Вспоминая Иокогаму

4

      Такехико проводил их до номера. У дверей он поклонился, прощаясь, и вдруг бросил на Демьена быстрый взгляд. К его удивлению, губы секретаря озарила заговорщицкая улыбка.       — Интересно ночь провёл? — спросил Эверард, стягивая галстук, когда они остались в номере одни.       — Да… Много чего узнал, — Демьен остановился у высокого во всю стену окна, глядя на утренний Токио. Восход солнца окрашивал мегаполис впечатляющими оттенками. «А ты?..» — хотелось ему добавить, но остатки рациональности умоляли этого не делать.       Эверард подошёл со спины. Обняв за плечи, он поцеловал его в макушку и в затылок. Демьен зажмурил глаза. А когда Эверард чувственно прикусил кожу на шее, с губ невольно сорвался стон.       — Что вчера случилось? — обжигая дыханием, спросил мужчина.       — Давай не сейчас, — дрожа от его действий, выдохнул Демьен.       — Давай… — Эверард за плечи развернул его к себе. Взгляд острым клинком проник в глаза — до самого дна, до трепета в сердце. Всё тот же безукоризненный наркотик, от пристрастия к которому Демьену не суждено избавиться, от тяги к которому избавляться не хотелось. Он открыл рот, отчаянно желая вновь признаться Эверарду в любви, но мужчина перехватил его губы жадным поцелуем. Демьен трепетал на пике чувств. Шкатулка, которую он по-прежнему прижимал к груди, находилась между ними, стояла на пути.       — Дай сюда, — отчего-то разозлившись, Эверард попытался забрать у него подарок Мадоки, но Демьен, смеясь, лишь сильнее вцепился в деревянную коробку.       — Что это такое? Я так и не смог её открыть.       — Это та самая вещь, без которой сефиры — скопище бессмысленных наноботов, — ответил Эверард. — Если фантазис хорош сам по себе, то сефиры действуют только при участии определённых частот. Этот прибор — тот самый модулятор звуковых волн — портативный.       — Серьёзно?!! — возликовал Демьен. — Она реально подарила мне такую чумовую штуку?!       — О-о, всё понятно, — Эверард со смехом отстранился от него и снял пиджак.       — Ну брось! Мне давно хотелось узнать, что было бы, прими я тогда другую капсулу!       — Ощущения всё равно будут другими, ты ведь понимаешь.       Демьен понимал, что это не особняк Рафа и что они с Эверардом одни в номере, но ему была важна совсем не оргия, а возможные видения на стыке с сенсорными откровениями.       — Эта штука теперь моя? — дерзко вскинув голову, спросил он.       Эверард снисходительно засмеялся, снимая запонки с манжет, расстегивая рубашку. — Конечно. Мадока его тебе подарила.       — Мадока лучше и придумать не могла, это же просто шикарный подарок! Ты так не думаешь?       — Согласен, котёнок, — Эверард примирительно обнял его, вновь привлекая к себе, заключая в объятия. В его сильных руках чувствовалось нетерпение. — Потом обязательно пустимся во все тяжкие.       — Нет, сейчас, — прошептал ему в губы Демьен.       Эверард с холодным интересом посмотрел ему в глаза. Впрочем, нет. Демьен не мог назвать этот взгляд холодным, потому что в нём было всё: и отстранённая заинтересованность, почти как у наблюдающего за очередным экспериментом учёного, и желание, тяжкое как грех, и страсть такая интенсивная, что походила на равнодушие.       — Ты же знаешь, как мне хотелось попробовать другую капсулу! — горячо возразил Демьен, краснея под долгим изучающим взглядом. — А теперь у тебя есть ещё и жидкие сефиры… О которых ты мне даже ничего не рассказал!!!       — Какой ты жадный, — с усмешкой произнёс Эверард. — Сначала справься с этим. Я так понимаю, тебя интересовал «ангел»?       — Да! И прямо сейчас.       — Жадный и нетерпеливый… — искушающе протянул Эверард. — Узнаю своего мальчика.       — Ты ещё забыл «ненасытный», — хмыкнул Демьен.       Эверард с улыбкой отстранился, выпуская его из объятий.       Когда любовник установил таинственную шкатулку на подвесной тумбе у изголовья гостиничной кровати, Демьен готов был под потолок взвиться от радости. Эверард нажал на выемку сбоку, и ящик разъехался ступеньками, открывая сразу все секции. Изнутри шкатулка горела неоновым синим. В одном из отсеков Демьен с азартом заметил несколько тёмных и светлых капсул. Вот так удача!       — Я ещё и с «демоном» хочу повторить, — быстро пробормотал он. — Я ведь тогда не смог полностью погрузиться в ощущения, пока тебя искал.       — Не всё сразу, — не сдержал смех Эверард, и Демьен почти с облегчением заметил в его глазах знакомых озорных чертей.        «Ты ведь не провёл ночь с той журналисткой?» — вновь захотелось спросить, когда Эверард протянул ему вместе со стаканом воды одну из светлых сефир. Демьен выпил, не отрывая взгляда от любовника. Надо бы внимательно рассмотреть гранулы в прозрачной оболочке, как он всегда делал раньше, принимая новые творения Эверарда, но с этим, пожалуй, успеется и потом.       — А ты не будешь? — с запоздалым удивлением спросил Демьен, когда Эверард поставил стакан на тумбочку.       — Если я приму сефиру, тебе наступят кранты, — ответил он.       Демьен захлебнулся смехом. — Всё так серьёзно?       — Тебе ли не знать об этом, Демьен? Уж ты осведомлён об этом лучше всех.       Демьен сглотнул, внизу живота предательски заныло. Воспоминания о моментах безжалостной страсти любовника набухли изнутри мучительным желанием. А ведь Эверард и правда постоянно себя сдерживал во время близости, даже когда ходил по краю… Лишь единожды мужчина отпустил себя с ним. Но почему-то Демьену казалось, что и в тот раз контроль не был утрачен до конца.       — А что такое щуджинга? — наблюдая, как любовник что-то настраивает в шкатулке, спросил Демьен.       — Что? — захохотал Эверард.       — Мадока говорила, что ты мой щуджинга! — заржал в ответ Демьен.       Эверард сложился пополам от смеха.       — Может быть, гощуджин? — успокоившись, спросил он.       — Точно!       — Ну… у этого слова несколько значений, — Эверард присел перед ним на корточки, кладя локти ему на колени. — Во-первых, хозяин и господин.       — Ого! — воскликнул Демьен. — И как она догадалась?       Теперь они ржали уже на пару.       — Ещё одно значение — муж.       — Му-уж?! — отчего-то краснея, протянул Демьен. Он был в шоке. Из груди рвался глупый смех. — Ну ладно… Значит, ты не будешь?       — Хочу понаблюдать за тобой.       Эверард подхватил его под мышки и подтянул вверх, укладывая вдоль кровати.       Демьен глянул на широкое окно напротив постели и лениво покосился в сторону устройства. Когда любовник включил его, прибор загорелся золотистым.       Странно, как простые действия в исполнении Эверарда обретали дурманящий магический аромат. Наблюдая, как любовник медленно разоблачает его от одежды, расстёгивая рубашку, стягивая брюки, Демьен чувствовал себя по-настоящему голым и всё более взволнованным. Когда с тела исчез последний клочок ткани и разгорячённый прилившей кровью член прижался к животу, на губах любовника возникла многозначительная улыбка. Красивый, чёрт!.. Демьен сглотнул, помимо воли ёрзая, чуть раздвигая бёдра.       Он помнил, как в прошлый раз, стоило ему проглотить капсулу и войти в общее помещение, тут же изменилось его восприятие освещения и звуков, — помнил, каким безудержным желанием наполнилось тело. Сейчас ничего особого не происходило. Но пусть даже это будет обычный трах — Демьен с нетерпением предвкушал дальнейшие действия любовника.       Он уже готов был признать, что подарок Мадоки не работает, как вдруг что-то изменилось.       Демьен отчётливо услышал наполнившие комнату переливы музыки. Пространство обрело дополнительную глубину и объём. Это было что-то необычное… Оторвав взгляд от Эверарда, Демьен прислушался и сумел различить тональность. Что-то похожее на звуки арфы и поющие тибетские чаши наполняло атмосферу, — что-то похожее на неритмичный перезвон колокольчиков и звуки капель по воде. Совсем не тот низкий ритм, что преследовал его в прошлый раз, целясь прямиком в пах, будоража и возбуждая. Теперь звенящие звуки странным образом резонировали с восходом солнца за окном, концентрировались в животе и лились вверх по позвоночнику, затопляли лёгкие и сердце, — тонкие, вибрирующие ощущения, — но желание секса они вызывали не меньшее.       Очарованный, Демьен вдруг понял, что уже какое-то время беспрерывно пялится в потолок. Поднимающаяся изнутри волна щекотала в солнечном сплетении и в сердце; хотелось смеяться. Он поискал глазами, но Эверарда не увидел. Это была всё та же спальня гостиничного номера с низеньким диваном у широкого окна, с кроватью на подиуме, с обилием деревянных поверхностей и традиционных раздвижных японских дверей-сёдзи, однако всё вокруг заливал яркий свет, не слепящий глаза. Перламутр с отблесками голубого, зелёного, чуть сиреневого, местами золотистого — он пульсировал и сверкал обертонами под стать необычной музыке.       Не так Демьен представлял себе рай… Впрочем, о чём это он? В доме Рафаэля он в аду не побывал, пусть и принял сефиру под названием «Демон». В груди ласково покалывало. Что-то похожее на снежные иголки, на северное сияние средь ослепительного дня, даже на радугу рисовалось на фоне интерьера, а иногда и полностью затапливало восприятие.       Медленно, но неотвратимо, словно воды прилива, его тело поглощала волнующая жажда секса. Каждый вдох, каждый шорох собственных ступней по простыне, каждое движение ресниц, каждая проникающая сквозь кожу корпускула света удваивала и утраивала желание. Спешить было некуда, и Демьен мог всласть прочувствовать каждый обертон.       Он видел цветущие сады — мириады и мириады белых лепестков. Он чувствовал, как от переливов божественной музыки вибрирует в животе, как эти волны расходятся по телу, поднимаясь изнутри и вытягивая его куда-то вверх. Бёдра и мышцы пресса мелко дрожали в напряжении, набухший член дёргался, испуская влагу. И что-то мощное вливалось через голову, струилось вниз. Две эти щекочущие струи встречались на уровне сердца и расползались водоворотами по животу.       И отчего-то всё сильнее болело в районе лопаток…       В какой-то момент зуд стал невыносим. Демьен спешно перевернулся на живот и, испытав мгновенное облегчение, вернулся к переживанию блаженства. Хихикая от наполнившей весь мир щекотки, он тёр ступни друг о друга, тёрся членом и набухшими сосками о постель — и рассматривал бастионы облаков в складках шёлковых покрывал. За цветущими долинами простиралось звёздное небо. Пространство расширялось, открывая дальние ландшафты.       Что-то шуршало над головой и за спиной, хрустело подобно снегу под ногами. Ощущения были столь тонкими, но такими чувственными, что хотелось стонать. Его затапливала нежность. Хотелось кувыркаться с боку на бок и тереться всей кожей о постель, об эти всполохи перламутра, о морозные иголки. Хотелось увидеть, как выглядит сейчас Эверард, но нечто белое и объёмное заслоняло обзор. Несколько безуспешных попыток обернуться — и Демьен сдался, обессилено растягиваясь ничком.       Переливы музыки ускорились, звуки стали глубже. И вроде ничего не изменилось, но вибрация в теле усилилась. Волны дрожи пробегали по мускулам. Он изнемогал. Что-то происходило, что-то странное. Он чувствовал, как дёргается член, как пульсирует анус.       Закрыв глаза, Демьен постанывал и подвывал, целиком захваченный ощущениями. Анус казался набухшим цветком. Жаждущий, увлажнённый, он распускался и раскрывался навстречу чему-то… И что-то действительно проникло сзади, наполнило до предела. Что-то объёмное и упоительное проросло в него, что-то пугающее. Этого чувства было слишком много, экстаза — слишком много. Демьен закричал в агонии, подаваясь подбородком вперёд, выгибаясь под натиском тайных сил. Но вместо крика с губ сорвался звук мелодичный и мучительный одновременно.       И вновь его живот наполнился томительным глубоким вторжением. И вновь… Нечто распирало его глубоко внутри, заставляя кричать и корчиться в блаженстве, что-то ударяло его электрическим удовольствием по самым чувствительным точкам. Бёдра вибрировали крупной дрожью, ёрзали по кровати, но Демьен не хотел прекращать эту пугающую одержимость, этот ужас на грани восторга.       Вдруг он понял, что лежит в номере токийской гостиницы, молотя коленями о постель, и что в заднице — толстый член Эверарда.       — Хн-н-н!.. — жалобно застонал Демьен, комкая простыню в кулаке; стало ещё приятнее. Губы кривились от болезненного удовольствия, мышцы ануса сладостно обвивались вокруг ствола. — М-м-м!       — Что такое? Маленький переполох в раю? — с усмешкой прошептал любовник у самого уха, сидя сверху, вторгаясь в его дырочку на всю длину.       В этот раз ощущения казались сильнее. Осенью у Рафаэля, приняв сефиру, Демьен смог самостоятельно забраться по лестнице, хоть это и потребовало неимоверной целеустремленности. Сейчас же было трудно даже приподняться на локтях. И всё же Демьен это сделал, обернулся — и онемел от шока. Позади него, на фоне широкого окна, по-прежнему находился Эверард, но между ними двумя вверх взмывали два огромных ангельских крыла. Демьен в ужасе пригнулся к кровати, заметался — и крылья забили по воздуху, словно испуганные птицы, волной ветра смахнули чёлку с его лица, растрепали волосы любовника, опрокинули торшер.       Застыв от удивления, Эверард с интересом наблюдал за ним. Потом, отследив направление взгляда, сложил одно с другим — и усмехнулся.       — Серьёзно?! — протянул он, почти смеясь. — Ну ладно…       Схватив ладонью оба его крыла у самого основания, любовник приподнял его над кроватью и вновь с силой надел на свой член. У Демьена глаза на лоб полезли, с губ сорвался протяжный стон. Как он это сделал? Это всё что, не галлюцинация?! Длинный, толстый ствол вторгался на всю длину в жёстком, упругом ритме, не оставляя простора мыслям. От звонких шлепков бёдер по заднице, от пронзающего нутро острого удовольствия Демьен кричал и метался в сильных руках, почти зависнув корпусом над кроватью. Ощущения от пережимающей крылья ладони казались странными, как и сама новая часть тела, но агония в животе не давала шанса поразмыслить над онемением в несуществующем органе.       — М-м!.. Ааах… Только… Только не оторви их!.. — взмолился Демьен.       Непристойные движения внутри были самим блаженством. Член проникал чертовски глубоко, упираясь в естественный изгиб кишечника, в очередной сфинктер. Демьен знал, какой сладкой бывает стимуляция этой зоны, но сейчас от настойчивого поступательного давления головки он испытывал испуг. Кишечник не пропускал дальше.       Не в силах дольше выносить эту пытку, Демьен впился ногтями в свободную руку любовника, с силой сжимая запястье. Но Эверард как будто и не заметил, продолжая насаживать его на себя, бессовестно растягивая внутренности.       Член входил по самый корень, а потом ещё немного подавался вперёд. И словно этого было мало, Эверард вдруг подхватил его под коленями обеими руками и сильнее надел на себя. С бескрайним изумлением и шоком, Демьен ощутил, как член преодолел внутренний заслон и ворвался глубже. Испуг и наслаждение взметнулись обжигающей волной. Мышцы живота сократились мучительно сладким спазмом. Смазка и сперма, изливаясь, мягкими толчками побежали вниз по члену. Ноги тряслись.       Демьен всхлипывал и изнемогал от унизительно приятных ощущений. Не сказать, чтобы он не испытывал подобного раньше. Пару раз Эверард уже проникал в него настолько глубоко, а уж стимуляцию дальней точки на границе прямой и сигмовидной кишки Демьен испытывал многократно, порой даже не в силах кончить без одновременного раздражения простаты и этого «барьера» в глубине. И всё же сейчас ощущения были слишком интенсивными. Это походило на насилие.       Ещё несколько опаляющих движений, и Демьен услышал долгий низкий стон над ухом. Он чувствовал, как в животе вздрагивает член, пронзивший его насквозь. Мурашки бежали по всему телу…       Эверард ослабил хватку и, опустив его ничком на постель, растянулся сверху. Его ствол по-прежнему находился внутри, — всё такой же твёрдый и в полной силе.       Всё ясно…       Демьен тяжело дышал, вспотевший, обессиленный. Он был настолько увлечён ещё секунду назад, что не замечал ни музыки, ни красок. А всё это по-прежнему было здесь, как и оба длинных крыла за спиной. Эверард лежал между ними, прижав грудью, заставляя их распластаться в обе стороны. Демьену стало любопытно: он попробовал — и смог немного пошевелить одним из них, задействовав мышцы лопатки. Это было смешно. Захотелось протянуть руку и потрогать перья…       — Не помял? — с провокационной улыбкой спросил Эверард.       Демьен зажмурил глаза: от голоса любовника по позвоночнику прошлась искрящаяся дрожь. Укусив его за ухо, Эверард двинул бёдрами, теперь подаваясь внутрь волнующе плавно. Демьен уплывал. Член скользил протяжно, будоражаще.       — Эве…рард!.. — заскулил Демьен. После недавнего оргазма тело казалось гиперчувствительным. Это было выше его сил!       С губ срывались жаждущие стоны. Цвета подступали под закрытыми веками, грозя поглотить с головой. Цвета резонировали с движениями Эверарда. Вот они — волны зеленовато-фиолетовых огней и перламутровых всполохов! Вот они — предвестники оргазма…       Но вдруг, когда он готов был кончить, Эверард отстранился и плавно вынул член. Движение наружу вызвало всхлипы и тонкую дрожь во всём теле. В ту же секунду Демьен в изумлении распахнул глаза: крылья шуршали за спиной.       — Сосредоточься на нём, — сказал Эверард, погладив головкой его припухшую дырочку.       — Да… — Демьен облизнул губы. Жажда в животе была невыносимой. — Хочу кончить.       — Ещё немного, малыш.       Эверард приподнял его задницу над кроватью, растянул ягодицы в стороны, раскрывая анус, и вогнал член.       Демьен взвился. Он думал, что во второй раз продержится дольше, но разрядка была уже здесь, трепыхая в животе и под веками всполохами желанного экстаза. И когда Эверард усадил его на себя верхом, Демьен воспарил, раскрыв навстречу золотому свету грудную клетку и оба ангельских крыла…       Он хорошо выспался ночью. Но Демьен, переполненный впечатлениями и измождённый, спал настолько крепко, что казался бездыханным. Вернувшись из ресторана отеля, где они только что отобедали с Такехико, Эверард смял записку, что на всякий случай оставлял для спящего любовника, и стянул пиджак.       Впереди ждала свадьба Кавагути и все связанные с этим увеселительные мероприятия, но сегодня делать было решительно нечего. Эверард вспомнил, с каким церемониалом и любезностями Джиро Кавагути пригласил его на торжество, с какой радостью согласился сопроводить его Демьен и с каким облегчением от поездки отказалась Джулия…       Кавагути с готовностью занял место бывшего кумичо. Он был благодарен помощи и протекции Эверарда. Он был удобным партнёром, но Эверарду порой не хватало ехидцы Кидо, как не хватало ему и дружелюбных подколов Фернандо. Старая гвардия уходила, а люди, приходившие им на смену, относились к нему с излишним пиететом и даже страхом.       Эверард стянул галстук и расстегнул рубашку…       Такехико был отличным человеком и незаменимым подчинённым, но изначально находился в неравных с ним отношениях. Джулия любила его и только мило улыбалась, принимая все ироничные фразы, все приколы и сюрпризы, готовая простить ему всё. О детях и говорить было нечего: они обожали его и обожествляли. Мадока с благодарностью называла его «сэнсэй». Линда? Да, она могла держать удар и даже шутливо наносить ответные туше, но Линда тоже изначально не была с ним на равных и, похоже, прекрасно это осознавала, то и дело норовя присесть перед ним в игривом реверансе.       Сидя на кровати рядом со спящим любовником, Эверард мечтательно смотрел в окно. Вспоминались шутки Рафа, комментарии Мадоки с её «сэнсэй, какой же ты распутник!», Линда, звавшая его «ваше величество», но всё это не шло ни в какое сравнение с агрессивно-ранимой подачей Билли, который мог поименовать его, любителя бэд-трипов и сонного паралича, грёбаным психопатом…       Эверард тосковал по нему. И почему он так скучал, ведь прошло столько времени? Столько событий, столько новых людей… Почему этот неугомонный скиталец оставил столь глубокий след в его сердце?       Эверард со вздохом растянулся рядом с Демьеном, обнимая его, прижимая к себе. Ей богу, малыш спал так крепко, что хотелось поднести зеркальце к его носу.       Демьен… Вот уж кто мог без страха и задней мысли (или просто от недостатка ума) называть его какими угодно бранными словами. Мог высказать всё, что о нём думает, а порой даже то, что не думает вовсе. Мог драться, мог кусаться, практически как Билли… Но в их союзе всё равно сохранялся вектор неравенства: Демьен молился на него, Демьен благоговел. Тем не менее, по мере его взросления, немного менялась и динамика отношений. Возможно, он не раз ещё удивит Эверарда, этот прекрасный молодой мужчина с синим взглядом. Эверарду не надо было смотреть, чтобы видеть незабываемый васильковый цвет глаз без единого пятнышка желтизны. Эверард поцеловал спящего любовника в висок и закрыл глаза, вспоминая сине-голубые волокна радужки, купаясь и покачиваясь на этих волнах.       Демьен проснулся и сел на постели, пытаясь прийти в чувства. Работал кондиционер, но он чувствовал себя одуревшим от жары и долгого сна. На подвесной тумбочке по-прежнему стояла шкатулка, уже сложенная, уже погасшая — обычный полированный ящик с искусной резьбой на верхней крышке. Демьен и представить не мог, что внутри скрывается настоящее чудо техники. В голове чётко всплыло воспоминание о горстке капсул в тёмной и светлой оболочке. Было бы неплохо ещё пару раз так оторваться. Надо расспросить любовника, как запускается изобретение Мадоки. Или экспериментировать с сефирами в одиночестве бессмысленно?       — В другой раз, — услышал он голос Эверарда — и удивлённо обернулся.       В зоне видимости мужчины не было, но все тонкие двери-перегородки в номере были раздвинуты, открывая общее объёмное пространство, и голос явно звучал из ванной.       Демьен спустился с подиума и, ступая вспотевшими ступнями по деревянному полу, заглянул за угол. Коридор, облицованный серым искусственным гранитом, вёл в отдельное помещение с такой же серой, словно сложенной из камня, прямоугольной ванной. Широкая, массивная, грубо вытесанная, она напомнила Демьену египетский саркофаг.       За панорамным окном в полную силу жарило послеполуденное солнце. Сидевший в воде Эверард никак не мог увидеть кровать с этого ракурса: зеркало вместе с умывальниками находилось в другом помещении. Тогда каким образом мужчина понял, что он проснулся?       — Ты планируешь запустить сефиры в продажу? — Демьен перешагнул через бортик и сел в воду, располагаясь у любовника на руках. Вода была прохладной, но не холодной. Что случилось? Эверард чувствовал себя слишком довольным жизнью, чтобы гасить страсти в ледяной воде? Или он сидел в ванне достаточно долго, чтобы вода успела согреться?       — Японцы бы мне такого кощунства не простили… — пробормотал Демьен, обнимая Эверарда, опуская голову ему на плечо. Ванна была более чем широкой и глубокой для двоих, к тому же прямоугольная форма позволяла достаточно комфортно разместиться у любовника на коленях, и всё же сидеть приходилось изогнув спину — Демьен уже чувствовал, как Эверард поглаживает его оттопыренную задницу.       — Залезть вот так в ванну, предварительно не ополоснувшись… — пояснил Демьен.       — Я не японец, — заметил Эверард.       — Мадока вон вчера два раза успела помыться перед сауной…       — А вы неплохо так сдружились.       Демьен посмотрел ему в лицо. Как и ожидалось, мужчина от души веселился.       — Она не хотела оставлять меня в одиночестве, — ответил Демьен. — Так странно: Мадока кажется такой изысканной, образованной, но моментами она такая беспомощная, когда надо иметь дело с людьми.       — Ты заметил это, пообщавшись с ней всего раз? — усмехнулся Эверард.       — Вообще-то, она сама сказала, что боится людей… И почему она всё время кланяется? Потому что она женщина и здесь так положено или потому что так меня уважает? Я ведь младше её! Мне аж неловко…       — Действительно, почему она это делает? — Эверард со смехом прижал его к себе, запустил мокрые пальцы в подстриженные волосы на затылке, со стоном потёрся лбом о его щёку и ухо. У Демьена истома дрожью поползла по коже.       — Неужели, потому что я — твой любовник? — беспомощно прошептал он. — Это она перед тобой типа кланяется в моём лице? Или что?       Эверард отпустил его, задумчиво созерцая серьёзным взглядом.       — Она всё же странная, — смущённо продолжал Демьен. — Порой застенчивая, а порой словно совсем стыда не знает… Пыталась уговорить меня попробовать с кибером.       — Чего ж не попробовал? — усмехнулся Эверард и зачесал волосы ему за ухо. Демьен продолжал стричься, но делал это всё реже, отчего волосы иногда успевали вырастать довольно сексуальными прядями.       — Почему ты решил, что не попробовал? — хмыкнул он в ответ.       — А кто вчера боялся роботов и, как пришитый, ходил за мной весь вечер?       — Вот ещё! Я не роботов боялся.       — Неужели, как Мадока, других гостей? Хотя… Как по мне, киберов было и правда слишком много.       Демьен нахмурился, вспоминая минувшую ночь. Эверард сразу прочитал его настроение.       — Говори, — велел он спокойно. — Можешь мне прямо сказать всё, что думаешь.       «Ты провёл с ней ночь? Ты знаком с ней?» — всё это было глупостью несусветной; Демьен понимал, насколько это глупо, и всё же ревность тлела внутри, готовая взорваться кипятком.       — Прости, что я ушёл вот так… — начал он, но Эверард сразу прервал его:       — Это не то, что ты хочешь сказать.       Демьен насупился, опуская взгляд. Действительно, совсем не это крутилось в голове. Но и произносить все эти едкие ревнивые фразы не хотелось. Эверард неотрывно смотрел на него, однако не торопил, давая возможность собраться с мыслями.       — Я… я и сам понимаю, что это жутко тупо, но… Чёрт! — Демьен со стоном уткнулся любовнику в плечо. — Что ты делал ночью?       — Спал, — вдруг рассмеялся Эверард.       — Один? — тихо прошептал Демьен.       — С комарами.       — Каким образом они сюда попали? — Демьен резко выпрямился, глядя в сторону глухих панорамных окон. — Да и не кусают тебя комары, я ведь знаю!       — Шучу, — улыбнулся Эверард. — Спал в компании Такехико за стеной.       — Я боялся, что ты проведёшь ночь с той журналисткой, — признался Демьен, прикасаясь к лицу любовника. — Хотя и не верил в это…       Эверард молча целовал подушечки пальцев, которые Демьен по очереди прижимал к его губам.       — Вот и нафига мне это? — наконец прошептал Эверард.       — Она тебе не понравилась?       — Похоже, тебе она понравилась больше.       — Мне?! — возмутился Демьен. — Да с чего бы?!       — Ты продолжаешь думать о ней со вчерашнего вечера.       Демьен нахмурился. — Вовсе нет, она меня взбесила своей наглостью, только и всего.       — Тогда предлагаю просто оставить её на вчерашнем мероприятии, — примирительно сказал Эверард.       Демьен со вздохом лёг щекой ему на плечо, отвернув голову, сжимая в ладонях рельефные мышцы спины. Пальцы любовника ласково потирали его шею.       — Почему ты решил, что она может меня заинтересовать? — своим насыщенным баритоном произнёс ему в затылок Эверард.       — Прости. Я ещё вчера почувствовал себя глупо, что так повёлся на провокацию…       — Провокация чистой воды, — согласился Эверард. — Только рассчитана она была на меня.       Его губы прижимались к шее и плечу. Демьен млел от нежности.       Распрямившись, он посмотрел Эверарду в лицо. Говорят, красоту, как и уродство, перестаёшь замечать со временем. Но даже по прошествии всех этих лет, Демьен не мог утолить визуальный голод. Он готов был смотреть и смотреть на Эверарда, он готов был тонуть в его глазах. Боже, как же сильно он любил этого человека! Каким прекрасным, каким невероятным он ему казался!       — Я люблю тебя до безумия… — выдохнул Демьен с чувством, глаза наполнились слезами.       — Я знаю, малыш. Знаю… — Эверард привлёк его за голову к себе, целуя веки, слизывая солёную влагу, обхватывая губы жадным поцелуем, крадя дыхание.       Демьен отдался головокружению, обнимая любовника крепче, впился пальцами в белоснежную кожу… и вдруг вспомнил.       — Слушай, — выпрямился он, — как тебе удалось схватить меня за несуществующие крылья?!       Эверард рассмеялся. — Всё-таки это были крылья…       — Но как?! — смеясь, настаивал Демьен.       — Как я мог схватить тебя за твою же галлюцинацию?       — Но ты держал меня и даже приподнимал над кроватью!       — О да…       — И за что ты меня держал?       — Если расскажу, очарование исчезнет. Пусть в твоей памяти всё таким и останется.       — Но потом расскажешь? — с лёгким унынием спросил Демьен, понимая, что упрашивать нет смысла: Эверард всё равно не уступит, если что-то решил.       — Может быть, позже, — улыбнулся тот. — Ты и сам сможешь найти ответ, если поразмыслишь. Но не спеши, насладись иллюзией. Они и так слишком хрупкие…       — Мадока рассказала мне, что ты снял её с наркотиков.       Эверард загадочно посмотрел в сторону, думая о чем-то своём или вспоминая.       — А ещё я видел её татуировку…       Любовник поднял на него взор, ласково прищурившись. В его взгляде была тягучая нежность и любовь. Губы тронула улыбка. — Малыш, ты провёл ночь гораздо интереснее меня!       Демьен фыркнул от смущения и уткнулся носом ему в висок. — Интересно, какая она — свадьба якудза?..       — Слышал от Такехико, что церемония будет в европейском стиле, но наверняка мы увидим безумную смесь традиционных японских обрядов с европейским антуражем. Знаю только, что свадьба будет в Иокогаме. Они с Такехико оба оттуда родом.       Эверард поглаживал пальцами его поясницу, о чём-то думая. Настроение мужчины изменилось: ещё недавно полное неги и ласковое, оно стало озабоченным, даже хмурым.       — Что-то случилось? — нерешительно прошептал Демьен.       — Всё в порядке, — любовник опустил глаза. В изысканном изломе губ читалась непреклонная воля. Он сделал вдох, собираясь что-то сказать, но замолчал, будто не в силах подобрать слова.       Демьен забеспокоился. Это должно было быть что-то серьёзное, и это пугало.       Переместив вес, он вытянул левую ногу назад и, пропустив её между ног любовника, заставил его согнуть колено и поднять правое бедро. Эверард засмеялся, но противиться не стал. Переместив попку на его левое бедро и упираясь одним коленом в дно ванны, Демьен смотрел на пресс Эверарда, на рельефные косые мышцы живота, на расслабленный член. Сидеть было не так комфортно, как раньше, но куда интереснее. К тому же, теперь они были почти на равных.       — Мне вот это место нравится, — пробормотал Демьен, очерчивая сгиб на границе паховой области и передней поверхности бедра. Тело мужчины выглядело в меру накачанным, в меру подтянутым и очень гибким. — Я бы тебя всего зацеловал… Поставил бы на постамент — и молился.       Эверард с ироничной улыбкой проследил за взглядом и взял его ладонь в свою.       — Какой палец ты мне отдашь? — спросил он, теребя и рассматривая его кисть.       — Что ты имеешь в виду? — растерялся Демьен. В голове почему-то промелькнула мысль о традиции якудза отрезать себе фаланги, но спросить, действует ли обычай по сей день, Демьен не решился.       — Ну… — краснея, протянул он. — Наверное, вот этот, — зажав большим пальцем остальные, Демьен показал любовнику безымянный палец на левой руке.       — Этот не хочу, — нахмурился Эверард. — Давай какой-нибудь другой, не такой очевидный для всех.       — Тогда не знаю… — задумался Демьен. — А зачем? Почему этот не хочешь?       — Ты уже носил на нём обручальное кольцо, — ответил Эверард, и у Демьена изумлённо расширились глаза.       — С бывшей женой обменивался кольцами?       — Ну да, — с недоумением протянул Демьен. Заметив хорошо скрытое недовольство на лице любовника, он фыркнул со смеху и опустился ухом ему на плечо. Бо-оже!.. Жениться стоило только ради того, чтобы наслаждаться ревностью Эверарда!       — Ты уже выбрал палец, который мне отдашь? — с усмешкой наблюдая за его весельем, гнул свою линию Эверард.       — М-м… — Демьен серьёзно осмотрел свою левую руку.       — Какой тебе больше нравится? — Эверард задумчиво смотрел вместе с ним. — Какой-нибудь такой, чтобы не вызывать у других подозрений.       — Ладно… Отдам тебе вот этот, — Демьен вытянул указательный.       — Хороший выбор, — в изгибе губ Эверарда угадывалась ирония, но глаза светились странным сочетанием эмоций. Нежность мешалась в них с тёмной страстью, и становилось немного жутко.       Обдав его долгим взглядом, любовник засунул предложенный палец себе в рот и зажмурил глаза. Засасывающая ласка, лижущие движения языка заставляли сердце биться чаще и кровь приливать к паху.       — Ты его откусить хочешь?.. — сглотнув, прошептал Демьен.       Эверард посмотрел на него и выпустил палец, облизнув кончик напоследок.       — Как ты знаешь, я уже женат. Да и тебя не хочу лишать такой возможности, мало ли… Поэтому официальную роспись не предлагаю. Но… может быть, ты хочешь обменяться кольцами, о которых будем знать только ты и я?       Демьена обдало изморосью и жаром. Сердце сбилось с ритма и затрепыхалось. Он во все глаза смотрел на любовника, не в силах поверить, что это не шутка. Да нет, конечно шутка!.. Он знал, что их союзу не нужны никакие подтверждения, ни явные, ни тайные, но, блин, как бы это было волшебно!       — Так что? — улыбнулся Эверард.       — Да-а?!.. — ошеломлённо протянул Демьен. И, вроде бы, ничего не произошло. Но почему так изменилось освещение, отчего одеревенел язык и вновь невозможно выдохнуть распирающий грудь воздух?       — Я хотел сделать тебе сюрприз, — мягко улыбаясь в ответ на его реакцию, признался Эверард. — Но потом подумал, что ты и сам хотел бы поучаствовать в выборе кольца.       Демьен сглотнул и только закивал головой. Из груди рвался нервный смех. Блин, это правда, что ли?       — Подожди минуту, — Эверард переместил его в сторону и, включив тёплую воду, поднялся из ванны. Через минуту он вернулся в чёрном кимоно и с телефоном в руках.       — Смотри, сравнивай. На цены не обращай внимания — ищи то, что больше всего понравится. А я пока закажу нам еду… Или ты хочешь в ресторан спуститься?       — Не, всё нормально, — ответил Демьен, не отрывая взгляда от сайта с обручальными кольцами. — Перекуса хватит. Лучше потом поужинаем где-нибудь…       Знакомясь с новинками ювелирной моды, пролистывая страницы со свадебными драгоценностями, Демьен вспоминал, как выбирал кольца вместе с Шейлой. Тогда он совсем не испытывал энтузиазма, хотя церемония была настоящей. Сейчас же он чувствовал себя настолько взволнованным, что не мог до конца поверить в правдивость предложения Эверарда. Боясь вспугнуть это радостное наваждение, Демьен старался воспринимать происходящее только как игру.       — Что-нибудь присмотрел? — вернувшись через время с сетом роллов и гунканов, Эверард поставил поднос на край офуро.       — Да… Вот, смотри, эти два варианта, — Демьен показал любовнику телефон. Эверард изучал экран, открывая бутылку брюта.       — Учти, что мне тоже такое предстоит носить.       — Да? — Демьен засмеялся. Его распирало от чувства нереального счастья. Но в то же время он боялся поверить окончательно и погрузиться в него с головой. Даже когда любовник протянул ему бокал и взял телефон, внимательно изучая его выбор, Демьену казалось, что он просто шутит.       Пусть носить кольца они собирались на указательных пальцах, Демьен выбирал максимально широкие и массивные украшения, чтобы никто ничего не заподозрил. К тому же Эверард любил именно такие. Одну пару колец из белого золота, тиснение на которых образовывало сердечко, если сложить их вместе, Эверард отверг сразу. Другие обручальные кольца, тоже довольно широкие, по окружности опоясывал ряд чёрных алмазов, обрамлённых по краям двумя рядами почти незаметных бриллиантов. Возможно, покопайся Демьен ещё, нашёл бы что-то поинтереснее, но пока этот вариант импонировал ему больше всего.       — Что думаешь? — спросил он, с волнением заглядывая в лицо Эверарду. — Ты бы носил такое?       — Мне нравится, — любовник с улыбкой поцеловал его в волосы. — Давай остановимся на этих.       Демьен ещё раз с сомнением посмотрел на массивные кольца. Драгоценные камни придавали украшению стильный и законченный вид. И пусть изначально именно чёрные алмазы привлекли его внимание, Демьен вдруг вспомнил суеверие, что обручальное кольцо должно быть гладким, иначе жди проблем, тревог и расставаний. Одного расставания ему уже хватило!..       — А какие обручальные кольца приняты в Японии? — спросил он, послушно съедая с палочек любовника гункан с икрой.       Эверард задумался.       — В Японии уже давно широко используется техника мокумэ-ганэ, — прожевав ролл и глотнув шампанское, ответил он. — Думаю, что такой приём популярен и в случае обручальных колец.       — Мокумэ-ганэ? — Демьен слушал объяснения Эверарда и одновременно вводил фразу в адресную строку.       — Два металла разного цвета соединяются между собой особым образом. В результате получается текстура, напоминающая древесину. Изначально приём использовался при ковке мечей, потом стали выпускать и украшения.       Демьен, открыв рот, смотрел на фотографии колец. Узор действительно напоминал рисунок древесины. Причём, насколько он мог судить, узор никогда не повторялся. В зависимости от входящих в состав металлов, расцветка колец была самой разной. К тому же, они были идеально гладкими…       — А давай закажем такие?! Тут и широкие есть!       — Да-а, мне нравится идея, — засмеялся Эверард. — Будет память о свадьбе в Японии.       — Ты какого цвета хочешь?       Эверард долил шампанское в бокалы и, стянув халат, шагнул к нему воду.       Смешивалось ли жёлтое, розовое или белое золото, серебро, платина — оттенки колец могли быть желтовато-розовыми, серебристо-жёлтыми, перламутровыми с легкими серебристыми переливами или контрастными, словно зебра. Были и трёхцветные варианты.       — Мне в этой технике нравится идея соединения двух начал, — глядя вместе с ним в телефон, произнёс у самого уха Эверард. — С одной стороны, смешиваются разные металлы, и ни один из них себя не теряет, с другой — две противоположные стихии, металл и дерево, обручаются в одном произведении искусства.       — Удивлён, что я раньше об этой технике вообще не слышал… — зачаровано прошептал Демьен.       Зная вкус Эверарда, он больше склонялся к холодным оттенкам. Особенно ему импонировало бело-серое сочетание серебра и белого золота, «ледяная» смесь платины с серебром, и более контрастный чёрно-белый вариант всё той же платины и патинированного серебра.       — Как думаешь, какое из трёх будет более уместно на пальце? Может, вот эту «зебру»? Или она быстро надоест?       — Тебе не обязательно носить кольцо постоянно, — заметил Эверард. — «Зебра» красивая, но слишком контрастная… Мне больше нравятся два других варианта. И они почти похожи.       После мучительных колебаний Демьен решил остановиться на смеси белого золота и серебра: оттенок был приятнее для глаз и по ощущениям «теплее».       — Решено, — подытожил Эверард, разливая остатки шампанского. — Нажимай на еду, малыш. А то завтра не хватит сил грести…       — Теперь надо кольца заказать? — послушно отправляя ролл в рот, спросил Демьен.       — Не переживай об этом. Я обо всём позабочусь.       — Ты ведь знаешь мой размер?       — Я знаю все твои размеры, — трясь щекой о его волосы, усмехнулся Эверард.