лань Сичэнь рассказал мне о твоих чувствах. Ты мне тоже симпатичен, и я был бы не против попробовать. Это не "люблю" и даже не "влюблен", просто симпатия, но это уже в тысячу раз больше того, на что Лань Чжань рассчитывал. И в тысячу раз меньше того, о чем он мечтал. И все же, Вэй Ин отправляется с ним в Облачные Глубины. Следующие шесть лет - как сказка, лишь изредка омрачаемая ссорами. Вэй Ину не очень нравится в его Ордене, но Лань Чжань помогает ему обойти некоторые правила. Приносит вино, покупает специи, не требует носить одежду Ордена, хотя и хочется нестерпимо увидеть Вэй Ина в белом. Старался подарить Вэй Ину все, чего бы тот ни захотел. Что угодно, кроме свободы: лишь бы оставался с ним, улыбался ему, отдавался ему. И когда-нибудь, хотя бы когда-нибудь, все-таки полюбил его в ответ. Лань Чжань открывает в себе ужасно жадного человека: за эти годы он нарушил правило об умеренности столько раз, что накажи он себя – то почил бы, забитый до смерти. Как можно быть умеренным, когда Вэй Ин рядом, в его руках? Лань Чжань не был адептом Цзян, что ему до невозможного. Он дышит Вэй Ином и не может надышаться. Ему то и дело казалось, что он откладывает неизбежное - что вот-вот Вэй Ин развернется и уйдет к тому же Цзян Ваньиню. Он чувствовал себя так, словно его выстраданное хрупкое счастье было взято взаймы. И скоро ему придется дорого заплатить за простойку. С каждым годом вместе ему становилось и легче, и тяжелее. Все меньше он боялся, что Вэй Ин куда-нибудь от него уйдет - ну, какие шансы, что спустя почти шесть лет они с Цзян Ваньинем решатся на разговор и сойдутся? Почти невозможные. Тяжелее было из-за того, что Вэй Ин как обычно дурачился, и не хотел отказываться от Темного Пути, даже развив золотое ядро в новом теле, чем злил дядюшку. А когда Лань Цижэнь злился - он старался в исчерпывающей форме дать об этом понять и окружающим. В особенности - причине злости. Отношения между ними то и дело напрягались, совсем как струны гуциня, перед тем, как выпустить разрушительную мелодию. Только в отличие от его гуциня, тут он никак не мог угадать с какой стороны рванет. И все же Глава Цзян стоял между ними ощутимой стеной. Лань Чжань не знал, как такая устаревшая, давно прошедшая и покрывшаяся не то, что пылью – трещинами, связь может быть настолько прочной. Впервые он осознал, что Вэй Ин еще не забыл Цзян Ваньиня спустя два года совместной жизни. Они уже вышли друг за друга замуж и делили не только ложе, но и быт. Лань Чжаню казалось, что все наконец наладилось и беспокоиться не о чем. Бывало, конечно, что просыпался в холодном поту, и искал рядом Вэй Ина, боясь, что это был только лишь сон, но с каждым днем эти страхи выцветали как дым над поленьями. Однажды Лань Чжань заметил, что Вэй Ин совсем не следит за волосами. Вначале он думал, что волосы у Мо Сюаньюя просто были хуже, чем шикарная грива Вэй Ина в прошлой жизни, но присмотревшись, понял, что тот попросту не утруждает себя лишним уходом. - Вэй Ин, - говорит он одним вечером, - твои волосы. - Ась? Что с ними? - Вэй Ин склонил голову в вопросительном жесте. - Запутались, - это мягко говоря, - давай расчешу? Вэй Ин неожиданно замялся. Он уже открыл рот для отказа, но посмотрел на него и согласился, шумно выдохнув. Лань Чжань прочесывал волосы со всей осторожностью, касаясь прядей почти с физически ощутимым благоговением. Ему всегда нравились волосы Вэй Ина: густые и блестящие, на вид и на ощупь, - он помнил, как коснулся их на горе Байфэн, - шелковые. Даже когда они ссорились во времена Аннигиляции Солнца, он не мог не любоваться на них, не желать к ним притронуться. Он вдруг услышал какой-то странный сдавленный звук. - Вэй Ин? - Лань Чжань наклонился, чтобы увидеть в чем дело и замер. Вэй Ин плакал. Смотрел в пол, комкая в ладонях полы домашнего ханьфу. - Что случилось? - Спрашивает Лань Чжань обеспокоенно. Все ведь было хорошо, почему же?.. - Раньше мне... - Начинает Вэй Ин и тут же осекается, давит виноватую улыбку, - давай лучше я сам? Грех переводить время прекрасного Ханьгуан-цзюня на такие пустяки! Он вымученно смеется и забирает гребень. " - Цзян Ваньинь", - мысленно договаривает за ним Лань Чжань. Раньше за его волосами ухаживал он. Лань Чжань вдруг почувствовал себя так, словно ему плеснули холодной водой за шиворот. Понимание того, что Вэй Ин его не забыл, что помнит и, что гораздо хуже, скорее всего еще и любит, ощущается внутри слизко и противно. По безразличным людям не плачут, плачут только по любимым. И таковым Глава Цзян все еще оставался для Вэй Ина. С тех пор ему так и не доводилось поухаживать за Вэй Ином, тот попросту делал все сам, отказывая ему в поводе. И это было обидно. С каждым годом Вэй Ин отстранялся от него все сильнее: он не любил ругаться, поэтому, когда они не сходились во взглядах, в очередной уже раз, - просто уходил на весь день на ночную охоту, или в мастерскую. И если на ночную охоту с ним можно было послать младших адептов, то чем занимался в мастерской Вэй Ин оставалось загадкой. Дядя уйму раз пытался подгадать с неожиданной проверкой, но барьеры вокруг мастерской выставлял лично Вэй Ин и даже разъяренный Лань Цижэнь не сумел через них пробиться. А когда тот все же умудрялся продавить Вэй Ина, чтобы тот показал над чем он работает, то в мастерской было идеально пусто - ничего важного, не за что зацепиться. Это доводило дядю еще сильнее. - Почему ты ему просто не покажешь? - Спрашивает Лань Чжань однажды. Он правда не понимает в чем проблема. Вэй Ин смотрит на него с недоумением. - Не хочу, - отвечает он прямо. - Это может помочь адептам на ночной охоте, - говорит Лань Чжань очевидную вещь. Он знает, что Вэй Ин умеет создавать удивительные вещи и не знал отчего тот упрямится. Признаться, ему и самому было любопытно. - Да, определенно, - говорит Вэй Ин медленно, - но я не хочу, чтобы мои изобретения опять использовали люди, которые меня ненавидят. - Дядя тебя не ненавидит, - отвечает Лань Чжань. Он не знает, кого он хочет в этом убедить - Вэй Ина или себя, потому, что очевидно, что это ложь. "- Лгать запрещено", - проносится в его мыслях, но он давит в себе эту мысль. - Я так не думаю, - вскидывает бровь Вэй Ин, отворачиваясь, давая тем самым понять, что разговор окончен. Он теперь часто так делал. И отворачивался, и сбегал, и даже иногда отказывал в близости. Лань Чжань всем своим естеством ощущал, что все идет к разрыву и всеми силами старался удержать Вэй Ина. Но разве можно удержать ветер? За день до своего ухода Вэй Ин подскочил посреди ночи на кровати, случайно разбудив и его. - Что-то случилось! - Воскликнул он и спешно начал одеваться. Лань Чжань вслушался в темноту, но ничего подозрительного не расслышал. - Случилось? - Переспрашивает он, тоже набрасывая одежду. - С Вэнь Нином! - Отзывается он и Лань Чжань с трудом душит в себе желание проклясть этого Вэня. - Как ты понял? - Спрашивает он, хмурясь. - Связь натянулась, - отвечает он и, видя его недоумевающий взгляд, поясняет: - Мы с ним чувствуем друг друга и если что-то случилось - можем позвать на помощь. Он позвал и сейчас сражается. Вэнь Нин обычно не вступает в схватки, что-то точно случилось! Лань Чжань долгие годы пил уксус из-за Цзян Ваньиня, но никогда не думал, что опустится до ревности к лютому мертвецу. Между Вэй Ином и его Призрачным Генералом всегда были какие-то странные, необъяснимые узы и понимание, что они связаны еще и на энергетическом уровне, не делало ситуацию лучше. Пришлось лететь. Вэй Ин указал направление в сторону Ланьлина и Лань Чжань уже смутно готовился к проблемам. "- Вероятно, он нарвался на цзиньскую ночную охоту, и заклинатели решили сменить свою добычу на Призрачного Генерала", - он уже предвкушал разборки с Орденом Цзинь. Вечно у Вэй Ина с ним проблемы из-за Вэней. Словно какое-то кармическое наказание! Вопреки его предположениям, спустя кэ Вэй Ин вздрогнул и сказал: - Он прекратил и сейчас направляется к нам. Можешь немного снизиться? - Мгм, - отвечает Лань Чжань угрюмо. Как никогда остро ему захотелось упокоить Вэнь Цюнлиня. Не потому, что он раздражал, разумеется, а чтобы дать возможность переродиться. - Вэнь Нин! - Выкрикивает Вэй Ин и дергает его за рукав, - Он внизу, опускайся. Со вздохом Лань Чжань повинуется. Он не видит Вэнь Цюнлиня в царящей вокруг темноте, в отличие от Вэй Ина, так что его приближение становится хоть и закономерной, но неожиданностью. - Молодой господин Вэй... - Говорит мертвец будто бы взволнованно. - Вэнь Нин! Как я рад тебя видеть! Что случилось, ты в порядке? - В порядке, - торопливо выговаривает он, пока Вэй Ин оправляет на лютом мертвеце ханьфу. Лань Чжань едва не скрежещет зубами, глядя на это непотребство. Глупо переживать из-за мертвеца, но тот всегда занимал в жизни и сердце Вэй Ина особое место. То самое, в которое ему никогда не было доступа. - На Главу Цзинь сегодня было совершено нападение. - Что с Цзинь Лином? - Перебивает Вэй Ин, задеревенев. - Жив, но ранен, - говорит Вэнь Цюнлинь, переминаясь с ноги на ногу, хотя они чисто физически не могли устать, или отечь, - я сумел обезвредить нападавших, но не успел разглядеть насколько все плохо, прибыли адепты Цзян. - Цзян, не Цзинь? - Переспрашивает Вэй Ин теребя кисточку своей флейты. Явно нервничает. - Что же там произошло? - Боюсь, что в Башне Кои произошел переворот. - Старейшины? - Да, молодой господин Вэй. Они смотрят друг на друга, пока Вэй Ин задумчиво отстукивает ногтем по бамбуковому корпусу. - Если его забрали адепты Цзян, то к полудню они уже будут в Пристани Лотоса. - Он закусывает губу, - Цзян Чэн это точно не спустит, скорее всего, объявит войну. Нужно к нему. - Глава Цзян вряд ли мне обрадуется, но я постараюсь укрыться где-то поблизости. - Хорошо, - отзывается он. - Вэй Ин. - Вдруг подает голос Лань Чжань. - Ты собираешься пойти туда? - Конечно, там мой племянник и Цзян Чэну понадобится помощь, - говорит он, даже не задумываясь. Лань Чжань молчит. Снова эти люди... втравливают Вэй Ина в свои проблемы. Вэй Ин переговаривается со своим Генералом и тот наконец уходит. Лань Чжань ждет какое-то время, пока тот не скроется из виду, чтобы нарушить задумчивую тишину между ними. - Вэй Ин, - окликает Лань Чжань осторожно, - ты уверен, что Глава Цзян начнет войну? - Да, - тут же отзывается он, - Цзян Чэн это точно не стерпит. Лань Чжань вдруг почувствовал, как становится на тонкий лед, и даже упоминание Цзян Ваньиня не разбавило возникшее чувство тревоги злостью. - Ты же понимаешь, - он запинается, но продолжает, - что Орден Лань примет нейтральную сторону? - Я и не ждал от них помощи, - фыркает Вэй Ин пренебрежительно. Лань Чжаня колет это небрежно брошенное "от них". Вэй Ин никогда не назывался адептом Ордена Лань, никогда не подчинялся дяде и Старейшинам, хотя формально и относился к их Ордену. И это задевало. Казалось, Вэй Ин и вовсе не хочет состоять в одном из Величайших Орденов Поднебесной, хотя это давало статус и имя. Впрочем, что имя, что статус, у Вэй Ина уже были. И, в некоторых кругах, даже громче, чем у Лань Цижэня. - Ты тоже часть Ордена, - говорит Лань Чжань и Вэй Ин сразу же меняется в лице. - На что ты намекаешь Лань Чжань? - Вэй Ин вдруг кажется таким далеким, словно и не было этих шести лет, словно все еще идет Аннигиляция Солнца. Его глаза загораются красным и в окружающей их темноте он выглядит точно демон, - Ты хочешь сказать, что как адепт Ордена Лань, я не могу заступиться за своего племянника? - Вэй Ин, - пытается как-то смягчить это он, но его сразу же перебивают. - Тогда я выхожу из Ордена, - Вэй Ин дергает плечом и смотрит упрямо, - все равно я никогда ему не подходил. Он обходит Лань Чжаня, пока тот не хватает его за руку, удерживая. В голову лезли одни глупости, которые мешали думать, билось судорожно только понимание, что сейчас Вэй Ина отпускать нельзя. Он никогда не был хорош в словах и никогда не умел правильно выражать свои мысли, свои чувства, и сейчас это ужасно мешало. " - Вэй Ин ведь уже дезертировал однажды, - думает он не к месту, - из Ордена Цзян." Второй раз променять жизнь в Ордене на что? На горстку Вэней? На сына своей шицзе, который пырнул его мечом? Для Вэй Ина словно и не значило это ничего: к тому был он в Ордене или нет, он относился так же, как имени своего меча. Лань Чжань не понимал. Казалось бы, уже выучил этого человека вдоль и поперек, но каждый раз он удивлял его, ставил его в тупик. Он сжимает руку Вэй Ина крепче и неведомо каким чудом уговаривает задержаться до утра. Лань Чжаня с головой окунает в беспомощность, которую раньше он в полной мере ощутил в Безночном Городе. Что толку было от его уговоров, что толку от того, чтобы держать Вэй Ина за руку - тот хочет уйти и он уходит. Вот только перед этим они вновь ссорятся и Лань Чжань впервые за все эти годы поминает Главу Цзян. Все это время он стоял между ними незримой преградой, но ни один из них не осмеливался говорить о ней вслух. В этот раз Лань Чжань нарушает их молчаливое соглашение. И как только слышит ответ - сразу же жалеет об этом. " - Цзян Чэн - это Цзян Чэн. Он может убивать меня еще хоть тысячу раз, это ничего не изменит." Тысячи раз... Возможно, в Главе Цзян и было довольно ненависти для тысячи убийств, вот только Лань Чжань не знал, сумеет ли он пережить еще хоть одну смерть Вэй Ина, что уж и говорить о тысяче... Вэй Ин уходит и сердце Лань Чжаня покрывается холодной коркой. Его ничего не радует, он ничего не хочет. Он теряется в своей беспомощной пустоте, которую больше некому убрать. Он летит в Пристань Лотоса, но все становится только хуже. Лань Чжань надеялся, что они смогут все обговорить и переиграть заново. Смогут помириться. Но внутри Вэй Ина плещется накопленная за все эти годы истерика, а в нем слишком много гнева и обиды, что ситуацию усугубляет. Они кричат друг на друга и никогда, никогда Лань Чжань не думал, что они с Вэй Ином смогут так ссоритсья. Оба ведь неконфликтные: одному проще промолчать, второму - свести спор в шутку. Быть может, что-то в них ломается в тот вечер, ведь Лань Чжань не молчит, а Вэй Ин не шутит. Особенно, когда швыряет ему обратно налобную ленту - символ их брака. Лань Чжаню кажется, что все рассыпается. Он как ребенок, пытающийся склеить разбитую в дребезги вазу, хватается то за одно, то за другое и ранится с каждым прикосновением все сильнее. Вэй Ина невозможно не касаться, а ранить он умел и в юности, с годами лишь улучшив свой навык. Он дает им еще время. Лань Чжане еще не истлела надежда на то, что Вэй Ин одумается. Если он вернется – то он ему уступит, во всем уступит. Лань Чжань чувствует себя законченным глупцом, но он знает, что вопрос больше не в том, чтобы убедить Вэй Ина поступить по его разумениям, а в том, чтобы Вэй Ин хотя бы просто вернулся. И Лань Чжань готов принять его обратно, лишь бы тот только пришел. Даже в Облачные Глубины доносятся слухи о местах боевой славы Старейшины Илин и Лань Чжань впитывает каждый из них. За эти годы он уже узнал, что темная ци не так уж критично влияет на тело заклинателя, но ведь он-то, в отличие от Цзян Ваньиня, Вэй Ина берег. Глава Цзян же бросал Вэй Ину задачи, как кости - одна другой крепче. А Вэй Ин и рад был их выполнять! "- Старейшина Илин призывает демонов." "- Старейшина Илин ничуть не утратил в силе после перерождения." "- Страшный, безумный человек, этот Старейшина Илин." Шепотки, поутихшие за годы, полыхнули с новой силой и Вэй Ин вместе с Орденом Цзян вновь были у всех на слуху. Лань Чжань не хотел, чтобы Вэй Ин воевал. Мирная сытая жизнь шла ему гораздо больше. Вот только сам Вэй Ин ее отбрасывал как нечто совершенно не стоящее внимания. Лань Чжань думает, что он дал им уже достаточно времени для успокоения и летит прямо на передовую. И когда он видит Вэй Ина - тот действительно спокоен. Болтает о чем-то с Главой Цзян, улыбается. Лань Чжань невольно прикипает взглядом к этой улыбке. Возможно, из-за прошедших лет, возможно из-за того, сколь часто он видел, как Вэй Ин улыбается, он уже и позабыл какой яркой она была. Вэй Ин выглядит как картинка - даже издалека так светится, что слепит глаза. Лань Чжань с трудом сглатывает вставший в горле комок: а может дело не в его забывчивости. Быть может, дело в том, что так Вэй Ин улыбается не ему. Когда они разговаривают - Вэй Ин слишком спокоен. Он выглядит устало и несколько грустно, но это не мешает ему отвечать четко. Лань Чжань понимает, что тот уже все для себя решил и в голове нарастает тревожный звон. Ему не впервой слышать от Вэй Ина, что тот не вернется с ним в Гусу, но... - На самом деле, после войны я хотел бы пройти с тобой через ритуал отречения. И тогда звон спадает, оставляя внутри мертвую тишину. Кто-то выкрикивает имя его мужа, и Лань Чжань не сразу понимает, что это был он сам. Вэй Ин хочет уйти насовсем. Вэй Ин больше его не хочет. Вэй Ин хочет разорвать ту единственную связь, что есть между ними. "- Какие шансы, что спустя шесть лет они с Цзян Ваньинем решатся на разговор и сойдутся? Почти невозможные." - Вспоминает Лань Чжань свои старые мысли и ему хочется истерически засмеяться во весь голос. Жаль, что он этого никогда не умел. " - Стремись достичь невозможного, да, Вэй Ин?" Он пытается придумать хоть один повод для Вэй Ина, чтобы тот остался с ним, хоть бы и не на долго, но еще на чуть-чуть. Но Вэй Ин отклоняет каждый из его вариантов. Впервые он думает о том, как же мало их связывает: А-Юань, да узы брака. И последние Вэй Ин хочет порвать. С А-Юанем он ведь собирается связываться, но как же он? Что на счет него? Неужели все закончится вот так? Он хочет схватить Вэй Ина за руку и потащить домой, однажды это уже получилось, почему бы и не еще раз? Но перед Вэй Ином вдруг вырастает Глава Цзян и у Лань Чжаня перед глазами встает красная пелена. Это человек, который раз за разом прячет от него Вэй Ина, стоит между ними стеной, что невозможно убрать. Должно быть, когда еще наследник Цзян впервые стал между ним и Вэй Ином, он как-то их проклял. Цзян Ваньинь был мерзким, мелочным и жестоким человеком, хорошим заклинателем только за счет золотого ядра Вэй Ина. Обладал ужасным, без преувеличения, характером и не раз причинял Вэй Ину боль. И все же он видит, как его пока еще муж, пугается, стоит им сцепиться. Он заставляет себя успокоиться, хоть для этого и требуются все его силы. "- Почему он, Вэй Ин? - Спрашивает он сам себя. - Что же ты в нем такое нашел, что тебя не отпускает?" - Когда он убьет тебя в тысячный раз - приходи, я буду ждать, - говорит он коротко и встает на меч. Внутри него кипит, выплескиваясь, злоба. Очень удачно ему под руку попадается несколько лютых мертвецов - он не знает Вэй Ина это, или нет, но сейчас ему наплевать. Он бьет изо всех сил, орудуя своим гневом не хуже, чем острозаточенным клинком. Его лицо вдруг окатывает чем-то горячим, и он не сразу понимает, что это слезы. В своей жизни он плакал всего четырежды - после смерти матери, после пожара в Облачных Глубинах, после смерти Вэй Ина и когда узнал про золотое ядро. Но впервые его слезы граничили с истерикой. Он не знал, что делать. Что делать? Что? Он не может отпустить Вэй Ина, но не может его и удержать. Что же... Слезы обжигают щеки, когда Лань Чжань садится на землю. Он не думает о благопристойном внешнем виде, когда обхватывает голову, путая прическу, закрывает уши. Внутри него словно кто-то кричит - испуганно, с надрывным отчаяньем. Возможно, это его сердце. Лань Чжань хочет перестать чувствовать себя так. Таким уязвимым. Таким беспомощным. Лань Чжань почти никогда не чувствует себя живым человеком и хвала Небожителям - это худшее из всего, что он когда-либо испытывал. Возможно потому, что быть живым - значит возможность чувствовать. Возможность любить и испытывать из-за этого боль. Вопреки всем правилам Ордена о недопустимости ненависти - Лань Чжань это ненавидит. *** - Ханьгуань-цзюнь, - Лань Сычжуй почтительно кланяется. - Этот адепт пришел просить о наказании. Лань Чжань напрягается. - Что произошло? - Этот адепт ослушался приказа заместителя Главы Ордена и намеренно изменил маршрут ночной охоты, чтобы увидеть Вэй Усяня. - Он в порядке? - Выпаливает Лань Чжань раньше, чем успевает подумать. Наверное, на его лице отражается что-то, потому что А-Юань слегка смурнеет. - В порядке, - кивает Лань Сычжуй. - сейчас идут бои уже на территории Ланьлина.- Чуть помедлив, добавляет: - Они побеждают. - Хорошо, - кивает Лань Чжань. - Отправляйся в свои покои, дорога была долгой, тебе следует отдохнуть. Он встает, намереваясь отправиться в цзинши до того, как его найдет дядя. Лань Цижэнь сейчас разрывался между двумя состояниями: счастьем, что Вэй Усянь наконец покинул Облачные Глубины, и недовольством от того, к каким слухам это привело. И так спорная репутация Лань Ванцзи стала еще более скандальной. Еще бы! Брак с мужчиной, не абы-каким, а Старейшиной Илина, и последующий за ним разрыв. Люди понимают, что дело идет к разводу, как понимает это и сам Лань Чжань. Вот только принять это пока что еще не готов. Наверное, никогда не будет готов. Дядюшка и сам не знает, чего хочет от него: его злит, что Лань Чжань не хочет отречься от Вэй Ина, злит, что говорят о нем люди. Впрочем, говорят правду: Старейшина Илин променял Ханьгуан-цзюня на Главу Цзян. Ругают и его - за то, что не сумел удержать "жену", ругают Вэй Ина, которому второго наследника Ордена уже якобы недостаточно, вот он и забрался еще выше. - Ванцзи, - дядя возмущенно втягивает воздух, он весь дрожит от ярости, из-за чего его бородка мелко колышется вперед-назад. - Ты немедленно должен развестись с ним! Своим поведением он порочит тебя и весь наш Орден! Да, дядя был в бешенстве. Еще бы не был, когда из всех углов шепчутся, мол "жена" его племянника бьется с Главой Цзян не только против ланьлинских заклинателей, но и на цветочном поле. Вэй Ин, конечно, "женой", в полном смысле этого слова не был. Но суть оставалась той же: вышел замуж и вступил в Орден мужа. И, как правило, должен бы ему подчиняться, а не сбегать на войну с бывшим любовником. Как и требовалось в таких случаях, дядя хотел как можно скорее провести ритуал отречения в Храме Предков, пока он не опозорил их еще сильнее. В традиционных отношениях развод может дать только муж по любому существующему, - или нет, - поводу, вот дядя на него и наседал. Проблема была даже не в том, что Лань Чжань не хотел разводиться, а в том, что Вэй Ин был мужчиной, сильным заклинателем и Старейшиной Илин, который, наоборот, развестись с ним хотел. Он не был послушной женой, которой муж имеет право приказать или запретить. Вэй Ин всегда чхал на правила и был достаточно сильным, чтобы себе это позволять. Лань Чжань понимал - если Вэй Ин захочет, он не сможет его запереть чтобы оставить рядом с собой. Но и отпустить его было не в его силах. Тупиковая ситуация. Дядя требовал наказания для Вэй Ина и развод с последующим изгнанием из Ордена, - и это он еще не знал, что Вэй Ин уже дезертировал, вернув ему налобную ленту. Сейчас их брак держался лишь на тонкой ниточке формальностей, которую легко порвать. Лань Чжань цеплялся за нее как попавший в Бездонный Омут за последнюю соломинку. Он неизменно отвечал, что, как муж Вэй Ина, примет за него любое наказание, которое Старейшины пожелают ему дать. И брак он не расторгнет. Хотя, в душе он понимал, что зависит это вовсе не от него, и даже не от дяди. Дядя неизменно вспыхивал от ярости, кричал, после уходил в расстроенных чувствах, чтобы вернуться и продолжить требовать от него невозможного. Видеться с ним Лань Чжаню лишний раз совсем не хотелось. - Ханьгуань-цзюнь, - выкрикивает Лань Сычжуй ему вслед, вырывая Лань Чжаня из мыслей. Он оборачивается. - А как же наказание? Кем бы он был, если бы наказал этого ребенка за правило, что сам он нарушал не раз? Он устало вздыхает. - Ступай к себе и не говори об этом Учителю Ланю. *** Спустя два месяца после окончания войны в Облачные Глубины прибывает цзянский гонец с письмом. Лань Чжаню не нужно его открывать, чтобы знать, что в нем.