Глава 3
21 мая 2023 г., 00:32
Минхо растерялся. Кошмар Джисона, в котором он оказался, был слишком реалистичным. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, мысленно повторяя, что это всего лишь сон. Он огляделся по сторонам и только тогда заметил, что лица всех находящихся в зале были размыты. Ни нападающие, ни слуги, ни редкие стражники не обладали четкими чертами, будто спрятанные за туманной дымкой. Хан был единственным, кто выглядел настоящим. Мальчика трясло от страха, но он не мог оторваться от жутких сцен, разворачивающихся перед его глазами, беззвучно роняя крупные слезинки.
Минхо опустился перед ребенком на одно колено и протянул к нему руки, собираясь развернуть к себе, чтобы успокоить и спрятать в своих объятиях от творившегося ужаса. Однако Хан внезапно сорвался с места и побежал вон из зала, что-то неразборчиво крича. Ли тут же последовал за ним. Он не был уверен, что поступает правильно, пытаясь вмешаться в происходящее, ведь опыта появления в кошмарах у него никогда не было. Все сны, в которые он попадал в детстве, были спокойными и светлыми, а он был в них просто сторонним наблюдателем. Сейчас же он не мог остаться в стороне, ему определенно надо было помочь Джисону справиться со своим кошмаром.
Минхо двигался за Ханом по коридорам замка, становившимся мрачнее с каждым шагом. Густые тени, словно живые, извивались на стенах и полу, протягивая свои пугающие щупальца к ребенку. И хотя Ли прекрасно понимал, что это всего лишь сон, ему все равно очень хотелось избавиться от них, рассеять этот давящий мрак. На бегу схватив со стены факел, он принялся размахивать им, защищая Джисона со спины. Тени, шипя, как разъяренные коты, разбегались по сторонам, освобождая место свету.
Через какое-то время Хан остановился напротив массивной деревянной двери и не дав себе время на отдых, принялся дергать ручку, в попытках ее открыть. Однако сколько бы усилий он не прилагал, все было безрезультатно. Не прекращая плакать, мальчик уперся ладонями в деревянное полотно и так и остался стоять, не двигаясь с места. Минхо находился чуть поодаль, не привлекая к себе внимание, и обдумывал, что же ему следовало делать. Для чего Дары привели его сюда? Он просто должен был узнать, что пережил Хан или, быть может, ему стоило что-то предпринять, чтобы развеять этот кошмар? Ли перевел взгляд на тусклый факел в своих руках. Ведь ему удалось разогнать тени рядом, значит он все-таки может оказывать какое-то влияние на этот сон? Тогда может стоило попробовать помочь ребенку?
Минхо осторожно, боясь спугнуть, подошел к мальчику, приглядываясь к нему получше. Отвлекшись на свои мысли, он не сразу заметил, как детское личико еще больше побледнело, а из носа вытекала тонкая струйка крови. Ли заволновался. Он точно помнил, что Джисон нигде не ударялся, тогда откуда вдруг взялась кровь?
— Эй, малыш, — не выдержав, позвал он. — Ты меня слышишь?
Хан не повел и бровью, продолжая давить на дверь ладонями, возможно даже не осознавая, что по его лицу течет кровь. Тогда Минхо подошел чуть ближе, направляя факел в сторону мальчика, чтобы лучше рассмотреть его лицо.
— Джисон, ты меня слышишь? — повторил он, не особо надеясь на ответ.
— У меня не получается открыть дверь, — раздался тонкий голосок Хана, который не испытывал никаких трудностей с разговором во сне. — Ты можешь мне помочь? Без этого я не смогу спасти маму.
Мальчик не поворачивался, все так же сосредоточив взгляд на препятствии, о котором он говорил, но Минхо понял, что тот обращается к нему. Внутри пробежалась волна облегчения — значит Джисон все-таки его видел и они могли разговаривать. По крайней мере он мог хоть как-то помочь ему в этом сне.
Приладив факел в кольцо в стене, он на всякий случай дернул ручку двери и убедившись, что она действительно заперта, привалился к ней плечом, при этом поглядывая на Хана. Его беспокоило то, что кровь продолжала вытекать из носа ребенка, капая на нарядную светлую рубашку.
— У тебя кровь идет, — сказал он, усиленно толкая неподдающуюся дверь. — У тебя ничего не болит? Или может ты все-таки где-то ударился?
— Пусть идет, — неожиданно серьезно ответил мальчик. — Сейчас главное спасти маму.
Несмотря на дрожащий голос, чувствовалось, что Джисон настроен серьезно. Минхо мало понимал, что происходит, но предположил, что графиня могла находиться в комнате, в которую они хотели попасть, поэтому раз за разом пихал дверь плечом, но та даже не думала открываться.
— Вот черт, не получается, — не удержавшись, выругался он. — Может быть ты знаешь, где найти ключ?
Хан замотал головой, а потом вдруг сделал шаг назад, закрывая уши руками.
— Поздно, уже слишком поздно.
Затаившиеся тени, как голодные хищники, почувствовавшие свою добычу, заклубились вокруг них в диком танце, подбираясь все ближе. Минхо бросился к факелу, но стоило его коснуться, вытаскивая из крепления, как пламя погасло, оставляя их почти в кромешной темноте, через которую с трудом пробивался свет горящих светильников дальше по коридору. Отбросив в сторону бесполезный предмет, он шагнул к Хану, опускаясь рядом с ним на колени и разворачивая к себе. Мальчишка без остановки повторял, что они опоздали, и от вида слез, смешивающихся с кровью на печальном детском личике, неожиданно встал ком в горле. Ли прижал Джисона к себе, поглаживая по спине и неуклюже шепча какие-то успокаивающие глупости.
А потом тени развеялись так же неожиданно, как и появились, и представшая перед глазами Минхо картина, заставила его прижать мальчика к себе еще крепче. Повсюду была кровь. Ею были забрызганы стены, пол и дверь, которую они так и не смогли открыть. А неподалеку от них лежало тело женщины с отрубленной головой.
— Мама умерла из-за меня, — раздался приглушенный голос Хана, который говорил куда-то в грудь обнимающего его Ли. — Я чувствую запах крови. Наверное, я это заслужил.
Ли стиснул зубы, сдерживая рвущиеся наружу ругательства. Он не мог повернуть время вспять и спасти погибших здесь людей. Он не мог открыть эту злосчастную дверь. Зато он мог попытаться успокоить Джисона, убедить его, что в случившемся нет его вины и постараться развеять его кошмар.
— Послушай, — начал он, но мальчик его оттолкнул, не дав продолжить.
— Я должен ее спасти! Должен! — крикнул Хан и снова бросился к двери.
Минхо потянулся следом, но не успел даже прикоснуться к Джисону, как снова появились густые тени, заслоняющие собой все вокруг. Коридор утонул во мраке и тишине. Ли не мог ничего разглядеть, он словно ослеп. Повторяя имя мальчика, он двинулся вперед, туда, где по его расчетам должна была быть дверь, но его вытянутая рука натыкалась только на пустоту.
— Джисон! Джисон! — уже во весь голос звал он, пытаясь не обращать внимания на пугающие мысли. А вдруг он может застрять в этом кошмаре и не сможет выбраться обратно? Ведь этот его Дар совсем не изучен, а значит мог привести к совершенно непредсказуемым последствиям.
Проблуждав в темноте еще несколько минут, он уже было отчаялся выйти из этого мрачного лабиринта, но тени словно вытолкнули его обратно в обеденный зал. Когда глаза привыкли к яркому свету, Минхо понял, что Джисон тоже оказался здесь. Мальчик снова стоял возле стола и беззвучно плакал, наблюдая за кровопролитием. За время, что они провели в коридорах замка, в трапезной ничего не изменилось. Нападающие все так же размахивали мечами направо и налево, убивая всех без разбора. Но разве резня не должна была закончиться, пока их с Ханом не было? Ли передернуло. Кажется, кошмар был цикличен, вновь и вновь проигрывая сцены из прошлого, медленно сводя с ума. Если он прав, то надо было срочно что-то предпринять, чтобы успокоить Джисона, дать его измученному мозгу отдохнуть. Вот только как это сделать он не имел ни малейшего представления.
Пока Минхо раздумывал над дальнейшими действиями, Хан сорвался с места и побежал прочь из зала. Он не раздумывая бросился за ним, на ходу выхватив ближайший факел, чтобы и в этот раз отгонять от мальчика тени. Снова были темные коридоры и безуспешные попытки открыть злополучную дверь. Слезы, обезглавленное женское тело, кровь и ужас, пробирающий до костей. Минхо пытался поговорить с Джисоном, но тот почти не реагировал на него, лишь бросив несколько фраз, которые говорил и раньше.
Раз за разом они двигались по одному и тому же маршруту, следуя повторяющемуся сценарию, который Ли никак не мог изменить. Он уже начинал чувствовать какую-то обреченность, назойливо просачивавшуюся в его мысли, но старался отгонять ее, сосредотачиваясь только на том, как же изменить ход сна. Когда Хан уже раз в шестой попытался выбежать из зала, Минхо успел перехватить его и развернуть к себе лицом.
— Джисон! Ты должен проснуться! Тебе все это снится, понимаешь?
Ли говорил громко, еле удерживая себя от крика, чтобы окончательно не напугать мальчика. Тот на удивление не вырывался, а только печально смотрел карими глазами, в которых стыли слезы. Минхо обрадованный, что его действия наконец-то возымели хоть какой-то эффект, повторил:
— Тебе сейчас снится кошмар, поэтому тебе надо проснуться. Давай вырвемся отсюда вместе, хорошо?
Джисон не шевелился, замерев каменным изваянием в руках Ли. Казалось, что он обдумывает сказанное, и Минхо уже успел обрадоваться, но тут мальчик покачал головой.
— Мне надо спасти маму.
Ли даже не успел ничего сделать, как маленькие ручки с неожиданной силой отпихнули его в сторону, туда, где поджидали вездесущие тени. Хан что есть мочи рванул из зала, больше ни на кого не обращая внимания. Минхо хотел броситься следом, но темнота снова превратилась в густой непроглядный полог, отгораживая его от происходящего, превращая в слепого котенка. Он метался из стороны в сторону в поисках выхода, но так и не смог вернуться к Джисону, а потом сам не понял как, но вдруг вынырнул из сна. Он лежал рядом с юношей на кровати и чувствовал как по лицу стекают капли холодного пота. Кошмар Хана вымотал его так, как не выматывал ни один изнурительный бой с противником. Руки и ноги просто отказывались двигаться, словно пригвожденные к постели. Голова стала неподъемной, и Ли оставалось только смотреть на Джисона.
Минхо давно привык к жестокости этого мира, где многие не гнушались ничем, ради достижения даже незначительных целей. За свои двадцать пять лет он и сам повидал и пережил многое. Он думал, что его уже ничто не сможет удивить, но, кажется, ошибался. Жизнь обошлась с этим юношей несправедливо и крайне беспощадно, обрекая на постоянные ужасы, как наяву, так и во снах. Однако парнишка хоть и походил на испуганного зверька, не растерял сочувствия и доброты. Одно лишь то, что он набрался храбрости и попытался спасти Минхо, врага его дяди, говорило о многом. А ведь по догадкам Ли, за этот поступок Хана ждало бы очень сильное наказание.
Обдумывая судьбу Джисона, маркиз незаметно для себя погрузился в сон. На этот раз он не оказался в чужом кошмаре, а просто уснул без сновидений, мерно вдыхая и выдыхая воздух, рядом со своим то ли гостем, то ли пленником.
***
Первые несколько секунд после пробуждения Джисон не мог понять где он. Сердце сразу же испуганно застучало, когда он увидел, что находится не в своей привычной серой комнатушке в подвале. К счастью, события вчерашнего дня быстро восстановились в его памяти, позволяя наконец-то успокоить дыхание и немного расслабиться. Он привалился к спинке кровати, потирая глаза пальцами. Юноша совсем не помнил, как вчера заснул, да и вообще оказался в постели. Последним его воспоминанием был ужин, такой непривычно теплый и спокойный. Кажется, он прислушивался к болтовне троих друзей, а потом, видимо, заснул. Это было совсем на него не похоже. Как он мог вот так запросто расслабиться в незнакомом месте, да еще в окружении врагов своего дяди? И как он очутился в комнате? Черный Дьявол, наверное, приказал слугам перенести его в кровать, чтобы он не мешал трапезе. Хану вдруг стало стыдно. Он закрыл ладонями лицо, пряча в них краснеющие щеки. Повел себя как маленький ребенок, заснув прямо посреди ужина! Да еще и обременил лишними делами слуг, которые вынуждены были тащить его в комнату. И хотя он собирался как можно быстрее покинуть замок Ли, но тем не менее, ему не хотелось доставлять другим неудобства. Поток самобичевания прервал хоть и достаточно тихий, но настойчивый стук в дверь. Хан замер в постели, не зная как поступить, но посетитель не стал дожидаться, пока его пригласят войти и сам появился на пороге комнаты. — Доброе утро! Ты наконец-то проснулся! — радостно улыбаясь проговорил Феликс, подходя ближе. — Я наведывался к тебе уже несколько раз, но ты продолжал спать, а будить тебя я не хотел. На столике у кровати стоит вода, умывайся, приводи себя в порядок и пойдем завтракать. Я буду ждать тебя за дверью. Феликс закончил тараторить и выжидательно уставился на Хана. Юноша раздумывал над предложением, исподтишка разглядывая темноволосого парня. Тот весь лучился добротой и какой-то очень позитивной энергией, так что после безрадостных обитателей имения, казалось, походил на настоящего ангела, сошедшего с небес. Разве можно было ему отказать? Джисон медленно кивнул, давая понять, что все услышал и согласен на завтрак. — Отлично! Тогда я пошел, а ты пока собирайся. Только советую не сильно затягивать, а то Чанбин уже голодный, а значит хорошим настроением там и не пахнет. Феликс подмигнул Хану и быстро вышел из комнаты. Джисон вздохнул. Судя по всему, добродушием Чанбин не отличался. Следовало прислушаться к совету и поспешить отправиться на завтрак, чтобы избежать ворчания внушительного в своих размерах парня. Ему очень не хотелось быть объектом недовольства такого человека. Наскоро умывшись и поправив одежду, он поспешил выйти из комнаты. Феликс, как и говорил, ждал за дверью и, сопровождая его в обеденный зал, всю дорогу болтал обо всем на свете, перескакивая с темы на тему. Джисон, не привыкший к столь бурному вниманию, тем не менее чувствовал себя вполне комфортно. Было так странно, что в разговоре с ним никто не ругает его и не шпыняет, что он просто наслаждался звуками низкого голоса парня. К сожалению, он не мог знать наперед, постоянно ли к нему будет так относиться Феликс, поэтому не упускал возможности слушать непринужденную болтовню. Обеденный зал снова встретил их чудесными ароматами свежеприготовленной еды. Стол ломился от угощений, а слуги выжидательно стояли неподалеку, готовые ухаживать за завтракающими. Сидевший на том же месте, что и вчера, Чанбин нетерпеливо постукивал пальцами по крышке стола, всем своим видом показывая, как он устал от ожидания, но стоило ему увидеть вошедших, как он тут же заговорил: — Я чуть ли не состарился, пока вас ждал. Сердитый голос заставил Хана вздрогнуть, но юноша тут же себя успокоил, что это только к лучшему. Ему нельзя расслабляться, идя на поводу у жгучего желания окунуться с головой в дружелюбную атмосферу замка и прекратить бояться даже собственной тени. Это было очень заманчиво, но с таким поведением он вряд ли долго протянет в имении дяди. Трайт слишком сильно не любил неповиновение, к тому же, кажется, его выводила из себя даже малейшая радость других людей. Джисону наравне со слугами было запрещено улыбаться, потому как это могло бы «расстроить» Энвиса. Под этим всегда подразумевалось одно — наказание плетью. Раздражение Чанбина вернуло его в реальность. Он слишком быстро стал привыкать к доброжелательности того же Феликса, а значит, следовало взять себя в руки. Хан быстро вжал голову в плечи, исподлобья бросив быстрый взгляд в сторону внушительного парня. Тот же как назло именно в этот момент посмотрел в его сторону и, заметив внимание к себе, тут же насмешливо бросил: — Ты за всеми наблюдаешь исподтишка, думая, что никто не видит? — Кажется, ты умирал с голоду, — напомнил Феликс, явно недовольный неприветливостью друга. — Тебе пора занять свой рот более полезным делом, нежели сейчас. Заметив как стремительно покраснело лицо Чанбина, Джисон уже приготовился услышать яростные нападки в ответ на достаточно колкие слова, но тот вдруг схватил столовые приборы и ожесточенно принялся резать уже лежащий перед ним кусок мяса. Феликс, по-видимому, тоже не ожидавший такой реакции немного постоял, не двигаясь, словно ожидая, что друг вот-вот поднимет голову и отпустит очередную недовольную фразочку. Однако Со все так же молчал, сосредоточившись только на еде, и парень, пожав плечами, двинулся к своему месту. — Джисон, присаживайся, — бросил он Хану на ходу. Юноша немного неуверенно последовал за ним, опасливо косясь на Чанбина. Все было в точности как и накануне вечером, кроме одного — нигде не было Минхо. Джисон постарался не показывать свое беспокойство, но даже когда его учтиво усадили за стол, пододвинув стул, он старался незаметно поглядывать по сторонам, чтобы найти глазами хозяина замка. Однако Черный Дьявол не появился даже к концу трапезы. Это вызвало у Хана нешуточную тревогу. А если Минхо сейчас сражается с дядей? А если его снова поймали и связали во дворе имения? Все то, что Джисон хотел предотвратить могло происходить в этот самый момент. Поглощенные яства тут же встали в желудке колом, и юноша пожалел, что съел так много всего, погруженный в свои мысли. Сейчас же завтрак только вызывал дискомфорт, что никак не способствовало спокойствию. Хан, уже не особо скрываясь, то и дело вертел головой, надеясь, что Минхо неожиданно появится в зале. Его обуревали тревожные видения ужасных событий, в которых Черный Дьявол мог оказаться из-за него. Ведь если бы Джисон остался в имении и никуда не уехал, то и переживать было бы не за кого. Так что теперь он ерзал на стуле, оборачиваясь на малейший шорох с надеждой в глазах, что естественно не могло остаться незамеченным. — Минхо уехал к своему отцу, — Чанбин ни на кого не смотрел, с каким-то повышенным интересом водя хлебным мякишем по тарелке. — Его не будет примерно две недели, а в его отсутствие главные мы. — Ты чего это? — удивился Феликс. — Я же и так знаю. — Глаза протри! Не видишь, что мальчишка его выглядывает? Джисон тут же потупил взгляд, стыдясь того, что его беспокойство было столь очевидным. А вот Феликс наоборот во все глаза воззрился на друга. — Как же я мог забыть! — хлопнул он себя по лбу и тут же развернулся к Хану. — Герцог Ли живет на другом конце страны, поэтому Минхо не будет так долго. Дело приняло не совсем тот оборот, который мы ожидали, поэтому ему пришлось поспешно уехать, чтобы обратиться к отцу за помощью. Джисон облегченно выдохнул. Получается Черный Дьявол сейчас не участвует в еще одной стычке с дядей, а значит жертв пока что можно было избежать. Возможно, без хозяина замка за ним не будут пристально следить и он сможет сбежать обратно к Трайту. Это было бы просто идеальное решение. Если он не хочет становиться причиной сотни загубленных жизней — ему стоит вернуться в имение. — Сегодня мы покажем тебе замок, чтобы тебе было проще здесь освоиться, — Феликс с воодушевлением принялся рассказывать Джисону о планах. — Я думаю, до обеда надо будет посетить портных, чтобы снять с тебя мерки. Минхо хотел, чтобы тебе пошили новую одежду по размеру, которая будет достойна твоего титула. Я считаю, что мы не будем с этим затягивать. — Как же раздражает, — Чанбин небрежно бросил полотняную салфетку, которой промокал уголки рта, на стол. — Я не нанимался нянькой, так что всем этим занимайтесь без меня. С грохотом отодвинув стул, парень быстрыми размашистыми шагами вышел из зала, оставив после себя неуютную тишину. Застигнутый врасплох сердитым голосом, Джисон снова вжал голову в плечи, с беспокойством поглядывая на дверь, за которой скрылась мускулистая фигура. Из всех троих, Чанбин пугал Хана больше всего. И дело было даже не в горе мышц, по сравнению с которой юноша был просто полупрозрачной веточкой, а в мрачноватом характере. Конечно же парень не был подобен Трайту, но и разительно отличался от открытого Феликса. Джисон подумал, что от этого человека лучше было бы держаться подальше во избежание каких-либо проблем. — Не обращай на его выходки внимания, — вторгся в его мысли спокойный голос Феликса. — Он постоянно показывает колючки, хотя на самом деле вовсе не такой, каким хочет казаться. Видимо Джисон не смог скрыть в своем взгляде недоверие, потому как Феликс непринужденно засмеялся и махнул рукой в сторону выхода, где минуту назад скрылся друг. — Сейчас тебе сложно в это поверить, но со временем ты и сам все поймешь. Чанбин тебе обязательно понравится. К тому же, это именно он обратил внимание на то, что ты беспокоишься из-за Минхо и все тебе рассказал, а это уже о многом говорит. Кстати, почему ты так разволновался? Ты чувствуешь себя лучше, когда маркиз рядом? Или наоборот ты его боишься и поэтому переживал, что он внезапно нагрянет? А может тебе просто было с нами скучно? Или ты хотел у него о чем-то спросить? Феликс говорил быстро, почти не делая паузы между предложениями, и Хан толком не успевал за ходом его мыслей. Не имея возможности ответить на каждый вопрос, он просто отрицательно замотал головой, выставляя перед собой ладони, сложенные крест накрест. — Значит не угадал, — разочарованно протянул Феликс, откидываясь на спинку стула, чтобы через мгновение выпрямиться и задать очередную партию вопросов. — Ты закончил с завтраком? Куда сначала хочешь пойти? Осмотрим замок или двор с садом? А может хочешь сразу к портному? — Феликс! — в дверном проеме показался сердитый Чанбин. — Ты что, не понимаешь, что мальчишка просто не в состоянии ответить на каждый твой вопрос? Хмурый парень прошествовал обратно ко столу, всем своим видом показывая, как его раздражает сложившаяся ситуация. Остановившись рядом с другом, уперев руки в боки, он поучительным тоном приступил к отчитыванию. — Если уж хочешь, чтобы мальчишке было с тобой комфортно, то будь добр задавать ему по одному вопросу, на который подразумевается односложный ответ. И прекрати так тараторить! Куда ты вдруг так заспешил? Будто не умеешь разговаривать нормально! — Ох, Джисон, прости меня. Кажется, я правда действовал не подумав, — с извиняющейся улыбкой обратился к нему Феликс. — Так с чего начнем твое знакомство с замком? — Всемогущие боги! Да ты издеваешься? — почти зарычал Чанбин на друга. — Джисон, предлагаю в начале пройтись по замку, а потом выйти во двор. Согласен? Хану было неловко, что из-за него досталось Феликсу, но угрюмый парень хоть и выглядел пугающе, но неожиданно легко смог найти с ним контакт. Так что не долго думая, он просто как обычно кивнул головой и неуклюже поднялся из-за стола, с трудом отодвинув назад тяжелый стул. — Отлично! Тогда иди за мной. Ликс, ты тоже можешь присоединиться, я не намерен взваливать все на себя. Заодно поймешь, как надо общаться с немы… с Джисоном. Сложив руки за спиной, Чанбин уже во второй раз за утро проследовал к выходу из зала, не особо заботясь о том, идут ли за ним остальные. Хан немного помялся у стола, но все-таки любопытство толкнуло его вперед, и он хоть и нерешительно, но все же последовал вслед за широкоплечим парнем. Впереди его ожидало целое путешествие по замку и его территории, но больше всего юношу заинтересовал взгляд искрящихся лукавством зеленых глаз Феликса и довольная улыбка, которая тут же скрылась, как только тот увидел, что Джисон смотрит на него. — Ну что ж, идем, — взмахнул рукой парень, указывая Хану на дверь, к которой уже подошел Чанбин.***
Как бы не старался Джисон быть посмелее, но все равно то и дело дергался от громких резких звуков; машинально делал шаг назад, когда Чанбин начинал повышать голос, в очередной раз сердясь то на Феликса, то на Минхо, который, по его мнению, слишком многого от него хотел. Его пугали недостаточно освещенные залы или коридоры, и он несколько раз машинально хватался за руку Феликса, когда они заходили в темное место. В конце концов его проводники сами поняли, что по каким-то своим причинам Хан боится темноты и с тех пор взяли с собой по масленой лампе. Юноше сразу же стало легче, глядя на то, как мрачные тени недовольно разбегаются по дальним углам. За день он успел познакомиться со всем замком, а так же прогуляться по внешнему двору и огромному саду, который по весне, одетый в зелень листвы и яркую палитру цветов, должен был выглядеть восхитительно. Но больше всего его поразили конюшни. У маркиза было впечатляющее количество лошадей. От норовистых вороных жеребцов и спокойных пегих кобыл до, что поразило юношу больше всего, нескольких милых пони. Все животные были ухоженными, сытыми и здоровыми, и хватило бы одного лишь взгляда, чтобы понять, что о них хорошо заботятся. Оказавшись в конюшне Хан вдруг наполнился какой-то странной силой, словно привычные для него запахи деревянных перегородок, свежих опилок, мягкой плотной шерсти и бархатных носов вдохнули в него свою энергию. Пока Феликс и Чанбин вели его вдоль денников и стойл, его шаги становились все увереннее и он уже без всякого стеснения разглядывал прекрасных животных. Словно ведомый неким предчувствием, он обогнал своих сопровождающих и почти подбежал к одному из денников. Чутье его не подвело. Именно здесь стоял его любимый конь, о котором он всегда заботился на конюшне дяди. Красивый гнедой жеребец, которого Джисон помнил еще жеребенком. Энвис не давал своим коням клички, но юноша про себя называл его Громом. Именно так звучал оглушающий топот мощных копыт, когда Гром несся галопом, направляемый уверенной рукой дяди. Хан очень обрадовался, что Минхо забрал жеребца с собой. Несмотря на то, что это только добавило масла в огонь ярости Трайта, юноша был счастлив, что часть его привычной жизни осталась с ним. Знание, что его единственный друг, которого он мог себе позволить в имении, все-таки находился рядом, приносило с собой относительное спокойствие. Феликс, видя возбуждение Джисона, без слов подошел и открыл решетчатую дверь, чтобы тот мог беспрепятственно подойти к коню. Хан тут же этим воспользовался и буквально бросился обнимать жеребца, пряча лицо в густой гриве. Пока юноша переключил свое внимание, Чанбин оттащил друга за локоть в сторону и, понизив голос, спросил: — Ну что, доволен? — Не понимаю, о чем ты… — Думаешь, я совсем простофиля? Я уже раскусил твое поведение. Ты же специально строил из себя дурачка, зная, что я не смогу остаться в стороне? — У тебя слишком буйная фантазия, — хмыкнул Феликс, как ни в чем не бывало расслабленно прислоняясь спиной к стене и складывая руки на груди. — У меня нет дара предвидения, чтобы заранее узнать, как ты себя поведешь. Так что не понимаю твоих возмущений. Чанбин бросил быстрый взгляд в сторону денника и удостоверившись, что Джисон не обращает на них внимания, шагнул к другу поближе, уперевшись ладонью в стену прямо возле его лица и наставив на него указательный палец свободной руки. Внимательно взглянув в кажущиеся невинными зеленые глаза, он тихо, но не скрывая раздражения, произнес: — Прекращай свои игры, Ликс. Терпеть не могу, когда кто-то использует меня в качестве марионетки. Так что последний раз спускаю тебе это с рук, ты меня понял? Любой другой на месте Феликса испугался бы мрачного напора Чанбина, но парень не повел и бровью, лишь еле заметно приподняв уголки губ, пытаясь скрыть улыбку. — Звучит как угроза. — Это она и есть. — И что же ты мне сделаешь? — Не забывай, что я намного тебя сильнее. Моргнуть не успеешь, а я уже уложу тебя на лопатки. У Феликса от негодования перехватило дыхание. Конечно же, в отличие от друга, он не обладал Даром силы, поэтому в бою, особенно в кулачном, они были не равны. Однако то, что Чанбин так бессовестно использовал свое преимущество, выводило из себя. Он уже хотел высказать наглецу все, что думает на его счет, но тут в голову пришла куда более привлекательная мысль. Друг явно порадовался бы, начни он возмущаться, а Феликс не собирался давать ему такую возможность. Поэтому он легко оттолкнулся от стены, попутно отбрасывая от себя руку Чанбина и, оказавшись с ним почти вплотную, наклонился к самому его уху, чтобы прошептать: — Уложить на лопатки? Слышал, все служанки в замке об этом только и мечтают. Представляю их расстройство, если бы они узнали, что ты собираешься сделать это со мной, а не с кем-то из них. Феликс сделал шаг назад, оценивающим взглядом пробежавшись по лицу друга. Тот стоял, беззвучно открывая и закрывая рот, до смешного напоминая выброшенную на берег рыбу. Удовлетворенный произведенным эффектом, парень направился к Джисону, узнать, рад ли тот, что они забрали гнедого из имения Трайта. Довольный собой, он не стал оборачиваться, поэтому не увидел, как щеки Чанбина залил яркий румянец. Сжав руку в кулак, тот несколько раз ударил им по своей груди, как будто это могло как-то унять забарабанившее о ребра сердце. Постояв так несколько секунд, Со резко развернулся на пятках и почти бегом вылетел из конюшни, мысленно проклиная друга и заодно свою глупую реакцию. Завидев счастливое лицо Хана, Феликсу не пришлось ни о чем спрашивать — было и так понятно, что встреча с конем была для него лучшим подарком. Привалившись плечом к двери в денник, парень наблюдал как Джисон наглаживает блестящую гриву жеребца, а тот в свою очередь так и норовит ткнуться мордой в ласковую ладонь. Судя по всему, Энвис позволял племяннику кататься на лошадях, а этот гнедой был у мальчишки в любимчиках. — Я рад, что сюрприз удался, — откашлявшись произнес Феликс. — Хотя, честно признаться, идея привести с собой этого коня принадлежала Минхо. Так что если хочешь, можешь поблагодарить его, когда он вернется. Счастливые искорки в темных глазах юноши полностью преобразили его лицо, и Феликс пожалел, что сам маркиз не может увидеть такой искренней реакции. В любом случае, как только тот появится в замке, он обязательно во всех красках расскажет, что происходило в его отсутствие, и как вел себя их гость. Сейчас же главной задачей было помочь Джисону привыкнуть к новым для него условиям и дать почувствовать вкус нормальной жизни, а не жалкого существования, которое тот влачил у своего дяди. Вспомнив, про укус на шее Хана, его снова захватил гнев. Какой же Энвис все-таки ублюдок! Была бы воля Феликса, он бы уже собственными руками вырвал бы из груди Трайта его черное сердце и скормил воронам. За все злодеяния тот до сих пор не получил по заслугам, но они во главе с Минхо обязательно добьются справедливости. И вот тогда все королевство узнает истинную сущность Энвиса Трайта!***
Две недели пролетели незаметно. Самым тяжелым для Джисона стал первый день, но постепенно он начал осваиваться в замке и даже привыкать к его обитателям. Он все так же не оставлял мысль о побеге, так как беспокоился, что дядя мог в любой момент устроить осаду, требуя вернуть своего племянника обратно. Однако спокойная жизнь, наполненная благами, которых он явно не заслуживал, но был вынужден принимать, так как ему не давали другого выбора, все-таки внесла свои коррективы. Он заметил, что ему доставляет удовольствие просыпаться в уютной постели, в комнате наполненной светом из окна и приятным теплом камина. Он больше не боялся сидеть со всеми за одним столом и безмерно наслаждался вкуснейшими блюдами, о которых раньше мог только мечтать. Его хороший аппетит привел к тому, что пошитая для него одежда к исходу второй недели стала ему тесна, поэтому Феликс, постоянно посмеиваясь, снова повел его к портным, наказав тем поскорее снять с него новые мерки. Хан упирался и как мог возражал, не желая беспокоить и без того занятых людей, но парень то ли действительно его не понимал, то ли просто делал вид. Через два дня ему принесли новые комплекты одежды, еще лучше прежней. Проводя пальцами по легчайшему шелку, мягкому камлоту , теплому бархату, он снова поражался тому, что эти прекрасные вещи создали специально для него. На одном из камзолов кто-то из мастеров успел вышить красивый узор, и Джисон, не в силах сдерживаться, прижал к себе одежду и беззвучно плакал, роняя горошинки слез себе на колени. Ему хотелось лично поблагодарить каждого, кто трудился над этими вещами, чтобы дать понять как он ценит их мастерство и восхищен красотой сшитых рубашек, камзолов и штанов. Привыкнув за двенадцать лет к молчанию, он вдруг начал понимать, что в замке Ли с каждым днем ему становится все тяжелее и тяжелее оставаться немым. Когда-то давно он и правда не мог разговаривать, переживая случившееся с его родителями. По истечении нескольких месяцев к нему снова вернулась речь. Однако жизнь в имении дяди быстро приучила его к тому, что каждое сказанное слово несло в себе угрозу для его существования. Энвис мог прийти в ярость от одного лишь звука его голоса, хотя при этом наслаждался стонами боли, когда в очередной раз прохаживался плетью по спине Хана. Слишком быстро Джисон усвоил урок, что молчание для него служило ключом к выживанию. К тому же, благодаря стараниям Трайта, ему просто не с кем было разговаривать, поэтому добровольная немота никак ему не мешала. В замке маркиза он то и дело ловил себя на мысли, что здесь его молчание слишком часто доставляло неудобства и ему, и окружающим. Феликс постоянно засыпал его вопросами, на которые он не мог дать ответ, потому что для этого пришлось бы заговорить. Несмотря на советы Чанбина, парень продолжал общаться с Ханом, как будто забывая про его немоту. Ситуация усугублялась тем, что абсолютно все обитатели относились к юноше с теплотой и участием, на которые так хотелось ответить добрым словом. Один раз побывав на кухне, где, как оказалось, хозяйничала Лита, командующая несколькими служанками, Джисон понял, что ему нравится сидеть у окна и наблюдать за приготовлением еды. В просторном помещении всегда стояла суматоха, а в воздухе витал незабываемый аромат пряностей, теста и запекаемого мяса. Правда, Лита никогда не давала ему засиживаться долго, выгоняя со стула на помощь остальным. Постоянно бранясь и понукая, она поручала ему нарезку овощей или фруктов, помешивание супа в большущей кастрюле или посыпание сахарной пудрой сдобных булочек. Хан быстро понял, что женщина специально напускала на себя угрюмость и грозный вид, чтобы никто на кухне не позволял себе лентяйничать или увиливать от обязанностей. К тому же каждый раз перед его уходом, Лита вручала ему один из своих знаменитых пирожков, которые обожали абсолютно все в замке и ласково трепала по округлившимся щекам. Остальные кухарки тоже относились к Джисону с нескрываемой симпатией, хотя в первые дни настороженно на него поглядывали, но Лита объяснила ему, что девушки просто не привыкли к тому, что знатные господа захаживают посмотреть на их работу. Когда же Хан начал помогать в несложных делах, все тут же расслабились и даже порой позволяли себе подшучивать над юношей, от чего он весело улыбался, довольный такой непринужденной атмосферой. Иногда ему хотелось поучаствовать и в разговорах, но он каждый раз одергивал себя, напоминая, что он все-таки вернется обратно к дяде, а значит не следовало прерывать свое молчание ради нескольких дней болтовни. Тем больнее было бы привыкать к прежней жизни. Поэтому Хан просто с удовольствием прислушивался к чужим разговорам, каждый раз навостряя уши, когда речь заходила о Минхо. Ему было интересно, что из себя представляет Черный Дьявол. Хотя он уже успел понять, что маркиз неплохой человек, уж точно благороднее его дяди, но все же тот так быстро уехал к отцу, что теперь казался Джисону совершенно чужим и таинственным. За две недели Хан привык к единственным друзьям и по совместительству подданным Ли. Теперь его не пугала мрачность и раздражительность Чанбина. Наоборот, он частенько предпочитал его общество Феликсу, потому как в отличие от друга, тот не засыпал его вопросами, не болтал без умолку, а общался строго по делу. В первые дни Джисон думал, что парень его недолюбливает, но оказалось, что тот просто старался не надоедать и не утомлять его, делая так, чтобы юноше было с ним комфортно. Разговорчивым Чанбин становился только в присутствии Феликса. Большую часть времени эти двое ожесточенно спорили, словно упражняясь с друг другом в острословии. Пару раз Хан на самом деле опасался, что дело может закончиться дракой, судя по тому, как раздувались ноздри Со. Однако Феликс вовремя успевал остановить свои подразнивания и разрядить обстановку. Хотя Джисон на самом деле переживал, что однажды Чанбин все-таки взорвется и тогда парню уж точно не поздоровится. Юноша слишком быстро привык к новому распорядку своей жизни, и теперь, понимая, что Минхо должен вот-вот вернуться, он вдруг понял, что боится. Маркиз не сделал ему ровным счетом ничего плохого, но что если за эти две недели отношение Ли к нему поменялось? Что если тот приедет и поймет, что совершил ошибку, забрав с собой племянника Трайта. Судя по обрывкам разговоров, Минхо рассчитывал на другой исход своей вылазки в имение врага. Что если теперь тот вдруг осознает, что немой бесполезный парень только доставит ему уйму неприятностей и превратится во второго Энвиса, вымещая на Джисоне свой гнев и раздражение? Почему-то юношу это пугало больше всего, ведь к поведению дяди он привык, а вот если маркиз станет таким же, сменив свою милость на ярость, то после двух недель поистине райской жизни в замке, побои и оскорбления превратятся в настоящую пытку. Уж лучше поскорее вернуться к дяде. Тот, конечно же, сначала изобьет его до полусмерти за двухнедельное отсутствие и помощь врагу, но по крайней мере, он снова войдет в привычную колею, прекрасно зная, как себя вести и чего ожидать от своего будущего. Вот и сейчас, прижимая к себе красивый камзол и плача от благодарности к портным, Хан вдруг снова вспомнил о Минхо. Он слишком расслабился от сытой и спокойной жизни, почти позабыв, что собирался сбежать к дяде. Однако скорое возвращение маркиза и связанные с этим страхи неожиданно подтолкнули его к действиям. Утерев слезы рукавом, он выглянул в окно. Солнце уже клонилось к закату, а значит вот-вот должен был появиться Феликс, который каждый раз сопровождал его на ужин. После трапезы обычно все быстро расходились по своим комнатам, а замок постепенно погружался в дремоту, переходящую в глубокий сон. Джисон же всегда оттягивал свое засыпание, так как несмотря на дневное спокойствие, по ночам его все так же продолжали мучить кошмары. Поэтому он иногда выходил побродить по коридорам и даже выбирался на конюшню. Местный конюх частенько дремал на своем месте у себя в каморке, так что никто не мешал Хану тихонько пройти к своему любимому жеребцу. Гром всегда встречал его радостным фырканьем и ласково терся своим бархатным носом. Все это приносило юноше благословенное спокойствие перед отходом ко сну. Именно в одно из таких посещений он неожиданно встретил рыжего кота. Тот с важным видом прошествовал мимо него в дальний угол конюшни, не обращая на незваного посетителя совсем никакого внимания. Джисону стало интересно. В имении дяди не было никаких животных, кроме собак и лошадей, но смутные детские воспоминания говорили о том, что когда-то у родителей была милая пушистая кошка, с которой маленький Хан, кажется, любил играть. Поддавшись соблазну он последовал за котом, но вынужден был остановиться в паре шагов, так как угол, в котором тот расположился, был слишком темным, а страх перед тенями превышал любопытство. Однако юноша не собирался сдаваться. Присев на корточки, он вытянул ладонь вперед и стал ждать, пока животное не обратит на него внимание. Но кот самозабвенно вылизывал свой хвост и не проявлял никакого интереса к незнакомому человеку. Джисон понял, что таким образом он ничего не добьется и удостоверившись, что в конюшне действительно никого нет, он тихо позвал: — Кис-кис-кис. Кот оторвался от хвоста и уставился на юношу немигающим взглядом зеленовато-желтых глаз. Хан улыбнулся, будто это как-то могло помочь расположить к себе животное, а потом снова осторожно позвал, пошевелив пальцами. Хвостатый продолжал смотреть на Джисона, не двигаясь с места. Разочарованный, юноша уже хотел встать и уйти, чтобы не донимать кота, но тот неожиданно поменял позу, лениво потянулся, вытянув лапы вперед, и вальяжной походкой двинулся к нему. Хан боялся пошевелиться, продолжая удерживать руку навесу. Только когда животное оказалось рядом, подозрительно принюхиваясь к дрожащим пальцам, а потом вдруг ткнулось мордочкой в его ладонь, он расслабился и обрадованно улыбнулся, осторожно поглаживая рыжую мягкую шерстку. Кот подошел еще ближе и плюхнулся прямо перед Джисоном на спину, подставляя ему свое белое пузико. Юноша сразу же начал его почесывать и вскоре услышал утробное мурчание. Это был совершенно новый для него звук, такой нежный и волшебный, что Хану показалось, что он не слышал ничего лучше. Он еще долго сидел перед котом, наглаживая его шерстку, задаваясь вопросом, почему же никогда не видел его раньше и откуда тот вообще взялся. После того вечера он еще несколько раз натыкался на хвостатого, который уже сам подходил к нему, стоило ему только появиться на конюшне. Сегодняшний вечер не стал исключением. Как и ожидал Джисон, за ним пришел Феликс и они направились в обеденный зал на ужин. Все прошло как обычно, за исключением того, что юноша не особо прислушивался к пререканиям двух друзей, сосредоточенно пережевывая пищу и обдумывая свой план побега. После трапезы, поклонившись всем в знак благодарности, он вернулся в свою комнату и с волнением принялся ждать, пока замок погрузится в сон. Хан уже хорошо изучил распорядок слуг и знал, как выйти наружу ни с кем из них не столкнувшись. Поэтому, когда окончательно стемнело, он бесшумно выскользнул из своей комнаты, попутно прихватив с собой теплый плащ с меховой подкладкой, и никем не замеченный вышел из замка. По его наблюдениям в саду было одно большое дерево, которое стояло недалеко от окружающей замок стены. Если забраться на него и привязать к суку покрепче веревку, то можно было бы спуститься на противоположную сторону и постараться вернуться к дяде. О том, что он совершенно не знал в каком направлении находится имение Трайта, Джисон старался не думать, рассчитывая на удачу. План был совершенно сырой и тщательно не продуманный, но времени на то, чтобы довести его до идеала у Хана вовсе не оставалось. Единственное, что он хотел бы сделать перед уходом, так это попрощаться с Громом, а если повезет, то и с рыжим котом. Накинув поплотнее капюшон плаща, он тихонько проскользнул на конюшню и убедившись, что конюх как обычно похрапывает, поспешил к деннику с гнедым. Жеребец сначала недовольно забил копытом, но почувствовав знакомый запах от протянутой к нему руки, тут же успокоился, по привычке тычась носом в ладонь. На глаза Джисона навернулись слезы. Как же ему не хотелось уходить из этого гостеприимного замка, оставлять Грома и возвращаться к унижениям дяди. Однако накрутив себя постоянными переживаниями о возвращении Минхо, он почти полностью убедил себя, что маркиз совершенно поменяет к нему свое отношение. Да и к тому же, он как и раньше не желал становиться причиной многих жертв, если столкновение Трайта и Ли приведет к междоусобице. Ему следовало как можно быстрее покинуть территорию замка, пока его кто-нибудь не застукал, поэтому он с превеликим сожалением в последний разок погладил темно-коричневую морду Грома и посильнее закутавшись в плащ, развернулся к выходу, прихватив с собой здоровый моток веревки, висевший рядом на стене. — Мяу! За его спиной раздался требовательный кошачий голос. Хан понимал, что и так потратил слишком много драгоценного времени, прощаясь с конем, но не мог устоять перед соблазном погладить и кота. Он снова повернулся и присел на корточки перед подошедшим хвостатым, который уже совершенно не боясь, сразу же завалился пузом кверху, напрашиваясь на ласку. Джисон не стал заставлять его ждать, почесывая белый животик, печально думая о том, что возможно никогда в жизни больше не увидит ни одного представителя кошачьих. Погруженный в свои невеселые мысли он не услышал чужих шагов и поэтому испуганно подскочил от внезапно раздавшегося угрожающего голоса, который сопровождал звук извлекаемого из ножен меча. — Кто ты? Еще не обернувшись Хан уже знал, кому принадлежит этот голос, хотя не видел его обладателя две недели. Поэтому, когда он бросил быстрый взгляд исподлобья, боясь поднимать голову, так и скрывая лицо в надвинутом капюшоне, то ничуть не удивился, увидев перед собой Минхо. Мимолетного осмотра хватило, чтобы задрожать от ужаса. Маркиз выглядел устрашающе: под сузившимися глазами залегли тени, губы сжаты в тонкую линию, а на скулах играют желваки. Вытянутая рука твердо сжимала меч, направленный прямо на Джисона и даже если бы хотел, юноша не смог бы вымолвить и слова, испуганный почти до потери сознания. — Я спрашиваю, кто ты? — зло повторил Минхо, вглядываясь в фигуру, закутанную по самую голову в темный плащ. Возвращаясь домой, он точно не был готов к тому, что встретит на конюшне подозрительного незнакомца. Хотя следовало признать, даже полностью скрытый под мехом и тканью человек, казался ему почему-то смутно знакомым. Это хоть и вызывало у Ли легкое любопытство, все равно не могло побороть раздражение из-за вынужденной задержки, ведь он собирался передать лошадь конюху и сразу идти в замок. Он почти загнал Молнию, спеша домой, чтобы рассказать друзьям о решении отца и снова встретиться с Джисоном. Он сам не понял как так вышло, но стал переживать за парнишку, после того, как случайно оказался в его сне. Ему хотелось убедиться, что с Ханом все в порядке, а потом придумать, как избавить юношу от этих кошмаров, ведь он был почти уверен, что они мучали того очень часто. В соседнем деннике сердито забил копытами в дверь конь, которого Минхо умыкнул у Трайта, а у ног незнакомца вдруг очутился его кот, Суни. Рыжий негодник никогда не подходил ни к кому, кроме своего хозяина, а тут неожиданно громко мурлыкал, потираясь головой о сапоги до сих пор молчавшего человека. Ли недоверчиво перевел взгляд на скрытое капюшоном лицо и, сделав шаг вперед, подцепил кончиком меча тяжелую ткань, чтобы откинуть ее назад. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы узнать в стоявшем перед ним парне Джисона. Он запомнил его болезненно худым, почти изможденным, но сейчас юноша разительно отличался от самого себя, каким был еще две недели назад. Его волосы были все так же белы, но перестали быть тусклыми и теперь блестели в свете масляных ламп. На округлившихся щеках играл нежный румянец, а кожа дышала здоровьем. Минхо не мог поверить собственным глазам. Еще перед отъездом он размышлял о том, что племянник Трайта при всей своей худобе и отпечатком пережитых страданий, все равно был красив, как приготовившийся распускаться первый весенний цветок. Однако сейчас, глядя на это пленительное лицо с пышными тенями длинных ресниц, бархатной кожей круглых щек и изящными изгибами губ, маркиз понял, что бутон, который он оставил в замке две недели назад, неожиданно раскрылся и превратился в обворожительную прекрасную белую камелию. Опуская меч, он уже понял, что поездка к отцу не решила, как он думал, все его проблемы. Только вернувшись домой и встретив Джисона, он очень четко осознал, что все его проблемы только начинаются.
