По бокалу игристого

Тоору был удивлён, но ни одна эмоция на лице ни на что не указывала, только иронично приподнятая бровь. «Отломившаяся ручка двери — всего лишь неудача, совсем не бедствие. Ты, видимо, куда как более занят, Wonder of U. Что ж…непохоже, чтобы он тебя преследовал, но застал меня вдруг здесь. Почему?». Каменный человек никак не отреагировал на вошедшего парня, ничего ему не сказав и даже не меняя своей непринуждённой позы, зачерпывая ложкой десерт, даже когда тот полез под стол, а оказался неожиданно перед ним на коленях, повторяя «turu-rururu…». Но всё же было немного любопытно его поведение — такой нелепый и чудной. Тоору запустил руку в его волосы, крепко придерживая возле себя так, что подбородок Доппио утыкался ему в пах через ткань. Мориец улыбался будто великодушно…уж слишком фальшиво для ситуации, тогда как на лице стоящего на коленях читалось возмущение и страх от унизительности происходящего, он было дёрнулся куда-то, но помимо безжалостной хватки над ладонью незнакомца в полёте нависали какие-то серые жалящие насекомые в качестве неизвестной, но явной угрозы. Винегар не хотел думать, чего от него хотят, но прикидывал худшее. Тоору же как ни в чём не бывало разглядывал глаза итальянца…«странно, они сейчас совершенно обычные — оба карие. Сам выглядит молодо. Сколько ему? 16 или 17? Он всего лишь человек, их век короткий». Ожидание нервировало, Доппио с видом обиженного судьбой всё же рывком опустил голову, а с ней взгляд. Его руки дотянулись до ширинки на брюках Тоору с вполне очевидным звуком спускающейся молнии. «Tururu-ru», вновь воскликнул парень и уже не слишком осознавая чувство стыда, взял в руки чужой член и, проведя по нему, остановился возле головки, слегка надавливая, точно на кнопку телефона. Он стал двигать пальцами вдоль всей длины, прислонив к поверхности щеки, как если бы это был динамик, прежде чем повернуть голову и коснуться языком — медленно, неуверенно. Любопытство Тоору росло, особенно учитывая, что опыта с представителем своего пола у него не было, но он только смотрел с беззаботным выражением, опустошая тарелку с суфле. Вскоре чудной парень стал посасывать ещё на дюйм больше в длину, стимулируя действия ладонью. К своему удивлению и стыду Доппио ощутил какое-то тянущееся влажное чувство в собственном паху, стесняясь этого. Было ли тогда каменному человеку приятно? С физиологической стороны — только отчасти и с пониманием интимности момента. Тоору смотрел внимательно, изучающе, ставя Доппио в ещё более неловкое положение и заставляя его щёки багроветь; будь он более искушён, его рука бы сейчас надавливала на затылок, где сплетались розовые локоны. И нет, всё происходящее не было чем-то неизвестным кому-то из них, не считая Винегара самого и его побуждения к таким действиям. Минет интенсивно продолжался ещё некоторое время, когда он пытался охватить ртом уже возбуждённый орган почти полностью, немного придвинувшись ближе. Доппио не совсем отдавал себе отчёт в том, что он делает, ведомый незримыми подсказками шёпота в голове. Его взгляд был притуплён, создавая блок для воспоминаний происходящего. Для того, кто изначально был напуган, парень проявлял неочевидное усердие своим ртом. К тому моменту Тоору решил уместным снять свои жилетку и толстовку, и, когда итальянец поднялся и оказался на пол головы выше, произнести: — Сделаешь для меня это воспоминание полноценным? Несмотря на специфичность звучания фразы, Доппио только хмыкнул, хотя не осознал вложенный в неё смысл. Сейчас он был не так растерян, но почему-то задумчив. Яркая, напоминающая зрелый плод рокакаки чёлка скрывала его глаза, хрусталик на одном из которых сейчас отличался, и влажные полосы на щёках. Левая рука, сжимая член Тоору, чуть быстрее и плотнее, чем язык, дрочила ему, а сам парень прильнул к шее. Нежные и тёплые поцелуи в шею и в губы, казалось, не впечатлили Тоору, заставляя Доппио вдруг думать, правильно ли он всё делает, если оппонент настолько спокоен, точно его это не возбуждает. Но несмотря на малый эмоциональный диапазон и как таковой набор эрогенных зон каменного человека, юноша прижал Винегара за талию к себе и сначала через ткань рубашки, а потом сняв её, стал проводить пальцами по его рёбрам, будто собираясь их выдавить, но идеально зная с какой силой этого не допустить и имея в этом превосходство, не говоря уже о совершенном знании остальной внутренней структуры человека. Музыка в зале стала доноситься до этой комнаты: прерывистость -электро и бас-гитары сменялась мелодией скрипки и глухими барабанами, а прожекторы вращались и периодически попадали за белый экран и перегородку, выводя на ту сторону тени двух парней с их явными очертаниями без одежды и того, чем они заняты. Удивлённые вздохи и возмущение разом повисли вокруг, хотя среди них был даже озабоченный свист. Это смутило Доппио, заставляя замешкаться, ворочая по сторонам головой. — До нас никто не сможет добраться, — легкомысленно, но твёрдо заверил Тоору, вдруг приподняв обе свои брови. Где-то нервно отбивали стук шаги и проскрипел звук колец занавеса, но никто сюда действительно не направился. Итальянец сомневался ещё некоторое время, после чего развернул партнёра к себе спиной и подтолкнул к столу, наклоняя вперёд. Доппио всё ещё не понимал, что делать дальше, но какая-то его обособленная половина, наделённая стендом, интуитивно подсказывала ему. Вводимые в заднее отверстие Тоору пальцы Кинг Кримзон становились пальцами застенчивого юноши, всё увереннее разрабатывая стенки ануса. Пока большей частью тела управлял Доппио, он оставался осторожен и нетороплив, вводя член и начиная двигаться, постепенно набирая умеренный темп, а потом более быстрый, но всё ещё бережно избегая чужого дискомфорта из-за трения, пока естественные выделения не станут достаточными для смазки. Он наклонялся к шее Тоору с поцелуями, помогая своей рукой ему надрачивать собственный член. Сам Винегар стал учащённо дышать вместе с парнем. Так было, пока он не стал двигаться внутри во всю длину пениса в его состоянии эрекциии и акцентировать на поступательные движения, тихо постанывая.