Колыбельная для твоих кошмаров

      Настроение Чанбина было как никогда отвратительным. Он наивно полагал, что все его беды закончатся, стоит выйти за порог комнаты Феликса, оставив его самого разбираться с остатками своего похмелья, но в итоге все стало только хуже. Чем бы он не занимался, он вспоминал либо свое утреннее пробуждение, либо соблазнительные губы Ликса, которые были так близко. Из-за этого он не мог ни на чём нормально сосредоточиться, то и дело воскрешая в памяти недавние события. В тренировочном зале он махал мечом до посинения, чуть не угробил одного из стражников, вызвавшихся с ним состязаться, в щепки разнёс щит другого, ещё больше разозлился и в итоге выгнал всех вон, решив, что в одиночестве ему будет лучше. В попытках избавиться от навязчивых мыслей он загонял себя настолько, что через час меч ощущался, как минимум в три раза тяжелее. По спине и груди ручьями струился пот, которым пропиталась вся рубашка, из-за этого неприятно липнущая к телу. Раньше он бы и вовсе не обратил внимания на такую досадную мелочь, но сейчас его бесило даже это. Отложив меч в сторону, он стянул с себя влажную ткань и просто отбросил куда подальше, словно это был какой-то мусор. Стало немного полегче.       Ещё полчаса упражнений с мечом всё-таки смогли частично усмирить его раздражение и на какое-то время вытеснили мысли о друге из его головы. А потом в зал явилась Кларисса. Девушка, словно почувствовав его жажду на расстоянии, принесла с собой кувшин чистой воды. Чанбин сразу же отметил, каким взглядом одарила служанка его полуобнажённое тело, но он настолько измотал себя, что ему было совсем не до заигрываний. Благодарно приняв из ее рук стакан с водой, приятно охладивший его разгоряченные ладони, он быстро его осушил и протянул обратно.        — Налей еще, — попросил он.        — Конечно, господин. Все, что пожелаете, — Кларисса призывно улыбалась, снова наполняя стакан. — Вы выглядите таким напряженным. Я, между прочим, неплохо делаю массаж. Могу помочь вам расслабить мышцы после тренировки.        Чанбин задумчиво окинул ее взглядом. Девушка, безусловно, была очень хороша собой. Яркие рыжие волосы сразу же притягивали к ней внимание, а задорно вздернутый вверх аккуратный носик, маленький рот, с от природы алеющими губами, ну и, само собой, стройная фигура с красивыми формами заставляли то и дело заглядываться на служанку. Она была полностью в его вкусе, и где-то в его памяти еще оставались воспоминания о том, как они самозабвенно целовались в маленькой комнатушке в ту ночь, когда его вызвал к себе Минхо. Почему же сейчас, глядя на нее, он больше не чувствовал той искры, которая проскочила между ними в первый же день ее появления в замке?        Истолковав взгляд Чанбина по-своему, Кларисса подошла к нему поближе и провела подушечками пальцев по его мускулистой груди.        — Ваши мышцы похожи на камень, — восхищенно произнесла она, продолжая медленно касаться его кожи.        Со был неприятно удивлен. В какой же момент у него полностью пропал к ней интерес? Еще пару дней назад после такого вызывающего поведения, он бы с радостью предупредил, что она будет наказана за свою вольность и тут же затащил ее в какой-нибудь уголок. Он еще никогда не жаловался на свою отзывчивость к женским прикосновениям. Ровно до этого утра. Чертов Феликс! Если бы не он со своими неосознанными поползновениями, то все было бы просто прекрасно!        Чанбин уже накрыл ладонь Клариссы своей, чтобы убрать ее со своей груди, когда дверь в зал открылась и показался его друг собственной персоной. Со сделал шаг назад от девушки и удивленно уставился на парня. По его расчетам Ликс должен был еще лежать в постели и приходить в себя, так какого черта он забыл в тренировочном зале?       Феликс тут же заметил полураздетого Чанбина и служанку, которая моментально от него отпрянула, и, конечно, успел разглядеть, как прижималась ее ладонь к обнаженной коже парня. К его собственному изумлению, в нем снова начинало закипать раздражение, как было и вчера, когда он видел, что Кларисса оказывала явные знаки внимания другу, а тот был явно этим доволен. Настроение, которое и так было отвратительным, стало еще ужаснее. Мало того, что он с трудом пережил почти смертельное похмелье, так еще и Чанбин… Он до сих пор остро чувствовал его прикосновения и, честно себе признался, что был бы не против, если бы тот его поцеловал. Для него это было ошеломительным открытием, но он не мог даже спокойно об этом подумать, ведь слова друга оскорбили его до глубины души. Сказанное не сразу дошло до Ликса, прибывающего в тумане желания, вызванного пальцами и голосом Чанбина, но когда тот вышел и хлопнул дверью, вместе с громким звуком на парня обрушилась вся жестокость его слов. Оказывается друг был зол потому что принял его за рыжую служанку. Так Феликса еще никто никогда не унижал.        Возможно благодаря этой злости его страдания от похмелья быстро закончились. Как только он выпил содержимое второго бутылька, он тут же почувствовал себя намного лучше и решил отправиться в тренировочный зал, чтобы немного выпустить пар. Если бы он только знал, свидетелем чего он здесь станет, то сюда и вовсе не стал бы соваться. Ему очень хотелось выгнать Клариссу вон, наорать на друга, высказав свое возмущение и обиду, но он взял себя в руки и просто спокойно проговорил:        — Я не хотел вам мешать. Я пойду, можете продолжать.        На последней фразе он все-таки не сдержался и его слова наполнились язвительными нотками. Он собирался побыстрее выйти из зала, но его остановил голос Чанбина.        — Ты вовсе не помешал. Потренируемся вместе?        Феликс не собирался соглашаться. Судя по всему, друг просто и минуты не мог прожить без обжиманий со служанкой и это чертовски выводило из себя. Ему совершенно не хотелось быть свидетелем того, как эти двое воркуют и заигрывают с друг другом. «А я-то думал, что это Кларисса.» Слова Чанбина снова вспыхнули в его сознании яркими полыхающими буквами.        — Отлично, — неожиданно для самого себя согласился он. — Кларисса, будь добра, оставь нас.        В его просьбе не было ничего необычного. На тренировках редко присутствовали слуги, чаще всего заходящие в зал только для того, чтобы убраться или принести кувшины со свежей водой, которые всегда находились на небольшом столике. Однако наблюдая как девушка поспешно проходит мимо него, скрываясь за дверью, он испытал радостное удовлетворение.        — Ты быстро пришел в себя, — прервал его мысли Со. — По крайней мере больше не выглядишь так, как будто вот-вот отойдешь в мир иной.        — Все благодаря Лите и тебе, — Феликс подошел поближе, косясь на обнаженный торс друга. — Оказывается, ты отлично умеешь приводить в чувства.        — Да? — Чанбин, кажется, не замечал как едко прозвучали последние слова Ли. — Всегда к твоим услугам, — он шутливо поклонился, а потом мгновенно поменялся в лице и сердито произнес: — Выбирай оружие.        — Кажется, ты чем-то недоволен? — Феликс спросил как бы невзначай, проходя мимо стены, с развешенными на ней мечами, длинными кинжалами и прочими смертельно опасными предметами, с которыми обычно проходили тренировки.        — Недоволен? Это еще мягко сказано! — Со снова закипал, стоило вспомнить сегодняшнее утро. — Не думай, что если я все тебе объяснил, то злиться от этого стал меньше. Меня до сих пор выводит из себя твое поведение и вчера, и сегодня.        — Я рад, — Феликс выбрал длинный полутораручный меч и развернулся к другу. — Потому что, честно признаться, злюсь я не меньше твоего.        — Ха! Ты? — Чанбин встал наизготовку, вытягивая перед собой меч. — Удивительно почему? Это же не я напился до поросячьего визга, не тебе пришлось нянчиться со мной весь вечер и утро, и не тебе пришлось терпеть с утра неожиданные поползновения.        — Терпеть? — Ликс первым сделал выпад, который парень тут же отразил с такой силой, что по всему залу разнеслось жалобное звяканье их мечей. — Если память меня не подводит, то ты думал, что это была Кларисса. А судя по всему, тебе очень даже нравится ее компания.        — И что с того? — Чанбин провел серию быстрых ударов, тесня Феликса к стене.        — Я готов биться об заклад, что тебе наоборот, очень даже пришлось по душе, как я к тебе прикасался, — парень дождался, пока Со начнет делать замах и ловко проскочил под его мечом, оказываясь у него за спиной. Но тот был таким же опытным воином, поэтому успел вовремя развернуться и отразить направленный на него удар.        — Даже если и так, я думал, что это была Кларисса! — прорычал Чанбин сквозь зубы, снова наступая на Ликса. — Но когда я увидел тебя, меня чуть ли не вырвало!        — Ты нагло врешь и даже не краснеешь, — усмехнулся парень, заметив, что своими разговорами выбивает друга из равновесия. — Значит, когда ты облапал меня в ответ, то просто хотел показать как тебе не понравилось?        — Я тебя не лапал! — Со чувствовал, что меч становится просто неподъемным. Руки гудели от изнурительной тренировки, а Феликс, не зная об этом, вкладывал всю силу в свои удары. Можно было бы применить Дар, но тогда бы их поединок перестал быть честным, поэтому он покрепче сжал зубы и принялся кружить вокруг Ликса, выжидая удобный момент для нападения.        — Не лапал? А как же назвать то, что ты без моего разрешения прикасался к моему телу?        — Я просто хотел, чтобы ты понял, каково пришлось мне! — Чанбин сделал выпад, и их мечи высекли из друг друга искры, когда Феликс заблокировал его удар, скрестив оружие.        — Неужели? — по лбу Ли от напряжения потекла капелька пота, он перехватил рукоять меча двумя руками и сделал шаг вперед, тесня друга. — Так значит ты тоже почувствовал этот жар, который исходил от пальцев? Тоже почувствовал возбуждение, от которого перехватывало дыхание?        — Что ты сказал? — Чанбин ошалело уставился на друга, опуская руку с мечом. Кажется, его мозг на секунду отключился, стоило ему услышать бесстыдное признание Феликса. Друг же, не ожидая, что преграда в виде чужого меча вдруг исчезнет, по инерции подался вперед, в последний момент отводя оружие назад. Он действовал быстро, но недостаточно, чтобы избежать последствий глупого поступка Со. Лезвие все равно оставило глубокий порез, тянущийся через весь живот парня.       — Ты идиот?! — Ли тут же отбросил оружие в сторону, кидаясь к другу, чтобы в ту же секунду накрыть его рану ладонью. Призванный Дар моментально проснулся и принялся за свое дело, постепенно заживляя рассеченную кожу. — Ты что творишь, безумец?        — Повтори, что ты сказал, — хрипло произнес Чанбин, глядя на парня чересчур серьезными глазами.        — То, что ты слышал.        Феликс был зол, а еще немного испуган. Со, кажется, не понимал, что находился на волосок от смерти. Если бы не быстрая реакция Ли, то удар пришелся бы по шее и имел куда более плачевные последствия. Но этот идиот даже бровью не повел. Все, что его интересовало это слова сказанные Ликсом ранее.        — Ты почувствовал возбуждение? — переспросил Чанбин, заглядывая ему в глаза.        — Это все, что тебя сейчас волнует? Ты же мог погибнуть, дурак!        — Ответь на мой вопрос, — требовательно произнес Со, придвигаясь поближе.        — Да! Да! Да! Ты все правильно понял! А теперь будь добр, стой спокойно, пока я залечиваю твою рану.        Все волнение за друга у Феликса тут же исчезло, как только он увидел, как на лице Чанбина появилась победная ухмылка. Примерно такое же выражение было у него каждый раз, когда он расписывал, как охмурил очередную девицу. У Ли же не было абсолютно никаких намерений пополнять собой этот бесконечный список, поэтому он быстро пришел в себя.        — Согласись, сложно устоять, когда к тебе так нежно притрагиваются, — Феликс положил вторую ладонь на грудь парня. — Когда ты чувствуешь тепло чужих пальцев, скользящих по твоей коже…        Чанбин забыл как дышать. Тело приятно покалывало от близости Ликса, от бархата его низкого голоса и от прикосновения его рук. Он пытался сконцентрироваться, напомнить себе что они находятся в тренировочном зале, куда в любую секунду мог войти кто-то еще, но голос разума заглушали шумные удары сердца, которые участились стоило парню склониться к его уху и тихо зашептать, опаляя горячим дыханием:        — А еще этот запах. Чертова лаванда, она просто сводит с ума, — Феликс потерся носом о его шею, и у Чанбина чуть не подкосились ноги. Его самообладание громко трещало по швам. Ли снова поднял голову и остановил взгляд на губах Со. — Помнишь, как ты прикасался ко мне здесь?        Его рука проворно взметнулись к подбородку Чанбина, чуть надавила, заставляя немного приоткрыть рот, после чего, он провел большим пальцем по нижней губе. Со никогда не замечал раньше насколько чувствителен в некоторых местах, пока до них не добрался Феликс. Простое движение вызвало в нем целый шквал эмоций, и он первым потянулся к парню, абсолютно и бесповоротно попав в его искусно расставленные сети.        Ли чуть отстранился. Его дыхание сбилось, и он сам с трудом держал себя в руках, но все равно собирался довести задуманное до конца. Если он сейчас просто сдастся, то это будет самым большим провалом в его жизни. А он не собирался спокойно смотреть на то, как кто-то топчет его гордость ногами, пусть это и был его лучший друг.        — Чувствуешь это возбуждение? — спросил он Со шепотом, снова склоняясь к его лицу. — Чувствуешь, как оно распространяется по всему телу, оплетая его обжигающей паутиной? — дождавшись чуть заметного кивка, он продолжил, уклоняясь от губ парня, — Я испытывал то же самое. А знаешь почему?        Феликс внезапно убрал от Чанбина руки, сделал широкий шаг назад и сказал уже совершенно другим голосом, в котором чувствовалась злость:        — Потому что я просто представлял вместо тебя Клариссу!        Слова друга подействовали на Со как ушат холодной воды. Ему потребовалось лишь пара мгновений, чтобы осознать, что же сейчас произошло, а парень за это время уже успел пересечь половину зала, направляясь к выходу.        — Феликс! — рыкнул на него Чанбин. — Даже не вздумай уйти!        — Прости, у меня срочные дела! Мне надо увидеться с одной симпатичной служанкой, — с излишнем весельем ответил тот, не удостоив Со даже взглядом.        — Феликс!        Окрик парня прозвучал одновременно с хлопком закрывшейся двери. Чанбин хотел броситься следом, но вовремя вспомнил, что выглядел не самым лучшим образом. Бегать по замку за другом, будучи одетым в одни лишь штаны, вряд ли было хорошей затеей. Со опустил взгляд. На животе отчетливо был виден порез, Феликс не успел полностью от него избавиться, просто соединив края раны между собой и остановив кровотечение. И словно этого было недостаточно, у парня была еще одна серьезная проблема. Уже в третий раз за одно чертово утро. Он снова был возбужден, и теперь у него не было совершенно никаких сомнений — причиной такой реакции его тела был именно Феликс.

***

       Обед прошел в гробовой тишине. Чанбин злился и не собирался это скрывать. Мало того, что Феликс обошелся с ним по-свински, так еще его тело совершенно не хотело прислушиваться к голосу разума, живя по каким-то своим законам. Ему совершенно не нравилось, что он вот так вот неожиданно начал чувствовать влечение к своему другу. Безусловно Ли был красив, умен, хорошо сложен, его искусные навыки боя могли сравниться разве что с Минхо и с самим Чанбином. Он был веселым, добрым и когда надо милосердным. Что уж скрывать, Со всегда им восхищался, при этом наслаждаясь их дружескими подкалываниями, когда они от всей души друг над другом потешались. При этом он прекрасно знал, что на Феликса всегда можно было положиться. Положиться… Со метнул взгляд на парня, который как раз облизывал губы, на которых осталась капля сметанного соуса. Все пристойные мысли были выдворены вон из его головы яркими образами поцелуев. Чанбин с трудом заставил себя отвернуться, пока его не поймали с поличным.        С этим надо было что-то делать. Со надолго задумался, исподтишка наблюдая за Феликсом. Парень спокойно обедал, изящно орудуя вилкой и ножом, не обращая внимания ни на Чанбина, ни на сидящего рядом Джисона. При этом выглядел болезненно бледным и в какой-то момент Со забеспокоился, что тот все-таки недостаточно оправился после похмелья, да еще хорошенько растратил силы во время их поединка. Поэтому, когда Феликс вдруг посмотрел на него и их взгляды пересеклись, Со неожиданно для себя спросил:        — Ты как себя чувствуешь?        На щеках парня появился чуть заметный румянец, но он ничего не ответил, отвернувшись в другую сторону, будто и вовсе не слышал обращенного к нему вопроса. Чанбину до чертиков захотелось схватить его за шиворот, вытащить из-за стола и утащить куда-нибудь в уединенное место, где никто не помешает им… разговаривать. Да, с Феликсом точно надо было переговорить.        После обеда их обоих позвал к себе Минхо. Чанбин уже и забыл, что маркиз намеревался услышать причины, по которым вчера творилась какая-то несусветица. На удивление Со, в кабинете находился и Джисон. Мальчишка, который не произнес ни слова за обедом, оживленно разговаривал с Минхо и много ему улыбался, сверкая сияющим взглядом. Ну хоть у кого-то из них было отличное настроение.        — Присаживайтесь, — маркиз махнул рукой на кресла. — Джисон, ты тоже садись.        — А можно…я просто постою рядом? — Хан неуверенно затоптался на месте.       — Нет, — твердо ответил Ли и тут же поспешил закончить предложение, глядя как опечалился юноша. — Ты можешь пододвинуть стул ко мне поближе и сидеть рядом со мной. Думаю, так будет намного удобнее, чем просто стоять столбом.        — Конечно! — Джисон тут же приволок стул и поставил его почти впритык к Минхо. Чанбин ничего не понимал. Чуть ли не вчера Хан шарахался от маркиза, а теперь жмется к нему поближе? Да что вообще происходит?        — Я надеюсь, что вы объясните мне, что за представление вы оба вчера устроили? — Минхо внимательно посмотрел на Феликса, сидящего напротив, а потом перевел взгляд на Чанбина, который предпочел стоять, подпирая плечом стену. Оба молчали. — Мне надо клещами из вас все вытягивать? Ликс, скажи, с чего бы это вдруг ты вчера так напился?        — Это вышло случайно, — парню и правда было стыдно. — Такого точно больше не повторится.        — У вас между собой какие-то проблемы? Вы поругались? Что-то не поделили?        — Мы не ругались, Минхо, — ответил Чанбин. — У нас все просто прекрасно, правда Ликси?        — Ага, прекрасно, — подтвердил Феликс, криво улыбаясь.        — Что ж, — Минхо поднялся со своего места. — Я рад, что у вас все хорошо. Будь все иначе, я сильно бы разозлился. Вы же и сами понимаете, как важно сейчас держать ухо востро и быть готовыми ко всему. Трайт затаился в своем имении, а значит точно что-то задумал. К тому же, мы с вами знаем, что он постоянно пытался подослать в замок шпионов. Сейчас от каждого требуется максимальная сосредоточенность, потому что если кто-то из нас оступится, то это может иметь необратимые последствия для всех. Если бы я узнал, что вы поругались и из-за этого не можете сосредоточиться на нашем деле, я бы сегодня же выслал вас обратно в замок отца, потому что подумал бы, что в вашем обучении имеются какие-то пробелы.        — Что? — возмутились в унисон Чанбин и Феликс.        — Думаю, вы прекрасно меня слышали, — спокойно ответил маркиз. — Послезавтра приедут присланные отцом воины, поэтому замок точно будет под надежной защитой, в случае, если вам придется его покинуть.        — Но, Минхо… — начал Феликс, но тот его перебил.        — Поэтому просто прекрасно, что мне не надо беспокоиться из-за вас, раз вы признали, что у вас нет никаких проблем. И да, Ликс, еще раз увижу, что ты так сильно напиваешься, то без раздумий отправлю тебя к герцогу. От тебя такой безалаберности я ожидал меньше всего. Ты хоть понимаешь, что если бы на нас неожиданно напали, то ты бы точно не пережил эту битву? Ты бы и меч в руках держать не смог. Каково было бы нам, если бы с тобой что-то случилось? Мало того, что вчера, так ты и сегодня утром был практически недееспособен. Как можно быть таким безответственным?        С каждым словом Минхо Феликс опускал голову все ниже. Он сам прекрасно понимал, что поступил глупо, и эта глупость могла стоить ему жизни, если бы на замок и правда напали. Более того, он так же ставил под угрозу и остальных.        — Прости, — чуть слышно ответил он маркизу.        — Конечно же я тебя прощаю, Ликс. Но учти, только на этот раз. Больше такого я не потерплю. У меня до сих пор не укладывается в голове, что это сделал именно ты…        — Минхо, — Чанбин все это время обеспокоенно наблюдавший за другом, отлепился от стены, чтобы встать рядом с Феликсом. — Мы тебя поняли, зарубили на носу, усвоили урок и так далее. Что-нибудь еще? Или ты собираешься еще битый час распинаться о том, что он вчера совершил ошибку?        — Не нарывайся, Со Чанбин, — глаза маркиза сузились.        — Прошу прощения, Ваше сиятельство, — ехидно ответил ему парень. — Если вы закончили свою речь, то мы хотели бы откланяться, нас с Феликсом еще ждут дела.        Со вовсе не интересовало, отпускает ли Минхо их из кабинета. Он в очередной раз проявлял свойственную ему своенравность, особенно когда дело касалось его друга. Маркиз и рта не успел раскрыть, а Чанбин уже вытащил Ликса из кресла и потянул его к выходу.        — Я вас не отпускал! — в голосе Минхо звенел лед, но Чанбин только упрямо расправил плечи и вздернул подбородок.        — Ты собираешься сказать что-то новое, помимо обвинений и угроз?        — Чанбин, предупреждаю тебя в последний раз…        Минхо был выведен из себя, потому что считал, что Со слишком легкомысленно относится к произошедшему, не понимая до конца к чему это все могло привести. Но его гнев сразу же потух, стоило почувствовать на своем сжатом кулаке легкое прикосновение пальцев Джисона. Юноша стоял рядом, сохраняя спокойствие и, хотя в его глазах и была легкая робость, при этом он все равно чуть заметно улыбался Ли.        — Может быть вам троим стоит поговорить чуть-чуть позже? — тихо спросил он у маркиза. — Когда все эмоции улягутся и вы сможете рассуждать здраво.        — Вы можете идти, — Минхо тут же отпустил двоих подданных из кабинета.        Чанбин удивленно воззрился на маркиза, а потом перевел благодарный взгляд на Хана. Упрашивать его не пришлось, а вот Феликс еще предпринял попытку извиниться, но Со быстро вытолкал его прочь.        Минхо устало опустился в кресло, потирая виски. Головная боль словно подкарауливала удачный момент, чтобы вновь напомнить о себе.        — Прости, что вмешался, — послышался голос Джисона.        — Не извиняйся, — ответил Ли, прикрывая глаза и пытаясь расслабиться. Он мог бы вернуть Феликса, чтобы тот избавил его от головной боли, но все еще был на него зол, несмотря на то, что позволил уйти.        — У тебя снова заболела голова? — спросил озабоченно Хан. — Может надо попросить Литу, чтобы она сделала тот чай, который присылала в обед?        Минхо уже хотел согласиться, но в последний момент вдруг подумал, что Джисон сам помчится ему за чаем или лекарством, а этого он хотел меньше всего. Хан должен привыкать к своему статусу, пусть это и будет тяжело за долгие годы отвратительного отношения.        — Не стоит, боль сейчас пройдет, — он приоткрыл глаза, чтобы послать юноше успокаивающую улыбку, а потом снова их закрыл и принялся активно массировать виски. Голова полнилась мириадами мыслей. Слишком о многом надо было думать и следить, слишком за многое он нес ответственность, поэтому ожидал, что его самые близкие люди будут разделять его настрой. Он понимал, что перегнул палку, почти сорвавшись на Феликса и Чанбина, но одновременно с этим не знал, как донести до друзей, что роскошь даже на полчаса терять бдительность им была не позволительна. Возможно он будет выглядеть в их глазах монстром, но уж лучше так, чем они снова допустят такую ошибку, которая в следующий раз может обойтись им слишком дорого.       — Минхо, — вторгся в его раздумья голос Джисона, заставляя снова приоткрыть глаза. — Можно я попробую?       Ли хотел спросить, что он имеет в виду, но увидев протянутую к его голове руку, просто кивнул, убирая свои ладони. Он снова прикрыл веки, чтобы не смущать юношу, про себя удивляясь его внезапной просьбе. Это было очень мило со стороны Хана попытаться помочь, но вряд ли он способен облегчить головную боль, которая давно уже была его верной спутницей.       Прикосновение Джисона были лёгкими, как касание цветочных лепестков, но Минхо остро ощущал каждое движение его пальцев. Он уже вряд ли мог вспомнить, о чем так напряжённо размышлял ещё какую-то минуту назад, ведь каждая клеточка его тела была сосредоточена на руках Хана. К его удивлению, юноша встал прямо перед ним, а не остался за спиной, поэтому Ли чувствовал как взгляд карих глаз блуждает по его лицу.        — Моя мама часто помогала папе справиться с головной болью, — Джисон нарушил затянувшееся молчание. Его тихий голос немного вибрировал от волнения, но маркиз не услышал в нем страха, поэтому продолжил внимательно слушать. — У него бывали приступы мигрени, и особенно часто это случалось в жаркие и душные летние дни. Наверное, именно поэтому он больше всего любил зиму. Если бы не мамины волшебные руки, ему пришлось бы совсем тяжко, потому как в нашем замке не нашлось ни одного человека с Даром исцеления. Помню, маме нравилось повторять, что искренняя любовь и забота могут сделать больше, чем Дар совершенно чужого человека, поэтому летними вечерами я часто мог наблюдать, как она снова и снова доказывает свои слова. Стоило отцу только заикнуться, что его опять мучают головные боли, как мама тут же командовала ему прилечь на скамью возле камина, который летом, конечно же никто не зажигал, а сама усаживалась рядом и устраивала его голову у себя на коленях. Она всегда начинала с круговых движений на висках, а потом плавно переходила на лоб, — пальцы Хана следовали за его словами. — Мама говорила, что боль — это маленький испуганный котенок. Он случайно потерялся в потемках черепной коробки и не может сам найти выход. Он боится, поэтому впивается когтями в окружающие его стены, пытаясь выбраться. Этого котенка надо приручить, чтобы выманить наружу, поэтому стоит запастись терпением.        Пальцы Джисона легко порхали над лицом Минхо: поглаживали его лоб, плавно переходили под надбровные дуги, несколько раз очерчивая закрытые веки, спустились к крыльям носа, нарисовали странные фигуры на щеках и оказались в опасной близости от губ. Ли почувствовал, что краснеет. Юноша и не догадывался, какой эффект оказывал на маркиза своей нехитрой помощью. Минхо просто до боли хотелось распахнуть глаза и посмотреть какое сейчас выражение лица у Джисона, но он боялся, что если так сделает, то даже совсем невинный парень сможет все прочитать по его потемневшим глазам. Поэтому он только покрепче зажмурился и попытался подумать о чем-то другом. Например о том, что следует наведаться к Лите и выпросить у нее пару склянок с настойками от головной боли, чтобы всегда иметь лекарство при себе. У Минхо почти получилось отвлечься, когда легкий аромат фрезии и лимона, который исходил от Хана стал намного отчетливее, словно тот подошел очень близко.        — У тебя такие красные щеки, — обеспокоенно произнес Джисон совсем рядом. — Может быть у тебя температура?        Больше Ли терпеть не мог. Он распахнул глаза в тот момент, когда Хан потянулся к нему губами и почти сделал то же самое в ответ, но вовремя себя одернул. Джисон же тем временем прижался губами к его лбу, застыл так на несколько секунд, а после чего отстранился, недоуменно нахмурив брови.       — Странно, лоб вполне обычный, даже немного прохладный, — задумчиво произнес юноша, возвращая свои пальцы к вискам Минхо и решив объяснить свои действия. — Мама говорила, что такой способ проверить температуру самый эффективный.        Маркиз же сидел ни жив, ни мертв, с внезапной остротой понимая, что чуть ли не совершил непоправимую ошибку. Он-то, дурак, на секунду решил, что Джисон хотел его поцеловать и собирался ответить ему тем же. Да что на него вообще нашло? Неужели эти невинные прикосновения так быстро расплавили ему мозги? Хорошо, хоть вовремя опомнился, иначе бедный Хан точно сошел бы с ума. Будто ему не хватало безумца-дяди с его грязными приставаниями.        — Ну вот, на этом мама всегда заканчивала и наклонялась, чтобы поце… — теперь настала очередь Джисона краснеть. — Я… я хотел сказать, что на этом все. Как голова? Помогло хоть немного?        Минхо прислушался к себе. К его громадному удивлению боль и правда отступила. Он встал с кресла, прошелся по кабинету, вновь подошел к Хану и немного растерянно признался:        — Все прошло. Голова правда больше не болит, но… Как?        — Я просто приручил котенка, — Джисон пожал плечами, как будто в этом не было ничего особенного, но при этом его глаза светились от радости.        — Спасибо, — Минхо медленно протянул руку и коснулся пальцев Хана, легонько их пожимая, выражая свою благодарность. — Ты просто чудо.        Джисон покачал головой, но руку не отдернул. На самом деле он не знал, как реагировать на похвалу. Дядя никогда его не хвалил, даже когда он делал успехи в учебе, зато с радостью ругал и наказывал. Привыкнув жить в мрачном мире боли и страха, он почти забыл, что существует светлый яркий мир, наполненный добром и радостью. И, кажется, главным солнцем этого места, сияющим так ярко, что могло бы согреть каждый холодный и темный уголок его души был именно Минхо. Все его существо тянулось к свету, исходящему от этого человека. Благодаря Ли и обитателям этого замка, которые так радушно его приняли, он наконец-то мог без сожалений вспоминать моменты из своего детства. Живя с Трайтом, он очень быстро понял, что счастливые воспоминания о времени, проведенном с родителями, приносят только боль, потому что на их фоне его нынешнее положение казалось отрывком из какого-то кошмара. Здесь же, в замке маркиза, он с радостью обнаружил, что мог вспоминать о родителях без удушающей боли в сердце и всепоглощающей жалости к себе. Теперь эти воспоминания хоть и приносили с собой светлую печаль, но оставляли теплый отпечаток на его душе, как будто он на секундочку оказывался рядом с нежной и любящей мамой и грозным с виду, но очень добрым внутри, обожающим его отцом. Хан снова открыл в своем сердце дверь, соединяющую его с семьей, и от этого становилось как-то легче.       Теперь он отчетливо осознал, что несмотря на все риски, несмотря на страх, граничащий с ужасом, он поступил правильно, все-таки решившись в тот день спасти Черного Дьявола. Тогда он хотел помочь избежать ужасной смерти незнакомому человеку. Он не единожды слышал от дяди, как тот расправится со своим врагом, как только он попадет в его руки. Изощренная фантазия Трайта рисовала ужасные сцены пыток и медленных мучений, а Хан, наслушавшись этих рассказов, даже будучи забитым и испуганным, все равно не мог допустить, чтобы совсем рядом с ним кто-то так сильно страдал. Сейчас же он вдруг понял, что на самом деле он не спас Минхо. Это Минхо спас его.        — Это тебе спасибо, — прошептал Джисон, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Рядом с маркизом он превращался в настоящую лужу. Кажется, в последние дни он только и делал, что плакал. Хан так старательно держался в имении дяди, пытался быть сильным, а количество раз когда он плакал можно было пересчитать по пальцам. Сейчас же ему вдруг подумалось, что видимо он все это время просто копил слезы, чтобы выплакать их рядом с Минхо. Это мысль его развеселила. Он слабо улыбнулся, смахивая свободной рукой влагу с глаз, и взглянул на Ли. Кажется, тот не совсем понимал, что с ним происходит, озадаченно сведя брови к переносице. От этого юноше стало еще веселее. Маркиз, наверное, думает, что он сумасшедший.        У Джисона вырвался еле слышный смешок, а следом за ним еще один. Глаза Ли удивленно поползли на лоб. Хан, увидев это, больше не мог сдерживаться. Его громкий смех разрезал спокойствие кабинета, разливаясь в воздухе полупрозрачными разноцветными искрами радости, которые никто из них не заметил. Юноша хохотал от всей души, размазывая выступившие слезы по щекам, при этом даже не думая выпускать руку маркиза из своей. А Минхо, изумленно за ним наблюдавший, вскоре и сам не мог сдержать улыбку. Только недавно он задавался вопросом как же будет звучать смех Джисона. Теперь он точно знал ответ. Его чистый и искренний смех походил на весеннюю капель — звук, который приносил с собой обещание теплых дней и просыпающейся от зимней спячки жизни. Он приносил с собой солнечных зайчиков, весело скачущих по стенам и первые дуновения ветра, наполненного восхитительной свежестью, а не морозной стужей. Он приносил с собой лазурное небо и первые капли несмелых дождей. Он приносил с собой надежду на светлое будущее.       Минхо был абсолютно очарован. Смеющийся Джисон был настолько красивым, что сердце маркиза замирало, чтобы через пару секунд сделать кульбит и снова застыть в восхищении. Все в юноше — от подрагивающих в руке Ли тонких пальцев до снежно-белых рассыпанных по плечам волос — было головокружительно идеально. Маркиз вряд ли отдавал отчет своим действиям, которые прежде всегда безошибочно контролировал, а теперь, словно опьяненный Ханом, даже не задумался о том, к чему может привести его поступок. Он шагнул к юноше поближе, не выпуская его ладонь, а свободной рукой прикоснулся к светлым волосам, пропуская шелковую прядь сквозь пальцы. Это был чистый восторг. Ли словно прикасался к нежным лепесткам камелии, изящной и легкой.       Он с любопытством продолжил свое исследование. Пальцы поднялись вверх, вспорхнув по плечу, заправили прядь волос за аккуратное ушко, а потом легли на бархатную щеку, бережно вытирая мокрую дорожку слез.       Смех Джисона постепенно затих, зато его сердце неожиданно застучало быстрее. Прикосновение Минхо вызывало в нем странные чувства. Хан даже не знал, как их описать, но они точно не были неприятными. Это было что-то совершенно новое, ранее им не изведанное, но очень манящее. Он всматривался в лицо маркиза, надеясь найти в нем ответ, но все что он видел, это фиалковые глаза наполненные восхищением. Неужели Минхо восхищался…им?        — Ты и правда чудесный, — прошептал Ли, словно в ответ на мысли юноши.        Хану до сих пор не верилось, что такие слова были обращены к нему. Если кто и был здесь чудесным, то только сам Минхо. Он как раз собирался сказать об этом маркизу, когда тот подошел к нему совсем близко и запечатлел на его лбу целомудренный поцелуй. От неожиданности Джисон вздрогнул и еле удержался в вертикальном положении, потому как ноги враз ослабели по совершенно непонятным причинам. Ли же истолковал его реакцию по-своему. Он тут же отпрянул от юноши, попутно принося извинения:        — О, боги, прости меня, — Ли был не на шутку напуган. — Я сам не знаю, что на меня нашло. Я не хотел тебя обидеть, правда.        Хан чувствовал себя странно. Кожа горела в том месте, куда поцеловал его маркиз и от этой невидимой метки расходились тоненькие ниточки, пронизывающее тело Джисона насквозь. Они переплетались внутри него, выстраивая целый каркас, наполняющий его непривычной силой. На юношу вдруг снизошло какое-то невероятное спокойствие, будто кто-то рядом подпитывал его уверенностью. Он сам подошел к Минхо, прервав его извинения одним единственным вопросом:        — Можно тебя обнять?        Маркиз запнулся на полуслове, не веря своим ушам. Он присмотрелся к Хану: тот и правда совсем не выглядел испуганным или обиженным. Юноша ему даже улыбался, но в этой улыбке как будто появилось что-то новое. Ли сомневался всего несколько мгновений, а потом раскинул руки в стороны, молча приглашая Джисона в свои объятия. Тот не стал медлить, второй раз за день окунаясь в тепло, которым щедро с ним делился Минхо. Но в отличие от первого раза, сейчас Хан чувствовал, что все словно встало на свои места. Как будто его исстрадавшаяся душа наконец-то обрела свой дом.        А потом вместе со счастливым вздохом юноши комната вдруг вся заискрилась разноцветными переливающимися огоньками. Они запрыгали в воздухе, выплясывая задорный танец, иногда натыкаясь друг на друга и разбегаясь в разные стороны. Ли ошеломленно оглядывался вокруг.        — Джисон, ты это видишь?        Хан нехотя оторвался от Минхо. Он сразу же заметил разноцветные огоньки и радостно улыбнулся.        — Он снова вернулся! — его глаза, обращенные к маркизу начали светиться серебряным светом.        — Кто вернулся? — Ли ничего не понимал, настороженно рассматривая Хана, гадая, не мерещится ли ему все или действительно происходит что-то необычное.        — Мой Дар.        Минхо ничего не успел ответить. Где-то совсем рядом раздался гул, как будто к замку приближался ураган, и чем ближе он становился, тем ощутимее вибрировал вокруг воздух. Ли забеспокоился. Он протянул руку к отошедшему от него Джисону, рассматривающего яркие огоньки, словно старых знакомых, но тот увернулся от него и прошел к центру комнаты.        — Не бойся, — неожиданно предупредил маркиза Хан. — Все хорошо.        В следующее мгновение в кабинет ворвалась еле видимая, полупрозрачная волна воздуха, тут же закружившаяся вокруг Джисона, впитывая в себя все огоньки, пока на несколько секунд не застыла правильной сферой, в центре которой стоял юноша, а потом что-то щелкнуло и мерцающие искры снова заплясали по комнате, а сама сфера исчезла, словно ее вообще не бывало. Серебряное свечение, исходящее из глаз Хана, потухло, но он выглядел донельзя довольным.        — Минхо, мой Дар вернулся!

***

      Чанбин бесцеремонно схватил Феликса за локоть и тащил по коридору замка, ругаясь на чем свет стоит:        — Да когда ты только научишься отстаивать себя перед Минхо? То, что он маркиз, а мы его подданные еще не дает ему никакого права, так тебя отчитывать! Можно подумать, что ты принес в жертву младенца, а не просто-напросто налакался как последняя скотина. Подумаешь, с кем не бывает?        — Но он же прав. А если бы на нас напали? Я даже на ногах стоять не мог. А ведь Минхо на меня полагается, — Феликс был так расстроен, что позабыл о ссоре с другом. — Да и ты ошибаешься, Бинни. Именно как маркиз, он может отдавать нам приказы и ждать, что мы будем беспрекословно подчиняться.        — В первую очередь, мы практически братья! Поэтому пусть следит за своим языком!        — Ты точно когда-нибудь выведешь его из себя и отправишься обратно к герцогу, — вздохнул парень.        Чанбин много что хотел сказать по этому поводу, но вдруг заметил рыжее пятно волос дальше по коридору. В замке только один человек обладал такими яркими волосами, и это была Кларисса. В его памяти тут же всплыли слова друга о том, что он представлял девушку, когда Со самонадеянно пытался заставить Ликса пережить то, что он сам испытал во время пробуждения. Служанку тут же видеть расхотелось, а еще меньше он желал, чтобы ее видел Ли. Гениальное решение пришло мгновенно. Он просто открыл первую попавшуюся дверь и впихнул туда Феликса, а после влетел сам.        — И что это значит? — голос друга был единственным ориентиром, по которому можно было понять, где он находится, потому что в комнате, в которой они оказались, не было ни одного окна, и все вокруг утопало в темноте.        — Нам пока нельзя выходить в коридор, — Чанбин двинулся в сторону парня, пытаясь придумать оправдание своему поступку, но в голову, как назло, ничего не приходило, кроме правды. Конечно же, не всей.        — И почему же?        — Потому что нам надо поговорить.        Со наконец-то нащупал друга, попав вытянутой рукой прямо ему в плечо. Подойдя к нему вплотную, он понял, что Феликс стоял у стены и поэтому даже не мог отступить назад.        — Нам не о чем разговаривать, — тон Ликса сделался холодным, стоило ему вспомнить их ссору. — И ты не мог бы подвинуться? Здесь вообще-то достаточно свободного места.        — А я не хочу, — Со нащупал стену и уперся в нее руками так, чтобы Феликс оказался между ними. — Так на чем мы остановились в тренировочном зале?        — Чанбин, сейчас же от меня отойди.        — Кажется, ты так и не залечил рану, которую сам же и нанес, — Со придвинулся еще ближе, почти прижимаясь телом к парню. Между ними оставались жалкие миллиметры. — Не хочешь исправить это возмутительное упущение?        — Нет, не хочу. Так тебе и надо.        — С каких пор ты стал таким жестоким? — хрипло спросил Чанбин, отрывая одну руку от стены, чтобы сразу, безошибочно, положить ее на живот друга и прорисовать пальцами линию. — У меня вот здесь вот такой вот длины порез. Ты не помнишь? Бери ответственность, Ликси.        — Если ты сейчас же не прекратишь… — шумно выдохнул парень.        — А я не собираюсь прекращать.        Чанбин рукой скользнул другу за спину, чтобы потом одним рывком прижать к себе. Феликс не сопротивлялся. Темнота словно вытрясла из него все упрямство, обнажая истинные чувства. Тело Со обжигало и он хотел его от себя оттолкнуть, но в итоге сам же прильнул еще ближе, извиваясь от нетерпения. Он уже знал, что последует дальше. Он чувствовал возбуждение парня, а тот так же чувствовал и его.        — Скажи-ка мне, Ликси, — хрипло прошептал Чанбин, — ты же меня сейчас не видишь. Чье лицо ты представляешь? М-м-м? Давай же, назови мне имя.        Со обнял парня обеими руками, крепко-крепко прижимая к себе и, в ожидании ответа, потерся носом о его шею. Все, что ему сейчас хотелось, это узнать уже, каковы на вкус поцелуи с Феликсом. Если тело готово было полыхать от простых прикосновений, то что могло случиться, если их губы наконец-то соприкоснуться? Но прежде всего, ему все-таки было очень важно услышать, что никакой Клариссы сейчас между ними не было.        — Твое… — У Феликса подгибались колени. — Чанбин.        Как только парень выдохнул имя, комната взорвалась светом разноцветных огоньков, пляшущих в воздухе. Феликс часто-часто заморгал, а потом немного прищурившись от внезапного света, восхищенно принялся разглядывать сверкающие искры.        — Как красиво, — прошептал он.        Чанбину хватило секунды, чтобы вернуть свое внимание на парня. Лицо Ликса, подсвеченное разноцветным сиянием было безумно притягательным. Намного более завораживающим, чем не понять откуда взявшиеся огоньки.        — Согласен.        Не собираясь больше ждать ни секунды, он нетерпеливо обхватил затылок парня рукой, и поцеловал Феликса прямо в приоткрытые губы.        В ту же секунду комната снова погрузилась в непроглядную темноту.