День, когда закончилась война

      — Поэтому у меня нет детей, — усмехается Жан, разливая вино по стаканам.       В небольшой чайной лавке Леви тихо и спокойно, особенно сейчас, после закрытия, когда холодное осеннее солнце светит прямо на витражные окна, отчего цветные блики мягко укрывают трех друзей.       — Просто он ее разбаловал, — не соглашается Аккерман, — дисциплина нужна, не мне вам об этом говорить.       Поговорить мужчина любил, особенно в такие дни, хоть и насильно в душу не лез, молча слушал и давал советы по существу. Армин был с ним отчасти согласен, в памяти еще ярко горели воспоминания о днях, проведенных на службе. Ранний подъем, тренировки, страх перед капитаном и внеочередное дежурство. В армии дисциплина была превыше всего, и даже сейчас жизнь шла по строгому расписанию. Привычка.       — Я всего лишь хочу, чтобы у нее было лучшее детство, не как у меня, — мягко парирует Арлерт и задумчиво смотрит на темно-красную жидкость в стакане.       Его детство прошло в издевках и слезах, в скупой еде и компании дедушки. Поэтому для Энни он старался делать все, что мог и не мог. Здоровая пища, многочисленные игрушки, что он скупал по возможности, хоть они ей были не нужны. Прицепилась к тому голубому зайцу и не расставалась с ним ни на минуту, надувала щеки, когда он предлагал поиграть в куклы.       Армин провожал ее в школу каждое утро, а потом бежал на работу, вечером они вместе готовили ужин и делали уроки, выходили на прогулки или зачитывались книгами.       — И в противоположность тебе она гоняет мальчишек, — уже смеялся Жан, подпирая щеку рукой, — прямо, как Микаса.       Пожалуй, да. Каким бы славным ребенком ни казалась Энни, постоять за себя она могла. Армин мысленно улыбнулся, вспоминая подругу детства и проводя параллель. Иногда жизнь удивляла и подкидывала такие сюрпризы, что реальность больше походила на сон.       — Она говорит, что ее дразнят в школе.       — Причина? — интересуется Леви.       — Молчит, — Арлерт пожимает плечами, — хотя я ее понимаю, я тоже не рассказывал дедушке, что меня задирают.       — А вот я сразу матушке бежал жаловаться, — признается Кирштайн и тянется к бутылке. Хорошее вино в приятной компании, что может быть лучше? — Может, ей женской руки не хватает?       — Это понятное дело, — соглашается Леви, сам рос не в лучших условиях.       — Уже есть кто на примете? — подмигивает Жан, а сам на капитана косится, словно вопрос и к нему относится.       Армин вспыхивает и взгляд отводит. Очень уж ему Марта нравится: милая, общительная и красивая. Да только вот подойти к ней не может, боится. Смех да и только. Как с титанами сражаться, да человечество спасать так в первых рядах, а как девушку на свидание позвать…       — Я слишком стар для этого, Кирштайн.       — Да хватит вам, капитан, прибедняться. Вы еще нам фору дадите.       — Это уж точно, — смеется Армин, — а как дела с Пик?       Жан театрально вздыхает, но почти сразу заговорческая улыбка победно расцветает на губах. Он приглаживает невидимые складки на рубашке и гордо расправляет плечи.       — Она согласилась сходить со мной на свидание.       — Это после скольких отказов?       — После тридцати двух.       — Помнится мне, ты даже за Аккерман так не бегал в былые года, — многозначительно усмехается Леви.       О великой любви Жана к Микасе не знала разве что сама Микаса.       — Понимаете, я, наверное, смирился со своей безответной любовью. Микаса для меня что-то запредельное, что-то, чего ты никогда не коснешься, как звезда в небе, такая же яркая и прекрасная. А Пик… она другая. Она рядом, она так улыбается, словно… словно солнечный удар.       — Так ты про тот случай, когда она тебе чуть нос не разбила? — невинно поинтересовался Армин.       — Так он к ней пьяный целоваться полез.       Жан надулся и молча пригубился к вину. Не понять им душу простого романтика, пусть и дальше нянчится с детьми, а вот он…       Армин лишь покачал головой и посмотрел на время. Стрелка часов показывала семь вечера, пора идти домой. Он попрощался с друзьями, пообещав, что в следующий раз обязательно посидит с ними подольше, если они соберутся пораньше, надел темно-серую шляпу и направился в сторону дома.       По пути ему встретилась Марта с полной корзиной продуктов, и Армин любезно предложил помочь ей донести ее.       — Чтобы я без вас делала, — она обворожительно улыбнулась, и мир стал чуточку ярче. Возможно, об этом и говорил Жан, — как я могу отблагодарить вас?       Сейчас или никогда.       — М-может мы прогуляемся как-нибудь?       Сказал. Получилось. Правда, от волнения вспотели ладони, и предательский румянец расцеловал щеки и шею, а может дело было в вине, во что слабо верилось.       — Я уже думала, что вы не предложите, — ее смех напоминал перезвон колокольчиков, — тогда до завтра?       — До завтра, — выдохнул Армин, провожая ее теплым взглядом.