Вспоминая Иокогаму

Часть II. Мокумэ-ганэ 3

      Машина летела над Токио. Демьен зачарованно смотрел в окно. Внизу простиралось море огней, из которого одинокими столпами возвышались самые внушительные небоскрёбы. Сердце сладостно замирало: давно он не был в Японии, давно никуда не путешествовал, давно не проводил отпуск вместе с Эверардом. И да, никогда прежде не бывал здесь летом, никогда не видел Токио с подобной высоты… Сразу из аэропорта, отдохнув и переодевшись в самолёте Эверарда, они летели в Роппонги, на выставку Мадоки Симидзу.       Впрочем, как объяснил ему любовник, это была даже не выставка. А скорее что-то среднее между открытием салона и экспозицией. Скоро Демьен в этом убедился. Уже немало искушённый в различных перформансах, он должен был признать, что мероприятие Мадоки было самым необычным торжеством, на каком ему доводилось побывать.       Обилие гостей в изысканных костюмах и вечерних платьях разбавляли роботы разных моделей, имитирующие людей и в чём-то превосходящие их своей гипертрофированной сексуальностью на стыке хайтека и античности. Киберы находились здесь везде, ведь само мероприятие было им посвящено: вдоль стен — в виде недвижимых статуй, на стенах — в форме рекламных голограмм, на подиуме — в качестве моделей, среди гостей — дабы скрасить их досуг. Кибернетизированные секс-куклы предъявлялись публике в принципиально новой роли: роботы-компаньоны, роботы-любовники. И это пугало… Выросший в монастыре и далёкий в детстве от технологий, Демьен впервые увидел киберов в Нью-Йорке, где они выполняли функции барменов, официантов, продавцов, гидов и таксистов. Но там они были «прикованы» к месту и казались его частью. Мадока Симидзу предлагала расширить кибернетические полномочия — пригласить роботов в свой дом, в свою постель. Демьен не знал, много ли окажется желающих, но побывать на торжестве было интересно многим.       О Мадоке Симидзу, дочери якудза, необычной женщине-кибернетике и робототехнике, Демьен узнал восемь месяцев назад. Тогда она пригласила их с Эверардом в гости. Демьен полагал, что визит в Японию состоится намного раньше, но даже представить не мог, что приедут они на подобное мероприятие.       Объединённые вверху общим пространством широкие залы сменяли друг друга. На высоком подиуме под самым потолком дефилировали похожие на произведения искусства кибернетические тела. Они и правда казались творением скульптора-авангардиста: непохожие друг на друга, имитирующие людей чувственностью форм и пропорций. Но вот материал, из которого они были созданы, само сочетание цветов, блеск и глянец — всё это ничуть не напоминало человеческое тело, скорее уж квинтэссенцию кибернетического хайтека.       Гости разговаривали, смеялись, бурно обсуждали происходящее, рассматривали экспонаты. Сексуальные роботы-модели разносили шампанское и саке. Голограммы на стенах мерцали, плетя атмосферу из неона, кислотных красок и традиционных японских мотивов.       Не желая маяться в одиночестве среди незнакомых лиц, да и просто побаиваясь вездесущих роботов, Демьен держался рядом с любовником. К ним подходили другие приглашённые и что-то восторженно шептали Эверарду, старались пожать его руку или вежливо кланялись, поздравляя. Говорили то на японском, то на английском, но Демьен улавливал лишь обрывки фраз и всё равно не врубался, с чем конкретно они его поздравляют. Электронная музыка с ритмом японских барабанов и характерными для кабуки завываниями казалась ненавязчивой, но иногда на её фоне он различал что-то странное, что-то манящее и едва уловимое. Воспоминания били под дых. О, как хорошо он помнил осеннюю оргию в пригороде Парижа, своё знакомство с сефирами, своё размазанное по холсту влечение, гонимые тёмными красками галлюцинации и жажду, — жажду быть с Эверардом, жажду тонуть в этом мороке вечность!.. И вспышками сверкающего перламутра взвивались на тёмном фоне неизбывные чувства.       Наконец, когда все приглашённые собрались, музыка стихла, и на опустившийся с потолка подиум вышла Мадока. В многослойном шёлковом кимоно голубого цвета с широким чёрным поясом женщина выделялась из толпы. Её зачёсанное вверх короткое каре украшали цветы. И снова, как во время первого знакомства, она напомнила Демьену красивую фарфоровую куклу.       Церемонно кланяясь, Мадока приветствовала гостей и, судя по всему, рассыпалась в благодарностях. Рядом находилась всё та же фиолетовая девушка-робот, которую Демьен уже видел осенью. В кибере мало что поменялось. Пожалуй, единственной модификацией было похожее на кольчугу металлическое платье-хитон.       Мадока говорила на японском, гости хлопали, Эверард внимательно слушал — Демьен впервые за вечер ощущал себя до странности неуютно, словно оказался выброшенным за борт. Любовник незаметно сжал его руку. Но даже этот ободряющий жест не смог избавить Демьена от ощущения собственной неполноценности. Не понимая ни слова, он чувствовал себя глупо. Но воспользоваться при всех аудио-переводчиком не позволяли приличия. Оставалось лишь надеяться, что те редкие европейцы, которые подходили к ним недавно и говорили с Эверардом на английском, тоже ничего не понимают.       Мадока Симидзу обратилась к Эверарду, тот со смехом поклонился. Присутствующие захлопали. «Да вы издеваетесь…» — подумал Демьен. Мадока продолжала, теперь уже точно что-то говоря об Эверарде, потому что все гости повернули головы в их сторону. На голографических панно появилось изображение его любовника в толпе. Демьен незаметно высвободил руку и сделал шаг назад, стараясь уйти из поля зрения камер.       Мадока ещё что-то добавила и поклонилась. Гости взорвались аплодисментами, вновь зазвучала музыка, и новые роботы вошли в зал, неся на больших подносах пирамиды бокалов со светящимися коктейлями. Демьен с удивлением насчитал три разных цвета: опалесцирующее лунным сиянием серебро, горящее янтарём золото и таинственно блестящую чёрную сталь.       — Осторожнее с этими напитками, — вдруг прошептал ему на ухо Эверард, — если не хочешь повторения опыта с сефирами.       Демьен затрепетал от восторга. Всё внутри зазудело от любопытства. О, он хотел! Он очень хотел вновь пережить эти необычные ощущение, этот морок, эти ни на что не похожие видения.       — Это новые сефиры?! — задыхаясь в экзальтации, спросил он.       — Верно, — усмехнулся Эверард. — Мадока только что благодарила меня за вклад в открытие её салона. Слышишь музыку? Сейчас она идёт в два потока: один для тех, кто пьёт обычное спиртное, другой — для желающих испытать что-то новое.       Демьен в нетерпении сжал его запястье.       — Думаю, поторчим тут ещё немного для приличия — и вернёмся в отель… А то скоро здесь тако-о-ое начнётся! — со смехом протянул Эверард.       — Блин, как ты можешь так со мной поступать? — едва сдерживая уже вовсю полыхающее в груди любопытство, Демьен возмущался и в шутку, и всерьёз. — Ты же знаешь, как я хочу снова попробовать твои сефиры! — свистящим шёпотом высказывал он свои недовольства.       — А мне кажется, — вдруг послышался рядом насмешливый женский голос, — что проект вам просто наскучил, вот вы и решили поделиться с нами. Как и «Фантазис», который вы выкинули на рынок для всеобщего доступа.       Не сговариваясь, они с удивлением повернули головы. По другую руку от Эверарда стояла высокая рыжая незнакомка лет сорока. Демьен с изумлением смотрел на её элегантно уложенную огненную копну волос и металлическое платье из крупных пластин.       — Ведь вы такой собственник, мистер Линт, — с дразнящей улыбкой женщина пригубила бокал с золотой сефирой. — Так любите напускать таинственность, так бережёте свои секреты… А какие ещё проекты вы разрабатываете втайне, мистер Линт?       Кровь ударила в голову. Чёрт возьми, а она хороша! Проклятая сука… Демьен не моргая уставился на незнакомку, чувствуя, как всё в нём зажглось давно, казалось, позабытой ревностью.       Эверард тоже внимательно смотрел в её сторону, но на его лице было начертано холодное недоумение. Впрочем, Демьен уже слишком хорошо знал своего любовника, знал, какое равнодушное лицо он может делать. И чтобы сердце ускорило свой бешеный ритм, достаточно было на миг вспыхнувшего в глазах Эверарда заинтересованного блеска.       — Простите, мы знакомы? — холодно спросил он.       — Ах, простите мне мою дерзость, — всё с той же флиртующей улыбкой и искушающими интонациями, в которых не слышалось и капли сожаления, женщина представилась: — Синди Джонс, репортер «Нью-Йорк таймс».       На Демьена она не смотрела, словно его здесь и не было. Такая уверенная в себе, такая яркая, она и правда была красивой. Демьену подумалось, что в юности журналистка, наверное, вообще не сходила с первых полос студенческой газеты. Но потом он понял, что ошибается: в юности эта женщина, скорее всего, была обычной симпатичной девушкой, сейчас же в ней чувствовалась сила личности и ум, который придавал неповторимый шарм глубоким янтарным глазам, и выразительным скулам, и чувственному рту, и волевому подбородку. Демьен не знал, раскручивает ли она Эверарда на откровения ради газетной сенсации или положила на него глаз, но во взгляде журналистки горел настоящий интерес.       — Мне кажется, вы — человек, постоянно жаждущий новизны и острых ощущений, — продолжала она, прижимая бокал к блестящим губам. — Как далеко вы готовы зайти, мистер Линт?       Демьен знал, что Эверард её отошьёт. Возможно, немного пообщается, чтобы не испортить имидж перед прессой, а потом всё равно отошьёт. При этом будет самой галантностью и обаянием. Но у Демьена просто не было сил ждать. И, не горя желанием подпортить праздник Мадоке, выставить идиотом себя или опозорить Эверарда перед всеми этими людьми, Демьен развернулся и уже на бегу сдавленно пробормотал извинения.       Его душила жгучая иррациональная ревность. Забежав в туалет, Демьен захлопнул дверь и закрыл щеколду. Вот только этого ему не хватало… Как давно с ним подобного не происходило. Как давно он не испытывал этих дурацких ослепляющих чувств! Как глупо… Боже, до чего же глупо! Он ведь знал, что Эверард не станет с ней спать. А даже если… Какая разница, даже если он проведёт с ней вечер?! Ведь она точно не увлечёт его надолго… Не увлечёт настолько, чтобы Эверард забыл о своём Демьене? Что он пытался сейчас себе втолковать?       Мысли кружились в голове осиным роем. Ополоснув лицо холодной водой, Демьен делал глубокие вдохи и старался успокоиться. Но чем сильнее он пытался, тем навязчивее становился голос в голове. Демьен кидал короткие взгляды в зеркало, не в силах вынести лихорадочного блеска в глазах и красных пятен на скулах.       Чёрт возьми, и правда… Что он пытался себе сказать? Почему был так уверен, что Эверард никогда его не разлюбит? Что он такого мог дать любовнику, чего не могли другие люди? Какие переживания, какие эмоции, какие такие новые ощущения? Разве только… то, чего Эверард ни с кем раньше не испытывал. Ведь подарил же Демьен ему в прошлом году такой опыт!!! Точнее, Эверард сам ему это позволил… Но от мысли, что подобное мог бы сделать для него и Франц и, возможно, в силу физических данных у него получилось бы даже лучше, слёзы брызнули из глаз. Из груди вырвались неконтролируемые рыдания. Задыхаясь и всхлипывая, Демьен в шоке прижал пальцы к дрожащим векам.       Блять! Демьен, возьми себя в руки!.. Ну что за тупость? Слёзы катились по щекам. Из носа на раковину капнула кровь. Вот чёрт! Чего он так разволновался? Из-за этой дуры в металлическом платье и её тупых подкатов?!       Не выключая воду, Демьен снова и снова пытался остудить лицо холодной водой, смыть соль и кровь, надеялся, что вот теперь уж точно всё — и он перестанет плакать.       В дверь туалета постучали.       О нет…       — Чотто матте кудасай! — закричал он фразу, которой его обучил Эверард.       — Малыш, открой дверь, — послышался голос любовника. Звучал он глухо, давно Демьен подобного не слышал.       Вот блин… Пристыжённый за свою вспышку эмоций, он снова умылся, осмотрел в зеркало ноздри — кровь уже не бежала — и выключил воду. Промакнув лицо салфеткой, он поколебался, но так и не решился предстать перед любовником с опухшими глазами.       — Всё хорошо, я сейчас вернусь! — произнёс он громко, стараясь сделать голос менее заплаканным, хотя, кажется, Эверард и так всё понял.       — Демьен, открой дверь, — повторил он.       — Я в порядке… Прости, — помолчав, ответил Демьен, уже не пытаясь ничего изображать. — Дай мне ещё пять минут, ладно?       — Хорошо… — после паузы сказал любовник. — Сильно не задерживайся. Жду тебя в зале, котёнок.       Демьена пробил нервный смех. В нём было всё: радость, и боль любви, и стыд, и досада на себя. В попытке сдержать всхлипы, Демьен до боли кусал губы и надеялся, что Эверард уже ушёл. По щеке снова скатилась слеза. Чёрт, ну до чего по-детски! Он злился на себя и расстраивался. Наверное, Эверард тоже был расстроен. И чёрт с ней, с этой журналисткой, — Демьен досадовал, что снова вёл себя как дурак. Снова поддался на чужую провокацию и приревновал.       Из зеркала на него смотрел встревоженный молодой человек с нездоровым блеском в голубых глазах, рваным лихорадочным румянцем и чуть припухшим носом.       — Ну жопа!.. — протянул Демьен, зализывая волосы влажными руками в попытке взбодрить парня в отражении. — Да что ж ты такой нервный весь, а? Чего ты такой неуравновешенный?!       Выждав немного, он ещё раз осмотрел себя и осторожно открыл дверь. К счастью, любовника в коридоре не было. Из залов доносился смех, звучала музыка. Остановившись у самого входа, Демьен оценил обстановку. Эверард разговаривал с Мадокой. Журналистки рядом не было, но она тёрлась в паре метров, возможно, в ожидании удачного момента, чтобы снова подвалить.       Вопреки доводам разума, Демьен испытал новую волну раздражения. Она бесила его, эта Синди «как её там». И видеть её в одном помещении с любовником было выше его сил. От досады Демьен развернулся и, захватив по пути бокал шампанского, пошёл проветриваться на улицу. Не хотелось устраивать сцену на открытии. А он-то думал, что уже перерос истерики!.. Но ничего пока не случилось, а значит, был шанс сохранить лицо. Так что лучше и правда посидеть здесь и успокоиться.       Опустившись на ступеньки, Демьен сделал глоток и устремил взгляд в ночное небо. Из-за обилия неоновой подсветки небосвод казался чёрным, вместо звёзд сверкали пролетающие в высоте автомобили. И было жарко, особенно на контрасте с кондиционируемыми залами. В Японии наступил самый знойный сезон, даже ночью духота не спадала.       Неожиданно на лицо с жужжанием сел комар. Оторопев от такой наглости, Демьен прихлопнул чёртову мошку. Не хватало только чем-то заразиться… Он уже собрался вернуться, но вспомнил, что перед поездкой Эверард ввёл ему какие-то наноботы, и успокоился, решив ещё немного поторчать снаружи.       Не хотелось думать о журналистке, не хотелось снова ревновать.       Интересно: почему из носа побежала кровь?.. Ведь раньше с ним подобного не случалось. Неужели потому, что он пытался подавить переживания? Тогда какой же силы они были? Может, он чего-то о себе не знал? Вспомнился пугающий момент из прошлого — самый ужасный, самый кошмарный. Может ли подобное затмение разума повториться вновь? Не хотелось никого убивать из-за ревности… Демьен представил, каким способом замочил бы Синди из «Нью-Йорк таймс», но даже думать об этом было скучно.       Неожиданно перед входом опустилась машина — метрах в пяти от него, — и через минуту со своим фиолетовым роботом-телохранителем на улицу вышла Мадока. Демьен изумлённо наблюдал, как кибер открывает перед женщиной заднюю дверь аэромобиля, как Мадока садится внутрь. Неужели вечеринка подошла к концу?       — Мадока-сан! — закричал он, бросившись к машине. — Мадока-сан, всё уже закончилось?       Он слышал от Эверарда, что в обращении к другому человеку здесь используется уважительное «сан», но не был уверен, добавляется ли этот суффикс только к фамилиям или к именам тоже.       — Что ты здесь делаешь?! — воскликнула женщина, когда он подскочил к ней. — Сэнсэй тебя ищет!       — Вы уже уезжаете? Можно мне с вами?       Мадока удивилась, но долго не раздумывала.       — Хорошо, залезай, — ответила она.       Сердце колотилось. На смену расстройству и чувству собственной никчёмности пришёл азарт и жажда приключений. Демьен понимал, что поддается порыву из-за недавнего инцидента. Но всё равно пробрался в машину и устроился у окна. От мысли, что Эверард его ищет, он испытывал странный подъём.       Мадока что-то сказала по-японски, и машина взмыла вверх. Девушка-кибер сидела на переднем сиденье слева, место водителя пустовало.       — Демьен-кун говорит по-японски? — с улыбкой поинтересовалась Мадока.       — К сожалению, нет, — ответил Демьен.       — Жаль… У меня ужасный английский.       — Вовсе нет! Он у вас очень правильный и беглый.       — Спасибо, — со смехом поклонилась женщина. — К сожалению, я пока не особо искусна.       Демьен не понял, действительно ли она так считала или отвечать подобным образом требовал японский этикет, потому что единственным изъяном её речи был характерный акцент.       — Вы далеко живёте? — спросил он через время, чтобы прервать затянувшуюся паузу. Почему-то казалось, что Мадока чувствует себя неловко. Демьену тоже было не особо комфортно: чем дальше улетала машина, тем больше возникало сомнений, правильно ли он поступил, отправившись без Эверарда неизвестно куда.       — Совсем недалеко… Скоро будем.       Демьен любовался с высоты россыпью токийских огней. Небоскрёбы, объёмная реклама, проносящиеся вдалеке искры чужих аэромобилей. На горизонте город казался единым сверкающим морем, но проплывающие под ними улицы выглядели по-разному: одни блистали презентабельным шиком, другие шокировали взгляд неоновым безумием. Пролетая как раз над одной из таких кислотно-ярких улиц, автомобиль сманеврировал и пошёл на снижение.       — Акихабара, — сказала Мадока. — Здесь я живу.       К удивлению Демьена, машина приземлилась на крыше здания в вышедший навстречу порт-приёмник. Это был горизонтальный стыковочный слот, Демьен видел подобный впервые. Аэромобиль погрузился в него полностью, и створки над головой сомкнулись.       Загоралось мягкое освещение, они спускались в гараж. Механизм остановился. Девушка-кибер вышла из машины и, открыв дверь Демьена, направилась к своей госпоже. Демьен вылез из салона, со смешанными чувствами наблюдая, как фиолетовый робот подает Мадоке руку, как обе женщины — искусственная и настоящая — идут к частному лифту.       Интересно, почему Эверард не звонил? Демьен незаметно глянул на свои наручные часы — первые и единственные в его жизни, памятный подарок любовника на двадцатилетие.       — Мадока-сан, а вечеринка уже закончилась, когда вы уходили?       — Не-ет, что ты! — изумлённо протянула она. — Будет продолжаться до утра.       — А почему вы не остались? Это ведь ваш вечер.       — Сэнсэй собирался уезжать, а я не очень комфортно чувствую себя в такой толпе. Поэтому.       Демьен постарался подавить неприятные чувства. В вину за спонтанный отъезд без предупреждения ворвалась ревнивая искорка подозрений.       — Демьен-кун, не удивляйся, — сказала Мадока, когда они вышли из лифта. — В моём доме нет людей.       — Всем управляет электроника?       — Верно.       Квартира была реально огромной с высокими потолками под четыре метра — большая редкость для Японии, где даже в гостиничных номерах класса люкс редко увидишь такие габариты. Античный стиль в интерьере странным образом сочетался с футуризмом. Отделанные мрамором поверхности отражали фантастические краски подсветки.       — У вас очень большая квартира, — заметил он, когда они вошли в просторный холл с камином. Дорические колонны, мебель в европейском стиле, полукруглый диван — и обилие техники, о предназначении некоторой Демьен даже не догадывался. — И красивая…       — Это завод, — улыбнулась Мадока. — Вверху гараж, здесь я живу, а ниже — цеха.       Демьен был искренне удивлён. И всё это функционирует совсем без людей?!..       — Ты ведь не ел на открытии?       Демьен послушно присел на диван, принимая приглашение. Пара движений — и на подсвеченном столике перед ним появился поднос с сашими и саке.       — Прости, что покидаю тебя, — вежливо поклонилась Мадока. — Нужно переодеться.       Демьен остался один, хотя в одиночестве себя не чувствовал. Что-то поблёскивало вверху, что-то мерцало и следило за ним — он улавливал это каким-то внутренним чутьём; дом казался живым.       Дальний угол зала осветился голограммой женщины в традиционной японской одежде. Появление было до того внезапным, что Демьен вздрогнул. Гейша или богиня с белым лицом и высокой чёрной причёской танцевала под электронную музыку, в которую вплетались мотивы кабуки. Моментами она казалась до того реальной, что Демьен не мог оторвать взгляда. Он боялся: а вдруг голограмма окажется кибером?       — Демьен-кун, — вдруг открыла дверь Мадока и чуть поклонилась. — Прости, что оставила одного.       У Демьена глаза на лоб полезли. На женщине было незавязанное шелковое юката серого цвета, которое она поддерживала рукой у талии, чтобы не разъезжалось; и халат этот казался наполовину промокшим.       — Я собиралась искупаться, но подумала, что ты тут совсем один. Прости, у меня редко бывают гости. Может быть, ты хочешь поужинать в сауне?       — Да… К-конечно, — Демьен от изумления не знал, что сказать. Кажется, Мадока видела его боязнь киберов, и поэтому не предлагала одного из них в компанию. Что делать, он не знал. Похоже, им обоим, чтобы чувствовать себя комфортно, катастрофически не хватало Эверарда.       Позволив роботу взять поднос с угощением, он направился за женщиной.       Сауна своими размерами мало уступала холлу. Демьену импонировало приглушённое освещение с точечной кислотной подсветкой, минимализм и гладь тёмного мрамора. Напоминающие флуоресцентных рыбок механизмы медленно плавали под потолком. Иногда они сбивались в стайки, иногда вздрагивали и меняли курс, словно настоящие рыбы. Фиолетовый кибер стояла у входа. Ещё один знакомый Демьену робот-русалка находилась в воде.       Неожиданно, когда он уже сидел в комфортном низеньком кресле без ножек и палочками нёс сашими ко рту, Мадока скинула с себя юката и включила душ.       Демьен замер с открытым ртом: на спине и ягодицах женщины красовалась огромная татуировка. Она походила на тату якудза, но без «рукавов» и «шортов» — только изображение красивой женщины в многослойных бежево-красных с зеленью одеяниях, с веером в руке и с чем-то вроде жёлтого нимба на голове. Демьен был настолько сражён неожиданным открытием, что даже позабыл о наготе Мадоки. Впрочем, тоненькие трусики на ней остались.       — Мадока-сан… у вас тату, — прошептал он поражённо, пока японка совершала повторные омовения на маленьком стульчике.       — Да, — засмеялась она, оборачиваясь. — Хочешь посмотреть?       — А можно? — Демьен приподнялся в кресле. — Простите, что я вот так смотрю на вас.       — Ну что ты, — когда Мадока искренне смеялась, как сейчас, на щеках у неё появлялись ямочки. — Я ведь сама обнажилась, ты ни в чём не виноват.       Она подсела к нему на край бассейна, демонстрируя спину. И тут же фиолетовый кибер опустился рядом на одно колено.       — Я сделал что-то не так? — испугался Демьен.       — Всё в порядке. Она запрограммирована оберегать меня, но ты ведь не планируешь причинять мне вред.       — Даже мысли не было, — Демьен на всякий случай отложил палочки, чтобы их не сочли орудием убийства, и с любопытством уставился на татуировку. Прикасаться к коже женщины он тоже не решился, хотя очень хотелось.       Он не испытывал смущения, рассматривая Мадоку. Его даже не удивил её порыв, ведь он хорошо знал это мучительное желание поделиться с другими «модификациями» своего тела, показать им свой подвиг и предмет гордости. Демьен прекрасно помнил, как поначалу горел желанием демонстрировать пирсинг члена каждому хоть немного значимому человеку.       — Очень красиво, — прошептал он. — Больно, наверное, было… А кто эта женщина?       — Аматэрасу-омиками, — ответила Мадока, разливая саке из кувшинчика по двум фарфоровым стопкам. — Богиня солнца.       — А… Я слышал о ней. Красивая, — Демьен ответил на предложение и, отсалютовав, выпил. — Не думал, что женщинам тоже делают татуировки якудза.       — Женщины не могут быть якудза, — улыбнулась Мадока и, поставив пустую стопку на место, плавно слезла в бассейн. — Хотя мой отец им был…       Она осторожно проверила его реакцию и отвела взгляд. Демьену впервые стало интересно, сколько этой женщине лет, потому что выглядела она довольно молодо, иногда своими жестами и мимикой и вовсе напоминая ребёнка, но юной девушкой всё равно не казалась.       — Мне было тридцать восемь, когда я сделала ирэдзуми, — сказала она, вновь сильно его удивив. — Никто не заставлял меня. Но мне хотелось отбить у некоторых мужчин желание приближаться ко мне. Уже тогда я знала, что хочу жить самостоятельно, сама по себе, не завися от мужчины.       Робот-русалка оттолкнулась руками от края бассейна и подплыла к Мадоке, обнимая её за талию, опускаясь головой на грудь, словно искала ласки и заботы.       — А эта татуировка… — прошептала Мадока, поглаживая заплетённые волосы кибера. — Словно защищает меня.       — Мне кажется, лучше защиты, чем ваши роботы, не придумать, — улыбнулся Демьен. — И разве вам может что-то угрожать?       — Так было не всегда, — Мадока высвободилась из кибернетических объятий, и вместе они приблизились к нему. — Демьен-кун, если захочешь, можешь в любой момент присоединиться ко мне.       — Спасибо, мне вполне комфортно, — чтобы продемонстрировать это, Демьен взял палочки и положил сашими в рот. — Всё очень вкусно.       Попивая саке, он смотрел, как женщина играет с кибернетической русалкой. Ему было любопытно, как и когда Мадока Симидзу познакомилась с Эверардом, было ли между ними что-то.       — Мадока-сан, можно задать бестактный вопрос?       — Конечно, — кротко улыбнулась она. — Ты видел мою татуировку и моих девочек, теперь можешь задавать любые вопросы.       Демьен засмеялся, чувствуя себя всё более расслабленным в этом царстве мрамора и пара, неестественного освещения и дрейфующих под потолком маленьких роботов-шпионов, — кем ещё они могли быть, не рыбами ведь?       — Вы решили больше не иметь ничего общего с мужчинами, потому что один из них разбил вам сердце?       — О-о-о… — Мадока захихикала и налила себе саке. — У меня никогда не было мужчины.       Демьен удивлённо распахнул глаза. Видимо, лицо у него было забавное, потому что японка весело смеялась.       — Вы предпочитаете женщин?       Как он мог не догадаться? Пусть у её кукол и был спрятанный член, всё же выглядели киберы очень женственно.       Мадока подозрительно молчала. Потом, глотнув ещё саке, сказала:       — Демьен-кун, у меня никогда не было отношений с человеком…       Лишившись дара речи, Демьен чувствовал, как краска медленно заливает лицо. Пожалуй, теперь интересоваться, было ли у неё что-то с Эверардом, не имело смысла.       — Вы занимались сексом только с киберами? — спросил он поражённо.       — Что ж… Сначала были вибраторы и прочие игрушки. Потом я создала их, — Мадока загадочно улыбнулась.       — А вам не хотелось попробовать с человеком? Простите, просто… Было бы грустно делать это только с киберами.       — Ну, — всё так же сидя в воде, Мадока неопределённо пожала плечами. — Иногда бывает любопытно, но не думаю, что это лучше, чем секс с роботами. К тому же я как-то побаиваюсь людей.       Видимо, всё его изумление было начертано на лице, потому что женщина вновь захихикала, демонстрируя свои милые ямочки.       — Что ж… С сэнсэем мне легко общаться, он меня совсем не пугает. С тобой тоже. Видимо, потому что ты его коибито.       Демьен опустил глаза, испытывая лёгкую тревогу.       — А ты когда-нибудь был с роботом? — подливая ему саке, спросила Мадока.       — О нет, — засмеялся Демьен.       — А хотел бы?       — Это предложение? — Демьен хитро улыбался. Ему было легко шутить на эту тему, ибо подобного он точно не планировал. И хотя роботы пугали его, в присутствии Мадоки казалось, что ему ничего не угрожает. Почему он так легко доверился ей? Похоже, и она необъяснимо ему доверяла, раз при всей своей социофобии так спокойно сидела рядом обнажённой.       — Смотри, какая она красивая, — продолжая в той же шутливой манере, Мадока погладила русалку по спине. Девушка-кибер и правда была весьма привлекательной. Даже более того… Демьен вспомнил, как рассматривал её в аквариуме у Рафаэля дома.       — Хочешь её поцеловать?       — А если сэнсэй будет ревновать?       — А он будет?! — искренне удивилась Мадока, вновь выражением лица напоминая наивного ребёнка.       Демьен не сдержал весёлый смех.       — Мадока-сан, помните ту вечеринку у Рафаэля во Франции?       — Конечно, — с готовностью закивала она. — С Ру-саном мне тоже довольно легко.       — Я там случайно подсмотрел кое-что, — Демьен смущённо опустил взгляд, не зная, как деликатнее сформулировать. — Хотелось бы посмотреть ещё раз... Можно?       — На что? — удивлённо слушала его Мадока. Ну правда, почему иногда она делала такое детское выражение лица?       — Кажется, я видел член у вашей русалки, — окончательно смутившись, со смехом выдавил Демьен.       — Ах вот оно что! — оживилась Мадока и что-то сказала киберу по-японски.       В тот же момент, подтянувшись на руках, русалка одним махом вынырнула из бассейна и оказалась рядом с Демьеном. О, у неё были потрясающие формы. Крупная чешуя на бёдрах и хвосте казалась реальной, но такой фантастически переливающейся! Кибер лежала перед ним на спине, позволяя себя рассматривать. Бледная кожа с зеленоватым отливом казалась перламутровой, пышная грудь тяжело вздымалась, словно русалка действительно дышала. Невольно сглотнув, Демьен опустил взгляд на округлый женственный живот с впадинкой пупка. Ниже располагалась вертикальная прорезь. Не решаясь прикоснуться к ней, он пристально смотрел и ждал. Наконец, сначала робко, а потом во всю длину показался бледный фаллос — разбухший, розовый, довольно толстый.       — Демьен-кун хотел бы так с ней попробовать? — наблюдая за ним, тихо спросила Мадока.       — Нет, я не потому… — оторвав взгляд, ответил Демьен. Он чувствовал, как пылает лицо. — Спасибо, что показали. Мне, правда, было любопытно.       Мадока окунулась в воду по самую шею и поднялась из бассейна. Фиолетовый кибер накинула ей на плечи сухое юката.       — Мадока-сан, вы тоже пойдёте на свадьбу Джиро Кавагути? — Демьен пытался избавиться от смущения. Русалка по-прежнему лежала рядом, искушая его своим огромным влажным членом.       — Да-а, он приглашал меня, — со вздохом протянула Мадока. — Придётся идти. Но на рафтинг не поеду.       — Рафтинг?! — изумился Демьен.       — Сэнсэй ещё не говорил? Кавагути-сан решил перед свадьбой свозить гостей в Нагано. Среди прочего планируется сплав по горным рекам.       — А почему не хотите?       — Не люблю подобные развлечения, да и вода слишком холодная.       — А я как-то прыгнул в горное озеро…       Русалка вернулась в бассейн, и Демьен поднялся, следуя за Мадокой.       — Правда?! — вежливо изумилась она.       — Да… Мы тогда с Эверардом отдыхали на Таити. И хотя дни стояли жаркие, вода в озере была почти ледяная.       Они вернулись в холл. Демьен незаметно проверил телефон, но никаких сообщений не было, как и пропущенных звонков. Становилось немного тревожно: здесь какие-то проблемы со связью? Эверард не мог его найти или даже не пытался?       — Мадока-сан, а можно задать ещё один вопрос? Сэнсэй — это ведь учитель? Почему вы так называете Эверарда?       — Демьен-кун, мне тоже хотелось у тебя спросить, — женщина села на диван, подобрав под себя ноги, и налила им саке из нового кувшинчика. Демьен спешно запихнул в рот нигири, подозревая, что такими темпами он очень скоро ответит на любые её вопросы.       — Как ты познакомился с сэнсэем?       Демьен кашлянул и, взяв протянутую стопку, глотнул саке.       — Я бы мог вам рассказать, но не знаю, как Эверард к этому отнесётся. Наверное, вам лучше у него спросить. Простите…       — Нет-нет, — Мадока примирительно замахала руками. — Всё в порядке. Я просто раньше не слышала о тебе, поэтому стало интересно.       Она выпила и, взяв сашими, грациозно положила в рот. Демьен старался быть вежливым, но всё равно не мог отвести взгляда от этой необычной женщины.       — Когда-то твой гощуджин снял меня с героиновой иглы и научил жить без наркотиков, — не поднимая глаз, проговорила Мадока. — Тогда-то я и начала называть его сэнсэем.       Демьен сглотнул, сражённый откровением, и силой слов, и тихим голосом, в котором было всё. Он медленно набрал в грудь воздуха, но не решился прервать звенящее волшебство момента. Внезапно повзрослевшая Мадока казалась грустной и прекрасной. Ему хотелось спросить, сколько ей лет, но вместо этого Демьен зачарованно сказал:       — Вы такая красивая!..       Мадока засмеялась.       — Спасибо, Демьен-кун, — на щеках женщины вновь красовались ямочки. Она благодарно ему поклонилась. Его комплимент, казалось, наполнил её радостью и смущением.       — Подожди немного, — она вновь поклонилась и вышла.       Демьен посмотрел на наручные часы и выпил ещё — время неумолимо приближалось к четырём. Ждать пришлось довольно долго. Наконец Мадока вернулась, держа в руках внушительную коробку, завёрнутую в красный отрез ткани с узелком наверху.       — Прими от меня на память, — с поклоном вручила она.       — Мне так неудобно, что я ничего не могу подарить вам в ответ… — пробормотал Демьен, принимая свёрток. — Спасибо.       Внутри оказалась отполированная деревянная шкатулка с резной верхней частью, плоская, но довольно широкая.       — Что это? — удивлённо спросил он, когда открыть её не получилось.       — Это тебе сэнсэй объяснит.       На руке Мадоки что-то засветилось. Демьен заметил голографический экран на браслете. Краем глаза он видел, что ей пришло сообщение.       — Тебе пора, — сказала она. — Мне было очень приятно провести эту незабываемую ночь с тобой, Демьен-кун!       — И вам большое спасибо, — прижав шкатулку к груди, Демьен церемонно поклонился, хотя чувствовал себя при этом идиотом и был уверен, что при всём желании у него не получается кланяться так же естественно, как это делали японцы.       Наверх его провожал незнакомый поблёскивающий металлом кибер с мужским телом. Демьен думал, что он-то и повезёт его в отель, но на крыше его ждал сюрприз: знакомый чёрный аэромобиль с Такехико за рулём, и Эверард, беспечно поджидающий его у заднего крыла машины. В зыбких утренних сумерках любовник был бессовестно красив. Сердце зашлось. В смущении Демьен крепче обнял шкатулку. Губы сами собой расползались в счастливой улыбке.       Заметив его взгляд, Эверард широко усмехнулся и покачал головой. Сейчас Демьен понимал, что всё же злился на любовника вчера из-за журналистки, пусть тот и был совершенно ни при чём. Но после общения с Мадокой от вечерней ревности не осталось и следа. Только немая радость расцветала в сердце, — безмолвное ликование.       — Прости, что уехал без предупреждения, — отчаянно желая ощутить на губах долгий поцелуй, пробормотал Демьен.       — Всё в порядке, — Эверард поднялся с крыла автомобиля и вынул руки из карманов. — Мадока сразу предупредила, что ты у неё. Просила сильно не спешить.       Эверард открыл заднюю дверь, пропуская его в салон.       «А как провёл эту ночь ты?» — крутился в голове вопрос, но Демьен всеми силами себя удерживал.       Атмосфера в салоне авто царила расслабленная и спокойная, и всё же в отель они летели молча. Демьен не выпускал подарок Мадоки из рук. Эверард реагировал на него со странной усмешкой. Но за рулём сидел Такехико, и Демьен не торопился расспрашивать, что это такое.       Он не спал всю ночь, и после волны обрушившихся на него впечатлений чувствовал себя чуть отупевшим и выпавшим из реальности. Ехать рядом с Эверардом, таким расслабленным и безмятежным, несмотря на ночную выходку, чувствовать себя его спутником в полном смысле этого слова было воплотившейся мечтой. Демьен необъяснимо млел от его спокойствия, как если бы любовник был готов простить ему любую шалость. Он вспомнил благоговение и нежность, с какой Эверард относился к Джулии. Захотелось так же ощущать себя рядом с ним, быть для него кем-то вроде неё, только другого пола…       Демьен не сдержал протяжного вздоха и молча взял Эверарда за руку.       — Всё в порядке? — среагировал тот вопросом в глубоких глазах, в изломе приподнятой брови.       — Не выспался, — солгал Демьен.       — Ничего, сегодня день у нас свободный, так что отдохнёшь.       — Мадока говорила, едем на рафтинг?       Эверард засмеялся. — Посмотрим…