Война Маллиган

- Добро пожаловать, господин Бальмонт, разрешите представиться, мое имя Юрий. Гарри скептически посмотрел на протянутую для пожатия руку, затем поднял глаза и окинул молодого сопляка в дорогом светлом костюме внимательным взглядом с головы до ног. Парень усердно растягивал губы, нацепив на свое смазливое лицо выражение радушия и дружелюбия, но Гарри нельзя было провести столь бездарным образом. Прежде, чем прибыть в дом Хойта Волкера, он тщательно подготовился, навел справки через свои каналы в Таиланде, разузнав о местном воротиле всю необходимую информацию. О нем самом и о всех его приближенных, каждый из которых оказался фигурой весьма колоритной. Этот вот фигляр, например, считался лучшим наемным убийцей во всей Юго-Восточной Азии, что означало, что на руках его было столько крови, что даже он, знаменитый удав и душегуб, Гарри Бальмонт, побрезговал прикоснуться к нему. - Хозяин где? – спросил гость по-русски, не утруждая себя расшаркиваниями с ублюдком. - Ожидает вас, господин Бальмонт, - ответил Юрий на том же языке, без намека на акцент. Рука его опустилась, но улыбка неизменно сохранялась на лице, чертов сукин сын, – извольте следовать за мной. Кивнув охране на входе, где Бальмонт вынужден был оставить все свое оружие, фигляр направился через прихожую в роскошно обставленную белоснежную гостиную, выдав своей походкой одного из тех, кого Гарри на дух не переносил. Слабо верилось, что этот ублюдок подрабатывает у Волкера дворецким. Гарри скривился и последовал за Юрием. Если Хойт Волкер приказал своему лучшему убийце встретить Гарри лично, это означало только одно - большое недоверие. Хотя человек Гарри сообщил ему, что Волкер очень заинтересован фигурой Бальмонта и против их встречи тет-а-тет не возражал. Вот и славно. Надо поглядеть, что из этого выйдет. Бальмонт был готов ко всему, даже к тому, чтобы расстаться со своей башкой. По личному опыту он знал, как рискованно водиться с подобного рода ублюдками. В том, что Волкер был ублюдком, Гарри не сомневался, поскольку сам был таким. Они с Юрием пересекли просторную гостиную и вышли на террасу, утопающую в лучах предзакатного солнца и душистом аромате цветов. Все здесь дышало роскошью, гармонией и праздностью. Определенно, у хозяина этих мест был отличный вкус. Слушая музыку волн, Гарри направился по гравиевой дорожке следом за своим проводником к строению, выполненному в традиционном тайском стиле, утопавшему, как и все здесь в зелени и цветах. Как только они приблизились, Гарри сразу сообразил, что перед ним храм, и мысль эта несколько покоробила Бальмонта, по сугубо личным причинам. Впрочем, когда он, предусмотрительно разувшись, несмотря на протесты Юрия, поднялся по ступеням и переступил порог, его душевное равновесие быстро восстановилось. Если это и был храм, то посвящен он был не Будде, а совершенно иному божеству, имя которому Хойт Волкер. Именно он сейчас замер в позе лотоса в центре мозаичной площадки спиной к вновь прибывшим. Худощавый седоватый мужчина, одетый в традиционный тайский халат, был окружен тремя поразительной красоты женщинами. Все четверо замерли на мозаичном полу, мужчина посередине, женщины так, что образовывали невидимый треугольник, словно оберегая того, кто располагался в его центре, ограждая от всего остального мира границами, не видимыми человеческому глазу. Все четверо находились по-видимому в трансе. Гарри не удержался от усмешки. Слабо верилось в то, что Хойт Волкер мог являться верующим буддистом. Ну да ладно, при таких бабках, он мог позволить себе шалости и похуже. - Господин, Волкер, - Юрий владел английским так же идеально, как и своим родным языком, можно не сомневаться, что у парня была еще куча талантов, знать о которых, впрочем, Гарри совсем не хотелось, - к вам господин Бальмонт. Мужчина повел плечами, словно сбрасывая с себя невидимую мантию сакральной дремы, затем без помощи рук, легко поднялся на ноги, обнаружив средний рост и поджарое стройное тело. Развернувшись на пятках, Волкер явил наконец гостю свое лицо, которое показалось Гарри скорее отталкивающим, нежели притягательным, при этом, острый глаз Бальмонта сразу же отметил тот факт, что Волкер, в отличие от многих, не носил «маски», его лицо полностью соответствовало своему хозяину, глядя на него, можно было сразу определить степень паскудства его личности. Волкер был не из тех, кто пытался скрыть свою сущность или казаться кем-то другим, кем-то более порядочным. Наоборот. Хойт Волкер был жесток и непредсказуем, как и все на этом чертовом острове, он совершенно не скрывал этого. Зачем? Если каждая собака в округе знала о том, кто он. Именно такие, как Хойт Волкер стояли за многочисленными преступными сетями, за теми, кто богател на продаже наркотиков, оружии и работорговле. Слишком знакомая история. Именно поэтому, смотря на него сейчас, Гарри словно видел свое собственное отражения. Хоть и был внешне совершенно не похож на хозяина Южного острова. Осознание этого одновременно пришлось по вкусу и не понравилось Бальмонту, ведь с одной стороны, он прекрасно знал, как вести дела с подобными ему личностями, а с другой в полной мере осознавал всю опасность таких вот дел – двум хищникам очень тяжело поделить добычу. - Вечер добрый, - Дежурная улыбка исказила и без того неправильные черты лица Хойта Волкера. – Господин Бальмонт, весьма рад встречи. На сей раз, рука была встречена Гарри благосклонно. Бальмонт сделал шаг навстречу и ответил на рукопожатие своей крепкой медвежьей хваткой, отметив, что у Волкера, хватка тоже оказалась ничего. Обманчиво худое тело таило в себе много силы. - Взаимно, господин Волкер, - ответил Гарри, выдав свою фирменную жутковатую ухмылку, - Надеюсь, что данная встреча, принесет нам только положительные эмоции. - Как и я, - улыбка Волкера тоже не подкачала. Конечно, он наводил справки о Гарри Бальмонте, и знал, чего можно ожидать от своего гостя, - Стало быть, не будем медлить, пройдемте через сад, у меня для вас заготовлен небольшой сюрприз, надеюсь, вы не против? Если бы это была его Кэти, живая и невредимая, то он был бы только за, но, к сожалению, в подобные чудеса он не верил. И сюрпризы не жаловал, но отказать хозяину дома в их первую встречу было бы верхом глупости. Поэтому он последовал за Волкером и его ручным псом, мысленно собираясь с силами для предстоящего разговора. Они покинули псевдо-храм втроем, оставив красоток медитировать в одиночестве, и направились через сад, попутно перекидываясь ничего не значащими фразами, как того требовал этикет. Не смотря на бандитскую физиономию, хозяин дома обнаружил в себе довольно приятные манеры. Гарри улыбался в ответ на его реплики, попутно незаметно обшаривая местность наметанным глазом, подсчитывая количество охранников, расположение системы видеонаблюдения и объектов на территории. Он не собирался ничего выкидывать, просто привычка осталась еще с армейских времен. В свою очередь Волкер прикидывал, какую выгоду можно поиметь со своего опасного, как снег на голову свалившегося гостя. Снег на Рук Айланд не возможен. А появление в их краях столь знаменитой мафиозной фигуры могло произойти, как к большой удаче, так и к нехилым неприятностям. Хойт очень надеялся, что второе случится не с ним. В данном случае, многое зависело от Бальмонта. Остается ли его предложение в силе? Естественно, Волкер был в курсе всего, что произошло на его острове пять дней назад, и знал, что визит Гарри Бальмонта напрямую связан со случившимся. Хойт силой перевел мысли в другое русло, не хватало ему сейчас еще одного незапланированного приступа агрессии. Они приблизились к небольшой закрытой беседке, густо увитой плющом и открывающей вид на темную гладь тихой бухты. - Прошу, - Волкер указал гостю на удобное плетеное кресло, сам расположился напротив за круглым столом, уже накрытым к ужину. – Взял на себя смелость и распорядился по своему вкусу. Надеюсь, вам понравится. Юрий замер каменным изваянием у входа, растворившись в густых тенях, ибо источником света сейчас служила единственная антикварная лампа, стоявшая в центре стола и создающая вокруг себя неподдельный уют. - Приношу извинения за любые неудобства, господин Бальмонт, - начал хозяин, но гость прервал его. - Просто, Гарри. - Гарри. Обычно здесь меньше охраны, но ввиду последних событий мне пришлось мобилизовать дополнительные силы, сами понимаете. Гарри кивнул. Естественно он понимал. При том дерьме, что учинила вражеская группировка в Карамолле, на территории Волкера, ему казалось, что людей даже мало. Надо сказать, хозяин был довольно спокоен. Ударом на удар отвечать, похоже, не спешил. У хитрого сукиного сына наверняка были замыслы покаверзнее. - Говоря начистоту, - продолжал Волкер, - власти постоянно пытаются ухватить меня за, пардон, вертлявую задницу, на сей раз вот жучков в доме умудрились понаставить, словно я какой-то террорист, а не скромный бизнесмен. Забавно, да? Учитывая тот факт, что есть задницы куда более аппетитные, меня начинает не на шутку пугать интерес властей к моей. Задницы более аппетитные. Гарри хмыкнул и произнес: - Весьма рад, что мы с вами на чистоту, Хойт. Вы ведь не против такого обращения? - Конечно, нет. - Славно, в таком случае, за вашу откровенность я отвечу такой же откровенностью. Вам известно, кто я, так же, как и мне, кто вы. Вам также известна цель моего визита на Рук Айленд. - В общих чертах. Я полагаю, вы не против сытного ужина. Дорога у вас с племянником была длительной. В процессе сможем обсудить все детали. Как вам такое предложение? - Конечно, - Гарри вовсе не хотел есть, но отказываться было нельзя, поэтому, с самым доброжелательным видом, он приступил к трапезе вместе с хозяином, - я слышал, местные деликатесы не имеют себе равных. - Это еще что, Гарри, вы еще вина не пробовали. Оно не местное, в основном здесь в ходу ром, оно из моих личных запасов, полагаю, нам обоим не помешает выпить. Спустя полчаса с трапезой было покончено. На убранном столе теперь красовались вазы с фруктами и сладостями. Бутылка Каберне Совиньон 1941 года была открыта еще во время ужина, и оба мужчины обманчиво-спокойные, неспешно потягивали сигары и смаковали вино. Окончательно стемнело. Прохладный ночной ветер шевелил листву на деревьях и траву, в то время, как неяркий теплый свет от лампы успешно не пускал темноту через порог беседки. - Кэтрин Маллиган, - медленно, точно пробуя на вкус, произнес имя Хойт Волкер. Покручивая в пальцах бокал вина, - к стыду своему, я был не в курсе событий, но как мне позже сообщили, она пробыла на Рук Айланд больше месяца. Мой человек рассказал, что подобрал ее на одном из островов и доставил в Логово – местный торговый порт - около четырех недель назад. Признаться, эта женщина произвела на него сильное впечатление. Ей удалось убить одного из моих людей, что удивительно, ведь тот парень славился недюжинной силой. Гарри сдержал усмешку. Черт подери, это же Кэт. Его кровь. По-другому и быть не могло. Впрочем, поводов для веселья сейчас было меньше всего. Несмотря на все свои таланты, она все равно угодила в дерьмо. - Значит, ее продали в рабство, так? – Гарри не впадал в ярость по той простой причине, что понимал всю суть произошедшего. Он был чертовски сердит, но сердит на Кэт, не понимая, какого черта она не связалась с ним сразу же. К чему была эта идиотская самодеятельность… девчонка всегда была гордой и не желала принимать помощь, вот и доигралась в ковбоев. От одной мысли об этом, он начинал испытывать страх. Это было странно, ведь Гарри Бальмонт ничего в этой жизни не боялся. – Ее продали в рабство некоему Крайтону, верно? - Мяснику, так его называют здесь. Гарри, только без обид, вы и сами понимаете, каким бизнесом здесь промышляют. Тогда никто и предположить не мог, кто такая эта женщина. - Как я понял из нашей беседы, для вас Кэтрин также представляет интерес. - В меньшей степени, чем тот, у кого она находилась последнее время. - Вы полагаете, она и сейчас у него? - Если еще жива, то возможно. Хойт повел плечом, отхлебнув вина и поставив бокал на стол. Конечно, его волновали совсем другие вопросы. Например, сможет ли он удержать власть в своих руках теперь, когда возникла реальная угроза со стороны сильного, как понял Гарри, противника. Бальмонту рассказали о бывшем человеке Волкера. О том, кто организовал это дерзкое и, надо признать, талантливое нападение на Карамолл. Парень-то оказался призраком. Никаких данных на него. Все, что удалось собрать, так это жуткие байки местных жителей о демоне ракьят, которого Хойту в прошлом удавалось каким-то образом контролировать довольно продолжительный период времени и который теперь разбушевался не на шутку. Гарри во всю эту чертовщину не верил. Имел место хорошо обученный, тренированный и опытный наемник, некогда державший в страхе весь Северный Остров, а теперь снова входящий в силу. Учитывая, что это зло породил Хойт Волкер, не в прямом смысле, конечно, а затем решил самолично его закопать, становилось понятно, от чего последний сейчас дергается. Чувствует, как смыкаются на горле невидимые стальные пальцы. - Я здесь за тем, чтобы разыскать племянницу, живую или мертвую, и пока я этого не сделаю, я не уеду. - Понимаю вас, Гарри. В таком случае, стоит признать, что мы практически ищем одно и то же. Если ваша Кэтрин у этого ублюдка, я ничего не могу вам гарантировать. Понимаю, что вы рассчитываете на благоприятный исход, но предлагаю не строить иллюзий. - Если она у него, мне нужно встретиться с этим человеком и заплатить выкуп. - Боюсь, этот вариант не возможен, - Хойт выдержал паузу и добавил, глядя Гарри в глаза, - он никого не отпускает живым, никогда. Не отпустит и вас, даже пойди вы туда с деньгами. Да и куда? Никто не знает, где его база теперь. Мне потребуется время, чтобы выяснить это. К тому же некоторые очевидцы утверждают, вы уж извините, Гарри, что ваша племянница действует заодно с Монтенегро. Они вместе бежали от Мясника. Затем имело место нападения на базу одного из моих партнеров по бизнесу, в результате которой тот пропал, а база была разграблена и сожжена. Выжившие очевидцы рассказывали о женщине, сражавшейся в рядах боевиков Монтенегро… - Тем не менее, она связалась со мной семь дней назад, и просила о помощи, утверждая, что находится в Карамолле и идет по следам убийцы. - Убийцы? Вы имеете в виду Пита Сорано, или Большого Босса, если уж быть точнее… - Это семейные дела. К вам они отношения не имеют, Хойт. – Быстро и несколько раздраженно ответил Гарри, но, заметив, как Волкер начал хмуриться, добавил, чуть сбавив обороты, - История довольно трагическая. Моя племянница наверняка докопалась до истины. Видимо поэтому и связалась со мной. Чтобы я забрал ее с острова. Не будь она уверенной в этом, она продолжала бы поиски. - Что ж, - Волкер усмехнулся, - вижу, что ваша семья все как один целеустремленные люди, знающие свое дело. Вы, конечно, лучше знаете свою племянницу, но все же у меня остаются некие сомнения. Карамолл был разорен и уничтожен за сутки. Прежде еще никому не удавалось пробраться в город. А это значит, имела место хорошо спланированная операция. Странно, что ваша племянница появилась в городе за пару дней до случившегося. Гарри промолчал. Нестыковок действительно было слишком много. Нет, он не мог поверить в то, что она примкнула зачем-то к бандюганам вроде этого Монтенегро и носится по джунглям, помогая тому в осуществлении своих целей. Он знал, что девчонка шла за убийцей, и если и участвовала в нападении на других бандитов, то только лишь потому, что другого выхода у нее не было. Выяснить все можно будет только после того, как он вытащит ее из лап ублюдка. Если та еще жива… конечно. - Есть еще вариант, - После паузы произнес Волкер, - Если переговоры ничего не дадут, придется действовать грубой силой. Крайняя мера, но все же… - Вас что-то тревожит? - Да. Я заранее знаю, что с ним переговоры бесполезны. Будь кто другой, возможно, но в данном конкретном случае… - он покачал головой. - Вызывали, господин Волкер? Замерший на пороге крепкий бритоголовый мужчина окинул взглядом присутствующих и обратил его на Волкера. - Да, Батиста, проходи, присаживайся. Гарри вонзился взглядом в мужчину. Так вот он какой, Батиста… Мужчина немного поколебался, но все же прошел к столу и опустился в свободное кресло. Юрий, о котором Гарри ни на минуту не забывал за все время разговора, оставался стоять в тени. Его выдержке оставалось только дивиться. Свет от лампы выхватил из темноты лицо Батисты, и Гарри сразу же бросилось в глаза то, насколько хреново он выглядел. Результат столкновения с бывшим человеком Хойта Волкера, а фактически, грызня двух бешеных псов. Батисте удалось уцелеть, но при этом покрыть себя позором и получить хороших люлей от хозяина. Достаточно было взглянуть на его избитое тело и полубезумные глаза, то и дело обращающиеся в сторону хозяина, чтобы понять сколь жестоким было наказание за столь крупную ошибку, если так можно было назвать резню, учиненную в городе. Интересно, его специально вытащили из ямы, или где здесь держат неугодных, отмыли, вкололи обезболивающих, подготовив для встречи с Гарри? Бальмонт ни в жизни не поверил бы, что Хойт так просто спустил парню его промах. Гарри не спустил бы. - Батиста, этот господин тот, о ком ты мне рассказывал, - произнес тем временем Хойт, обращаясь к гостю, - если кто-то и знает о вашей племяннице, то это он. Как я понимаю, вы уже, пусть не лично, но знакомы. Гарри пристально посмотрел на мужчину. Интересно, Волкер в курсе их сделки? По затуманенному, но все же осмысленному взгляду Батисты нельзя было понять наверняка. - Постарайся быть максимально точным, Батиста, - голос Хойта был до дрожи спокоен, можно даже сказать ласков, но от него почему-то мороз пробегал по коже, - это очень важно, ты понял меня? Тот молча кивнул и перевел выжидающий взгляд на Гарри. Волны бились о скалы, набегали на берег, сейчас призрачный и нечеткий за пеленой сигаретного дыма. Прохладный вечер сменился холодной ночью, когда он прикончил последнюю сигарету в пачке. Рокко поглядывал на Гарри, замершего на раскладном стуле у кромки обрыва и непрерывно таращившегося в темноту перед собой. В городок, в котором остановились Бальмонт с племянником и десятком его ребят, Гарри вернулся часом ранее. Хмурый и молчаливый. Прошел к себе, не желая ни с кем разговаривать, даже с племянником. Рокко знал, что в таком состоянии его лучше всего оставить в покое, поэтому молодой мужчина вышел на улицу и, расположившись под открытым, затянутым тучами небом, закурил первую из пачки сигарету, кутаясь в ветровку и стараясь вытеснить неприятные мысли попытками борьбы с холодом. Спустя полчаса к нему присоединился Гарри, сел на соседний стул, выудил из переданной ему Рокко пачки сигарету, закурил. Молчанка длилась минут пять, пока Гарри не произнес, наконец: - Плохо дело, парень, плохо… В том, что Кэтрин оказалась на Рук Айланде, у Гарри сомнений не было. Кораблекрушение на Острове Черепов. Пираты. Продажа в рабство какому-то гребаному Мяснику. Побег. Нападения в составе боевых группировок под командованием некоего Вааса Монтенегро, затем неожиданный побег и пропажа. Уже после Карамолла, разграбленного и выжженного дотла. Все тем же Монтенегро. Больше вопросов, чем ответов, етиху мать. - О чем думаешь? – спросил Рокко, голос у мужчины был встревоженный. - О кое чьем убийстве. Мою девочку продали, как какую-то рабыню из страны третьего мира, как вещь. И обращались с ней, как с куском дерьма, которым она никогда не была… а все из-за братца и его махинаций… чертов, Полат… Рокко молчал. На это возразить было нечего. Несмотря на то, что упомянутый был биологическим отцом Рокко и Кэт, они оба уже давно отказались от него. Спасибо дяде, который не дал одной снаркоманиться, а второму вышибить себе мозги. Рокко правда не считал это за попытку самоубийства, ведь ему было шесть. Пистолет лежал на столе, а папаша, как обычно, прибывал в пьяном угаре на стареньком диване рядом. - Они считают, что твоя сестра причастна к нападению на тот город. – Продолжал Гарри после паузы. – Полагают, что она заодно с этим Монтенегро. Черти треклятые. Жалкие ублюдочные твари… - Гарри, ты только не бесись, - Рокко щелчком выкинул сигаретный окурок и внимательно поглядел на дядю, - что если в их словах есть доля правды? Кэт пропала больше двух месяцев назад, сразу после убийства Майкла и… - он запнулся, не в силах выговорить имя, - …Дэнни… ее похитили, увезли в неизвестном направлении. До этого была чертовщина с отцом. Кэт тогда связалась со мной, сообщила, что направляется в Малайзию, вроде как в командировку на пару дней, просила приглядеть за ее мальчиками… - он горько усмехнулся, - …а потом это… черт меня дернул уехать тогда домой… но ведь Лана приболела… я должен был ехать к дочери. Гарри упрямо помотал головой: - Кэти не причем. - Я к чему, возможно, у нее просто не было иного выхода, как связаться с плохим парнем. - С очередным плохим парнем, - Гарри усмехнулся, и, видя, пусть грустную, но все же улыбку на лице дяди, Рокко тоже улыбнулся, - черти дери, с каким по счету… - Она всегда умудрялась найти на задницу приключений. Рокко покачал головой, хмыкнув Гарри добавил: - Разве что с Майком ей повезло… жаль, что все так вышло… черт… Оба замолчали так неожиданно, точно услышали посторонний звук, которого на самом деле не было. Тишина ночи не казалась давящей только потому, что невдалеке слышался шум волн. - Что теперь? – Рокко первым нарушил тишину, - Волкер согласен помочь нам? - Волкеру нужно разобраться со своим бывшим псом, и, насколько я понял, он собирается втянуть в разборки и нас, мотивирует тем, что только так мы разыщем Кэт. Он полагает, что она у Монтенегро. - И? - Я склонен дать отрицательный ответ, - Лицо Гарри теперь стало сосредоточенным и отстраненным, он явно о чем-то размышлял, - Это не наша война, парень, но мне нужно найти Кэт, поэтому нам придется действовать иными методами. Также, как и глаза Гарри Бальмонта, глаза Хойта Волкера пронзали ночную тьму, пока мужчина стоял возле распахнутого окна, совершенно не обращая внимание на холодный ветер. Его одолевали тяжелые мысли. Появление на острове столь известной в узких кругах личности не могло не навести Хойта на определенные мысли. В свете происходящих событий ему нужна была дополнительная поддержка. Своими действиями Монтенегро ясно дал понять, что за ним стоит реальная сила. Например, Пит Сорано… чертов сукин сын… Большой Босс – Ангельские глазки… по иронии судьбы ублюдок оказался втянут в семейные разборки этой Маллиган, из-за которой Гарри Бальмонт и прибыл на остров… что он теперь намерен делать? Вставлять палки в колеса или принять предложение Хойта. Пусть тот его еще не озвучил, но Бальмонт не дурак, уже и сам догадался. Ему нет резона втягиваться в их войну, это понятно… если только у него не будет достаточной мотивации… - Кэтрин Маллиган, - произнес имя Хойт и скривился в усмешке, - чертова, сука… Волкер мог предугадать ход мыслей Бальмонта – он попытается разыскать Монтенегро сам. Однозначно. Вот только вряд ли ему удастся подобраться к ублюдку, сейчас он упакован не хуже Хойта… интересно, кто еще участвует в заговоре? Мясник, Ягуары? Мама Регги? Ракьят? Последние вряд ли, ибо их взаимную неприязнь с Монтенегро можно уничтожить только двумя способами – убийством Монтенегро ракьят либо уничтожение всего племени упомянутым. Чертов Монтенегро. Решил взять реванш. Что ж, понять его можно. Однако надеяться, что Волкер будет сложа руки смиренно ждать смерти – никогда. У него все еще достаточно власти на Островах, чтобы потягаться с ублюдками… да и не будь он Хойтом Волкером, если бы не предусматривал такой вариант развития событий. Сейчас ему не было страшно. Нет. Он был зол. Сильно зол. Зол на упущенную возможность кончить гниду, когда у него была такая возможность. Проклятая алчность когда-нибудь погубит его… как и любого ублюдка на этих островах. Когда-нибудь, но не сейчас… не раньше, чем он разделается с сукиным сыном, точно из преисподней вылезшим по его, Хойта, черную душу. - Ты не получишь меня, ублюдок… хули тебе…. Сидящий на стуле за спиной Хойта Батиста, напрягся в ожидании новой вспышки ярости. Волкер обернулся к нему: - Признаю, большой ошибкой было заменять Вааса таким жалким червем, как ты… - при этих словах, левый глаз Батисты задергался, – … впрочем до задницы, еще далеко. Парни хотят, чтобы мы ответили на провокацию? Хрена с два. Мы не настолько глупы… - Что тогда, босс? – подал голос Юрий, вращающий в руках армейский нож, заставляющий Батисту обильно потеть. - Готовимся к войне. – Ответил Волкер холодно и совершенно спокойно, - необходимо собрать всех… возможно у нас не осталось здесь союзников, но у нас по-прежнему масса средств, а Рук Айленд прекрасное место для посещения в любое время года, верно? Губы Юрия стали растягиваться в кровожадной усмешке… Батиста сидел, не шевелясь и, казалось, не дыша. - И еще… нам может пригодиться Бальмонт… постараемся убедить его примкнуть к нам. Нужно заставить его действовать так, как нужно нам. - Как прикажете, босс. – Сладко пропел Юрий и, переведя взгляд на Батисту, весело ему подмигнул, заставив того похолодеть. – Я с радостью все организую. Хойт снова повернулся к окну. Взгляд Волкера был холодным как лед, несмотря на то, что улыбка выходила по всем параметрам дьявольской. Его решила уничтожить какая-то кучка жалких царьков… он улыбнулся еще шире… они поплатятся за это. - Похоже, близится гроза… - Волкер с наслаждением втянул носом холодный воздух, и, закрыв глаза, добавил, - самое время повеселиться, детки… Гроза закончилась так же внезапно, как и началась… Капли воды падали на лицо, заставив наконец приоткрыть воспаленные глаза и тут же сощуриться от боли. Растрескавшиеся, порванные губы исторгли болезненный хрип, пока взгляд пытался сфокусироваться на собственных руках, бессильно лежащих на коленях. Она раскашлялась и выплюнула кровь, перевернулась на бок, подтянула ноги к нестерпимо болящему животу. Ощущение было такое, словно тебя выпотрошили, перемололи и вырвали все внутренности, оставив только истерзанную, кровоточащую, гниющую, полудохлую оболочку. Крепко зажмурившись и сжавшись в комок, она уткнулась носом в сырую грязь под собой, чувствуя, как сознание вспарывают красные вспышки боли. Низ живота и промежность, казалось, превратились в одну сплошную ноющую рану, а сознание… сознание стало самым страшным врагом, не дающим передышки ни днем ни ночью, постоянно, раз за разом воспроизводящим в ее чертовой голове отвратительные воспоминания, словно поставленную на ре-плей запись. Она застонала, завыла как издыхающее животное, стиснула в ладонях комья грязи, размазала ее по лицу… Холод и боль донимали ее и, как и прежде, ей начинала мерещиться всякая дрянь. Старые добрые черти. Они окружили отверстие ямы и теперь заглядывали в нее, наблюдая за скрюченным, израненным, лишенным практически всей одежды телом, лежащим на ее дне в окружении грязи, экскрементов и остатков еды. - Довольно, девочка… довольно упрямиться, мы хотим помочь тебе… мы только хотим помочь… Она крепко зажмурилась, ни в силах созерцать страшные оскалы, и как только она сделала это, проклятое сознание, словно только этого и ожидая, в очередной раз начало проматывать перед глазами блядский фильм с ее участием в главной роли… - Хватит, - зашипела Кэт, запуская себе в рот жидкую вонючую грязь и безрезультатно пытаясь унять нервную дрожь во всем теле. Затянувшиеся раны начинали гореть с невыносимой силой. Быть может она уже и смирилась бы со всем этим дерьмом и позволила забрать себя в ад, да только до полусмерти истерзанное, зверски изнасилованное им тело зачем-то продолжало бороться с холодом и болью. Как неудавшаяся самоубийца, она не прекращала попыток подняться на ноги… попыток выбраться из Ямы. - Тебе нечего бояться, девочка… больно не будет… нужно только расслабиться и забыть о боли… холод поможет тебе… это, как сон… это так приятно… - Убирайтесь! – шипела она, но голоса в собственной голове унять сложно. – Отвалите от меня!!! - Есть выход, всегда есть выход… умереть самый верный способ… - ПОШЛИ ВОН!!! – заорала она и словно повторно проснулась. Чертей над ней не было, лишь едва светлеющее рассветное небо, находящееся по ту сторону от железной решетки у выхода из ямы, на дне которой она сейчас лежала, дрожа от холода. «Твой новый дом, сучка», - сказали ей по прибытии и, не долго думая, столкнули вниз в надежде, что она переломает себе все кости, а еще лучше шею. К сильному разочарованию ребят, пострадавшим оказался всего лишь вывихнутый палец, который она благополучно вправила на место и которым теперь любовалась, отмечая все оттенки обширной гематомы на нем. Такая, по сути, мелочь, что даже внимания не заслуживает. Вот ребра, это другое дело… С трудом приподняв сильно дрожащую, перепачканную в грязи руку она стерла с лица вязкие комья и глубоко вздохнула, пытаясь мучительно вспомнить. Какая это по счету ночь? Сколько она уже здесь? С усилием приподнявшись, она поменяла положение, подтянула к себе согнутые в коленях ноги, укуталась поплотнее в остатки покрывала, столь любезно предоставленного местными хозяевами гостье, и, обхватив себя руками, уткнулась носом в колени. Стала ждать. Через какое-то время из темноты послышались шаги. Она подняла голову, пытаясь сфокусировать взгляд на двух темных фигурах, склонившихся над ямой на фоне светлеющего неба. - С добрым утром, солнышко… проснись и пой… пора собираться в дорогу и смотри нам на сей раз без глупостей… Утренний рынок гудел, как растревоженный улей. Несмотря на ранний час, солнце палило как проклятое, когда их на пинках вытряхнули из грузовика и потащили, кого под руки, кого за волосы, к знакомому загону со скотом, в котором держали уже четыре дня с перерывами на ночевку. Сегодняшний пятый должен был стать аналогичным по всем параметрам. Кэт опустилась на кучку сваленных у одного из дальних столбов мешков с кормом, осторожно втянула раскаленный смрад, стараясь не потревожить подживающие ребра и не подпустить подступившую к горлу рвоту. Остальные шестеро расселись по своим местам, стараясь держаться в тени. Шестеро женщин, которых приволокли на рынок так же, как и Кэт, с целью продажи. Их привозили сюда уже пятый день подряд и пока что сбыть удалось лишь одну. Бедняга. Но у нее еще хотя бы оставался шанс побороться за свою жизнь в отличие от оставшихся шестерых, грязных, убогих и истощенных, среди которых была и Кэт, чье общее состояние вызывало не то отвращение, не то сочувствие, в зависимости от того, кто приближался к загону для осмотра товара. - Все будет хорошо, - шептала одна из женщин, заставляя Кэт бессильно закрывать глаза и в очередной раз пытаться обуздать боль, от которой, казалось, вовсе не было спасения. Растерзанное влагалище было еще половиной беды, сломанные ребра – вот, что не давало ей покоя. Как могла, она наложила тугую повязку, отодранную от видавшего вида пропахшего мочой и рвотой покрывала, но толку было не много. Ребра вели себя как последние твари. В предыдущий раз, лет десять назад, она промучилась четыре недели, заживляя их. Четыре недели адских болей, прежде, чем она смогла мало-мальски ходить. Сейчас постельного режима не предвиделось, и Кэт даже представить себе не могла, как будет переносить ожидающие ее муки. Во всем была виновата она и только она. Остальные женщины жили в общей хибаре, отплачивая за такую заботу проверенным способом - раздвигали ноги перед любым желающим. Казалось, что может быть проще, после того, что сделала с ней эта сволочь, но нет, тело отказывалось претерпевать повторную экзекуцию, что повлекло незамедлительную ответную реакцию выраженную в форме ямы пяти метров глубиной, сооруженной из ржавого резервуара, подтекающего во вех возможных местах, но со стенками столь гладкими, что взобраться по ним наверх было невозможно без лестницы или веревки. Именно так ее и вытаскивали наверх. Дурнота усилилась, и Кэт несильно сжала распухший палец, стараясь выровнять дыхание. Боль помогала не впасть в забытье, но пользоваться ею надо было осторожно. Переусердствуешь и точно хлопнешься мордой в жидкое коровье дерьмо. От постоянной жары начинала ехать крыша, даже ночами было тяжело, не считая предыдущей, когда случилась настоящая гроза и резко похолодало, но Кэт хотя бы не рисковала замерзнуть до смерти. Находясь в яме, она пару раз просила пристрелить ее, ответом в первый раз ей было молчание, во второй же, когда ее истерика перешла все возможные границы, выстрел все же прозвучал, но не в нее, а в грязь подле. - Заткнись уже! – рявкнул надзиратель, - Задолбала ты, сука драная, чего вопишь?! - Убей меня, умоляю… - завыла Кэт. - Не велено! – заорал на нее надзиратель. – Так что умолкни! - А велено бросать меня в яму, а?! – она безумно заржала и проорала в ответ, - Лучше убей, а то хозяин твой узнает, как вы ребята поступили с его любимой игрушкой! - Да какая ты ха хуй…. так, если сейчас не заткнешься, я кину тебе на ужин гадюку, посмотрим, кто кого, а? Она не ответила. - Вот и славно, - развернувшись, надзиратель исчез, растворившись в темноте. Блядство. Не выдержав, она рубанула кулаком по ржавой стенке резервуара и тут же взвыла от боли, а затем и вовсе начала реветь. Нет, только не это… она ведь никогда не ревет. Пора остановиться, шептал ей кто-то в ее голове, пора прекратить игру, все кончено. Пришло время сдохнуть. - ДА ПОШЛИ ВЫ ВСЕ!!!! – проорала она, не выдержав, - Передайте своему боссу, чтобы шел сосать член!!! Пусть идет на хуй и вы вместе с ним!!! Она разразилась порцией отборного мата на всех известных ею языках – английском, африканском французском, казахском, русском и шведском - от разнообразия которого издох бы даже самый скверный пират, и материлась до тех пор, пока, так и не дождавшись обещанной гадюки на ужин, не вырубилась без сил, провалившись в какую-то тошнотворную дрему, где ее уже ждал он – смуглокожий дьявол с янтарными глазами и тигриным оскалом. Он улыбался ей, и как бы отчаянно она не пыталась бежать и отбиваться, он все равно брал верх. - Так кто должен идти на хуй, а? – Цепкие пальцы, раскаленные точно угли, стискивали горло, когда он, глядя ей в глаза, силой ставил ее на колени перед собой, - Кто идет на хуй, голубоглазая? Свободная рука ласково гладила ее лицо, заставляя всю ее сжиматься в ожидании предстоящей пытки. - Улыбнись мне, ну же, голубоглазая, улыбнись, папочке… открой рот… Она не желает подчиняться чужой воле, она пытается вывернуться, до сих пор упрямо отторгая мысль о том, что спасение не возможно, хотя давно пора бы смириться, в свою очередь он знает, как получить желаемое, ни выбив при этом ни одного зуба и не причинив боли, на что эта дрянь постоянно нарывается, доводя его до белого каления. Он знает, как правильно надавить пальцами на боковые зубы, чтобы рот раскрылся. И он делает это, легко, точно играючи. - Отлично, детка… лучше, чем обычно. Мы постепенно приближаемся к взаимопониманию, не находишь? А теперь, сделай папочке приятно, - пальцы свободной руки расстегивают молнию на камуфляжных штанах, и он дьявольски усмехается, расставляя ноги шире, - только без фокусов, мы с тобой ведь помним Чаро, да? Он притягивает ее голову к своему паху, и она чувствует буквально кожей ту волну удовольствия, которое проходит по его смертоносному телу, заставляя каждую его мышцу напрячься до предела, а глаза лукаво заблестеть с осознанием того, что все его садистские действия по отношению к своей игрушке, начинают наконец приносить результат… Лаская пальцами волнистые темные волосы, он смотрит сверху вниз на ее двигающуюся взад-вперд голову и усмехается, ощущая волну нарастающего экстаза. Такое может быть покруче наркотика, если делать все правильно… так, как делает она… Смуглые пальцы сцапывают ее за волнистые волосы, вторая рука подносит к ее голове пистолет и упирает холодное дуло в левый висок, когда, почти кончив ей в рот, он закидывает голову назад и, довольно, с закрытыми глазами, проворчав … - Время рок-н-ролла, сучка… …нажимает на курок… …Кэт распахнула глаза словно от толчка, быстро перевернулась на живот и начала блевать… Когда спазм наконец отпустил желудок, она бессильно повалилась на спину и уставилась широко распахнутыми глазами на звездное небо через металлическую решетку… Какого… она же была на рынке… почему она снова в яме? - Господи, помоги… - всхлипнув, Кэт закрыла глаза, ощущая опустошенность и холод. Неужели она сошла с ума, окончательно спятила… После очередного раскаленного дня, проведенного на рынке, наступила холодная ночь, принесшую вторую грозу. Люди прятались в хибарах от проливного дождя, а она занималась тем, что отдирала с себя грязь куском материи, стараясь не задевать проклятые ребра, и наоборот, особо усердствуя, вымывая промежность и задницу, соскабливая остатки засохшей крови, спермы и грязи. Жаль, что нельзя выскоблить себя изнутри, выудив попавшее внутрь семя. Проклятье. Она замерла, оперевшись руками о стенку резервуара, опустив голову. Ее била дрожать. Стоило только закрыть глаза и она начинала видеть, словно со стороны… себя, распятую на песке, под телом жестокого подонка …чувствовать каждую мышцу его сильного тела, пока он, прижимая ее к песку, касался губами ее затылка, касался ее волос, втягивая их запах, зарывшись в них носом… почему… почему она осознала это только сейчас? Развернувшись, Кэт привалилась спиной к стенке резервуара и, выронив тряпку, схватилась за волосы, начала тереть их, мусолить, сдирая кожу ногтями и едва не вырывая волосы. При этом перед глазами женщины продолжали возникать картины… вот одна из его рук стискивает ее горло, перекрывая поступление воздуха, ровно настолько, чтобы она не могла сопротивляться, но и не теряла сознание, все то время, пока его член рвет ее на части, извлекая из осипшего горла почти животные стоны… Кэт завыла. Дышать становилось тяжелее, словно ее снова начали душить. Она схватилась за горло и закашляла. Заскребла пальцами по коже. Что же это, Господи… что это?! Слезы покатились из глаз, и она зарыдала, упрекая себя за слабость и трусость. Упрекая за низость. Здесь можно было плакать, здесь ее никто не увидит. Никто не сможет осудить ее за слабость, за трусость, за глупость и бессилие. Никто, даже Господь… потому, что он уже давно покинул это место, покинул ее, получившую сполна за все совершенные ею грехи… - Ты в аду, Малиган… ты окончательно и бесповоротно в аду… - …точняк, дорогуша, - голос надзирателя, смотревшего на нее сверху вниз, темным изваянием замерший на фоне рассветного неба, казался каким-то ненастоящим, - пора просыпаться и в дорогу… - Я никуда не поеду…. – прошептала Кэт, прячась от ночного холода под остатками покрывала, - оставьте меня в покое… - Да куда ты денешься… еще как поедешь… - он убрал металлическую решетку и спустил вниз лестницу, - пошевеливайся, время – деньги, возможно, сегодня твой счастливый день… Кэт не двигалась. Мужчина достал пистолет из кобуры и наставил на нее: - Пошевеливайся или оставлю подыхать в луже собственной крови… Она сморгнула, убеждаясь в том, что это не очередной, снящийся ей кошмар, затем, осторожно подвигавшись, боясь растревожить больные ребра, поменяла положение и, наконец, собравшись с силами, стала медленно подниматься. - Умница, - усмехнулся надзиратель, - теперь лезь наверх… Она полезла… также медленно и неуверенно, опасаясь вспышек боли. - Вот и славно, - мужчина подхватил ее под руку и отвел от края ямы. – Ну что, вперед… поспать сможешь по дороге, если хочешь. Кэт ничего не ответила, равнодушным взглядом осматривая просыпающейся лагерь. Довольствуясь ее молчанием, надзиратель взял женщину под руку и подтолкнул вперед. Впрочем, сделать им удалось всего пару шагов, когда оглушительный взрыв метрах в пятидесяти левее, безжалостно разорвал предрассветную тишину лагеря, заставив обоих повалиться на землю и от удара потерять сознание… День закончился, толком не успев начаться…