Ошибка

      Свой выходной день Лиза представляла иначе. Дочитала бы интересный детектив, встретилась с кем-нибудь приятным за обедом, приняла расслабляющую ванну с бокалом вина и в умиротворённых чувствах легла бы спать пораньше, чтобы начать следующую неделю в хорошем настроении. Но вместо ожидаемого распорядка позднее утро началось с настойчивого звонка в дверь и внезапной гостьи на пороге.       Зевая, Лиза помешивала свой кофе фигурной ложечкой из набора, который купила однажды в Сумеру, пока почти внимательно слушала претензии Джинн, ходившей перед ней из стороны в сторону.       — …Бар Дилюка, слежка за Тартальей, запасной ключ, что я тебе дала, — Джинн бросила на стол ключ с брелком в виде розы. — Лиза! Ты должна мне объяснение, что всё это значит!       — О, не думала, что он вернётся ко мне так быстро, — с улыбкой Лиза обвела гладкую поверхность брелка, но ладонь Джинн жёстко легла поверх, едва не придавив ей пальцы. Подняв глаза, Лиза встретилась с обжигающим льдом голубых глаз. — Мне льстит, что ты приехала ко мне только ради этого. Могла бы зайти на работе или написать сообщение.       — Не юли.       — Что тебя так удивило, Джинн? — Лиза спокойно смотрела на неё снизу вверх, ни чуть не испытывая дискомфорта от давления нависшей над ней подруги. — И если ты принесла мне ключ, то неужели заперла милашку Люмин в квартире?       — Я выдала ей дубликат, который обещала, — сузив глаза, Джинн выпрямилась и положила ладони на пояс. — Чем ты занимаешься у меня за спиной? Я не просила тебя приходить к ней, и уж тем более тащить к Дилюку…       — А что не так? Просто хотела помочь, раз выдался свободный денёк. Дилюк проявил крайнее дружелюбие, на какое только был способен. Чем плохо?       Джинн стиснула челюсти и отвела взгляд, растерявший суровость.       — Ты знаешь, что после его ухода из полиции мы с ним не общаемся.       — Ну, — Лиза развела руками, — а я общаюсь с Кэйей, его близким другом.       — Соперником, — цокнула Джинн, на что Лиза только улыбнулась шире.       — Ты отстаёшь от новостей, дорогая подруга. Даже холодному сердцу господина Рагнвиндра знакома оттепель, — Лиза говорила неспешно, вкрадчиво, наблюдая за реакцией Джинн на её слова, но та лишь кашлянула в кулак и взмахнула волосами, собранными в высокий хвост.       — Допустим. Тогда что за история с ключом и слежкой?       Чинно отпив кофе и звякнув чашкой о стол, Лиза равнодушно пожала плечами.       — Ты бравый сержант полиции, а я простая сотрудница архива с парой полезных знакомств. Ваше дело, которое вы с капитаном так тщательно расследуете, требует официальных запросов. Не всегда на них будут получены честные ответы. Понимаешь, о чём я?       Джинн нахмурилась, когда Лиза встала ей навстречу, подошла ближе и упёрлась кончиками пальцев в обеденный стол. Его они выбирали вместе, потому что Лизе категорически не понравился простой белый, поставленный арендаторами. За ним они встречались множество раз, выпили бессчётное количество вина и обсудили ещё больше тем.       — Ты что-то узнала? — возмущённый тон Джинн сменился на по-рабочему серьёзный.       — Я не могу это доказать, — Лиза покачала головой, из-за чего слабо заплетённая каштановая коса распалась на отдельные пряди. — Пока что. Поэтому не хочу говорить раньше времени. Тем более…       — Когда я не поверю тебе, потому что ты ненавидишь его, — закончила Джинн, пытаясь поймать взгляд подруги.       — Ненависть слишком сильное чувство, — глядя перед собой, Лиза усмехнулась. — Ты знаешь, я испытываю её только к одному человеку.       Опешив на мгновение, Джинн шумно вздохнула и устало потёрла виски одной рукой.       — Прости. Я сама не своя.       — Всё в порядке, — Лиза наконец посмотрела на неё с привычной мягкой улыбкой. — Если вдруг окажется, что чистенький торговец из Снежной действительно связан с организацией Фатуи, ты сама сделаешь выводы, не так ли? Если же всё это лишь моя фантазия, то нечего и думать об этом.       Лиза спокойно рассуждала, со спины оперевшись на стол и постукивая по нему ноготками, пока Джинн рядом напряжённо молчала, ни разу не двинувшись с места. Казалось, от услышанного она даже забыла, что надо моргать. Она знала, что Лиза пошла работать в полицию, так как хотела выяснить, куда делся тот её сокурсник, из-за которого она покинула Академию Сумеру сразу в день выпуска. Вскоре она узнала, что после обучения он был завербован в Фатуи и скорее всего до сих пор работал на них, потому Лиза не пропускала ни одно дело, прямо или косвенно связанное с преступной организацией из Снежной. Годы спустя она продолжала небезосновательно считать сокурсника опасным для людей, и наблюдение за Фатуи было для неё иллюзорным контролем над ситуацией.       И всё же гадкое злое чувство внутри Джинн говорило ей — нет, Лиза лезла в их отношения с Тартальей вовсе не поэтому. Не из-за её травм, которые она переживала по-своему. Из-за того, что не желала видеть Джинн с кем-либо. И чем больше странных деталей вдруг всплывало в мыслях, сходясь с подозрениями Лизы, тем сильнее хотелось защититься.       Сложив руки на груди, Джинн заставила себя произнести:       — Я сделаю вид, что я этого не слышала.       — Ага, — Лиза взглянула на неё украдкой, пальцами коснулась бедра Джинн, от чего та вздрогнула. — Я так старалась быть хорошей и дать тебе время. А по глазам вижу, ты всё ещё думаешь, я хочу разрушить твои отношения.       — Лиза… — выдохнула Джинн, но Лиза оказалась вдруг слишком близко, заглядывая ей в глаза:       — Что мне сделать, чтобы ты перестала так думать? — отодвинувшись, она вздохнула: — В тот раз я просто хотела тебя утешить, милая. Немного перестарались…       — Перестарались?! — возмущённо шикнула Джинн, получая в ответ лишь невинную улыбку. — Лиза, ты! Ты!       — Что? — наигранно присмирев, Лиза положила одну ладонь на свою пышную грудь в облегающем домашнем топе.       — То, что ты… мы… То, что произошло, называется вовсе не так!       — А как?       Джинн развернулась к ней всем телом, сложила руки на груди и, тяжело помолчав, всё-таки заставила себя произнести противное ей слово:       — Изменой.       — Ой, милая, такие слова нашей ситуации вовсе не подходят, — рассмеявшись, Лиза заправила волосы за ухо и со спокойной улыбкой поймала холодный взгляд Джинн. — Измена это когда в объятиях с одним твои мысли о другом. Но я уверена, что даже когда мои пальцы снимали твоё напряжение, ты думала только о своём ненаглядном.       От того, как Лиза интерпретировала их близость, Джинн оторопела. «Снимала напряжение»? Неужели она и правда отнеслась к этому… так? Джинн стало почти обидно, и ещё непонятно за кого больше: за себя, потратившую столько времени на постоянные переживания, или за Лизу, для которой поцелуи и почти секс были в одном ряду с горячей ванной и бокалом вина. Следом пришло негодование, что Лиза не должна была быть такой легкомысленной, а после непонимание, как ей самой теперь расценивать ту ночь. Если подруга сейчас витиевато предлагала просто сделать вид, будто ничего не было, то Джинн не сможет.       Ведь было. Были нежные касания губ к солёным от слёз щекам, последовавшие поцелуи, далёкие от дружеских, была лихорадка от выпитого вина и было то удовольствие, что испытала Джинн от скользнувшей ей между ног руки с идеальным маникюром.       Тело окатило жаркой волной яркого воспоминания, и щёки Джинн против воли заалели. Её слишком измотала работа и последние недели, лишённые нормальных отношений с Тартальей, который от неё будто отдалился. О чём она вообще думала? Плечи опустились, вслед Джинн распустила руки и сжала кулаки, на что Лиза вопросительно изогнула тонкие брови.       — Милая, ты и правда сама не своя, — она протянула руку, чтобы погладить плечо подруги, но Джинн вдруг перехватила её запястье и сжала с силой, с какой схватила бы преступника.       Шагнула к Лизе, сокращая расстояние и вызывая у той вместо страха любопытство.       — Прекрати это, — Джинн продолжала крепко держать Лизу за запястье, сделав из её руки преграду между ними, пока их взгляды были прикованы друг к другу. — Я и так ни на чём не могу сосредоточиться, я устала.       Кошачьи зелёные глаза сузились. В них ни раскаяния, ни смирения, только всё та же мягкая улыбка на лице, в уголках которой скрыта хитрость.       — Так отдохни, — другой рукой Лиза коснулась крестика в ухе Джинн, застав ту врасплох, быстро проскользнула ногтем по шее, почти случайно. — И может это ты прекратишь так на меня смотреть? А то я подумаю, что ты хочешь меня поцеловать.       Привычные слова вырвались быстрее, чем Лиза успела осознать, как неудобно они прозвучали после просьбы Джинн. Она хотела лишь подразнить, на мгновение забыв, что теперь подобное можно было воспринять прямо. В подтверждение Джинн распахнула удивлённо глаза, но вместо ожидаемой бури негодования вдруг опустила взгляд на губы Лизы и, сглотнув, прошептала:       — Если... хочу?       Пришла очередь Лизы не верить своим ушам. Похлопав длинными ресницами, она выдохнула:       — Решать только тебе…       Джинн поцеловала её, заглушив последний слог, и Лиза упёрлась бёдрами в стол под её напором. Отпустив сжатое до того запястье, Джинн обняла лицо подруги обеими ладонями, целуя глубже и встречая то самое ответное желание, разделённое ими в первый раз. Она не соврала — она была измучена самобичеванием, за прошедшие недели пройдя все стадии от стыда и отрицания до слабой попытки принять ошибку. На пороге дома Лизы Джинн была полна решимости разобраться во всём, включая их отношения, но стоило подруге непринуждённо игриво пошутить, как хлипкая опора Джинн вылетела у неё из-под ног.       Может, и правда хотела? Может, весь туман в её мыслях от скрытой жажды? Она читала о подобном в книгах по психологии, встречала мучения главных героинь от раздираемых чувств в любовных романах. Сейчас на работе ей как никогда нужно было мыслить ясно, поэтому Джинн импульсивно, что было ей совершенно не свойственно, решила пойти на поводу у Лизы и проверить.       К её ужасу, сердцу нравилось. Оно истошно колотилось навстречу сердцу Лизы, пока они самозабвенно целовались, заходя всё дальше. За мимолётным удовольствием Джинн накрыл ужас и она резко отстранилась, тут же отшагнула, убрав руки от порозовевшего лица Лизы.       — Мне надо домой, — не своим голосом выпалила Джинн, отшатываясь к коридору прочь из чужой квартиры.       Лиза молча проводила её взглядом, неспешно последовала за ней и опёрлась плечом на косяк прохода, наблюдая, как Джинн дрожащими руками пыталась застегнуть сапоги. Собравшись в неловкой тишине и схватив свою брошенную сумку, Джинн выпрямилась перед подругой, которая в очередной раз не собиралась как-либо комментировать произошедшее. Взгляд Джинн упал на ключ, так и лежавший на столе позади Лизы, и она наконец нашла, о чём сказать напоследок:       — Не действуй больше за моей спиной. Можешь… сказать, лучше я буду знать, — язык её не слушался, произнесённые слова казались бессвязным набором звуков, но Лиза лишь кивнула. И так понятно, что слушаться она не будет и сделает по-своему.       Помявшись ещё секунду, Джинн вышла, не оборачиваясь, и бегом спустилась по лестнице вниз несколько этажей. В раздрае чувств она не заметила дождя на улице, на скорости дошагала до своей старой машины и чересчур громко хлопнула дверью, сев на водительское место. Включив зажигание, пальцы до белых костяшек сжались на руле, Джинн упёрлась лбом выше кнопки гудка и замерла.       Если в первый раз можно было винить выпитое с горя вино и Лизу, воспользовавшуюся её состоянием, то сейчас Джинн было некого винить кроме самой себя. Губы ещё теплели поцелуями, сколько она их ни кусала, собственные волосы, падавшие на лицо, казались каштановыми кудрями Лизы. Да что с ней… Никогда она не смотрела на близкую подругу так, никогда её не хотела, но одна ночь и теперь просто находиться рядом выводило Джинн из душевного равновесия. Тогда в архиве она взяла себя в руки, сейчас же морально истощённая не смогла.       Опомнившись, Джинн оторвала голову от руля и заставила себя выехать с парковки, которую было видно из окна квартиры Лизы. Хуже всего было то, что ей предстояло вернуться домой к человеку, которому никто, кажется, не доверял кроме неё самой.       Хотя о каком вообще доверии теперь могла идти речь.

***

      — Что это?       Ошарашенная Джинн замерла на входе в кухню, рассматривая накрытый стол. Взгляд манила домашняя пицца с её любимыми грибами и заоблачным перчиком, рядом стояли пустые бокалы и бутылка вина с этикеткой винокурни Дилюка. От её вопроса Тарталья, скучавший в телефоне на диване, где обычно спала Люмин, вздрогнул и встретился с ней взглядом.       — О, детка, ты раньше, чем я думал! — он с улыбкой встал ей навстречу, поцеловал в прохладную с улицы щёку, на что Джинн ответила ещё большей растерянностью.       Всё это напоминало начало их отношений и резко контрастировало с последними неделями, полными скандалов и холода.       — Ты сказала, что вернёшься в обед, так что я решил приготовить что-нибудь, что ты любишь, — Тарталья подвёл её к столу, явно гордясь своим кулинарным шедевром. Приобняв Джинн за плечи, он произнёс с радостью: — И вина захватил. Чтобы нам мириться было приятнее.       — Мириться?.. — эхом повторила Джинн, готовая провалиться сквозь землю. Ей стало до головокружения жарко.       — Ага, — усадив её за стол, Тарталья взялся открывать бутылку. От хлопка пробки плечи Джинн передёрнулись, а резкий звук вернул её в реальность. — Выпьем, расслабимся.       Джинн проследила глазами за багровой рекой, наполнившей её бокал.       — Кажется, это вино не продают в магазине, — наконец произнесла первое, что пришло на ум.       — А, да. Я купил его в «Доле ангелов». Ты знала, что там по воскресеньям скидки на целые бутылки? — наполнив оба бокала, Тарталья сел напротив. На его красивом лице сияла всё та же очаровательная улыбка, в которую Джинн однажды влюбилась.       — А я подумала, Люмин купила, раз теперь там работает, — она задумчиво подняла бокал на уровень глаз, изучая вино, считавшееся лучшим в Мондштадте, и не сразу заметила, как Тарталья нахмурился, продолжая улыбаться.       — Не знал, что она там работает, — его голос звучал иначе. — Давно?       — Пару дней, наверное. Хотя сейчас я вспомнила, что сегодня она не на работе, — Джинн вздохнула, вспоминая заодно, как накануне вечером увидела у Люмин ключи Лизы, из-за которых понеслась к той с утра пораньше. — Кажется, сегодня она решила сходить в церковь.       Они оба ненадолго замолчали, думая каждый о своём. Чтобы занять себя хоть чем-то, Джинн взялась резать пиццу большим ножом и положила по кусочку себе и Тарталье, который, кашлянув, вернул себе прежнюю весёлую интонацию:       — Что ж, раз твоя подруга занята, то нам точно никто не помешает. Воспользуемся моментом, — он подмигнул ей, подхватывая свой бокал и протягивая для того, чтобы чокнуться. — За нас!       Помедлив, Джинн натянула уголки губ в улыбке, надеясь, что не выглядит слишком напряжённой.       — За нас.       Края бокалов мелодично звякнули, столкнувшись. Чуть горчащее вино с травяными нотками опалило горло. Джинн чуть не поперхнулась, почувствовав, как тёплая ладонь Тартальи накрыла её пальцы. Ей хотелось немедленно упасть в его объятия и ощутить себя вновь любимой, но посеянное в душе сомнение из-за Лизы вызывало болезненное сопротивление.       — Неплохо! Я вино не очень люблю, но у этого «Рассвета» вкус отменный, — Тарталья непринуждённо отставил бокал, переключаясь на пиццу. Выразительно взглянул на кусок Джинн, к которому та пока не притронулась. — Попробуй, а то я всё сомневался, не переборщил ли с перцем. Ну ты помнишь, я несколько лет в Ли Юэ проторчал, у меня вкусовые рецепторы на их неадекватную остроту уже не реагируют. И кстати, как там ваше расследование? Я думал, у меня работа напряжная, но тебя вообще уже дома не бывает! Скоро ночевать там начнёшь, м?       С улыбкой он опёрся щекой на подставленную ладонь в ожидании её рассказа. Его приятный голос расслаблял Джинн всё больше на пару с вином. Тарталья был участлив, смотрел на неё заинтересованным взглядом и явно оставил их ссору в прошлом, что не могло её не радовать, пусть поднятый вопрос о потенциальном браке и остался не отвеченным. Посмотрев в голубые глаза, она сглотнула и начала рассказывать, подбирая слова, чтобы не сказать лишнего. К счастью, Джинн всегда была осторожна, когда говорила о работе. Ведь если он… Если он правда…       Она пыталась об этом не думать. Пыталась, пока они ели, пили и смеялись. Пыталась, когда Тарталья делился с ней смешными историями с торговых переговоров. Пыталась даже тогда, когда позже они перешли в спальню. Но какими бы ласковыми ни были руки Тартальи, лишающие её одежды, им было не избавиться от внутреннего напряжения, которое сковало Джинн. Чем сильнее она старалась не думать о подозрениях Лизы и о поцелуях с ней же, тем больше этих мыслей было. Их лавина накрывала её разум, парализуя.       Тарталья целовал с прежней страстью, вжимал в постель голую, от чего её всегда плавило до дрожи, но сейчас предательское тело не реагировало, потеряв с ней контакт. Изменщица. Его ладонь скользнула по груди и животу ниже, заставляя непроизвольно выгнуться. Она ведь ему больше не могла доверять. Ярко-голубые глаза сверкали желанием из-под взлохмаченных рыжих волос. И ему не стоило доверять ей. Его пальцы пытались выдавить из неё хоть каплю влаги, но тело Джинн не отвечало и она никак не могла его принудить.       Делая вид, что ничего странного не происходило, Тарталья всё равно навис над ней, на пробу толкаясь и только причиняя им обоим боль. Джинн, жмурясь, услышала его нервный смешок:       — Детка, так у нас не получится, — он погладил её щёку, чтобы встретиться взглядами, но Джинн смотрела в сторону. — Тебя что-то беспокоит?       Ей надо было ответить хоть что-то, но казалось, если откроет рот, то скажет абсолютно всё, что на душе, а ей было нельзя. Ведь если…       Если вспомнить, что в проклятом деле им не хватало кусочка пазла со связующим звеном между Снежной и Ли Юэ…       — …вообще слушаешь?       — А? — опомнившись, Джинн поняла, что Тарталья бросил её лежать в своих мыслях, а сам уже стоял рядом с кроватью и раздражённо одевался. — Прости меня, я…       — Блять, Джинн, — он раздражённо расправил футболку, взглянул на неё, неуклюже прикрывшуюся одеялом. — Я столько сделал, чтобы вернуть как было, а тебе просто похуй.       — Нет, мне не… Я… — слова не складывались в предложения, не шли.       — Ну и о чём ты думала? — застегнув ремень и уперев руки в бока, Тарталья вдруг ухмыльнулся. — О ком-то другом? Может, у тебя там кто-то на работе появился?       Он иногда шутил так, всегда уверенный, что подобного быть не могло, но в этот раз слишком уставшая морально Джинн красноречиво онемела от его насмешливых вопросов. На её молчание Тарталья только хмыкнул, растеряв остатки весёлого настроя, и почему-то не стал продолжать или допытываться. Больше не глядя на свою обнажённую девушку, он вышел из спальни, а через пару минут за ним хлопнула входная дверь.       Прижав к груди одеяло, Джинн невидящим взглядом уставилась в потолок. От мыслей болела голова. Сердце колотилось от выпитого и последнего вопроса Тартальи. Как ей теперь быть? За собственным всхлипом Джинн не сразу поняла, что плачет, и с удивлением потрогала мокрые от слёз виски. Куда он снова ушёл?       Несмотря на то, что впереди было ещё полдня, а сквозь плотные шторы пробивался слабый дневной свет, Джинн свернулась клубком и накрылась одеялом с головой, чтобы попытаться уснуть. Больше думать о своих ошибках она не могла.