Хладнокровный

      Когда на финале Турнира метка на его руке потемнела и обожгла болью, он понял, что Лорд вернулся. Когда мальчишка Поттер появился посреди поля склонившимся над мёртвым телом пуффендуйца, он понял, что это связано с Ним. Когда они обнаружили, что под личиной Аластора Грюма весь учебный год скрывался Крауч младший, он понял, что это было одной большой, отлично спланированной, ловушкой.              Северус понял, что всё изменилось и не в лучшую сторону. Теперь ему придётся выполнить обещание, данное много лет назад и снова вклиниться в стан врага.              Первый вызов не заставил себя ждать. Теперь Лорд был намерен собрать всех последователей, — кроме тех, кто находится в Азкабане, — которые не объявились на кладбище. Собрание было запоминающимся — только его половину составляло нахождение под непростительным, от которого в ушах был слышен хруст каждой кости в собственном теле. Северус предпочёл бы забыть то, что происходило. Но даже через несколько дней его мышцы непроизвольно подрагивали.              От внезапной боли на мгновение потемнело в глазах. Как странно, на следующее собрание их должны были вызвать через неделю. Почему же тогда сейчас по метке растекался раскалённый металл? Вызов патронуса казался сейчас непосильной задачей, перо в руке он тоже не удержит. Но ему необходимо предупредить Альбуса.              Хогвартский эльф появился вовремя.              — Передай директору, что я ушёл, — с этими словами Снейп шагнул в камин. Оказавшись у себя дома в Паучьем тупике, он последовал зову метки.              Северус окинул взглядом помещение. Внутреннее чутьё вопило об опасности, но мужчина запихнул это чувство глубже в себя — встреча с Лордом сама по себе опасность. Это была тёмная, мрачная комната без какого-либо интерьера и мебели. Пустая коробка с высокими потолками и колоннами.              Лорд вышел к нему из тени в сопровождении Нагайны. Снейп стоял один посреди зала. Босые ноги Волдеморта ступали тихо. Самым громким в этой комнате было скольжение змеи по земле и шорох длинной мантии, больше смахивающей на балахон.              — Тебе, наверное, не терпится узнать почему я позвал тебя, Северус, — сипловатый голос, вырвавшийся из Тёмного Лорда, всё ещё казался противным, мерзким. После таких встреч Северус долго находился в душе, пытаясь смыть их, если не из памяти, то с тела.              — Я жду ваших указаний, — Снейп встал на одно колено, склонив голову.              — Ждёшь… ну как же, конечно… — глаза его то щурились, то раскрывались, сверля взглядом коленопреклонённого мужчину. — Ты ведь знаешь, Северус, что многие из моих последователей до сих пор сидят в Азкабане.              — Да, мой Лорд, — Снейп не совсем понимал к чему эти речи и к какому результату они приведут.              — Другая часть до сих пор преследуется Министерством и находится под их наблюдением, — непроизвольно мышцы тела задеревенели и, если бы ему сказали сейчас встать, он бы не смог. Мысли Северуса будто услышали, — подними голову и посмотри мне в глаза.              Он слышал скрип шейных позвонков, когда начал поднимать подбородок от груди. Присутствовало ощущение, что этот звук заполнил всю комнату.              — Ну, а ты, Северус? Приятно находиться под крылышком старика Дамблдора? Разве за 13 лет у тебя не было возможности помочь своему Господину? — в шипящем голосе невозможно было разобрать интонацию, но ничего хорошего она не сулила.              — Мой Лорд, позвольте мне объяснить…              — Снова вздумал ползать… Круцио! — ему повезло, что он уже сидел, опираясь на колено. Он не мог ни вздохнуть, ни выдохнуть от того, что грудную клетку словно сдавило в тисках. Что ни говори, но привыкнуть к боли нельзя, её можно только терпеть. — Ты жалок и ничтожен, Северус. Тебе предначертано судьбой быть пресмыкающимся и сегодня твоя судьба — это я!              От потери концентрации Снейп не видел и не слышал заклинания, которым его поразил Волдеморт.       

* * *

      Четвертый курс был позади. Для всех он снова оказался уродом и сумасшедшим даже там, где, казалось бы, должно быть его место. Быть частью двух миров и ни в одном из них не быть «нормальным». С одной стороны, герой, с другой… В какой по счёту раз мир волшебников разочаровывает его и даёт под дых, а он всё равно возвращается? Но речь не об этом — он уже дойдёт до конца, хотя бы попытается.              Почти месяц прошёл с приезда Гарри в дом Дурслей, но ужасы финала Турнира трёх волшебников преследовали его до сих пор. Ни спать, ни есть нормально у парня не получалось. Дошло до того, что он уже боялся ложиться в кровать. Смотря на подушку, у него перед глазами появлялась картинка безвольного тела Седрика, лежавшего в неестественной позе с безжизненным взглядом.              Но Гарри был человеком и сон — потребность, которая необходима для жизни, и как бы он ни противился мозг требовал отдыха, поэтому при любой возможности тот погружал тело в спасительную темноту. Но ненадолго. Кладбище, возрождение Волдеморта, Хвост, ужасающие маски Пожирателей Смерти, тело Седрика, надрывные рыдания отца пуффендуйца — это меньшее, что было в поверхностных снах. Большую часть это был липкий страх, дикая боль, как от Круцио, пробирающая до костей, и отчаяние, смешанное с яростью. Из-за такого режима Поттер выглядел чуть лучше инфернала — краше в гроб кладут, ей-Мерлин.              В дополнение парня удручал факт того, что он был отрезан от внешнего мира. Он не знал новостей, ни Рон, ни Гермиона ему не писали, даже с простым вопросом о том, как у него дела. Ничего. Хотя обещали друг другу перед отъездом. Сириус, единственный оставшийся близкий ему человек, также не связывался с ним, что печалило ещё больше. А все письма, которые отправлял он, возвращались обратно к нему же. Ему оставалось только в бессилии сжимать руки в кулаки и поджимать губы, когда он забирал из клюва Хедвиг очередное письмо.              После завтрака, на котором Гарри впихнул в себя треугольник тоста и одно жаренное яйцо, все разбрелись по своим делам. Старший Дурсль уехал на работу, тётя Петуния смотрела какую-то передачу на телевизоре, Дадли был у себя в комнате, а Гарри вышел на передний двор, чтобы подстричь газон и подровнять кустарники.              На улице стояла жара, которая для старушки Англии была чуть ли не аномальной. И, пока большинство жителей пытались охладить тело любыми способами, на Поттере висела мешковатая толстовка, под ней такая же футболка и потёртые широкие джинсы, которые ему явно не шли, но выбора в одежде у него никогда не было. В отличии от других парню было прохладно, даже холодно, будто мороз исходил изнутри и сильно согреться не выходило.              Он развернул козырёк кепки назад, оставив на ней небольшой отпечаток земли, и сел на траву, скрестив ноги перед собой. Перед этим рядом с собой Поттер выставил горшки с цветами, чтобы их было удобнее брать, грунт и инструменты. Растениям требовалось сменить землю, добавить удобрение и взрыхлить почву.              Через какое-то время монотонной работы слух Гарри уловил шелестящий звук. Повернув голову на несколько десятков градусов, в поле зрения Поттера попала черная змея с мелкими чешуйками на голове и хвосте и крупными на остальном теле.              Бывало, что во двор заползали такого вида пресмыкающиеся. Они не были волшебными, но Гарри всегда говорил им уходить от мест, где живут люди. Понимали ли они его тот не знал, но послушно уползали.              Странно, но к ползающим парень не испытывал ни страха, ни отвращения, только удивительное любопытство. Из-за чего бы это могло произойти Поттер не знал.              — /Уходи, тебе здесь не будут рады/, — предупредил чёрную красавицу Гарри.              — /Да что вы, мистер Поттер/, — наверняка он получил солнечный удар раз немного шипящий голос змеи напоминал ему профессора зельеварения.