Война Маллиган

- Элисон Хоуард, - прочитала девочка, рассматривая фотографию в удостоверении личности, потом подняла на нее глазки и долго вглядывалась в лицо, - похожа, папочка, но какая-то странная… Кэт подвигала руками, чувствуя как металлические браслеты наручников, которыми она была пристегнута к ручкам стула, неприятно холодят кожу на запястьях. «Только сохраняй бесстрастную мину, очень прошу тебя!» Она перевела взгляд с лица Мясника на лицо девочки. Мелкая поганка! Не боится, взгляд не отводит. - Папочка, а чем это тут так пахнет? – девочка сморщила носик и задрала голову, смотря снизу вверх на сидевшего в кресле Мясника. «Мною, мать твою!» - мысленно выругалась Кэт. Ее расположили прямо напротив хозяина, пространство между ними занимал широкий стол, на котором рядочком разложены хорошо знакомые ей вещи: вещевой мешок и все то, что ей удалось собрать на месте крушения. В том числе и документы. На имя Элисон Хоуард. - Что-то не так, Янг? – спросил Мясник. До этого момента он молчал. Девочка пожала плечами, повторив: -. Похожа, но все равно другая… Еще бы, если просидеть пару недель на острове без нормальных условий для существования, а потом еще неделю в вонючей клетке, будешь тут похожа… да тебя Мать родная не узнает! Какая-то мысль зазудела в мозгу. Мать… мать… Смотря на девочку, Кэт попыталась улыбнуться. Трудно это было. Заставить себя. Черт подери, если у нее выйдет не улыбка, а оскал, то девчонка попросту испугается, и все полетит к хренам собачим… все, это ее жизнь, разумеется. Девочка хлопнула глазенками, удивленно и как-то недоверчиво, что ли. И впрямь, какая-то угрюмая и грязная тетка улыбалась ей. С чего бы? - Что такое, Янг? – напрягся Мясник, потому что молчание стало затягиваться. Телохранители – два плечистых парня, выше Кэт на две головы и шире раза в три – положили руки на оружие. «Блять, старайся лучше!» - завопил голос в голове. Девочка смотрела на нее внимательно и серьезно. Странно, но от этого взгляда делалось не по себе. Кэт никогда бы не подумала, что ее жизнь будет зависеть от слов ребенка. «Ну прошу! Постарайся же!» Она попыталась представить другое лицо. Лицо из прошлого. Родное и недосягаемое. Лицо, для которого она улыбалась, для которого жила… оно проступило словно бы из какого-то тумана, и Кэт увидела до боли родную улыбку. Женщина улыбнулась в ответ. Лицо начало таять, его черты изменялись, но улыбка осталась – улыбка маленькой девочки, стоявшей перед ней. Точно очнувшись от наваждения, Кэт осознала, что Янг улыбается ей в ответ. Улыбается так, как улыбаются дети, искренне и радостно. Она ощутила в сердце какую-то тяжесть. - Янг, - голос Мясника словно вывел их обеих из ступора. - Все хорошо, папочка, это она. - Уверена? - Да, папочка. - девочка привстала на носочки и чмокнула Мясника в щеку. - Можно мне теперь пойти к Санджи? Он потрепал ее по голове и кивнул. - Ур-ра! – закричала Янг и выбежала из помещения с такой скоростью, как будто ее ветром сдуло. Вскоре топот ее ножек затих в отдалении. Они остались наедине друг с другом, если не брать в расчет телохранителей, конечно. Мясник оперся локтем о ручку резного кресла, которое занимал, и задумчиво потер пальцами подбородок. Взгляд его белесых глаз был направлен в пустоту. В этом вместилище хаоса и порока, нищеты и грязи, он поистине являл собой образец богатства и благополучия. Ей даже не хотелось думать о том, по скольким трупам он прошел, прокладывая себе дорогу к вершинам этой власти. Пытаясь вытряхнуть мрачные мысли из головы, Кэт терпеливо ожидала, когда ему, наконец, надоест играть в молчанку. А что еще оставалось делать? Валить отсюда совершенно не представлялось возможным, да и прикованной к стулу далеко не убежишь. Наконец, видимо, обдумав все, Мясник сказал ей: - Нужно сильно постараться, чтобы понравиться Янг. Не знаю как, но тебе это удалось. Кэт больше не улыбалась. Появилось напряжение, в ее теле, во взгляде. Что-то было такое в Мяснике Крайтоне, что заставляло шевелиться волосы на ее голове. - Что ж, - продолжал он тем временем, - теперь послушаю я, а ты рассказывай. И только не вздумай мне врать. - Что вы хотите знать? - Для начала, как ты очутилась на острове и как смогла убить человека Батисты? «Меня похитили примерно пару месяцев назад, силой поместили на судно, отходящее от порта в Лиссабоне, надзирателем поставили тупоголового и мерзкого садиста по кличке Бык. По пути сюда корабль потерпел крушение по причине отказа навигационной системы или еще какой-то херни и столкнулся с яхтой во время шторма, в результате чего на обоих суднах погибли все члены экипажа и пассажиры. Ну, почти все… выжил один парень и Бык, но я быстренько это исправила, размозжив его голову большим камнем. Мальчишку тоже пришлось прикончить. Он и без того умирал от раны, к тому же был свидетелем того, как я присвоила документы его мертвой подруги, к слову очень похожей на меня. Последующие две недели провела на этом самом острове, выживая как могла, пока не нарвалась на трех пиратов, а те в свою очередь не нарвались на свою голову на Батисту и его ребят» - все это быстро пронеслось в ее голове, а в слух Кэтрин ответила, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более спокойно: - Я путешествовала на яхте с друзьями. Мы попали в шторм. Потерпели крушение у берегов того острова. Спастись удалось только мне и моему приятелю Винсенту, - сочинять приходилось на ходу. Припомнила парня с жуткой раной на груди. А что? Он вполне мог бы быть Винсентом, - позже он умер от ран. Я похоронила тела и осталась в одиночестве на этом чертовом острове. Эти вещи… это все, что мне удалось собрать… Она замолчала, с шумом втянув воздух, перевела дыхание. Безумно хотелось пить. - Дальше… - поторопил Мясник. - Дальше, спустя пару недель сущего ада я случайно заметила людей на побережье… - Батисту? – перебил Мясник. Почему-то это его сильно заинтересовало. - Нет, Батиста и его люди появились гораздо позже. Остальное вам известно. - Известно, кроме одного, как тебе удалось справиться с его человеком? Малыша я видел, это был недюжий парень. - Видимо, везение. До сих пор не пойму. Мне просто каким-то чудом удалось выхватить его нож и… - она сглотнула вязкую кисловатую слюну, - …всадить его ему в шею. - Да я смотрю ты и впрямь невероятно везучая… Кэт поглядела на Мясника исподлобья. Смотрю, сказал он… а дядя со своими приколами. И не верит ей, как пить дать. Она сказала: - Мой отец тоже так говорит. - И кто же твой отец? Ну вот, наконец, подобрались к сути дела. - Человек, который заплатит любые деньги за то, чтобы вернуть свою дочь домой. Мясник усмехнулся. Врать ему было также опасно, как и ходить босиком по рву со змеями. Можно только догадываться, сколько людей сидели перед ним вот так, на этом самом стуле, и врали, говорили что угодно, лишь бы сохранить свою жизнь. Она не сомневалась, за долгие годы своей деятельности, Мясник Крайтон прекрасно научился распознавать ложь. А еще скрывать свои мысли и чувства, быть тираном, порой, не желая того, и улыбаться, когда хочется выть… Как и все, он носил свои маски. Маска, которую она видела сейчас, была маской заинтересованного, но не впечатленного человека. - Что ж, - Мясник откинулся на спинку своего роскошного кресла, - посмотрим, что из всего этого правда. Мне лично кажется, что ты любишь приврать, девочка… От последнего слова ее перекосило. - С другой стороны, - продолжил он, - никто из нас не бывает на сто процентов искренним. Абсолютно… пока ты отправляешься в свою камеру и молишься, чтобы я смог связаться с твоим отцом, и он подтвердил бы твои слова. Она рискнула обнаглеть: - Вам нужны какие-нибудь сведения? Адреса? Контакты? Мясник ухмыльнулся: - Я смотрю, ты та еще штучка, да? Обычно в этом помещении воняет дерьмом и мочой, потому что люди обделываются во время наших задушевных бесед. А ты само спокойствие. - Я слишком многое перенесла за последнее время, уж извините, но страха у меня нет. – Да уж загнула. Куда там. Кэт поняла, что ее заносит. В ее голосе явно звучало раздражение. Ухмылка Мясника стала еще шире: - Что ж, тебе, может быть, еще представится такой шанс. Она не ответила. Мясник позвал одного из своих людей. В комнату вошел надзиратель. Его звали Чаро. - Отвести ее в камеру. Позаботьтесь, чтобы никто не трогал. Остальное как обычно. Надзиратель молча кивнул, достал ключи, приблизился к ней, наклонился. Кэт учуяла тяжелый запах дешевых сигар, старого перегара и немытого тела. Она заметила на его шее золотую цепочку с медальоном в виде острого гарпуна. «Красивая штука, дорогая» - рассеяно подумала она. Надзиратель расстегнул наручники и выпрямился. Поднял ее и, держа под локоть, повел к выходу. Не дойдя до дверей, Кэтрин обернулась. - Что еще? – подал голос Мясник. Чуткость его слуха поражала. - Позвольте мне лично связаться с отцом. Так он сможет убедиться, что я жива, - так она сможет связаться с кем-нибудь из своих. Очень рисково, но все же. Пожалуйста, прошу… Мясник почесал мизинцем бровь и, подумав, покачал головой: - Не стоит, мы пока вполне сможем обойтись и без этого. Если твой отец, как ты говоришь, богат, он уже давно предпринял все меры для того, чтобы тебя найти. В таком случае, мы очень аккуратно выйдем на него и предложим свои услуги. Но сначала нужно все проверить. Твоя же задача не выеживаться и сидеть тихо, усекла?- улыбнулся он. - На этом все. - Пошли, - подтолкнул ее надзиратель, и Кэт ничего не оставалось делать, как подчиниться, тихо матерясь себе под нос. *** Ее вернули в камеру… вернее в клетку. Провели и посадили обратно, закрыли на замок. Кэт сползла по прутьям, опустившись на пятую точку, покачала головой, кисло поздравив себя с тем, что ей каким-то чудом удалось заработать еще один день жизни. Еще один день страха, отвращения и изнывания от неопределенности. Легче разбить себе голову о стену. А что, пожалуй, это будет фееричная смерть, как раз то для такого местечка, как это. Неделя миновала, а она все еще была жива. Сидела в липкой вони, жрала какое-то дерьмо, но была жива. Значит, шанс пока еще оставался. За неделю это место стало напоминать ей чистилище. Перевалочный пункт, в котором мертвые ожидают своей участи. В рай или в ад. Время от времени за кем-то из заключенных приходили, вытаскивали из клетки и уводили прочь. Никто после этого не возвращался. Они либо отправлялись домой, если за них платили выкуп, либо попадали в еще большую задницу, если платить отказывались или попросту не могли. В этом случае кого-то продавали на сторону, кого-то убивали, если уж они вовсе не на что не годился. Что касается Кэт, то за ложь, которую она скормила Мяснику, ее точно вздернут на собственных кишках. На отца погибшей Элисон, господина Хоуарда, они в любом случае выйдут, у них своя сеть, свои связи и каналы. В этом можно было не сомневаться. И он действительно подтвердит, что да, его дочь пропала. Хотя черт его знает, может выясниться, что отца у девчонки вообще нет, развелся с матерью, умер…. Да мало ли что! И тогда… тогда ее убьют… все очень просто. Она потерла ладонями лицо. Мать твою, Кэт! Что за игру ты затеяла? Это же авантюризм чистой воды… внутри нее стало расти что-то очень напоминавшее панику. Она убрала руки, снова покачала головой. Ладно. Предположим, что отец имеется. Он потребует подтверждения того, что она жива. Кассету с записью, например. Что тогда? Ладно, ее снимут на видео, отправят отцу. Он просмотрит кассету и поверит? Вряд ли. Они конечно похожи, но все-таки не настолько, чтобы родной отец не смог отличить свою дочь от чужой. Если же его пошлют, сказав, что кассеты не будет, ему придется приехать сюда лично и привезти деньги. А дальше обман раскроется. Бандиты грохнут и ее и отца девушки. Ведь с деньгами добровольно никто не расстанется. Как ни крути, она подставляет человека. Кэт стиснула зубы, на щеках заходили жевалки. Дерьмо, одним словом. Сокамерник громко всхрапнул. Она посмотрела на него, спящего в своем углу, он тихо посапывал, точно младенец. Жил в своем, никому не доступном, мирке. В нем он прятался от боли и ненависти, от жестокости других людей, от того, что они с ним сделали, от того, в кого они его превратили. Кэт в который раз рассеянно подумала: «Кто же все-таки сделал это с ним?» Почему-то взгляд сам собой скользнул к соседней клетке. Там было темно как и прежде, и видеть человека, который там сидел, того жуткого типа со шрамом на пол головы, ей практически не удавалось. Она лишь периодически улавливала какие-то шорохи и тихие звуки. Он вел себя спокойно, не считая того раза с надзирателем. Как будто даже отрешенно… с высокомерием и презрением ко всему вокруг что ли. Как будто ему было на все положить. Судя по нему, по его поведению, по его виду, он был тем, кто не гнушался запачкать руки в крови, не имел моральных принципов и не мучился от угрызений совести. Таких людей она встречала много. Взять того же Быка или Батисту. Но они почему-то вызывали в ней лишь презрение. Тех, кто по-настоящему пугал, сильных, безжалостных, бескомпромиссных, готовых идти до конца при любых обстоятельствах, было не так уж и много. Такие не перед чем не останавливались, никому не подчинялись и никого не боялись. Она повидала таких несколько, и теперь могла с уверенностью сказать, что сидевший по ту сторону решетки заключенный был одним из них. Она буквально кожей ощущала исходившую от него угрозу. Причем, было в этой угрозе что-то животное, свирепое… словно в клетке по ту сторону таился не человек, а хищник. Таился и ждал. Чего, интересно? Судя по всему, он находился здесь не многим дольше ее, потому как еще был полон сил. Она припомнила ширину его плеч и сильные руки с перекатывающимися под бронзовой кожей мускулами. Помнила смертельную хватку его пальцев и то, какие следы они оставили на горле надсмотрщика, и поежилась. Он был совсем не таким огромным, как Бык или Батиста, и в два раза меньше Мэлоки, но опасность, которую представляли они, не шла ни в какое сравнение с опасностью, которая исходила от этого запертого в клетке зверя. От такого лучше держаться подальше. В любом случае, когда его придут забирать, она только вздохнет с облегчением. Находиться с ним рядом было неприятно и опасно. Если, конечно, ее не заберут первой… В темноте послышалось какое-то движение. Едва уловимые шаги, как будто прошли из угла в угол. Что-то прошуршало, а потом она услышала звук льющейся жидкости… - Хар-р-р-рашо, - довольно прорычал хрипловатый голос, и вдруг добавил, - жаль, нет света, а то бы тебе понравилось то, что ты бы увидела… Сказанное адресовалось явно ей. Кэт поморщилась. Из темноты долетел довольный фырк. Помочившись, он облегченно вздохнул и, кажется, вернулся на место. Через какое-то время она снова услышала его голос: - Знаешь, если хочешь трахаться, так и скажи… Она уставилась в темноту. Он говорил спокойно, даже деловито, как будто заключал сделку. В его голосе слышался заметный акцент. Испанец или мекс? Возможно… не стоило труда представить его колючий взгляд, наглый до такой степени, что кирпича просит… В отличие от Кэт, этот сукин сын мог ее прекрасно видеть. Он хмыкнул и продолжил развивать мысль: - Через решетку будет правда неудобно, но мы что-нибудь придумаем… - Заткнись, - ответила она, - обслужи себя сам, если так неймется. Она услышала, как он присвистнул и засмеялся: - Да у нас прогресс, ты, оказывается, разговариваешь, а не только шипишь, приятно слышать, тощая. На сей раз она не ответила. Не было смысла. Эта грязная скотина просто забавлялась, пыталась вывести ее из себя. Кэтрин отвернулась. И вовсе не стоило отвечать. Не давать повода. - Ты что обиделась на тощую? – насмешливо произнес он, - ну извини, буду банально называть тебя «детка». Просто ты все-время смотришь на меня, я решил, что ты ждешь чего-то… «Как же… жду, что ты, мразь, придушишь меня в любой момент» - Вот и подумал, а почему бы и нет? Мы оба грязные, замученные, избитые, оба оголодавшие, - она ощутила какой-то комок в груди, мешавший нормально дышать, его слова заползали в уши точно ядовитые змеи, при этом его голос был мягким, тихим, каким-то поглощающим, - почему бы не помочь друг другу расслабиться… Она медленно повернула голову, не мигая, стала смотреть в темноту перед собой. Они сидели как два зверя в клетке. Злые, ненавидящие, готовые разорвать глотку любому, кто только сунется. Ей показалось, что она в какой-то момент начала различать его очертания. Там, в темноте, он улыбался ей своей безумной улыбкой, и эта улыбка поднимала волну страха из самых глубин ее души. Кэт закрыла глаза. Внутри все ходило ходуном. Стоило огромных усилий совладать с собой. Поэтому, нацепив на лицо маску видимого безразличия, она постаралась забыться как можно скорее… В ту ночь сон вернулся… Сначала ей снилась какая-то бредятина. Снились змеи и огонь. Крики людей, полные боли и ужаса. Она брела среди горящих зданий, среди грязи и пепла, ища кого-то. Он ждал ее вдалеке. Как обычно видела его силуэт, но не могла догнать. Точно призрак, он снова и снова ускользал от нее. Уводил все дальше. - Смотри! – кричал он весело, - Смотри, что я нашел! Она увидела его на краю обрыва, указывающего ей на кого-то или что-то далеко внизу. Женщина побежала к нему, не обращая внимания на усталость и боль. Босые ноги были в крови. Она стерла их. Камни, пыль и грязь смешивались с раненной плотью. - Постой… прошу тебя, - задыхалась она от дыма, от смрада разлагающихся тел, - погоди, не убегай! Он счастливо ей улыбался, махал рукой. - Пойдем, тут недалеко, осталось совсем чуть-чуть. – И шагнул в пропасть. Она вытянула руку, чтобы поймать, но не успела. Закричала, упала на колени, смотря в разверзшуюся под ней пропасть. Но его там не было. Перед ней, на много миль вперед, простирались джунгли. Он стоял у кромки леса и снова махал. - Не бойся, здесь не страшно! Пойдем! Пойдем со мной… Кто-то потрепал ее по плечу. - Пойдем со мной, эй, ты слышишь? Она открыла глаза, не понимая, где находится и что происходит. - Я спрашиваю, слышишь? Мужские пальцы взяли ее за подбородок, повернули голову. Голубые глаза женщины, казалось, были затуманены. Она словно ничего не видела и не понимала. Над ней склонился один из охранников. Потрепал по щекам. - Да она почти в отключке. Мы, случаем, не перестарались? - Может, не стоит так. Мясник приказал не трогать ее. - Мясника здесь нет. И не будет до завтра. Мэлоки тоже. Так что не ссы. К тому же никто ничего плохого ей не собирается делать. Она почувствовала, как ее тянут. Поднимают с пола. Поддерживая под руки, ведут куда-то. Перед глазами какая-то муть. Все плывет. Почему? Что с ней происходит? Ее что ведут убивать? Неужели это все? Неужели… Призрачный смех послышался впереди, в отдалении. Из нее, кажется, еще не выветрились остатки сна. Становилось холоднее, на теле проступила гусиная кожа. Ее дыхание стало вырываться облачками пара. Она видела размазанную фигуру, стоявшую в конце коридора. - Это ты… – еле заметно прошептала она. Ее вели прямо на эту фигуру… еще немного и они столкнуться. Сердце гулко забилось. - Давай ее сюда! – услышала она голос. Не достигнув конца коридора, они свернули вправо. Фигура исчезла, заслоненная стеной. - Наконец-то, - проворчал один из надзирателей, - вас, ублюдков, только за смертью посылать. В помещении, куда ее привели, воняло алкоголем и дешевым куревом. Из-за дыма глаза начали слезиться. Она с трудом могла различить собравшихся. Они казались какими-то бесплотными тенями. Их было шестеро или семеро. «Надзиратели» - подумала она… Те, кто приносил им еду и воду, те, кто следил за порядком. - Давай ее в центр, - приказал один из них, по голосу она узнала Чаро. Он всегда был добрее к ней, чем остальные. Он приносил ей дымную похлебку и отдавал в руки, не швыряя тарелку на пол, а вода, которую он ей давал, была всегда чистой и свежей. Чаро… теперь его лицо было искажено гримасой похоти и предвкушения. - На колени… пусть встанет на колени… Крепкие руки надавили ей на плечи. Колени подкосились, и она не опустилась, а скорее упала на пол. Она не смотрела на них. Перед глазами все плыло. Черт, да что же это такое…. Что было в ее еде? Ей показалось, помещение резко уменьшилось, кольцо стоявших вокруг нее сузилось. Не люди, а какие-то существа. - Держите ее, не дайте вырваться, - сказало одно из них, то самое, у которого был голос Чаро. - После такой дозы, она не то, что брыкаться, идти не сможет. Сучьи ублюдки! Вот оно что. - Все равно, надо быть осторожным, - существо приблизилось к ней, и она действительно увидела лицо надзирателя. Он положил пятерню на ее голову, провел пальцами по коротким сальным волосам, погладил, словно бы успокаивая, сжал пальцами шею, поднял ее голову, заставляя ее смотреть на себя. - Ты очень красивая, - сказал он ей, - ты же знаешь это, да, голубоглазая? Она молчала. Его лицо плясало и искажалось, изменяло свою форму, принимая какие-то невероятно уродливые формы. Даже ее сокамернику было далеко до того, каким ей теперь виделся всегда добрый надзиратель. - Ты напоминаешь мне мою дочь, - пальцами левой руки он погладил ее подбородок, от них несло мочой и табаком, другой рукой он расстегивал молнию на штанах. – Такие же короткие волосы, такие же глаза, только шрамов нет, но это ничего, не страшно. Ты ведь будешь послушной, так же, как и она? Если да, то получишь от меня хороший бонус… - Чаро, кончай трепаться, - крикнул кто-то, - просто трахни ее. - Давай, мужик… Он вытащил свой член и сжал его пальцами. От вони и перегара к ее горлу подступил рвотный ком. Чаро притянул ее голову к своему паху, с удовольствием зажмурился. Из его горла вырвался хриплый стон. - Давай же, голубоглазая, давай, сучка, возьми его… Ты сам напросился ублюдок... Помещение наполнил громкий крик. Заорав, надзиратель отскочил от нее как от чумной. Все случилось так быстро, что сначала никто ничего не понял. Только удивились. Кто-то заржал. Уж больно смешно приятель катался по полу, матюгаясь и сжимая свое хозяйство. Между его пальцев просочилась кровь. - Эй, мужик, ты чего? - Чаро, что с тобой? - Ах ты сука недотраханная! – вопил он. – Она откусила мне хер! Кэт, по-прежнему стоя на коленях, смачно схаркнула и сплюнула на пол сгусток крови. По ее подбородку текла тонкая красная струйка. Кажется, до них начало доходить, что она только что сделала. Кто-то из ублюдков зарычал, кто-то выругался. - Я убью тебя, сука! – орал надзиратель. - Извини, - прошипела она, усмехаясь, - но мама учила меня не брать в рот всякую гадость, - последнее слово она буквально прорычала и попыталась подняться, но тут же получила по башке. - Зря ты это сделала, тварь…. Эти слова были последним, что она услышала. *** Очухалась она, когда ее тащили обратно в клетку. Чаро, поняла она. Добрый дяденька Чаро… Что же было? Ее били? Ох и больно же ей придется, когда тело снова начнет чувствовать. Грязная ругань и шаги. Мелькание лампочки. Господи, ее столько раз таскали по этому коридору, что, казалось, она знала его наизусть. - Приехали, сучка, - зашипел надзиратель. Разжал пальцы, и она повалилась на пол, неприятно стукнувшись макушкой. Пока он возился с замком – видимо, все еще был пьян – она с равнодушным выражением рассматривала лампу на обшарпанном потолке. Тот крохотный источник света, который вселял в нее хоть какую-то надежду. Перед глазами все плыло. Наконец справившись с замком, надзиратель взял ее за руки и затащил внутрь. Пока тащил, она смотрела на его медальон, болтающийся на цепочке прямо у нее над носом. Она заметила, что он сильно хромает, в районе паха на ткани штанов проступил темное пятно. Ее работа. Отлично. Он перехватил ее взгляд и прошипел: - Грязная вонючая сука… - Кажется, ты обоссался, - усмехнулась она в ответ. Чаро схватил ее за грудки, швырнул спиной на прутья решетки и наотмашь хлестнул по щеке. Не так больно, но зато обидно. Голова ударилась о прутья. - Закрой пасть, - клокочущим от ярости голосом прошептал он ей, - или я убью тебя. Она смотрела на него с усмешкой. Едва не теряла сознание, но усмехалась, вложив в эту усмешку всю желчь, на которую только была способна. Ругаясь, надзиратель вышел из клетки, захлопнул за собой дверь. Пошел прочь, сильно хромая. Она представляла, как больно ему сейчас было. И поделом. Сил совсем не осталось. Кэт закрыла глаза, тяжело дыша. Полусидя-полулежа, опираясь спиной о прутья решетки, руки бессильно раскинуты по полу. Спустя некоторое время ей начало казаться, что она проваливается в сон. И в том сне ее ждет Майкл. Давно же он к ней не приходил… - Тише, малышка, - прошептал Майкл, его голос доносился откуда-то из-за спины, лица его она не видела, - не бойся… Она почувствовала его пальцы на своей коже. Они были грубыми, мозолистыми, но движения их были нежными и ласковыми. Скользили по ее коже, сначала едва касаясь, потом действуя все увереннее и настойчивее. Майкл ласкал ее шею, мочки ее ушей, скулы. Она тяжело задышала, ощутив, как он проводит ими по ее губам. Кэт чуть приоткрыла рот, потерлась губами о его пальцы, как же сильно она любила его руки. Крепкие и надежные. Пальцы исследовали ее шрам. Ей от чего-то стало стыдно. Стыдно за себя, за то, как она выглядит, за эти мерзкие шрамы. Она поцеловала кончики пальцев. Играючи укусила их… Они, словно увернувшись, скользнули вниз по ее шее, погладили ложбинку между ключиц. Она повернула голову, подняла руку. Поменяла положение. Ее собственные пальцы сомкнулись на его пальцах… …пальцах, которыми он обхватывал прут решетки. Она прижалась к ним щекой. Каждое движение израненного тела было невыносимым. Но ей просто необходимо было видеть его лицо. Оно было прямо перед ней, так близко, что она могла коснуться его губ своими. - Майкл, - прошептала она, - любимый мой… Ее муж смотрел на нее из темноты, из-за металлических прутьев решетки, ничего не говоря, ничего не делая, просто смотрел. - Майкл, пожалуйста, скажи что-нибудь, поговори со мной. Он поднял руку и стер кровь с ее губ, изучая взглядом ее лицо, когда она вдруг стала замечать это. Перемену. Что-то было не так с его глазами. Его глаза из темно-синих начали превращаться в зеленые, правильные черты лица стали меняться, расползались, коверкались, становясь хищными и грубыми. Она с испугом наблюдала за тем, как из мрака клетки проступает тот, другой, встает на его месте, уничтожая, стирая лицо мужа из ее памяти. Его синих глаз уже не было, в место них на нее смотрели изумрудные глаза Меченого… Кэт отползла от него, вжавшись спиной в прутья решетки на противоположной стороне клетки. Меченый сидел на корточках. Зеленые глаза смотрели на нее с насмешкой. Кажется, все услышанное, его сильно позабавило. Кэт поняла, что на щеках у нее проступают нервные пятна. Он тоже заметил и расценил по своему. При этом его усмешка стала совсем уж паскудной. - Сука, - прошипела она. Рука мужчины, просунутая меж прутьев, стала медленно опускаться. Та самая рука, которая душила надзирателя. И которая только что с такой нежностью ласкала ее кожу. Длинные пальцы плавно пошевелились, точно погладили воздух или кого-то или что-то другое, известное только одному ему. Не стоило труда понять, о чем этот ублюдок сейчас думает. Он просунул руку обратно, обвил пальцами металлический прут и не спеша поднялся на ноги. Какого черта он пялится на нее? - Занятно, голубоглазая, занятно… Она нахмурилась. - Эй! Что там происходит? К ним приближались трое надзирателей, освещая себе дорогу фонарями. Одним из них был Чаро. Чтоб его черти пялили… - Сядь в свой угол! – грозно рыкнул он, повыше подняв свой фонарь, и обратился к Меченому. Тот и не подумал сдвинуться, продолжая стоять, опираясь одной рукой о прутья решетки и разминая кисть второй. - Ты что делаешь, а? – подозрительно сощурился надзиратель. - Разве не видно? – ответил тот, хрустнув шеей, - разминаюсь… - Сядь, я сказал! – прикрикнул Чаро. Двое других молчали. Все ощущали нарастающее напряжение. Что-то сейчас будет, подумала Кэт. Хоть бы вы поубивали друг друга, ох удружили бы. - О, слышу грозный голос, и уже дрожу, а ты зайди и заставь или только с бабами драться горазд? - Да пошел он…. Чаро, не слушай, - подал голос один из надзирателей. - Что ты сказал? – Чаро и не слушал голос разума, естественно. Сегодня его не хило опустили. И сделала это вонючая заключенная. Авторитет и все такое. Конечно же, он был в бешенстве, и Меченый это прекрасно понимал, только вот за каким чертом нарывался, они же его могут просто-напросто пристрелить. Или… Кэт смотрела на заключенного. Заметив ее взгляд, он слегка склонил голову на бок, дурашливо скривив губу. Чертов сукин сын… нарик или полностью больной на голову, а может и то, и другое одновременно. - Еще раз повторяю! – Чаро вытащил пистолет из кобуры, наставил его на Меченого. - Сядь, сучий потрах! - Оу! – тот поднял обе руки в издевательском жесте капитуляции. Все-таки он жутко рисковал, доводя до бешенства пьяного надзирателя, - да ты, оказывается, серьезный парень. Да не кипятись так, я твою сучку не клею. – Кэт мысленно выматерилась, - и не думал даже. У меня просто чертовски разболелась задница от постоянного сидения. - Предпочитаешь получить в нее пулю?! - Чаро, остынь, - подал голос второй надзиратель, - этого уебка трогать нельзя. - Да, - хмыкнул Меченый, сверкнув белыми зубами. - Твоя подружка права, а как жаль да? Ведь потанцевать-то хочется? - Ну сука… - Чаро сплюнул на пол и подошел к клетке, по-прежнему держа наготове пистолет, - руки! Меченый и не думал их опускать, да и вообще двигаться не думал, всем своим видом напоминая тигра, смотрящего на лающую на него гиену. Причем хромую и облезлую. Кэт сильно подозревала, что он так себя и ощущает. Охранники, похоже, тоже. Все, кроме пьяного Чаро, который открыл клетку и, достав наручники, переступил ее порог. Двое других надзирателей выхватили оружие. - Только без глупостей! Меченый и не думал делать глупости, разве не понятно по этой наглой и веселой физиономии? Он не двигался. Чаро тоже медлил. Похоже, не решался. - Ну давай уже, амиго, или нам тут до ишачьей пасхи стоять? Чаро покачал головой, молча предупреждая, что если будет хоть одно резкое движение, он выстрелит, и шагнул к заключенному. Кэт отметила, что Меченому он приходился по плечо, зато был в полтора раза шире. И казался коренастым. Чаро открыл наручники и совершенно без малейшего сопротивления приковал Меченого к прутьям. Быстро отступил на безопасное расстояние. - Вот видишь, как просто, а ты боялся, амиго. Надо было и с девчонкой так, - и он одарил Кэт широкой улыбкой, которая придала ему еще большей жути, - я бы так и сделал. - Заткнись уже! – Чаро с силой двинул Меченому под дых. - Х-х-х…. – тот согнулся, хрипло зашипев. Надзиратели заухмылялись. - А ты не такой уж и крепкий, а? - Приложи-ка его еще разок, Чаро! - Давай, проучи эту тварь! - Что, больно? – Чаро склонился над заключенным. Бритая голова заходила вверх-вниз, черный ирокез забавно задвигался – Меченый кивал. Что за черт… И тут Кэт внезапно поняла, что Заключенный хрипит вовсе не от боли, а от смеха… - Какого хрена, - проворчал Чаро. - Да ты, амиго….. просто…. весельчак, - сквозь смех выдавил этот псих и неожиданно, резко распрямился, ударив надзирателя бритой головой по подбородку, да так, что у того зубы клацнули, и он взвыл от боли, отшатнувшись. Двое других заткнулись. - Куда? – веселясь, Меченый схватил Чаро за грудки свободной рукой и, притянув к себе, двинул еще раз, на этот раз лбом по переносице. Струйка крови и соплей описала красивую дугу и шлепнулась на пол клетки. Вместо того, чтобы дать сдачи, Чаро схватился за разбитый нос, выронив свой фонарь. Меченый ткнул ему в грудь пятерней, со стороны вроде едва коснулся, но Чаро вылетел из клетки и шлепнулся на задницу. Двое других надзирателей подскочили к нему. Тот плевался. - Убью! Убью нахер! - Ты бьешь как девчонка, амиго, стремно… теперь ясно, лучше продолжай драться с бабами… Другие заключенные, наблюдавшие за всем этим спектаклем, хохотали и улюлюкали. Как хороший актер, Меченый задрал голову и отвесил поклон публике. - Ублюдок! – прошипел Чаро, доставая дубинку. Двое других надзирателей последовали его примеру. Меченый склонил голову набок. В его глазах плясало бесноватое пламя. - Ну что, дамочки, разогрелись, пора бы уже перейти к серьезным упражнениям… Все трое надзирателей один за другим, пригибаясь, ворвались в клетку, один тут же полетел обратно, получив пинок по яйцам. За ним следующий. Чаро изловчился ударить дубинкой по прикованной руке. Сломал? Меченый зашипел, оскалился и перехватил следующий удар. Двое остальных напали одновременно. Три дубинки, три пары рук и ног заработали в полную силу и с завидной синхронностью. Под свист и крик заключенных, отборный мат надзирателей и дикий хохот Меченого, вечеринка началась…