Глава 10
4 февраля 2024 г., 19:28
Ему снилась весна. Теплый ветер осыпал белые лепестки цветущей яблони, светило солнце, а на лазурном небе не было ни облачка. Воздух, наполненный благоуханием полевых цветов и звуками журчащего неподалеку говорливого ручья, проникал в легкие и растворялся в крови частицами счастья. Джисон лежал в траве, закинув руки за голову, и щурился от солнечных лучей, греющих лицо. На душе было так спокойно и легко, что ему хотелось начать насвистывать какую-нибудь веселую мелодию.
Все изменилось в один миг. Наползающие на солнце темные тучи, заклубились в небе, словно черный дым от тысячи могильных костров. Они постоянно меняли свою форму, становясь больше, вытягиваясь и выстреливая длинными щупальцами в Джисона. Он тут же вскочил на ноги и бросился прочь, не разбирая дороги, главное — не дать себя поймать.
Но сбежать ему не удалось. Чудовища, что приходили к нему под покровом ночи, снова его настигли. И вот яблоневые лепестки осыпаются серым пеплом, вместо аромата цветов воздух наполняется металлическим запахом крови, а журчание ручья сменяется на предсмертные крики.
Жизнь Джисона круто изменилась с тех пор, как он попал в замок Ли, но кошмары его так запросто отпускать не хотели.
Ему снова снилось нападение на родовой замок, смерть матери, а потом, словно этого было мало, и сам Трайт. Дядя обвинял его в побеге, в смерти своих подчиненных, в предательстве и сговоре с врагом, а после снова хлестал плетью, довольно хохоча.
Не в силах что-то изменить, Хан сносил все молча, снова погруженный в бездну отчаяния, что охватывала его каждый раз, когда он оставался один на один со своими кошмарами. Но этот сон… Он был еще хуже предыдущих. Трайт не ограничился его избиением. Как и в последнюю их встречу, он протянул к нему руки, до боли впился пальцами в кожу и укусил за шею. Джисон заметался в его захвате, попытался вырваться, почти теряя сознание от острой боли, потому что дядя вгрызался в него как дикий зверь, хищник, что загнал свою добычу и теперь собирался пировать.
Чем больше Хан сопротивлялся, тем сильнее сжимались чужие зубы на шее, и вскоре по коже побежала горячая струйка крови. Сознание билось в агонии, но юноша ничего не мог поделать — у него просто не было сил, чтобы справиться со взрослым мужчиной. Он чувствовал себя слабым, беспомощным и жалким.
Когда Трайт поднял голову и посмотрел на Джисона, его губы, запачканные кровью, растянулись в хищном оскале. Он походил на безумца, на опасного и жестокого демона, лишь волею судьбы получившего человеческое обличье. У Хана затряслись коленки.
— Помни, щеночек, ты — мой. — Трайт сомкнул широкие ладони на шее юноши и надавил. — Ты никому не будешь нужен, кроме меня. Лишь со мной ты в безопасности. Лишь со мной тебе никто и ничто не угрожает.
Энвис оставил шею Джисона в покое, но тут же рванул ворот его рубашки, обнажая плечи и грудь. Глаза дяди сделались совсем черными, словно в них поселилась вся тьма, которую так боялся Хан.
Ужас проник в каждую клеточку его тела, разметав все здравые мысли, которые могли убедить, что это все ему лишь снится, а не происходит по-настоящему. Он не мог пошевелиться, не мог выговорить хотя бы слово — лишь смотрел на дядю круглыми от испуга глазами. А возле того так и вихрились тени — единственные свидетели происходящего. Они питались паникой Джисона, словно самым сладким блюдом, и с каждой секундой становились все гуще.
Последние слова Трайта вбивались в мозг раскаленными гвоздями, но вместе с ними вдруг пришло ощущение, что Хан уже слышал их от кого-то другого. Кого-то, кто вел себя с ним совершенно иначе: говорил ласково, касался легко и осторожно, придавал силу своим теплом и объятиями.
Одна единственная мысль мелькнула ярким солнечным лучом, и окружающая тьма сразу же недовольна зашипела, как будто на раскаленную сковороду плеснули водой.
— Минхо, — выдохнул Джисон и сразу же проснулся.
Ему потребовалось еще несколько секунд, чтобы осознать — это был очередной кошмар. Но даже когда он все понял, то еще долго пытался избавиться от незримого присутствия дяди и остервенело тер шею в том месте, куда тот его укусил.
Хана трясло. Тонкая рубашка намокла от пота и прилипла к телу, сердце испуганно колотилось о ребра и хотелось выть от пережитого ужаса, который даже наяву не хотел его отпускать. Тени в углах комнаты выглядели живыми. Ему казалось, что еще чуть-чуть и в густой черноте загорятся алые глаза и раззявится клыкастая пасть.
Джисону нужен был свет. Дрова в камине еще потрескивали, объятые рыжим пламенем, но часть из них успела прогореть, и в комнате стало темнее. Если ничего не сделать, то скоро тени подберутся еще ближе, а потом и вовсе устроят праздничное пиршество, когда юноша окажется в их власти.
Хан сглотнул. Если бы только рядом был Минхо! Маркиз мог стать настоящим спасением. Уверенность, спокойствие и сила, что от него исходили запросто разметали бы всех чудовищ, заставили их убежать, трусливо поджав хвосты.
Джисон прикусил губу, чтобы сдержать рвущийся наружу всхлип. Слезы так и норовили подступить к глазам, но он не давал им вылиться наружу. Разве маркиз обязан ему помогать? У Минхо было и без него много дел и проблем, которые нуждались в решении. Навешивать на него еще одно беспокойство в виде себя самого Хан не хотел. Как бы ни дрожали руки, как бы не захлестывала паника — он должен разобраться во всем сам, как все время делал до этого.
Хан вдруг вспомнил о своем вернувшемся Даре и попытался к нему воззвать. Он понятия не имел, какой силой обладает, сможет ли отогнать голодную тьму, или потерпит очередную позорную неудачу, убеждаясь в своей никчемности. Но он должен был попытаться. Закрывать глаза, чтобы лучше сосредоточиться, было страшно, поэтому он неотрывно смотрел на ровное пламя в камине и мысленно обращался к Дару, каким бы он ни был. По вискам потекли капельки пота, а на лбу вздулась вена, но результата так и не было. В какой-то момент ему показалось, что напротив него мигнула серебристая искорка, но она тут же исчезла. Он даже не успел понять, видел ли ее взаправду или она оказалась игрой его воображения.
Время шло, в комнате становилось темнее, и Джисон понял, что снова проиграл. Он обессиленно опустил руки, забился в угол кровати и просто стал ждать. Ему не хватало смелости пересечь комнату, чтобы подкинуть в камин дров. Поленья лежали чуть в стороне, там, куда уже успели добраться тени. Как бы он себя ни уговаривал, но так и не смог сдвинуться с места, даже понимая, что это ему поможет.
Черные щупальца уже тянулись к нему, неся с собой смертельный холод и изматывающие тело и душу воспоминания, но добраться не успели. Дверь в комнату распахнулась, и на пороге показался обеспокоенный Минхо, сопровождаемый роем разноцветных огоньков.
***
Минхо не спалось. Голова пухла от множества мыслей, мешая расслабиться. Он снова вспоминал все ли успел подготовить к приезду людей отца, обдумывал свои дальнейшие действия с Трайтом, который подозрительно тихо себя вел, строил планы на завтрашний день и прикидывал, не стоит ли дополнительно укрепить стены замка. Но все это меркло перед мыслями о Джисоне. Образ юноши не хотел покидать его голову, и Минхо нервно вертелся в громадной постели, не находя места, которое помогло бы ему успокоиться и заснуть. Он закрывал веки и вспоминал длинные шелковистые волосы Хана, которые пропускал сегодня сквозь пальцы. Чертыхаясь, открывал глаза и как наяву видел перед собой милое лицо, озаренное улыбкой. Так и подмывало наведаться в комнату к юноше, дабы убедиться, что тот спокойно спит и не терзается кошмарами. Но маркиз оставался в постели. Он убеждал себя, что должен побороть те чувства, что вызывал в нем Джисон. Сейчас они могли стать только проблемой для них обоих, а проблемы никому были не нужны. Поэтому стоило разобраться в себе сейчас, обрубить все лишнее, что могло помешать ему покончить с Трайтом, а Хану потихоньку узнать нормальную жизнь, в которой должно быть место и для других людей, новых знакомств, влюбленности… Минхо заскрежетал зубами стоило только подумать о том, что к Джисону кто-то прикоснется. Будет ли этот кто-то осторожен и заботлив или окажется под стать сумасшедшему Трайту? Ли смял в кулаке одеяло. Хотелось оставить юношу подле себя и никогда не отпускать, оградить от всех проблем и жизненных неурядиц, сделать так, чтобы он никогда больше ничего не боялся. Но он прекрасно понимал насколько это желание неправильно. Ли крепко зажмурил глаза и стиснул зубы. Завтра Джисон начнет обучение, и они будут видеться намного меньше. Это к лучшему. Между ними должна быть очевидная дистанция, может так получится держать себя в руках. Темнота под сомкнутыми веками стала намного светлее, словно кто-то поднес к его лицу свечу. Минхо недоуменно нахмурился и распахнул глаза. Перед его лицом в воздухе плясали несколько десятков серебристых огоньков, которые постоянно мигали и иногда становились разноцветными. Он рывком сел, не отрывая взгляда от незваных гостей. Первой мыслью было схватиться за меч, который он всегда оставлял рядом с кроватью, но потом его осенило. Это же те самые огни, что появились рядом с Джисоном, когда к нему вернулся Дар! Но что они делают в его комнате? Минхо повернул голову вправо, собираясь проверить, нет ли поблизости юноши. Может тот тихонько зашел, а он и не заметил, поглощенный своими мыслями? Но он не успел ничего рассмотреть, как серебристое облако тут же переместилось и закрыло ему весь обзор. Маркиз моргнул и повернулся влево. История повторилась. — Что это, черт возьми, такое? Огоньки словно дожидались заданного вопроса. Они заметались вокруг него, как перепуганная стая птиц, закрутились в кольцо, а потом резко, — Минхо даже опомниться не успел, — выстроились в линию, идущую от него к выходу из комнаты. В груди шевельнулось смутное беспокойство. Было похоже на то, что ему указывали направление. Не сошел ли он с ума? Разве это могло быть правдой? — Ну и что вам от меня надо? Минхо не собирался говорить это вслух. Слова вырвались сами по себе и он сразу же почувствовал себя идиотом. Посреди ночи ведет беседы с какими-то светлячками. Ну и кто он после этого? Точно же идиот. Но к его удивлению, огоньки снова пришли в движение, сбивая свой порядок и сливаясь в одно мигающее облако. А когда мельтешение прекратилось, то Ли увидел перед собой вполне узнаваемый облик — лицо Джисона. Серебристая стайка вновь рассыпалась и выстроилась в линию, ведущую к двери. Минхо больше не сомневался. Он стрелой вылетел из кровати и помчался прочь из покоев. Босиком, в одних пижамных штанах, он даже не подумал накинуть халат, зато подхватил меч, уверенный что с Джисоном произошло что-то плохое и ему требовалась помощь. Он бежал по коридору, а серебряные огни, что снова объединились в одну группу, летели впереди, как будто служили ему ориентиром, хотя он и без того прекрасно знал, где находится комната Хана. На то, чтобы до нее добраться потребовалось совсем немного времени. Снедаемый тревогой, он чуть ли не снес собой дверь, но тут же застыл на пороге, стоило увидеть юношу. Светлячки, что вели его за собой, растворились в воздухе, выполнив свою работу, а Минхо так и продолжал стоять, пытаясь успокоить дыхание. Он моментально понял, что в комнате, кроме них двоих никого нет, но на лице Джисона отражался смертельный испуг, как будто вокруг находилась целая толпа страшных монстров. У Ли мелькнула мысль, что не он ли своим внезапным появлением посреди ночи, да еще и с мечом наперевес, напугал юношу? Поэтому он не двигался, чтобы перевести дыхание и только после этого заговорить. Но Джисон его опередил. — Минхо? — голос Хана был полон надежды. — Минхо! Маркиз не успел ничего ответить, а Хан уже вскочил и побежал к нему со всех ног. Пара мгновений — и он, сопровождаемый вихрем белых волос, врезался в стоящего столбом Ли и что есть силы обнял. Минхо покачнулся, но устоял, машинально укладывая руку на светлую макушку, чтобы успокаивающе погладить. Он сразу же почувствовал холод, исходящий от Джисона и дрожь, сотрясающую его тело. — Что случилось? Ли ничего не понимал. В комнате не было следов постороннего присутствия, да и не мог кто-то так запросто проникнуть в замок. Но даже дураку было понятно, что юноша смертельно напуган. Минхо немного успокоился, прислонил меч к стене и сделал попытку отстраниться от Джисона, чтобы хорошенько рассмотреть. Оказалось, что сделать это не так просто. Тот вцепился в него мертвой хваткой и уткнулся носом в плечо и, кажется, его совершенно не волновало, что маркиз стоит в одних штанах. Зато сам Ли прекрасно это осознавал и теперь корил себя за такую поспешность. Хорошо хоть в коридоре он не встретил ни единой души, иначе по замку еще долго ходили всякие нелепые слухи. Еще бы! Не каждый день, точнее, ночь увидишь маркиза, бегающего по коридорам в одних штанах и мечом наголо. Это точно вызвало бы немало вопросов. — Джисон, не молчи. Я должен знать, что произошло, — повторил он, когда юноша так ничего и не сказал. В ответ снова была тишина. Минхо вздохнул. Хана до сих пор била дрожь, а он даже не мог понять, что стало тому причиной. Видимо добиться объяснения он сможет только, когда тот успокоится, не раньше. — Ты замерз, — прошептал Ли. — Давай я отведу тебя обратно в постель. — Не надо, — голос Джисона был еле слышен. — Не хочу туда возвращаться. — Почему? Чего ты так испугался? — Кошмары… Они снова мне снились, — от нахлынувших воспоминаний Хана заколотило еще сильнее. — Я проснулся, но темнота продолжала на меня надвигаться, и я… Юноша замолчал, а Минхо мысленно отвесил себе оплеуху. Ну как он сразу не догадался? Ведь знал же прекрасно, какие кошмары мучают Джисона по ночам! Знал и ничего не предпринял, чтобы хоть как-то ему помочь. Это так он держит свое обещание защищать и заботиться о Хане? Но самобичевание следовало отложить на потом. Сейчас он должен исправить свою ошибку. — Можешь не объяснять. Тебе не стоит здесь оставаться. Я отведу тебя к себе. Согласен? Даже напуганный, Джисон все равно удивился и наконец-то оторвался от Минхо, чтобы заглянуть ему в глаза. Он до сих пор не мог поверить, что маркиз снова его спас. Когда тот появился в дверях, то в первую секунду Хан подумал, что у него разыгралось воображение, но быстро понял, что это не так. Ему до сих пор было страшно, пережитый ужас не хотел так просто его покидать, но вместе с этим, чувствовалось сильное облегчение. Стоило Минхо переступить порог, как все чудовища разбежались, жалобно поджав хвосты, а в комнате стало как будто светлее. Хан думал, что маркиз просто зашел его проведать и вскоре уйдет, поэтому-то и цеплялся за него, что есть силы, черпая тепло и спокойствие, которых ему недоставало. Он наивно надеялся, что если простоит так чуть дольше, то чудовища больше не вернуться. Но Минхо не переставал удивлять. И пусть Джисону очень не хотелось чувствовать себя обузой и доставлять ему неудобства, но одна мысль о том, что в эту ночь больше нечего будет бояться, затмевала все доводы разума. — Согласен, — прошептал он, благодарно глядя в ответ. Ли кивнул, подхватил меч и, чуть замявшись, взял Хана за руку. Ладонь юноши была холодной, но по крайней мере больше не чувствовалось дрожи. Это было хорошим знаком. — Тогда идем.***
Джисон думал, что в эту ночь больше не сомкнет глаз. Но все оказалось вовсе не так, как он предполагал. После того, как Минхо привел его в свои покои и усадил у горящего камина, а следом укрыл снятым с кровати покрывалом, он почти полностью успокоился. Поэтому и на все расспросы ответил с лёгкостью, ничего не утаивая. Благодарный за заботу, он старался отплатить тем, что послушно выполнял все, о чем его просили. Он рассказал о кошмарах, даже о последнем, еле удержавшись от того, чтобы не начать царапать шею в том месте, куда его когда-то укусил Трайт. Ему было стыдно выливать на Минхо неприглядную правду, но он признался, что этот сон пугал его больше всего. Он свыкся с кошмаром нападения на замок, давно научился существовать с наказаниями плетью, но то, что дядя хотел сделать с ним перед своим отъездом, было совершенно необъяснимо. На подсознательном уровне Хан чувствовал инстинктивный ужас, хотя совершенно не понимал, что могло его ожидать. Он лишь знал, что предпочел бы никогда больше не чувствовать прикосновений Трайта к своему телу. Даже если бы это были простые объятия. Он рассказал Минхо и о своем страхе темноты, который сильно обострялся после пробуждения от кошмаров. Любые тени казались ему чудовищами и насылали приступы паники. Иногда он мог быстро с ними справиться, но иногда, после особо пугающих кошмаров, ему ничего не оставалось, как позволить терзать себя, потому как сил на борьбу не было вовсе. Маркиз внимательно его выслушал, а потом вдруг признался, что к Джисону его привели те самые огоньки, что сопровождали его вернувшийся Дар. Новость порадовала, хотя юноша так и не понял, как же это у него получилось. Ему казалось, что, когда он в отчаянии взывал к Дару, тот никак не откликнулся. Но получалось, что способность не просто отозвалась, но и привела к нему Минхо. Правда оставалось непонятно, что же это были за огоньки и к какому Дару их можно отнести. За разговорами Хан окончательно успокоился и только тогда заметил, что маркиз не одет. Сам Минхо об этом, кажется, совсем позабыл. Он ходил взад-вперед по комнате, рассуждая о Даре и делая предположения. Сначала юноша наблюдал за ним украдкой, стесняясь смотреть пристально, но буквально через пару минут, незаметно для себя, уже не спускал с него взгляда. У Минхо было тело воина. Он уступал в размерах Чанбину, но и под его кожей при каждом движении перекатывались сильные мышцы. Вот только Со хоть и был средоточием мощи, но не обладал гибкостью маркиза. Даже в том, как тот ходил по комнате, была плавная грация, присущая хищникам из семейства кошачьих. При этом, его золотистая кожа была очень нежной и походила на ткань бархатных камзолов, которые так любезно пошили для Хана. Юноша хорошо запомнил ощущения от соприкосновения с ней, когда в своей комнате обнимал Минхо. Но тогда он не заострил на этом внимания, обеспокоенный своими страхами, зато сейчас отчетливо все вспомнил. И чем больше он наблюдал за Ли, тем яснее понимал, что снова хочет к нему прикоснуться. Желание было неожиданным и сбивало с толку, но Джисон списал это на любопытство. Вдруг ему показалось, и кожа Минхо вовсе не такая на ощупь, как запомнилось? — Что ж, уже поздно, — голос маркиза прервал мысли Хана. — Тебе надо поспать. Я уступлю тебе свою кровать, а сам постелю себе на полу. — Что? — юноша даже вскочил от удивления. — Зачем тебе спать на полу? — Чтобы не смущать тебя, конечно же, — в свою очередь удивился Ли. — Ты вовсе меня не смутишь! Даже наоборот, мне будет намного спокойнее, если ты ляжешь рядом. Может быть тогда кошмары обойдут меня стороной. Минхо оглянулся на кровать. Она была достаточно большой, чтобы на ней с легкостью уместились два человека. Если каждый ляжет ближе к краю, то между ними останется еще много свободного места. Ли кивнул своим мыслям. Можно было попробовать. — Хорошо. Ложись первым, а я пока подкину еще дров в огонь. Пока Джисон устраивался в постели поудобнее, маркиз подбросил в камин несколько поленьев, а потом достал из сундука еще одно одеяло. Хан мог говорить все, что угодно, но Минхо бы предпочел держаться от него подальше. Хотя бы под другим одеялом. Ситуация и так была весьма щекотливой, чтобы еще больше все усложнять. Ли старался не смотреть на Джисона, когда все-таки лег в постель. Он собирался и вовсе отвернуться от него, но в последний момент передумал и остался лежать на спине, делая вид, что его очень сильно интересует полог кровати. Он чувствовал на себе изучающий взгляд, но ничего не говорил. Но юноша первым нарушил молчание. — Минхо, — тихонько позвал Хан. — Мм. — Спасибо, что пришел. И вообще, спасибо за все. Ли все-таки не выдержал и повернулся. Видеть Джисона в своей постели было странно, но он бы покривил душой, если бы сказал, что ему это не по нраву. Даже несмотря на то, что они лежали друг от друга на расстоянии вытянутой руки, Минхо казалось, что он находится непозволительно близко. Опасно близко. Ему хотелось притянуть Джисона, прижать к себе поближе, погладить по волосам и заснуть так, оберегая объятиями от всех кошмаров. А может даже проскользнуть в его сны и попытаться изменить их, развеять все ужасы, а вместо них создать что-то хорошее. Делать он этого, конечно же, не стал. А просто чуть заметно улыбнулся, кивнул в ответ на благодарность и посоветовал заснуть. Сам он сразу же отвернулся и прикрыл глаза. Ему бы и самому не помешало поспать хотя бы часа три. Он лежал так минут пятнадцать, но сон все не шел. Джисон почти сразу тихонько засопел, и судя по тому, что его дыхание за все это время не изменилось, кошмары его не беспокоили. Минхо не выдержал. Он повернулся набок, чтобы можно было удобнее разглядывать Хана. Лицо юноши было абсолютно безмятежным, отсветы огня придавали еще больше мягкости его чертам, а длинные волосы разметались по подушке белоснежным ореолом. Джисон был прекрасен. Маркиз понимал, что совершает ошибку, но не смог удержаться от небольшой вольности. Он медленно протянул руку и накрыл ладонью пальцы Хана. С удовлетворением отметив, что они теплые, а не ледяные, какими были совсем недавно, он улыбнулся. Теперь, когда он прикасался к Джисону, ему стало так спокойно, словно именно этого не хватало для того, чтобы откинуть прочь все тревожные мысли. Вскоре на покои маркиза опустилась сонная тишина, прерываемая лишь редким потрескиванием дров в камине. И Минхо, и Джисон спокойно спали.***
Чанбин понуро вышел из библиотеки уже во второй раз за вечер. Он устало прислонился к стене, размышляя, что же делать дальше. Феликс так и не пришел. Чанбин как дурак спешил встретиться с ним после разговора с Минхо, но в назначенном месте друга не оказалось. Не было его и в своей комнате, в тренировочном зале и даже во дворе замка, куда Со не поленился заглянуть. Кажется, Феликс специально его избегал, задетый ситуацией с Клариссой. Правда это не остановило Чанбина от того, чтобы повторно посетить библиотеку. У него оставалась крохотная надежда, что Ликс всё-таки передумал и пришел. Но библиотека оставалась все такой же пустой. Стеллажи с книгами и свитками вздымались до самого потолка и заполняли собой все пространство. Свободным оставалось только место рядом с камином, где стоял столик и два кресла. Феликс любил здесь посидеть с томиком очередной романтической дури. Чанбин никогда не понимал, почему другу нравятся эти сентиментальные бредни, но тем не менее, когда нечем было заняться, приходил сюда, чтобы просто посидеть рядом с погруженным в чтение Ликсом. Они не разговаривали, но ему нравилось умиротворяющее спокойствие этих моментов: треск горящих дров, запах сотен книг, шорох страниц, оживающих под аккуратными пальцами, и тихие вздохи, когда Феликс читал особенно трогательный момент. Чанбин ни раз замечал как блестят от слез зеленые глаза, но молчал, прекрасно понимая, что друга обидят шутливые подколы. Для него оставалось загадкой, как в Феликсе могли сочетаться две противоположности — сильный, стойкий воин и нежный, трепетный, чувствительный человек. Наверное, именно это и привлекало больше всего, делало Ликса таким особенным, не похожим ни на кого другого. Чанбин сердито ударил кулаком в стену. И почему между ними все так запуталось? Зачем он вообще поцеловал Феликса? Ведь не сделай он этого, еще можно было бы все утрясти, сделать вид, что не было этого постыдного утра, с которого все началось. Ну позлился бы он на друга, а потом все вернулось на круги своя. А сейчас он уже сам не понимал, как поступать, и что было бы лучше. Настроение окончательно испортилось. Феликса он не нашел, мысли были далеко не самыми радужными, болел разбитый нос, да и выволочка от Минхо не прибавляла радости. Чанбин вдруг вспомнил, что Лита прятала на кухне, в самом верхнем шкафчике, вишневую настойку. Настойка была крепкой и терпкой, и хотя он сам предпочитал легкое вино, но сейчас был очень подходящий момент, чтобы немного расслабиться. Кухня встретила его привычным теплом и ароматом пирожков, которые подавались на ужин. Слуги уже давно спали, отдыхая перед новым днем, поэтому в просторном помещении было тихо и спокойно. Чанбин сразу же прошел к нужному шкафчику, но когда открыл дверцы, то обнаружил, что настойки там нет. Он принялся обшаривать все полки, бормоча себе под нос всевозможные ругательства. Весь день и без того шел полным кувырком, так теперь еще и это. Неужели Лита вовсе убрала настойку с кухни? — Ты что-то потерял? Чанбин даже подпрыгнул от неожиданности. Он сразу же узнал немного скрипучий голос Литы, и честно признаться, немного испугался. Старушка хоть и была меньше него в два раза, но порой становилась такой грозной, что душа убегала в пятки. Он нацепил на лицо милую улыбочку и, стараясь ничем не выдавать своего волнения, повернулся и воскликнул: — Какая неожиданная встреча! А я думал, что ты спишь. Лита, ты весь день трудилась, не покладая рук, тебе нужно давным-давно отдыхать. Проводить тебя до твоей комнаты? — Ты мне зубы не заговаривай, — отрезала старушка, кутаясь в старую пушистую шаль. — А ну быстро отвечай, что рыскаешь на мой кухне? Никак настойку искал? — Да, — Чанбин понимал, что отпираться бесполезно, раз уж его поймали с поличным, и принял виноватый вид. — Я хотел выпить буквально пару глотков, чтобы спалось крепче. Сегодня день такой был… Не самый лучший. — Да я уж вижу, — Лита подошла ближе, заостряя внимание на опухшем носе и покачала головой. — Надавать бы вам ремнем по заднице! Маркиз с вами слишком мягок. Вот его отец держал вас в ежовых рукавицах, и тогда ничего подобного даже произойти не могло. Что ты, что Феликс — оба ведете себя отвратительно. А ну садись за стол! — А что Феликс? Ты разговаривала с ним вечером? — Чанбин не став спорить, выполнил просьбу, но ерзал на стуле, в ожидании ответа. — Говорила-говорила, — женщина уже стояла за другим столом и смешивала в большой кружке какие-то травы. — Вы два балбеса, устраиваете не понять что. Маркизу требуется ваша помощь и поддержка, а вы между собой к согласию прийти не можете. Эх, как хорошо, что покойная госпожа не видит этого позора, она бы точно повторно слегла с болезнью, узнав, что ее любимцы вовсе позабыли о своих обязанностях, к которым их так усиленно готовили. — Лита! Не говори так! — Чанбину стало обидно, хотя где-то глубоко внутри он признавал ее правоту. — Ты же знаешь, что мы преданы Минхо и готовы ради него на все. — Знаю, — вздохнула старушка. — Но, мальчик мой, вам с Феликсом пора повзрослеть. Хватит вести себя как дети. Если между вами что-то происходит, вы должны решить это как можно скорее, иначе это приведет к очень печальным последствиям. — Но я ничего не сделал! — парень возмущенно засопел. — Заметь, это я здесь пострадавший. Феликс мне нос сломал, хотя я вел себя как обычно. А теперь я даже не могу найти его, чтобы поговорить. — Послушай меня внимательно, дружочек, — Лита залила кружку с травами водой, села вместе с ней за стол рядом с Чанбином и похлопала его по руке. — Я знаю, что ты у нас очень… э-м-м… любвеобильный юноша. Можешь не отнекиваться, я наслышана о твоих похождениях со служанками. Я не одобряю такого поведения, но при этом знаю, что ты никому не желаешь зла. Да и девушек ты ни разу не обижал, я даже не видела, чтобы кто-то из-за тебя плакал. Уж не знаю, то ли ни одна из них не строила иллюзий на твой счет, понимая разницу ваших статусов, то ли дело в чем-то еще, но все твои романы заканчивались вполне хорошо, без разбитых сердец и сожалений. Но это не значит, что все в этом мире развивается по одному сценарию. В этот раз все не так, мальчик мой. Подумай хорошенько над тем, стоит ли пересекать черту, если ты не готов меняться. — Да а я-то что? — Чанбин с негодованием посмотрел на женщину. — Я вообще раньше не думал о Фел… Ай! — парень схватился за голову, потирая место, куда неожиданно прилетел подзатыльник. — А ну хватит разыгрывать драму! — сердито отругала Лита. — Ишь какой! Чуть возникли трудности, и сразу на попятную! — Да нет же, я совсем не трус, просто я запутался и ничего не понимаю, — вдруг признался Чанбин, поняв, что старушка прекрасно осведомлена об их ситуации с Феликсом. Лита всегда знала о том, что происходит в замке, как будто у нее были глаза и уши на каждом шагу. — Все обрушилось на меня в один момент. Феликс… Он же всегда был просто другом. Как вышло так, что чувства, которые он начал во мне вызывать, совсем нельзя списать на дружеские? — Вот же дурень, — несмотря на колкие слова, Лита потрепала парня по волосам. — Неужто сам не понимаешь, что это все не приходит в одну секунду? Быть не может, что на протяжении всех лет, что вы знакомы, твои мысли никогда не выходили за рамки дружбы. Лита поднялась из-за стола, покачала головой и приложила сухую ладошку к груди Чанбина. — Прислушайся к своему сердцу, возможно ты наконец-то сможешь понять, что оно давным-давно пытается тебе втолковать, — женщина кивнула в сторону кружки и продолжила: — Отнеси Феликсу травяной настой. У него разболелась голова, да и переволновался он. Ему надо успокоиться и хорошенько выспаться. Завтра будет тяжелый день. Лита направилась к выходу из кухни, но остановилась ненадолго в дверях. Она обернулась к нахмурившемуся парню, тяжело вздохнула и уверенно произнесла: — Ты же знаешь, что всегда был моим любимцем. Ты очень добрый и умный мальчик, Чанбин. Но я тебя предупреждаю сразу — не вздумай обижать нашего Феликса. За него я даже тебе уши оторву. — Да кто кого обижает? Можно подумать, что это не я со сломанным носом хожу! — Какие же вы оба еще дети, — чуть слышно пробормотала Лита себе под нос и зашагала вон из кухни.***
Чанбин долго не мог решить, стучать в дверь Феликса или нет. Было ли правильным войти без стука, если до этого они никогда с друг другом не церемонились? Но сейчас они в ссоре, поэтому он не знал, стоит ли поступать так, как привык. Его размышления прервала внезапно открывшаяся дверь. Но на пороге показался вовсе не друг, а одна очень симпатичная рыжеволосая девушка. — Кларисса? — Чанбин не смог скрыть изумления, а потом тут же подозрительно сощурил глаза. — Что ты здесь делаешь? — Господин Ли попросил помочь ему с ванной, — девушка потупила взгляд, что очень ему не понравилось. — Ты закончила? — Нет, господин Ли попросил поменять… — Ты свободна. — Что? — Кларисса удивленно распахнула глаза. — Я сам все сделаю. — Но я не могу… — Я же сказал, что ты можешь идти. — Чанбин не хотел показаться грубым, но тон сам по себе стал отрывистым и грозным. Он тут же опомнился и сказал намного мягче: — Уже поздно, ты, должно быть, устала. Отправляйся поскорее к себе. — Слушаюсь, господин, — смиренно склонила голову Кларисса. Девушка проскользнула мимо Чанбина и быстро удалилась, а он еще с полминуты стоял, не решаясь перешагнуть порог комнаты. И нет, не потому что не знал, что сказать Ликсу, а потому что почувствовал не понять откуда взявшуюся злость. Сделав глубокий вдох, он все-таки зашел внутрь и чуть не запнулся при следующем шаге — Феликс до сих пор принимал ванну. Чанбин впился в него взглядом. Парень лежал, откинув голову на деревянный бортик и закрыв глаза. Он явно был расслаблен и спокоен, в отличие от Чанбина, начинающего все больше закипать. Представшая перед глазами картина выглядела весьма подозрительно. Дрова в камине почти прогорели, воздух наполняли ароматы полевых цветов, на полу возле ванны и кровати стояли свечи, а сама постель была в полнейшем беспорядке. Смятые простыни и интимный полумрак наталкивали на некоторые весьма недвусмысленные выводы. Чанбин сжал челюсть и хлопнул дверью, возвещая о своем приходе. Он надеялся, что Феликс откроет глаза и наконец-то его увидит, но тот даже не повел бровью. Правда причиной было не то, что друг ничего не услышал, а то, что ожидал он совершенно другого человека. — Кларисса, поторопись, — низкий голос Феликса ласкал бархатом. Чанбин стиснул зубы. Пока он дважды обходил замок в поисках друга, чтобы поговорить об их отношениях и решить, что же делать дальше, тот преспокойно развлекался со служанкой? Феликса сразу же захотелось утопить в ванне. Он двинулся вперёд, с одним лишь намерением высказать все свое недовольство и возмущение, поставил кружку с травяным настоем на прикроватный столик и, подойдя почти вплотную к ванне, замер как истукан, не в силах отвести взгляд. От Феликса захватывало дух. Его кожа отливала расплавленным золотом в свете пламени свечей, а капли воды на плечах казались маленькими бриллиантами. Чанбин так ясно представил себе, как прижимается губами к бисеринкам воды, слизывает их, поднимаясь все выше, пока не достигнет лица, что почти почувствовал на языке вкус Феликса. Наваждение было слишком реалистичным, а полные, чуть приоткрытые губы, словно сладкий запретный плод, искушали сделать то, что он ещё минуту назад делать не собирался. Он поддался вперёд и склонился над Ликсом, намереваясь его поцеловать. — Черт, это просто невозможно терпеть, — пробубнил под нос Ликс и неожиданно открыл глаза, прерывая свой монолог на полуслове: — Кла… Он несколько секунд сидел с открытым ртом и округлившимися от удивления глазами, как будто увидел перед собой не друга, а настоящее приведение. Чанбина на мгновение это даже позабавило, но имя служанки, почти сорвавшееся с губ Ликса, снова вернуло в реальность. — Как интересно получается, — Чанбин сердито смотрел на друга, продолжая над ним нависать, — совсем недавно ты третировал Клариссу, а теперь вдруг решил познакомиться с ней поближе? — Что ты здесь делаешь? — Феликс наконец-то обрел дар речи. — И где служанка? — А на мой вопрос отвечать не собираешься? — Я собираюсь вышвырнуть тебя из моей комнаты, — самоуверенно заявил Ли. — Да ты что?! — Чанбин выпрямился и оценивающе посмотрел на друга, а потом на ванну, с бортика которой свисало полотенце. — Мне подождать пока ты закончишь водные процедуры или ты будешь выгонять меня голым? — Подождать? — едко переспросил Феликс, хватая полотенце. — Разве ты хоть когда-нибудь отличался терпением? Ли расправил махровую ткань и, прикрываясь ей, быстро поднялся, тут же повязав вокруг бедер. Его зеленые глаза метали молнии, а на щеках выступил сердитый румянец, и по мнению Чанбина, парень сейчас был просто непозволительно красив. Однако любовался он им не долго. — Ты знаешь, где дверь или тебя проводить до выхода? — Феликс вышел из ванны, не глядя на друга, и сложил руки на груди. — Я собираюсь лечь спать, ты мне мешаешь. — Почему не пришел в библиотеку? Мы же собирались поговорить, — Чанбин не собирался никуда уходить и демонстративно отошёл подальше от выхода к окну. — Не знаю ни одной темы для беседы с тобой. — Черта с два! — злой голос Чанбина был похоже на рык, и друг дернулся от неожиданности. — Я как идиот ждал тебя в условленном месте, потом искал по всему замку, а ты в это время развлекался с Клариссой? Феликс нахмурился. Он никак не мог понять, что тот имеет в виду. С каких пор принятие ванны считается за развлечение? — Я не совсем понимаю… — Он бросил взгляд на смятую постель и до него вдруг дошло. — Ты совсем рехнулся? Думаешь, что я забавлялся с Клариссой? — А у тебя есть другое объяснение всему этому? — Чанбин махнул рукой, очерчивая перед собой полукруг. — Даже свечи зажёг, как романтично. — Убирайся отсюда, — процедил Феликс. — Я не собираюсь с тобой разговаривать. — Ты сделал это, чтобы мне отомстить, или она тебе действительно нравится? Чанбин напряжённо смотрел на друга, ожидая ответа. Ему требовалось знать правду. Он не мог до конца поверить, что Феликс, никогда раньше не интересовавшийся служанками, вдруг переспит с одной из них. Но одновременно с этим его не покидало сомнение. Возможно ли было, что друг сделал это из мести? Неужели его так задел поцелуй с Клариссой, которому он стал свидетелем, раз решил отплатить Чанбину той же монетой, только в несколько раз больше? — Да ты совсем с головой не дружишь? Не суди меня по себе! — прикрикнул на него Феликс. — Уходи! — Уйду, как только ты мне ответишь, — Чанбин оттолкнулся от подоконника, к которому привалился до этого, и направился к другу. — И заодно исцелишь сломанный тобой же нос. — Не подходи, — Феликс шагнул назад. — Продолжишь пятиться и наступишь на эти треклятые свечи, — предупредил Чанбин, и пока друг оглядывался назад, быстро преодолел оставшееся расстояние, подойдя к нему вплотную. — Ты… — Феликс тяжело выдохнул, когда повернулся и увидел парня так близко. — Уходи отсюда. — Я поцеловал Клариссу, чтобы окончательно убедиться, что меня она больше не привлекает, — неожиданно для самого же себя признался Чанбин. — Я не знаю, как ты это сделал, но все во мне откликается на твои прикосновения, а наш поцелуй в той темной комнатушке чуть ли не спалил меня до тла. Для меня это все в новинку, да и вообще похоже на наваждение. Я сам запутался и просто хотел убедиться… Он протянул руку и дотронулся до щеки Феликса. Тот дёрнул головой, избавляясь от ненужного касания, но Чанбин все равно вернул ладонь обратно и погладил большим пальцем бархатистую кожу. Феликс замер. Близость парня путала мысли. Он всё ещё был на него зол, но как же заманчиво было забыться на минуту и просто насладиться нехитрой лаской. — Что у тебя было с Клариссой? Слова Чанбина звучали хрипло, и Феликсу было сложно понять от чего по коже побежали мурашки — от возбуждающих ноток в голосе или от того, что горячая ладонь скользнула с его лица на шею, а потом на плечо. Он видел, как потемнели от желания глаза парня, когда тот скользнул взглядом по его полуобнаженному телу, и от этого, казалось, даже внутренности загорелись бешеным пламенем. Сердце настоятельно требовало поддаться искушению и впиться первым в губы Чанбина. Поцеловать так, чтобы вытряхнуть из его головы все мысли о Клариссе, да и вообще о ком-то ещё. Оставить там воспоминания только о себе и заставить желать только себя. Но разум отказывался подчиняться глупым требованиям. Как бы Чанбин ему ни нравился, он не будет очередным именем в его списке побед. И если ещё полдня назад он думал, что стоит рискнуть их дружбой и переступить черту, то сейчас снова вернулся к тому, что друг был слишком легкомысленным. Для него ничего не значил их поцелуй, и уже несколько часов спустя тот весьма настойчиво касался губ служанки. Убеждался, что она его больше не привлекает? Ха! — Если я скажу, что я с ней переспал, что ты будешь делать? — наконец ответил Феликс на вопрос. — Но это же не так? — Чанбин, кажется, даже не особо вдумывался в услышанное, поглощенный обнаженной кожей. — А для тебя разве есть разница? — Феликс снова начал закипать. — Ты ещё пять минут назад обвинял меня в том, что я с ней развлекался. Теперь же сам ко мне пристаешь. Скажи, тебе правда все равно с кем спать? Ты готов поцеловать меня, зная, что, возможно, я совсем недавно был близок с другой? — Да с чего ты взял? — Чанбин нахмурился, силясь понять, как друг пришел к таким выводам. — Конечно же мне не все равно… — Так вот и мне тоже! — Феликс вдруг легко коснулся пальцами носа Чанбина, на секунду прикрыл глаза, а потом убрал руку и шагнул назад, стряхивая с себя его ладонь. — Твой нос в порядке, можешь уходить. — Ликс, давай нормально поговорим, — Чанбин попытался снова дотянуться до парня, но тот ловко ускользнул от его рук. — Я не хотел тебя обидеть, да и не думал я, что ты застанешь нас в зале. Если бы только… — Только, что? Выбрал бы местечко поукромнее? Но разве дело в этом? Ты совсем не понимаешь, о чем я. Уходи, прошу тебя. Нам правда не о чем говорить. Давай просто забудем, что было сегодня, вот и все. — Ты не прав, Ликс, — Чанбин нахмурился, наблюдая как парень подходит к кровати и накидывает на плечи приготовленный тёмно-синий халат. — Не знаю уж, как для тебя, но для меня такая ситуация в новинку. Я растерян. Весь день задаюсь вопросом, как и почему все так внезапно встало с ног на голову, и что вообще с этим со всем делать? Ещё вчера я собирался уложить Клариссу в постель, а сегодня ее поцелуи ничего во мне не затрагивают. Зато стоит только прикоснуться к тебе, как меня пронзает насквозь острым желанием. Я ничего не понимаю. — У тебя всегда так, — сухо ответил Феликс, отворачиваясь, чтобы взбить подушку для сна. — Руководствуешься только тем, что у тебя в штанах, не задумываясь о последствиях. Вчера Кларисса, сегодня я, а завтра? Кем ещё захочешь пополнить свой список? — Какой ещё список? — Чанбин не на шутку разозлился, размашистым шагом подошёл к парню и схватил его за локоть, поворачивая к себе лицом. — Что за бред ты несёшь? Я говорю тебе всё как на духу, делюсь своими переживаниями, а ты в ответ делаешь из меня какого-то… озабоченного кобеля? — Я пытаюсь донести до тебя, что мне не нужна связь на пару ночей, — Феликс вырвал локоть из цепких пальцев. — Предпочту не портить нашу дружбу. — Ты ее испортил, когда облапал меня утром! — Надеюсь, ты сейчас шутишь. Мне напомнить, что я в это время спал? Или, быть может, напомнить тебе, что это ты меня первым поцеловал? — Так значит это я виноват? — В отличие от тебя, я не ищу виновного, — Феликс передёрнул плечами и снова отвернулся, чтобы поправить подушки. — Вообще-то мы не закончили разговор! — процедил Чанбин и во второй раз схватил парня за локоть. — Убери руки, — Ликс хлестко ударил его по запястью. — И выйди уже наконец из моей комнаты. — Прекрати вести себя, как идиот, Ликс, — Чанбин сжал кулаки. — Мы сегодня же решим, как быть дальше. Мне надо понимать, что между нами происходит. — Ничего. Вот мой ответ. Я провожу тебя до двери. Кажется, ты забыл, где находится выход из комнаты. Феликс величественно прошлепал босыми ногами мимо, намереваясь выпроводить нежеланного гостя, но Чанбин не собирался уходить. Он в два шага догнал парня, обхватил его поперек талии и прижал к себе спиной. На несколько секунд они оба застыли, оглушенные близостью друг друга. От Феликса пахло влажными цветами, и стоило только вдохнуть этот аромат, как Чанбин понял, что покинуть комнату ему будет ой как тяжело. Все его существо тянулось к парню, желая запечатлеть на стройном теле жаркие поцелуи, исследовать пальцами каждый сантиметр и просто обладать им. Целиком и полностью. Какое-то совершенно новое, неизведанное ранее влечение, которое было сродни боли, толкало его на безрассудства. Всего лишь несколько минут назад он настаивал на разговоре, а сейчас говорить хотелось меньше всего. Особенно, когда Феликс несколько раз дернулся, пытаясь вырваться из стальной хватки, и весьма чувствительно, хоть и не специально, проехался ягодицами по его паху. Чанбин шумно втянул воздух, смешанный с ароматом полевых цветов, а потом не удержался и поцеловал парня в шею. Один раз, второй, третий. Феликс снова замер. Он ничего не говорил, не двигался и не сопротивлялся, но когда пальцы Чанбина проникли за край халата, скользнули по ребрам к животу, направляясь ниже, то перехватил его руку. — Прекрати сейчас же, — голос Феликса был таким хриплым, что он сам его не узнал. — Ты просишь невозможное, — выдохнул Чанбин между поцелуями, что оставлял на плече, с которого приспустил ворот халата. — Останови меня сам, если тебе на самом деле этого хочется. — Ты ведёшь себя глу… Ах! Феликс дернулся и откинул голову назад, на плечо парня. Чанбин в который раз поступал как ему вздумается, не обращая внимания на чужие просьбы. Пока Ли удерживал его правую руку, левой он потянул завязки халата, а потом проворно развязал обернутое вокруг талии полотенце. Оно ещё не успело упасть к ногам Феликса, а ладонь Со уже сжала обнаженное бедро. — Ликс, — зашептал Чанбин, — ты же тоже меня хочешь. Я вижу по твоей реакции. Зачем ты все пытаешься усложнить? Зачем сопротивляешься своим желаниям? Феликс молчал. Он с трудом держался за жалкие крохи своей гордости, не желая сдаваться на волю Чанбина. Ладонь парня на бедре жалила подобно рою пчел, и пришлось прикусить губу, чтобы снова не застонать. Ему просто требовалось небольшая пауза, хотя бы в несколько секунд, чтобы прийти в себя, но он был этого лишён. Пальцы Чанбина царапнули внутреннюю поверхность бедра, сбивая дыхание и выпуская наружу полувсхлип-полустон, за который тут же стало стыдно. — Боже, Ликс, какой же ты чувствительный, — шепот Со обжег ушную раковину. — Это сводит меня с ума. Феликс и правда походил на сплошной комок оголённых нервов. Он терял голову от настойчивых прикосновений, от хриплого шёпота и запаха лаванды, которым ещё больше окутывал его Чанбин. Лаванда… Когда Феликс попросил слуг приготовить ему ванну с успокаивающими травами, да принести таких же свечей, то не сразу понял, какую ошибку допустил. Слуги щедро добавили сухих соцветий в воду, да и свечи распространяли знакомый запах по всей комнате. Наверное, Кларисса, которая первой принесла в его комнату травы, подбирала их на свой вкус. Тогда было совсем неудивительно почему ее выбор пал на лаванду. Именно так пах Чанбин. Вместо того, чтобы принять ванну с успокаивающими травами, расслабиться и заснуть, Феликс мог думать только о широкоплечем парне, с сильными руками и озорными глазами. Парне, который сам насквозь пропах лавандой. Парне, который взбудоражил его мысли и лишил покоя. А теперь этот парень прижимал так крепко к своему телу, так настойчиво касался самых чувствительных мест, словно знал с самого начала об их существовании, так искушающе шептал на ухо, что пол уходил из-под ног и хотелось просто взять и раствориться в крепких объятиях. — Ликс, — Чанбин снова зашептал ему на ухо, — пойдем в постель. — Нет, — еле переборов себя, выдохнул Феликс. — Ты… Уходи. — Разве я могу уйти и оставить тебя в таком состоянии? Чанбин одним движением развернул Феликса к себе лицом и, не дав ему опомниться, впился в приоткрытые губы поцелуем. Он вложил в него всю страсть, что сейчас бушевала внутри, требуя выхода, всю злость, что скопилась за этот вечер, все отчаяние, все страхи. Этот поцелуй никак не походил на нежное касание, скорее он был опасен своей свирепостью, обещая оставить после себя серьезные последствия, как для Феликса, так и для самого Чанбина. Ведь даже сейчас, несмотря на то, что возбуждение почти достигло своего пика, Со не мог не подумать о том, что так он ещё ни с кем и никогда не целовался. Теперь он с уверенностью мог сказать, что поступил глупо, когда решил устроить проверку с Клариссой. Ни ее поцелуи, ни поцелуи других его пассий, что были на протяжении всего времени, не шли ни в какое сравнение с Феликсом. Он думал об этом ещё после той темной кладовки, а сейчас лишний раз убедился. И дело было даже не в том, что Ли был слишком красив, хорошо сложен или знал Чанбина лучше всех, а в том, что отвечал на поцелуй с равной страстью, от чего казалось, что они оба спалят комнату до тла. Феликс не стал больше спорить, сопротивляться или выгонять — он сам требовательно вжимался в его губы, крепко обнимал за шею и выгибался дугой от прикосновений. Чанбин, не размыкая их губ, подхватил парня на руки и уже через пару мгновений оказался в постели. Вид распростёртого под ним Феликса был настолько захватывающим, что казался нереальным. Почему раньше Чанбин не замечал, как совершенно его тело? Почему не обращал внимания как нежная алебастровая кожа обтягивает упругие крепкие мышцы? Как изумрудными огнями зажигаются глаза, когда разум захлестывают эмоции. Как вспыхивают румянцем щеки, почти скрывая россыпь забавных веснушек. Или всё-таки замечал? Может быть именно поэтому каждый раз, когда Феликс оказывался слишком близко, двусмысленно шутил или неожиданно прикасался, между ними создавалось ощутимое напряжение? Возможно именно поэтому Чанбин так быстро оказался под властью желания, которое испытывал к своему лучшему другу. Не потому ли, что оно появилось не в одну секунду, а жило в нем уже давно, надёжно укрытое даже от своего владельца? — Черт, — почти не слышно выдохнул Чанбин, ведя пальцами вниз по груди Ликса. — Черт! Феликс вдруг выставил вперёд ладонь, упираясь ей в плечо парня, а второй оттолкнул исследующие его тело руки. — Стой! Низкий голос настойчиво впился в затуманенное страстью сознание Чанбина. До него несколько секунд доходил смысл просьбы, а когда он наконец-то все понял, то разочарованно застонал: — Ликс, серьезно? Мы не можем сейчас остановиться. Я же с ума сойду! Ты хорошо подумал? — А ты сделаешь как я скажу? — Феликс приподнялся на локтях и с любопытством взглянул на парня. — Когда я просил тебя уйти, тебе было плевать на мои слова. — Это совершенно другое, — синие глаза возмущённо блеснули. — Если ты не хочешь, чтобы… Чанбин запнулся посреди фразы, потому что Феликс зашевелился и проехался бедром по его паху. Мысли тут же спутались, и он забыл, что собирался сказать. Он еле сдерживался от того, чтобы снова не сграбастать парня в свои медвежьи объятия, но всё-таки понимал, что если тот этого не хочет, то значит так тому и быть. — То есть, ты готов уйти? — Феликс приподнял бровь и положил ладонь на грудь Чанбина, туда, где бешено колотилось сердце. — Не готов, — отрывисто ответил парень. — Если ты так просишь, то я остановлюсь, но спать я все равно буду с тобой рядом. Считай это платой за мои расшатанные нервы. — Вообще-то, я хотел попросить тебя раздеться, — нарочито равнодушно сказал Феликс, — но раз уж ты хочешь просто спать, то я согласен и на это. — Что? — Чанбин несколько раз моргнул, а потом плотоядно ухмыльнулся. — Издеваешься, да? Осознав, что Ликс не собирается его выгонять или останавливать, Чанбин откатился в сторону, быстро сбросил с себя сапоги и одежду, но не успел обернуться, как почувствовал прикосновение небольшой ладони к своей спине. Он не шевелился, позволяя парню делать, что вздумается. Пальцы Феликса немного подрагивали от волнения, но он продолжал гладить напряжённые мышцы спины и плеч, а потом вдруг прижался всем телом, крепко обвивая Чанбина руками. — Послушай меня внимательно. С Клариссой у меня ничего не было. И мне не надо с кем-то устраивать себе проверки — я полностью отдаю отчёт своим действиям. Меня вообще никто в замке не интересует, — четко проговорил Ликс. — Кроме тебя. Давай договоримся. Сейчас уже поздно отступать назад, я сам виноват, что позволил всему зайти так далеко. Поэтому давай эту ночь проведем вместе. Без обязательств. Без ожиданий. А завтра все вернётся на круги своя. Как я и говорил, мне не нужна связь на пару ночей, и если ты не готов быть только со мной, то сегодня же все и закончится. А если ты чудесным образом вдруг поменяешься… В общем, утро все расставит по своим местам. Можешь ничего сейчас не говорить. Это ни к чему. Давай вообще на всю ночь забудем обо всем. Пожалуйста. — Феликс, я… — начал было Чанбин, но парень толкнул его на кровать, вынуждая лечь на спину, а сам уселся сверху. — Я же сказал, можешь не отвечать сразу же, — Ли покачал головой, а потом склонился к губам Со. — Время разговоров подошло к концу.***
Чанбин проснулся первым. Солнце ещё не встало, но по ощущениям приближалось утро. Поленья, что он среди ночи подбрасывал в камин, чтобы было достаточно света для созерцания Феликса, почти полностью прогорели. На самом деле не помешало бы добавить ещё парочку, чтобы не замёрзнуть, но вставать не хотелось. Не тогда, когда ноги были переплетены с ногами Феликса, а руки крепко прижимали его к себе. Наверное, впервые за очень долгое время Чанбин проснулся совершенно удовлетворённым. И это касалось не только секса. Он чувствовал какое-то безграничное спокойствие, словно разрозненные кусочки жизни наконец-то соединились воедино, выстраиваясь в четкую картину. Здесь понял бы любой дурак — все дело было в Ликсе. Именно этот парень сначала устроил полный хаос с его чувствами, а потом сам же аккуратно разложил все по полочкам. Словно почувствовав, что сейчас думают о нем, Феликс зашевелился. Он что-то неразборчиво пробубнил, положил ладонь на грудь Чанбина и едва заметно погладил пальцами. Со сделал глубокий вдох, призывая всю волю, чтобы никак не реагировать. Он видел, что Ликс спал, и делал все неосознанно, поэтому просто накрыл его ладонь своей и тихонько сжал. Кажется, по утрам парню снились весьма интересные сны, раз он так себя вел. — Бин, — приглушённо позвал Феликс и сразу же прижался всем телом. — Всемогущие боги, — взмолился Чанбин. Он осторожно освободился от объятий, чтобы не искушать себя дальше, оглядел парня и побыстрее накрыл его одеялом. Было стыдно. Кожу Феликса покрывали ярко-розовые отметины поцелуев, а кое-где даже следы лёгких укусов, которые Чанбин беспорядочно оставлял в пылу страсти. Воспоминания нахлынули с новой силой. Ночью он вел себя как животное, как сумасшедший, как изголодавшийся, который наконец-то добрался до еды. Феликса хотелось поглотить всего. В какой-то момент он попытался успокоиться, поубавить свой пыл, но парень не дал ему шанса проявить заботливую сторону и спустил его зверя с цепи. И только последний раз вышел совсем непохожим, на предыдущие. Тогда Чанбин подошёл к камину, чтобы подкинуть дров. Темнота почти полностью отвоевала комнату, но он не хотел с ней мириться. Ему доставляло истинное удовольствие видеть лицо Феликса, когда тот не сдерживал стоны или подходил к пику наслаждения. Он не хотел себя этого лишать. Но стоило ему подойти к камину, как парень тут же оказался рядом.***
— Ты чего? — удивился Чанбин, когда Феликс обнял и прижался к нему, как будто после долгой разлуки. — Иди в постель, замёрзнешь же. Я подброшу дров, да потушу свечи, а то как бы мы случайно не устроили в твоей комнате пожар. — С тобой рядом не замёрзну, — улыбнулся парень и легко поцеловал в губы. — А вот свечи точно давно пора тушить. В итоге до свечей они добрались много позже. А все из-за того, что Чанбин уже не смог оторваться от Феликса. Они даже не вернулись в постель, так и оставшись у камина. Нетерпеливые ласки быстро переросли в неотвратимое продолжение. Но на этот раз Чанбин держал своего внутреннего зверя на коротком поводке. Феликс лежал на медвежьей шкуре и хрипло стонал каждый раз, когда Чанбин, устроившийся между его ног, целовал укромное местечко рядом с левой коленкой, а когда пылающие губы поднялись выше по внутренней стороне бедра, то вдруг задержал дыхание и широко распахнул глаза, когда понял, что последует дальше. — Нет, не на… — Феликс задохнулся, когда почувствовал влажный язык на головке члена. Говорить он больше не мог. Казалось, что душа и вовсе готова отделиться от тела, потому что все, что делал с ним Чанбин, было слишком невыносимо-прекрасно. — Пожалуйста, — через несколько минут взмолился Феликс, потянув парня за волосы. — Прошу, остановись, я и так на грани. — Так не сдерживайся, — просто ответил Чанбин и хотел снова опустить голову, но Ли ему не позволил. — Не так. Я хочу чувствовать тебя в себе. Чанбина не надо было уговаривать дважды. Когда он медленно вошёл в Ликса, то пришлось сжать зубы, чтобы не застонать на весь замок. Это был не первый раз за сегодняшнюю ночь, но почему-то именно сейчас Феликс выглядел как молодой бог из сказок с картинками, что читал Чанбин в детстве. Именно сейчас, когда движения бедер были неторопливыми, дразняще-медленными, все чувства запредельно обострились. — Я… Я… — Феликс пытался продолжить фразу, но язык его не слушался. — Я тоже, — ответил Чанбин, понимая, что парень находится на грани.***
Воспоминания об этой ночи были чересчур яркими. Даже было жалко, что наступает утро, а вместе с ним и новый день, полный всевозможных забот. Как он пройдет? Смогут ли они поговорить до вечера? Может им теперь будет неловко друг с другом? Скажется ли проведенная ночь на их дружбе отрицательно или не будет никаких изменений? Чанбин помнил, о чем просил Феликс. Быть с ним и только с ним, или пойти по привычному пути. Он никогда прежде не задумывался об отношениях. Девушки сами оказывали ему знаки внимания, чем он беззастенчиво пользовался. На его счету были десятки служанок, столько же крестьянок из соседних селений, несколько знатных дам и даже двое парней: помощник кузнеца из замка герцога, где Чанбин проходил обучение, и паж баронессы, что приезжала в тот же замок с визитом. Все эти связи были краткосрочными, без каких-либо обязательств и лишней головной боли о чувствах и прочей ерунде. Лита заметила верно — Феликс был вовсе не таким. И он сразу ясно дал понять, что его не интересуют одноразовые плотские утехи. Друг всегда был намного серьезнее по отношению ко всему, в том числе и к выбору партнёра. Да что уж там, несмотря на то, что Чанбин знал Феликса с самого детства, тот все равно не посвящал его в свои сердечные дела. Кто бы мог подумать, что все обернется вот так? Лучшие друзья превратились в любовников. Был ли Чанбин против? Нет. Эта ночь заставила посмотреть на Феликса другими глазами. Хотел бы он продолжить все, что случилось в этой комнате? Определенно. Его выбор был очевиден. Чанбин, не кривя душой, мог ответить прямо сейчас: он хочет быть с Ликсом. Но сумеет ли он стать человеком, который ему нужен? Не обидит ли он его, тем самым разрушив дружбу? Он ещё раз посмотрел на спящего парня, вздохнул и выбрался из кровати. Ноги сами понесли его к окну. Небо на востоке уже начинало светлеть, постепенно все дальше отгоняя тьму. Чанбин не был любителем наблюдений за природой, но сейчас вдруг понял, что надвигающийся рассвет успокаивал его и приводил мысли в порядок. Его страхи были весьма обоснованы, ведь у него ещё ни с кем не было длительных отношений. Он боялся, что просто не сможет справиться с этой задачей. Но Феликс же все знает, а значит, понимает с кем связывается. Значит поможет, научит, как сделать правильно. Чанбин привалился к стене и улыбнулся — осталось дождаться пробуждения парня и тогда он ошарашит его своим заявлением. Однако улыбка быстро сползла с его лица, когда он понял, что в предрассветных сумерках к замку приближается отряд воинов, без каких-либо опознавательных знаков. Неужели Трайт всё-таки решил на них напасть? Чанбин тут же метнулся к кровати, поднимая с пола сброшенные вещи. На то, чтобы одеться ушли считанные секунды. Гораздо больше времени он потратил на то, чтобы добудиться до Феликса. — Да просыпайся ты уже! — прикрикнул он на парня и потряс за плечо. — Кажется, на замок собираются напасть! — М-м-м? — Феликс приоткрыл один глаз и тут же снова его закрыл. — Давай, Ликс, просыпайся, — Чанбин оглянулся на окно, а потом посмотрел на парня и принял решение. — Ладно, я ухожу. Пришлю к тебе кого-нибудь из слуг. Он не удержался и погладил обнаженное плечо, а потом помчался на выход, уже полностью поглощённый возможным сражением. Стоило ли говорить, что к Феликсу он так никого и не послал?***
Просыпаться не хотелось. Поясница ныла, а задница будто онемела, да и в целом самочувствие оставляло желать лучшего. По ощущениям, он будто попал под копыта стада необъезженных коней. Вот только всему виной был один единственный человек. Мысли о проведенной с Чанбином ночи заставили заалеть щеки. Феликс сам не ожидал от себя такого поведения. Надо же, первым предложил секс без обязательств, да ещё и вел себя, как первоклассный мальчик из борделя, хотя опыта как раз-таки у него толком не было. Феликс обречённо застонал. Что о нем подумает Чанбин? Как вообще теперь себя вести? Парень приоткрыл один глаз и уставился на пустое место рядом с собой. Его тут же охватила смутная тревога, смешанная с разочарованием. Он ещё не успел осмотреть всю комнату, но догадался заранее — Чанбина в ней не было. Постель ещё хранила запах лаванды, который повсюду сопровождал парня, но его самого нигде не было. Сердце болезненно сжалось. Кажется, Чанбин всё-таки сделал свой выбор.
