Колыбельная для твоих кошмаров

      К чести Минхо, он смог достаточно быстро взять себя в руки. Как бы он не был ошеломлен внезапным преображением Джисона, но наметанный глаз тут же зацепился за крепко стиснутый в кулаке моток веревки, который никак не мог понадобится юноше на ночь глядя. Темный плащ и капюшон, скрывающий лицо, позднее время, отсутствие сопровождающих и веревка в руках — все указывало на то, что…        — Ты собирался сбежать?        Маркиз почувствовал как в нем поднимается возмущение и злость, но задал вопрос спокойным голосом, тщательно контролируя свой тон, чтобы не напугать Хана. Он уговаривал себя расслабиться, ибо чувствовал, что крепко стиснутые зубы и играющие желваки на скулах, вряд ли обманут юношу, показывая его истинные эмоции. Однако несмотря на старания Ли, тот все равно попятился, а резко побледневшее лицо красноречивее всего говорило о том, что Джисону страшно.        — Ладно, — Минхо убрал меч в ножны и подошел к Хану. — Идем в замок.        Он был уверен, что юноша будет отступать до последнего, пока не упрется спиной в стену, но тот лишь обернулся и неподвижно замер, больше не делая попыток отойти дальше. Сначала Ли подумал, что Джисон наконец-то прислушался к голосу разума и понял, что не имеет никаких шансов от него скрыться, но в следующий момент он заметил, что парнишка стоит на границе света и тени, не решаясь сделать шаг в темноту. Минхо тут же вспомнил кошмар Хана, в котором он успел побывать перед своим отъездом, а заодно и клубящиеся тени — постоянные спутники творящихся там ужасов. Если юноша видел такие сны на протяжении двенадцати лет, то вполне возможно, что он боялся темноты. Ли покачал головой. И как же тогда этот глупец собирался сбегать под покровом ночи, если относительно светло становилось только когда половинка луны изредка выглядывала из-за туч? Стараясь говорить как можно мягче, он потянул на себя моток веревки, которую до сих пор держал Джисон, попутно отметив, как побелели пальцы парня от напряжения.        — Можешь отдать ее мне, она тебе не понадобится, — как можно спокойнее сказал маркиз.        Хан не стал упираться и отпустил моток, тут же смяв пальцами край своего плаща, что не укрылось от Минхо. На самом деле он рассчитывал, что за время его отсутствия племянник Трайта поймет, что в замке ему ничего не угрожает, познает прелести нормальной жизни и перестанет бояться собственной тени. Однако он до сих пор видел перед собой маленького испуганного зверька. Видимо Джисону все-таки требовалось гораздо больше времени, чтобы освоиться. Вздохнув, Минхо развернулся к выходу и бросил через плечо:        — За мной.        Он уже сделал пару шагов, когда понял, что его просьба прозвучала как приказ, и мысленно чертыхнулся, недовольный тем, что забылся на секунду и заговорил с юношей, как с одним из своих подданных. К его удивлению, Джисон двинулся следом, правда с таким обреченным видом, как будто шел на свою смертную казнь, поэтому Ли поспешил добавить:        — Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого.        Весь путь от конюшни до замка Минхо придумывал самые зверские способы расправы над своими непутевыми друзьями. Как они вообще могли допустить, что племянник Трайта разгуливал один по ночам? Да к тому же не просто разгуливал, а планировал сбежать!. Стоило покинуть дом на пару недель, как здесь сразу же все пошло наперекосяк. Ему не терпелось задать подданным трепку, поэтому первым делом войдя в замок, маркиз крикнул слуг и приказал разбудить Чанбина и Феликса, а потом сопроводить их к нему в кабинет.        Небольшая комната, где стояли несколько стеллажей с книгами и внушительный письменный стол, располагалась на втором этаже, рядом с покоями маркиза. Ли предпочитал обсуждать важные дела именно здесь, и в этот раз не стал изменять привычке. Предложив Джисону устроиться в кресле у камина, в котором заботливый слуга уже успел развести огонь, Минхо встал у стола, положив рядом моток веревки, что отобрал у парнишки, сложил руки на груди и принялся ждать появления друзей. Он пытался сосредоточиться на предстоящем разговоре, но то и дело возвращался мыслями, а заодно и взглядом, к Хану. Тот так и не сел в предложенное кресло, а просто стоял вцепившись пальцами в его изогнутую спинку и смотрел на огонь в камине. Волосы, спадающие на лицо, мешали разглядеть его выражение, но Минхо чувствовал, что юноше страшно. Именно поэтому он решил вести разговор с друзьями как можно спокойнее, чтобы еще больше не напугать своего гостя. Сначала он хотел и вовсе отослать его в покои, но все-таки пришел к выводу, что с ним тоже надо было поговорить. В первую очередь Джисон должен был понять, как сильно рисковал, собравшись сбежать под покровом ночи. Ли покачал головой. Он никак не мог понять, почему племянник Трайта решился на побег. Перед отъездом он распорядился позаботиться о Хане и не сомневался, что его приказ хорошо выполнялся. Тогда что же стало причиной?        Мысли Минхо прервала отворившаяся дверь и сонный Феликс, вошедший в кабинет. Несмотря на заспанное лицо, парень успел аккуратно одеться и даже прихватил с собой меч, висевший сейчас на поясе. Секундное недоумение сменилось радостью и друг, широко улыбаясь, воскликнул:        — Минхо! Ты вернулся!        Ли кивнул. Видимо выражение его лица было достаточно мрачным, чтобы Феликс тут же стер свою улыбку и только после того как заметил Джисона, озабоченно спросил:        — Что-то случилось?        — Сначала дождемся Чанбина и тогда поговорим.        Не успел маркиз закончить фразу, как дверь снова открылась, и на пороге кабинета показался второй друг. В отличие от тщательно одетого Феликса, он выглядел так, как будто побывал в эпицентре урагана. Волосы парня были взъерошены, не до конца застегнутая рубашка лишь наполовину заправлена в штаны, а из нагрудного кармана торчал кусок красной атласной ленты. При этом он совершенно не выглядел сонным, будто слуги оторвали его не от отдыха, а от кое-чего другого. Завидев Минхо, он прошел вперед и встал рядом с Феликсом.        — Вернулся наконец, — вместо приветствия пробурчал Со. — Ты соскучился по нам так сильно, что не мог дождаться завтрашнего утра, чтобы увидеться? Что за срочность? Я вообще-то был занят.        — И чем это таким ты был занят посреди ночи? — обернулся Феликс к другу, тщательно изучая его вид, опережая своим вопросом уже раскрывшего рот Минхо.        — Я тренировался, — самым серьезным тоном ответил ему Чанбин.        — Как я вижу, — Феликс двумя пальцами подцепил из кармана друга атласную ленту, с прицепившимся к ней длинным рыжим волосом, — твоим партнером на тренировке была рыжеволосая девушка.        — А что такого? Мне надо было отработать один прием.        — Посмотрим, как это скажется на твоей реальной тренировке, — заявил Феликс, презрительно смяв ленту и зачем-то убрав ее в свой карман.        — Предлагаешь показать тебе все мои приемы? — ухмыльнулся Чанбин.        — Кажется, про укладывание на лопатки мы все узнали еще в прошлый наш разговор.        — Прошу заметить, что ты первым про это напомнил. Неужто у тебя не выходит это из головы?        Чанбин был абсолютно доволен собой с ехидной ухмылочкой наблюдая, как закипает Феликс. Их спор мог бы продолжаться еще очень долго, однако терпению Минхо пришел конец.        — Прекратите оба, — ледяным тоном приказал маркиз. — Я вызвал вас не для того, чтобы выслушивать ваши пререкания. Вы все больше убеждаете меня в том, что еще совсем желторотые мальчишки, которым нельзя доверить что-то важное. Лучше всего у вас получается только ругаться с друг другом и бегать за служанками. Может стоит отослать вас к моему отцу? Он с радостью примется за ваше перевоспитание.        — Минхо, что случилось? — Чанбин наконец-то заметил Хана и тут же подошел к нему поближе. — И зачем ты разбудил Джисона?        — Разбудил? — маркиз прищурил глаза. — Скажите-ка мне, разве наш гость перебрался ночевать на конюшню?        Чанбин и Феликс переглянулись, сбитые с толку вопросом Ли. Оба сразу же догадались что что-то не так, поэтому не сговариваясь, одновременно спросили:        — Ты встретил его на конюшне?        — Это была очень неожиданная встреча, особенно, учитывая то, что Джисон с ног до головы был закутан в плащ, а в руках держал здоровый моток веревки. Судя по вашим удивленным лицам, на такое развитие событий вы не рассчитывали. Мне очень интересно, как вверенный в ваши руки гость, никем не замеченный пробрался на конюшню и пытался сбежать? Вы хоть понимаете, что он был буквально в шаге от смертельной опасности?        Минхо очень старался говорить сдержанно, но стоило только представить, что могло произойти с Ханом, не столкнись он с ним, как его охватил неистовый гнев. Именно поэтому последний вопрос, с рычанием вырвавшийся сквозь стиснутые зубы, заставил вздрогнуть всех в кабинете. Злость маркиза окатила Джисона ледяной водой, и он тут же юркнул за широкую спину Чанбина, надежно спрятавшую его от колкого взгляда фиалковых глаз. Руки юноши тряслись от страха, но он ничего не мог с собой поделать, лишь испытывая отвращение к самому себе за трусость. Ему очень хотелось схватиться за руку Чанбина, черпая в его невозмутимости уверенность, но он боялся сделать даже это, поэтому сминал пальцами ткань плаща, в надежде хотя бы немного успокоиться.        Со за две недели успел немного разобраться в поведении юноши, поэтому даже не стал оборачиваться в его сторону, прекрасно понимая почему тот спрятался позади него. Неудивительно, что Хан перепугался. Гнев маркиза был слишком очевидным и даже ему стало не по себе. Заметив краем глаза, что Феликс встал рядом, Чанбин мысленно поблагодарил друга. У него не возникло никаких сомнений, что тот беспокоится о племяннике Трайта и тоже прекрасно понимает, какое действие оказывает поведение Минхо на парнишку.        — А если бы Джисон разбился, спускаясь с крепостной стены? А если бы заблудился в лесу, кишащим диким зверьем? Да что уж говорить о том, что он до ужаса боится темноты, но все равно готов был сбежать отсюда именно ночью! Как вы могли вообще это допустить?        — Минхо, ты его пугаешь, — Чанбин успел вклиниться в яростную отповедь. — Я понимаю, что мы виноваты, но может мы поговорим втроем?        Маркиз молчал около минуты, взглядом сверля друзей, за спинами которых прятался племянник Трайта. Слова Чанбина его отрезвили, и он почувствовал вину за то, что не смог сдержаться и спокойно поговорить со всеми тремя, как планировал изначально. Вот уж не думал он, что его можно так легко вывести из себя. Прикрыв на несколько секунд глаза, он уже ровным тоном произнес:        — Джисон, возвращайся в свою комнату. Я поговорю с тобой чуть позже.        Дав знак слуге, который стоял у двери, чтобы тот проводил Хана, он дождался пока юноша выйдет из кабинета, и только после этого вернулся к разговору.        — Слушаю ваши объяснения.        — Прости. Мы признаем свою вину целиком и полностью, — за двоих ответил Феликс. — Мы даже подумать не могли, что Джисон попытается сбежать. Кажется, он наоборот наконец-то стал привыкать к жизни в замке. К тому же, как ты и сам заметил, парнишка боится темноты, поэтому лично я никогда не переживал, что он вдруг захочет куда-то выйти ночью.        — Тем не менее, это произошло. Как он вообще смог незамеченным выскользнуть из замка? Ладно вы, бездельники, уже отправились по своим комнатам, но замок всегда тщательно охранялся круглыми сутками. Как он смог пробраться мимо стражи, дежурившей у дверей?        — Это как раз и странно, — взял слово Чанбин. — После того как мы все вернулись из имения Трайта, караул был удвоен, потому как Энвис мог объявиться в любой момент. Получается, что даже усиленная стража не заметила ничего подозрительного, и мальчишка сумел совершенно спокойно добраться аж до конюшни. Что-то здесь явно не так.        — Не перекладывай свою вину на плечи других, — Минхо не собирался спускать друзьям с рук их ошибку. — Вы оба должны были глаз не спускать с Джисона.        — Я ничего не перекладываю на других! — вскипел Чанбин. — Я понимаю, что тоже допустил ошибку, недооценив парня. Тем не менее, ни я, ни Феликс не могли находиться с ним каждую секунду. Или ты рассчитывал, что мы и спать будем с ним в одной комнате?        — Мы примем любое наказание, Ваше сиятельство, — поспешил вмешаться Феликс, перейдя на официальную речь, заметив какими сердитыми взглядами начали обмениваться друзья. — Не будет ли лучше вам хорошенько все обдумать и вынести свой вердикт завтра утром? Вы, должно быть, устали с дороги, а сейчас взбудоражены произошедшим. Отдохните, прошу вас. Ваш батюшка всегда учил вас не принимать решения сгоряча.        Минхо поморщился от непривычного обращения Феликса. Хотя оба друга были ниже его по статусу, но они выросли с ним вместе и на официальную речь переходили только тогда, когда того требовали обстоятельства, но никогда наедине. И пусть ему было понятно, что Ликс пытается тем самым предотвратить назревающую ссору, но тем не менее, в его словах была правда. Сейчас он с трудом держал себя в руках, а своевольный нрав Чанбина никак этому не способствовал. Действительно было лучшим решением вернуться к этому разговору поутру.        — Что ж, наверное, ты прав, — кивнул он Феликсу. — Поговорим об этом завтра.        Не вымолвив больше ни слова, он оттолкнулся от стола, у которого так и стоял все это время и, не глядя на друзей, вышел из кабинета.        Дождавшись, пока за маркизом не захлопнется дверь, Феликс накинулся на Чанбина.        — Зачем ты каждый раз начинаешь с ним спорить? Надо было признать вину, а не разжигать пламя его гнева еще больше!        — Потому что он несет какой-то бред! Да мы виноваты, но мы тоже люди и нам нужен отдых! В замке и на его территории постоянно дежурит стража, которой до этого тот же Минхо полностью доверял. Мы и так много времени проводили с Джисоном, не можем же мы еще и ночью его караулить! В конце концов у нас есть и свои дела!        — Только не говори, что парнишка был тебе в тягость. Ты очень даже хорошо с ним поладил, хотя и грозился к нему даже не подходить.        — Это не отменяет того, что ночное время я хотел бы выделить исключительно для себя.        Феликс снова окинул недовольным взглядом одежду друга, которая была в полнейшем беспорядке. Почему-то его сильно раздражало то, что тот вместо того, чтобы спать, явно развлекался с кем-то из служанок.        — Ты хотя бы привел себя в более менее приличный вид прежде, чем вваливаться в кабинет к маркизу. Это высшая степень неприличия. Удивительно, что Минхо тебя за это не отчитал.        — Но не отчитал же, — лениво пожал плечами Чанбин. — Тебя вообще не должно это беспокоить. Главное, что сам выглядишь в соответствии со всеми приличиями. Скажи спасибо, что я вообще надел рубашку и штаны.        — Премного тебе благодарен, — язвительно бросил Феликс. — В следующий раз будь добр застегнуться на все пуговицы, а то смотреть на тебя тошно.        Чанбин хотел махнуть рукой на этот глупый разговор и просто выйти из кабинета, но неожиданно в его голову пришла отличная мысль. Он просто не мог упустить возможность поиздеваться над Феликсом. Уж очень ему нравилось смотреть, как тот злится.        — Тошно? — переспросил он, быстро расстегнув оставшиеся пуговицы и откинув края рубашки назад, подставляя обнаженный торс под изумленный взгляд друга и поигрывая мускулами. — До тебя никто не жаловался. Ты посмотри внимательнее, может ты все-таки ошибаешься?        Вопреки его ожиданиям Феликс не разозлился. Он молча стоял, разглядывая Чанбина широко раскрытыми глазами. Его взгляд так и блуждал по обнаженной коже, рассматривая каждый ее сантиметр. В полнейшей тишине прошли несколько секунд, а потом парень вздрогнул и так сильно покраснел, что Со даже забеспокоился, однако не успел ничего сказать, как Феликс на всех парах рванулся к выходу из кабинета.       Чанбин тут же ехидно заулыбался, собираясь бросить другу вслед какую-нибудь едкую фразочку, но сделать этого не успел. Парень, уже взявшийся за ручку двери, неожиданно резко развернулся и направился к нему с таким мрачным видом, что Чанбину стало не по себе. Он даже приготовился к тому, что Феликс попытается дать ему подзатрещину, исключительно в воспитательных целях, что незамедлительно повлекло бы за собой такое же ответное действие, и в итоге началась бы драка. Вот только подошедший Ликс, не раздумывая, положил ладонь ему на грудь, и Со тут же почувствовал легкое покалывание в том месте, где кожи касалась чужая рука. Теперь настала его очередь заливаться румянцем. Он слишком поздно вспомнил, что Кларисса, служанка, с которой он решил скрасить эту ночь, успела оставить перед его поспешным уходом ярко-красный засос. Он служил напоминанием, что его ждала красивая девушка.        — Отвратительно, — прошептал Феликс и убрал руку.        Не теряя больше ни секунды, он поспешно вышел из кабинета, оставив друга одного. Не сбавляя скорости, парень ворвался к себе в комнату, хлопнул дверью и тут же привалился к ней спиной. Ему никак не удавалось восстановить сбившееся дыхание, но он не мог понять, что же послужило этому причиной. К тому же ладонь, которой он прикасался к Чанбину, немилосердно горела огнем. Его одновременно раздражало и пугало это сбивающее с толку ощущение. Пытаясь справиться с ним, он тряс рукой до тех пор, пока она не устала, и в итоге не придумал ничего лучше, чем просто опустить ее в кувшин с холодной водой, который предусмотрительно оставили слуги на столике возле кровати. Ему сразу же стало лучше, но для надежности, он простоял так еще минуту.       Впервые за всю жизнь, Феликс лег в постель не раздеваясь. Подняв руку перед собой, он смотрел как с нее стекают капли воды, почти неразличимые в ночной темноте, и пытался понять, что же с ним такое сейчас произошло. Дельных мыслей так и не появилось, поэтому он повернулся на бок, засунул многострадальную ладонь под подушку и закрыл глаза, намереваясь наконец-то заснуть. Почти погрузившись в сон, он вдруг неожиданно для самого себя пробормотал «идиот». Вот только кому было адресовано это слово, ему или другу, он и сам не знал.        Чанбин же, оставленный в кабинете в гордом одиночестве, еще долго стоял не двигаясь. Кожа все еще хранила прикосновение Феликса, и скользнув беглым взглядом по груди, он подтвердил свои мысли. Красной отметины больше не было. Зато место, где она находилась раньше, непривычно зудело. Не выдержав, Со потер кожу костяшками пальцев. Поведение Феликса было до невозможности странным, но то же самое он мог сказать и про себя. Вздохнув, он все-таки застегнул рубашку, но из кабинета не вышел. Сердце куда-то торопилось, отбивая быстрый ритм под ребрами, а горящие щеки все никак не могли избавиться от румянца.        — Идиот, — буркнул Чанбин непонятно к кому обращаясь, и все-таки сбросил с себя оцепенение, в которое его вогнал Феликс. Закрыв за собой дверь кабинета, он постоял пару секунд, раздумывая, что делать дальше. Покачав головой, он все-таки направился в свою комнату, осознав, что желание вновь встретиться с Клариссой у него совершенно полностью пропало. К тому же ему следовало отдохнуть, чтобы набраться сил перед утренним разговором с Минхо, который обещал быть не самым простым.

***

       Выйдя из кабинета, Минхо направился в комнату Джисона. Усилием воли, оставив все негативные эмоции за дверью, он собирался извиниться перед юношей за то, что напугал его своими гневными речами и заодно узнать у него как обстоят дела с ночными кошмарами. На все это он собирался потратить не более нескольких минут, а после вернуться к себе в покои и с наслаждением смыть с себя всю грязь дороги, которая по ощущениям, будто налипла на нем слоями. Он предусмотрительно отдал слугам приказ набрать ему горячую ванну и теперь, думая о ней, нетерпеливо снял с себя тонкий ремень и даже расстегнул несколько верхних пуговиц, когда понял, что поравнялся с дверью в комнату Хана. Вежливо постучав, чтобы предупредить о своем визите, он придал лицу как можно более добродушное выражение и вошел внутрь.        Юноша словно ждал его все это время, стоя посреди комнаты. Все еще очень бледный, тем не менее, он не предпринял ни одной попытки отступить назад, даже когда маркиз сделал несколько шагов навстречу. Минхо остановился от него на расстоянии вытянутой руки, не зная, с чего начать разговор. Все-таки не каждый день он извинялся за свои действия, поэтому подобрать правильные слова для него было весьма сложно. Сосредоточенный на своих мыслях, тем не менее он не упустил из виду, что на лице Хана появилось какое-то пугающее обреченное выражение. Ли заволновался. Он не успел еще ничего сказать, а кажется все равно сделал что-то не так.        — Джисон, — начал он, но тут же поперхнулся, когда юноша принялся быстро расстегивать дрожащими пальцами пуговицы на своей рубашке. — Что… что ты делаешь?        Хан не отвечал, не поднимая взгляда на маркиза, глядя только на его руки. Расправившись с пуговицами, он ни секунды не помедлив, спустил рубашку с плеч, оставив болтаться на локтях, и покрепче стиснув зубы, развернулся к Минхо спиной и встал на колени. Только тогда Ли наконец-то все понял. Узкую спину пересекали страшные отметины. Какие-то были едва заметными и судя по всему весьма старыми, а каким-то не было даже месяца. Две ярко-розовые полоски, под правой лопаткой до сих пор хранили на себе до конца не сошедшую корочку, и располагались прямо на других, чуть более ранних отметинах. Не надо было обладать недюжинным умом, чтобы понять — Джисон регулярно, вполне возможно, что на протяжении всех двенадцати лет, подвергался избиениям. С горьким сожалением маркиз осознал, что из-за его необдуманных действий и несдержанности, юноша решил, что сейчас получит привычное наказание.        В горле встал ком, мешающий выдавить хотя бы слово и только боль, пронзившая его ладонь, от пряжки крепко стиснутого в руках ремня, привела Минхо в чувство. Видимо этот дурацкий кусок кожи добавил Хану уверенности, что маркиз пришел его проучить. С отвращением, словно ядовитую змею, отбросив ремень в сторону, Ли рванул на себе полурасстегнутый камзол, выдирая оставшиеся пуговицы с корнем, и сняв его одним быстрым движением, набросил на изуродованную спину юноши. Он сам не понял, как опустился позади него на колени, несмело протянув руки к дрожащему Джисону, а потом не встретив никакого сопротивления, осторожно его обнял.        Минхо ничего не говорил, да и слова никак бы не помогли, особенно, когда он почувствовал на своих руках горячую влагу. Юноша плакал. Сначала сдерживаясь, беззвучно роняя слезы, застыв соляным столпом в объятиях маркиза. Но потом, стоило Ли почти невесомо погладить его по белоснежным волосам, плотину сдерживаемых эмоций прорвало. Джисон рыдал, громко всхлипывая и вздрагивая всем телом, размазывая по щекам слезы. Сердце Минхо разрывалось от жалости. Он прекрасно понимал, что шрамы на спине можно было с легкостью убрать при помощи Дара Феликса, но вот от шрамов, оставленных Трайтом на душе Хана, так просто избавиться не получится.        Сев на пол поудобнее, так, чтобы Джисон оказался между его ног, он притянул содрогающегося в рыданиях юношу поближе, словно пытаясь закрыть его собой от всех невзгод. Он специально не стал разворачивать его к себе, справедливо рассудив, что вряд ли бы Хану хотелось, чтобы он видел его заплаканное лицо. Поэтому прижав его к себе спиной и устроив подбородок на белой макушке, Минхо начал покачиваться с Джисоном из стороны в сторону, как будто большой маятник. Именно в этот момент он дал себе обещание, что раз уж вырвал юношу из лап Трайта, то не допустит, чтобы тот снова вернулся в этот ад. Он обязательно защитит его от Энвиса. Более того, он сделает все возможное, чтобы Хан улыбался и смог наслаждаться жизнью. Ни одна живая душа в этом мире не заслуживает таких мучений, которые пережил Джисон. И пусть Минхо не мог изменить прошлое, но в его силах было подарить Хану надежду на светлое будущее. К тому же, если он правильно помнил, то день рождения юноши должен был наступить почти через месяц. Джисон станет совершеннолетним, а значит в его полное право перейдут все владения семьи Хан, но самое главное, он наконец-то официально выйдет из-под опеки Трайта. У Минхо еще было время сделать все возможное, чтобы ублюдок Энвис не смог больше никогда дотянуться до своего племянника.        Прикидывая в уме один план за другим, Ли неожиданно понял, что Джисон затих. Прекратив раскачиваться, он не двигался несколько секунд, а потом осторожно заглянул в лицо юноши. Хан спал. На густых ресницах до сих пор дрожали крупные капли слез, а на бледных щеках еще не высохли мокрые дорожки. Даже сейчас, измученный рыданиями, парень походил на сказочного эльфа: прекрасного, нежного и невыносимо печального.        Минхо, не отрывая взгляда, поудобнее перехватил хрупкое тело и осторожно поднялся на ноги, держа Джисона на руках. У кровати он оказался в два шага. Аккуратно, чтобы не потревожить сон юноши, он уложил его в постель, накрыв одеялом. Он так и остался стоять, склонившись над спящим, разглядывая красивое лицо. Не удержавшись, Ли вытер слезы с его щек и еще разок погладил по голове, как делал совсем недавно. Все-таки не зря он подгонял Молнию, торопясь домой. Видимо у богов были на них двоих свои планы, если они не позволили Джисону сбежать, вовремя послав к нему Минхо.        Он уже собирался развернуться и уйти, чтобы отправиться в свои покои, где его ждала, уже возможно остывшая, ванна, но Хан, не открывая глаз и, кажется, даже не просыпаясь, перехватил его руку, удерживая на месте.        — Джисон, — удивленно позвал маркиз, проверяя, спит ли юноша.        Тот не ответил, а только прижал к своей щеке горячую ладонь Ли и снова затих. Минхо вздохнул. Судя по всему, ванна сегодня ночью все-таки отменялась. Оглядевшись вокруг, он увидел неподалеку стоявшее кресло. Подвинув его ногой к себе поближе, он уселся в него, не отнимая своей руки от Джисона. Он подумал, что было бы неплохо попробовать оказаться во сне Хана, чтобы помочь ему справиться с кошмаром, если тот снова его мучал. Вот только маркиз не учел своей собственной усталости, поэтому спустя минуту уже сам крепко спал, убаюканный спокойным дыханием юноши и мягким креслом.

***

       Джисон проснулся после восхода солнца. Веки все еще были тяжелыми и разлепились с большим трудом. Однако с усилием открыв глаза, он вынужден был сразу же крепко зажмуриться, не поверив увиденному. Подождав секунд десять, он снова предпринял попытку и осторожно приоткрыл один глаз. Как и предполагалось, полулежавший на его кровати маркиз, ему не приснился. К тому же, словно этого было мало, пальцы их переплелись, что сразу же заставило Хана смущенно покраснеть, когда он это заметил, тем не менее выдергивать свою руку он не стал, побоявшись разбудить Минхо.        Юноша приподнялся на локте, разглядывая спящего. Он прекрасно помнил, чем закончился его неудачный побег. На самом деле он и правда подумал, что Ли пойдет по стопам его дяди и хорошенько накажет за непослушание. Слишком уж похожими были гнев и злость маркиза, когда он отчитывал Чанбина и Феликса в кабинете, на то, как обычно вел себя Трайт. К тому же за двенадцать лет жизни с Энвисом, Хан хорошенько запомнил, что за любой провинностью следовало наказание. Поэтому-то когда Минхо отправил его в комнату, он уже решил для себя, что все-таки не ошибся в своих опасениях, и хозяин этого замка ничем от дяди не отличается. В ожидании порки или чего похуже, он убеждал себя, что не проронит ни звука и уж точно не будет плакать. Он не хотел доставлять удовольствие, показывая, что ему больно. Пускай это будет глупой, но все же его маленькой победой.        К его счастью и немалому удивлению, все оказалось совсем не так. Минхо не только не наказал его, но и накрыл его голую спину своим собственным камзолом. Сейчас, когда Джисон вспоминал свое вчерашнее поведение, ему было невыносимо стыдно. Он рыдал как маленький ребенок. Рыдал так, как давно себе не позволял. Однако вместе со стыдом в его груди снова разлилось то щемящее чувство, которое он испытал вчера. Когда его обняли крепкие руки маркиза, с души Хана словно свалился тяжеленный камень, открывший дорогу безудержному водопаду. Он плакал и плакал, и со слезами уходили все страхи прошедшего дня, оставляя непривычную теплоту и спокойствие. Он понимал, что может заснуть, убаюканный покачиванием Минхо, но соблазн, хотя бы раз почувствовать настоящую доброту по отношению к себе, был слишком велик, поэтому он не стал бороться со сном, вверив себя чужим рукам.        Сейчас, когда его пальцы были переплетены с пальцами маркиза, ему было все так же непривычно тепло на душе. Этот человек не оставил его одного и даже уложил в постель, проведя рядом всю ночь. Неужели это была забота, которой так не хватало истосковавшемуся по ней Джисону? Почему-то снова захотелось плакать. Ругая себя за несвойственную для него плаксивость, он часто-часто заморгал, отгоняя назойливые слезы, но в итоге не удержался и шмыгнул носом. Звук получился неприлично громким и тотчас разбудил Минхо.        Ли приподнял голову, сонно моргая, но стоило ему увидеть полные слез глаза Джисона, как он тут же забеспокоился, хриплым голосом извергая из себя кучу вопросов:        — Что случилось? У тебя что-то болит? Ты плохо себя чувствуешь? Мне позвать Феликса?        Хан сначала испуганный таким вниманием и уже по привычке съежившийся, вдруг понял, что Минхо снова о нем беспокоится, и это вдруг вернуло ему душевное равновесие. Не зная, как ответить на все сразу, он просто покачал головой, а затем слегка улыбнулся, сжав пальцы маркиза в своей руке. К его удивлению, Ли застыл как громом пораженный. Заволновавшись, что сделал что-то не так, Джисон сел в кровати, с беспокойством глядя на Минхо. При этом вовсе не обратил внимания на то, что сползшее с него одеяло обнажило голые плечи и грудь. Зато все это увидел Ли, на несколько секунд вообще позабыв как дышать. Это утро решило его доконать. Подскочив на месте, он высвободил свои пальцы из руки Хана и тут же повернулся к нему спиной.        — Я… Мне… Раз с тобой все в порядке, то я пойду к себе. Встретимся за завтраком.        Такого позорного бегства Минхо не мог припомнить за всю свою жизнь. Он так быстро вылетел из комнаты Джисона, что чуть не споткнулся о порог, с трудом соображая, зачем вообще так мчится. В рекордно короткое время добравшись до своих покоев, он с радостью обнаружил, что ванна, которая была приготовлена слугами еще ночью, до сих пор его дожидается. Быстро раздевшись, он залез в давно остывшую воду, только порадовавшись ее холодным объятиям. Сейчас ему как раз требовалось привести себя в чувства.        Он прекрасно понимал, почему не ушел от Хана ночью. Тогда им двигали жалость и сочувствие. Но куда же это все подевалось буквально пять минут назад? Почему несмелая улыбка на лице юноши заставила его сердце пропустить удар? А это сползшее одеяло? Как оно могло вот так вот взять и открыть на его обозрение чистую полупрозрачную кожу предплечий и тонкие ключицы? Минхо зачерпнул горсть воды и плеснул себе в лицо. Помогало, мягко говоря, не очень. Криво усмехнувшись, он вспомнил, как ночью давал себе обещание, защитить Джисона от Трайта и от любых невзгод. Вот только кто защитит его от самого Минхо?        Застонав от бессилия, Ли с головой погрузился под воду. Проще было сразу утопиться.