Во всем определённо виноваты Американцы

— Яку-сан! Яку как раз возвращался из-за стены, оставив привычно бессонную Широфуку дежурить в одиночестве, когда услышал голос Льва, доносящийся из их фургона. В своё пристанище, домом которое назвать язык не поворачивался, Яку определённо не спешил, предпочитая медленно ковылять по ночной бывшей парковке в сторону единственного в своём роде гособщепита. Луна уже была высоко и светила ярче любого фонаря, в особенности из-за отсутствия заводского смога. Природа очищалась — и это было единственным плюсом последних годов, и то, по мнению выживших ярых гринписовцев. Не составляло труда оценить обстановку и понять, что даже шебутной Куроо давно ушёл спать. Яку ещё раз бросил взгляд на открывшееся во всей своей красе отчаяние их положения. И ночь как-то по-особому подчёркивала самые отвратительные детали, несмотря на свою романтичную природу. Само главное здание, вокруг которого и обустраивали лагерь, сохранилось почти в первозданном виде. Не считая гигантской пробковой доски под небольшим навесом, где теперь красовались самодельные новостные плакаты о вылазках, выдаче оружия и провианта, а так же сообщения о нуждах. Одним из самых новых таких сообщений была записка самого Яку: «Если у кого завалялись сигареты или табак, прошу поделиться. Бартер приветствуется». Как говорится, хочешь рак жить — умей вертеться. Немного правее доски должны были идти несколько прозрачных окон, в которых когда-то можно было рассмотреть обедающих людей, но сейчас бóльшая часть была заколочена досками и кусками ткани. Яку помнил тот момент, когда их оборону прорвала неожиданная стая токсичных трупов и пробила стекло. Как раз под окнами в асфальт въелась чужая кровь. Яку попытался отогнать от себя плохие мысли; раскисать времени нет. Окинув взглядом остатки заправки, которые шли в комплекте с ресторанчиком, он осмотрел ряд сборного цветастого мототранспорта, и, наконец, выбрался из своих апатичных мыслей, спотыкаясь взглядом о стену, из-за которой он недавно вышел, построенную почти впритык к опустевшим бензоколонкам. Повернув голову в противоположную от разрисованной рукой ныне наверняка почившего художника стены сторону, он заметил Льва, который все ждал его в дверях фургона и не отвлекал от мыслей, уверенный, что Яку его услышал. Что ж, братец Джим, не сегодня. Яку тяжело вздохнул, жалея, что лимит рака в бумаге на сегодня закончился, и пошёл ближе к пустому машинному корпусу. Двигатель давно разобрали на более быстрые, маневренные мопеды и прочее подобное двухколесное. — Почему ты ещё не спишь? — Он прошёл мимо Льва, который двинулся в сторону, пропуская сожителя, — завтра у нас много дел. Я убью тебя, если увижу сонным, — недовольное ворчание заполнило тесное помещение. Не обращая ни на что внимание, Яку целенаправленно направился к кровати. — Вы тоже не спите, так в чем проблема?! — Заткнись. Впрочем, Лев, уже привычный к вечному недовольству своего «опекуна», не обиделся, а только поторопился завалиться рядом за чужую спину, оставляя оговоренные полметра между ними, за преодоление которых он уже не раз получал. Когда несколько недель назад Льва подобрали, он не знал, чего ждать от новых людей, но уже был морально готов и к недоверию, и к косым взглядам, и к игнорированию, и к желанию его прикончить, но, как оказалось, лагерь был вполне дружелюбным между собой. Не происходило практически ничего, и Лев в какой-то момент осознал, что ему жуть как скучно. Перекинуться парой слов с местными было приятно, но у каждого была своя работа, а Льву такой еще не выделили. Он был уверен, что срок его «акклиматизации», как выразился Куроо еще при первой встрече, закончился давным давно, но… Кажется, к игнорированию он все-таки готов не был. Ах, именно в моменты таких размышлений он в полной мере осознает, насколько ему не хватает его сестры… — Хэй, Яку-сан, — он говорил вполголоса, на случай, если Яку моментально вырубило. Но тот только, выражая все своё негодование в странной мимике, медленно повернулся ко Льву лицом, уставившись пристально и показательно раздражённо. Как будто Лев нанёс ему какое-то личное оскорбление, отрывая ото сна. Его бровь вопросительно поднялась, но он продолжил молчать. Льва это вполне устраивало. — Когда мы направимся к северу Тотиги? Яку опять выдохнул, но уже как-то обречённо. — Ты же знаешь, у нас разработан план действий, Лев, — он прикусил собственную губу, — мы не собираемся в этот район, наш путь идет восточнее. Лев смотрел в чужое лицо этим ублюдским выражением из смеси разочарования, грусти, злобы даже. Сколько раз они уже вели один и тот же диалог, Яку это почти ненавидел. Он сжал кулак, смяв простынь. — Ты не глупец, Лев. В тех районах промышляет другой крупный лагерь. Местность они тоже расчищают. Если бы она была жива, они бы её нашли. Нам бы рассказали. — Вновь один и тот же аргумент, вновь разбивался о чужое бесячее упрямство. — Но Акааши говорил, что севернее Уцуномии ещё никто не ходил, — он стал говорить тише, но не печальнее. Черт, Яку был бы в восторге от тихой ярости, запах которой он почти мог ощутить, если бы не собственное чувство подорванной гордости от чужого разочарования. Старшая сестра заменила Льву и мать, и отца. Воспитывала его в одиночку. И ему не хотелось верить, что радостный переезд родственницы по поводу повышения на работе стал путём в западню. Району, в который никто не хотел соваться. Яку выслушивал эти жалобы почти ежедневно, но он не мог переубедить юного суицидника. Иначе объяснить непреодолимое желание того сунуться в самое пекло он не мог. Повисла злая тишина, пропитанная вновь разбившимися ожиданиями. Яку когда-то обещал поговорить, Яку имел бóльший авторитет, чем появившийся несколько недель назад Лев. Но ещё Яку знал, что идея обречена на провал. Почему только Лев не хочет в это верить? Именно поэтому Яку зарекался не давать обещаний, черт… — Пожалуйста. Спи. — Голос резко сделался жалобнее, но все еще был твердым. Никто представить даже не мог, насколько он уставал от двухметрового придурка. Он вообще от всего уже уставал. Лев замолк и развернулся на спину, уставившись в низкий потолок, на котором красовались флуоресцентные звёздочки. Их подхватил все тот же вездесущий Куроо на одной из вылазок к гипермаркету, вручив потом Яку со словами: «Ты, с твоим ростом, и Лев, с его характером, больше напоминаете двух детей. Лови, чтобы не было страшно по ночам!» Он ржал, пока Яку жестоко избивал его посреди парковки, но, может, Куроо все-таки знал, что им это нужно. Он всегда был внимателен к остальным, даже внимательнее самого Яку. Звезды успокаивали. Хоть и были показательно наклеены только на половине Льва. Яку глянул на механические карманные часы, висящие на стене с его стороны, и с удовольствием обнаружил, что время перевалило за двенадцать. — Я курить. Он встал, оставляя обиженного Льва наедине с терапевтическими наклейками. Обулся в общие, помотанные жизнью тапочки и вышел за дверь, запуская порыв прохладного воздуха в фургон. Орали цикады. Звезды все еще стояли на своих местах, такие постоянные в отличие от… былой жизни на Земле. С собой Яку взял едва ли ценные сигареты, только чтобы проветрить голову. Трэашур должны пойти на какой-нибудь праздник. Он успел выкурить только две, когда дверь фургона вновь скрипнула. Лев встал рядом с ним, также прислонившись к корпусу. Еще две сигареты и виноватую тишину, которую принес с собой вновь все обдумавший Лев, развеял Яку. — Кем работала твоя сестра? — Он решил поинтересоваться чужой родственницей. Своих близких у него все равно не было. — Я не знаю. — Хах, как это? — Яку недоверчиво взглянул на Льва, чтобы понаблюдать за реакцией. Парень казался обиженным на что-то из воспоминаний. Хм-м, а вот тут подробнее, пожалуйста. — Она училась в Токийском университете на меде, это я помню точно, был на её выпуске, — он улыбнулся счастливым призракам прошлого, — позже всегда говорила мне, что работает в больнице, но не упоминала в какой или где та находится, не рассказывала на какой должности. Отказывала мне, когда я предлагал её проводить или забрать. Я злился, — он скорбно замолчал, жалея о поступках прошлой жизни. — И что в итоге? — Лев встрепенулся, возвращаясь к реальности. — Один раз она вернулась домой очень счастливой. Рассказала о повышении, и что её отправляют в Насосиобару, — он снова улыбнулся, вспоминая своего родного человека. Они решили вернуться в помещение, не хватало еще заболеть, но Яку продолжал слушать, — с этим не было проблем, я всё равно собирался поступать в закрытую старшую школу, чтобы снять с Алисы некоторые заботы, — Яку заметил, что Лев первый раз назвал сестру по имени, но не стал выпытывать причины такой скрытности. Скидывая единственные тапочки, он посмотрел на ноги Льва, тот все это время стоял босиком, во дурак! Яку закатил глаза, вновь укладываясь, но перебивать Льва не стал, — навещать нас можно было только по выходным, выходить за пределы территорий тоже. Я не видел её очень давно, а потом вот это все и… Кажется, именно в этот момент чужая печаль достигла своего апогея. На этот раз, особенно после десятка затяжек, Яку был готов посочувствовать. Он раскрыл руки, позволяя ребенку улечься в свои объятия. Иногда Яку забывает, что тому всего девятнадцать. Несмотря на то, что это было средним возрастом нынешнего населения Земли, полноценными черствыми взрослыми от этого никто не стал. Наоборот, только больше нервов, стресса и травм. — Мы сделаем все возможное, но не питай сильных надежд… — За его спину зацепились, как за спасательный круг, уткнулись в грудь и позволили выпустить себе пару всхлипов. Яку лишь погладил того по серебристым волосам. Он не знает, почему Лев считал его надёжным человеком, с которым нечего боятся. По возрасту он ушёл лишь на три года, а глупое бокутовское «расскажи мальцу, как тут все обустроено» имело даже меньший вес, чем первый факт. Но Лев продолжил таскаться за ним. Какой же глупый. Но все-таки что-то в рассказе не давало Яку покоя, какая-то нестыковка, маленькая деталь, слово… Алиса… Где он это слышал? Видел? Брови сошлись от напряжённого мыслительного процесса. Главное ухватиться… Токийский университет? Что там? Передовые лаборатории? Эксперименты? Нет, не то… Она умная. Может… Алиса брата любила до безумия — это понятный факт. Растила его в одиночку и училась одновременно. Под опеку не сдала. Гений Скрывала работу… Не могла разгласить даже самому близкому человеку. Врач из Токийского. Нет Учёный. Эпицентр на Фукусиме Север Тотиги Секретно «Я не помню, чтобы в том месте что-то находилось». Очень секретно Он резко раскрыл глаза и вскочил на кровати, позволяя спящему Льву съехать с себя: — Бинго!

***

Куроо было семнадцать, когда по миру прогремела новость о серьёзной смертельной заразе. Неожиданно? Определённо. Люди гибли пачками, болезнь прогрессировала настолько быстро, что у заражённого человека не было и двух дней. Это была катастрофа: учёные и врачи не успевали даже изучить странный вирус, как либо умирали, либо теряли кого-то из близких. А это, между прочим, работе никак не помогало. Одни считали это Божьей карой, другие — инопланетной заразой, третьи не думали, а просто выходили из жизни самостоятельно. Они выбирали это, а не возможность мучиться в агонии. Ведь зараза пожирала мозг. Более умные люди с образованием биологов говорили о том, что это могут быть Неглерии, которые по неизвестной причине эволюционировали. Не по неизвестной. Когда население Земли сократилось на три четверти — не прошло и полугода. Но, будто насмехаясь над всем человечеством, болезнь стала утихать (у кого была кнопка, которая отменяла эту гадость?). В общем, внезапно и очень странно. Оставшиеся в живых люди, страдающие и переживающие потери, хотели уже вздохнуть спокойно. Но, как выяснилось позже, смерть — это только первый симптом. Все заражённые трупы начали вставать. Безмозглые мерзкие твари, имеющие личины ваших погибших родственников. Им, к слову, отсутствие извилин и не нравилось. Поэтому, подражая своим предшественникам — амебам — ожившие трупы также жаждали человеческий мозг. Правда, в отличие от одноклеточных, они имели силу, скорость и конечности. Население сократилось до пятисот миллионов. Предприятия закрывались, города полностью вымирали, люди гибли от простого голода. Ни о какой экономике или политике больше не шло и речи. В отчаянии люди сходили с ума; собирали банды, лагеря, устраивали рейды, одна из таких американских групп и ввалилась на территорию местного защищённого полигона, который оказался передовой лабораторией. Полностью вымершей. Тогда до людей и дошло, что не Бог или инопланетяне виноваты в глобальной катастрофе. Людей губят люди. Алчные, жестокие и жадные до власти, которые финансировали подобное биологическое оружие. Кому бы задуматься о потере контроля? Революции — следствия плохой жизни. Мировой революции этот мир доселе не видел. Люди, утонувшие в ненависти, стремились искать виноватых, на разных континентах пропагандировались разные мнения и взгляды. Находились новые лидеры. Позже война перешла с ненавистной до завоевательной. Мировая сеть рухнула, как и производства. Пропитания нет, никаких благ бывшего двадцать первого века и подавно. Население земли сократилось до ста миллионов. Куроо было семнадцать, когда он учился в школе-интернате для мальчиков. Полностью огражденный квадратный километр земли, на который не пускали и в хорошие времена, а во время пандемии и подавно. В школе было сто пятьдесят шесть учеников и двадцать учителей. Никто не заразился. Но осталось их немного. Не все могли справиться с тем, что у них нет будущего. И что за стеной школы их больше никто не ждёт. Куроо ждать было некому ещё с осени, когда бабушка, что воспитывала его, наконец ушла на покой. Да, было грустно, но после всего — как же хорошо, что она не застала этого кошмара. В какой-то момент пришло осознание, что в живых остались только такие изолированные, как и он. В частных учебных заведениях, приютах и стерильных лабораториях. В какой-то момент за ними пришли. Куроо было восемнадцать, когда военные поставки перестали привозить на территорию интерната. Для кого-то было проклятьем, что безопасный островок больше не являлся комфортным местом обитания. Но для кого-то — Куроо — это стало спасением. Ему было нечего терять, а их ситуация — прямой путь наружу. Да, опасную, но все лучше, чем гнить всю жизнь на клочке земли, который уже знаешь до последней травинки. Выбора не было всё равно, оставалось только выживать и учиться делать это в открытом мире. Им и так дали годовую отсрочку. За ними пришли военные, которые лишь провели базовую лекцию по выживанию. Ряды выживших после катастрофы детей, с выходом из-за стен, поредели ещё сильнее. К двадцати годам Куроо войны почти закончились. Больше некому было воевать. Всех революционных ораторов выкосило, а оставшимися в живых, в большинстве своём, были напуганные подростки. Им хотелось просто выжить. Поэтому все силы теперь уходили только на обустройство поселений лагерного типа. Дай Бог насчитать миллион людей в этом мире. Куроо двадцать один. Он умеет пользоваться почти всеми видами оружия, это же оружие собирать из говна и палок, а если не получается, использовать в качестве оружия все доступное. Он сам классифицировал зомби, знает, как любую нечисть побеждать. Он внимателен, всегда начеку; у него рефлексы солдата; а главное — ему нечего терять. Он ничего не боится. Он сумасшедший, в голове которого только копия аркады, где нужно стрелять по всему, что движется. Каков мир, такие и жители. Вместе с солдатами тогда инструктаж пришёл проводить лейтенант двадцати одного года. С этого момента начались Куроо и Бокуто. Они уже два года обустраивают город, зачищают районы, спасают чудом выживших и небольшими шагами двигаются к нему. Комплексу заводов и электростанций. К безграничному хранилищу ресурсов. (И они, наконец, перестанут тратить такой полезный нынче керосин на обычные лампы, чего Коноха ждёт, как дня рождения)

***

— Яку? За последние пять часов он слышал такую удивленно-подзывающую интонацию критичное количество раз, но сейчас даже это не отвлекает его от бумажек на столе. — Куроо, что там происходит? — Снаружи послышался крик Акааши. Видимо, уже часов восемь, раз градоначальники соизволили проснуться и пойти решать дела. — Яку в конец сошёл с ума! — Куроо, заткнись ради Бога, если он сейчас потеряет мысль, то ты потеряешь пару конечностей. В помещении послышались тяжёлые шаги. Бокуто тоже, наконец, дополз до штаба и своих обязанностей. Яку почувствовал, как позади него остановилась крупная фигура, нависая над ним и заглядывая в карты, старые документы и заметки на столе. — Может, все-таки поделишься, что за дела подняли тебя раньше всех? Глупо предполагать, что он ложился. Яку обернулся, разглядывая пришедших. В это же время с крыши спустился Ямагучи. Вот он то ему и нужен. — Ямагучи! — А?! — Тот, погружённый в свои мысли, сначала и не заметил толпу посреди помещения; даже подпрыгнул от удивления, когда услышал своё имя. — Расскажи ещё раз, что ты знаешь об этих районах, — Яку указал на карту, обводя пальцем область севернее Токио. — Хэй, не игнорируй меня! — Бокуто ударил ладонью по столу, что не произвело абсолютно никакого эффекта. — Так, я же сто раз это всем объяснял… Не верю, что ты забыл, — Ямс подошёл ближе, подробнее рассматривая обозначения на карте. — Почему они меня игнорируют? — Бокуто развернулся к Акааши в поиске поддержки, но наткнулся на такой же взгляд, как и у Ямагучи с Яку. Заинтересованный в куске бумаги. — Мне просто нужно, чтобы ты ещё раз это проговорил… — Я чего-то не пойму… — Бокуто, заткнись! — Три возмущённых голоса направили Бокуто прямиком под стол, сетовать на всю несправедливость мира. — О чем это я… — Ямагучи ещё раз присмотрелся к карте, чтобы провести более точные границы, — в этом районе, который захватывает центр и восток Фукусимы, север Тотиги и совсем немного севера Ибораки, находится один из эпицентров катастрофы…

***

Ямагучи и Кенма знали друг друга ещё со средней школы. Такой вид знакомства, когда люди не были друзьями, но, проходя мимо друг друга, неизменно кидали приветствия. Более близкое общение зародилось, когда они встретились друг с другом в стенах полицейской академии. Единственная сумасшедшая парочка, что прошла в заведение экстерном — примерно так о них и говорили. Завидовали, что они моложе всех, но определённо умнее многих. После выпуска они снова разбежались как в море корабли и находиться определённо не собирались. Но, как будто им суждено было работать вместе, они встретились в рядах правительственной организации. Работали в основном с техникой, но, когда началось распространение болезни, именно они программировали дроны для отслеживания всей ситуации из бункеров. Спустя год их начальство сошло с ума, поредело и, как итог, вконец отчаялось. Ямагучи с Кенмой решили покинуть бесполезные армейские ряды, прихватив с собой всю базу данных. Никто не следил за утечкой информации; да и кому она уже была нужна? Всем было плевать. Вдвоем они перепечатывали карты, скрытые исследования, места секретных полигонов и лабораторий на последних остатках электроэнергии. А после сбежали наружу. С выживанием проблем не возникало, учиться пользоваться оружием тоже не требовалось. У них была одна цель — передать данные тем, у кого хватит сил и ума использовать их, а не чтобы их работа пылилась в углу. И они нашли таких. В пригороде Токио, жарящих мясо на заправке, пока остальные живые люди воздвигали вокруг них стену.

***

— Когда произошла внештатная ситуация в Американской лаборатории, — Ямагучи перешёл на официоз, и от этого «внештатная» хотелось смеяться, как от самого смешного анекдота. Произошел полный пиздец, называй вещи своими именами, Ямс, — спустя полтора дня вирус добрался и до Японии, выкосив почти всю страну за исключением…нас, — он обвёл взглядом всех изолированных на момент пика пандемии, которые внимательно его слушали, но все равно с опаской поглядывали на взбудораженного Яку, — как мы знаем, Япония с Америкой были в сотрудничестве до краха государств, поэтому и в нашей лаборатории, именно в районе на границе Тотиги и Фукусимы под Нисиго, была ещё одна партия вируса. При попытке её уничтожить, произошла ещё одна внештатная ситуация. Из-за чего образовался ещё один эпицентр. — Ямагучи замолк. — Я вот тоже кое-чего не понимаю, — все удивлённо обернулись ко Льву, который стоял за чужими спинами и непонятно, когда явился, — вы всë повторяете: «эпицентр то, эпицентр сë, мы туда не ходим бла-бла»… Но почему? Разве это не просто место, откуда все началось? — Ты не знаешь? — Ямагучи и не скрывал неверие, Куроо присвистнул. — Нет? — Лев чувствовал, будто спросил что-то максимально глупое, но ему вообще мало что объясняли. Последние три недели его держали в непонятной ему изоляции и неведении. А самое обидное, что — почему так — тоже не говорили. — Кхм, — Ямагучи прокашлялся, неодобрительно посмотрев на Яку, который вновь начал что-то листать и снова обратился в себя, не реагируя на внешние раздражители. Хотя они сами виноваты, что скинули ответственность на самого недобродушного и не особо общительного человека. — Что ж, эпицентр — это не просто лаборатория, из которой вырвался вирус. Главная часть тут лаборатория, в комплекте с которой зачастую идёт военный полигон. Если что-то настолько неординарные происходит изнутри, то, скорее всего, работоспособность всего места прекращается и самоуничтожается. Если брать наш конкретный случай…на территории параллельно произошла утечка радиации, которая вызвала мутацию вируса. Поэтому в тех областях, по моим прогнозам, заражению подвержены не только люди. Заразой пропитана даже трава. Это как…гигантская опухоль, — Ямагучи для наглядности взял копию карты и в нужном месте отточенным движением чиркнул красным карандашом, — если ты ещё не слышал ту историю, то некоторое время назад оттуда прибежала стая зомби, которых Куроо классифицировал, как токсичных. Они быстрее зомби второго ранга, сильнее и оставляют после себя радиоактивные следы, которые влияют на окружающую среду. Нам пришлось выкапывать куски почвы, по которым они пробежали и вывозить к границе…опухоли, чтобы предотвратить заражение нашего лагеря изнутри. Лев становился смурнее с каждым словом и ничего не сказал к концу данной исповеди. — Именно, — все обернулись снова к Яку, который оставил все просмотренные бумаги на столе и зарылся в кучи документации, находящиеся в углу комнаты. Зачем он полез в неважную или ненужную информацию? — Лаборатория идёт в комплекте с огромной территорией полигона. Сигнал, который мы поймали, шёл из места южнее Насосиобары. Я все думал, как человек мог выжить в эпицентре, но потом Лев мне о кое-ком рассказал… Лев тут же посерьезнел: — Зачем тебе моя сестра? — Успокойся, защитник, — Куроо похлопал его по плечу, — дай своему «наставнику» договорить… — Так вот, сначала у меня никак не укладывалось в голове, но, все же, это единственный вариант. Кто-то передал сигнал не с поверхности, а из-под земли. А если еще немного помечтать: возможно, мы нашли безопасный путь к месту, откуда все и началось. К той главной лаборатории. Из раздумий вышел Акааши с таким лицом, что в пору кричать: «Эврика!». Путь к главной лаборатории, где ещё могли остаться неоцифрованные наработки исследований. А это значит, что там могла быть вакцина против вируса. В Америке такого не нашли, но он просто не хотел верить в глупость его соотечественников. Должен же был быть хотя бы один учёный, не заинтересованный в прибыли, а озабоченный последствиями. Насосиобару и Нисиго отделяли двадцать пять километров концентрированной смерти — самая ближайшая часть к главной лаборатории. Сверху к ней никак не добраться, поэтому теория Яку о катакомбах вполне была рабочей, и, если Акааши правильно понял, Яку также намекает на отдельный бункер, от которого к их цели можно будет пройти по подземным коридорам. Тогда неудивительно, что Ямагучи не знал о чем-то подобном; в спешке они с Кенмой брали или все без разбора или копировали только самое важное. Какое-то маленькое ответвление просто было пропущено. — Но… Как тебе это вообще в голову пришло? — Ты просто не слышал Акааши… Есть! — Яку поднял в верх одну бумажную папку с делом, — Лев очень редко называл сестру по имени, поэтому я никак не мог сконцентрироваться. Но вчера, когда я рылся в памяти по поводу сигнала, я вспомнил, как просматривал все вот это, — он неопределённо махнул на разворошенные бумаги, — и видел имя — Алиса. — Они с Кенмой тогда убили добрую неделю на просмотр всех бумажек. Спасибо Яку из прошлого, который все же прислушался к их радисту и не стал использовать документацию в качестве растопки… — Оно въелось в мою память из-за необычности. А когда Лев упомянул, что она работала неизвестно где, но у Насосиобары, меня вдруг осенило: сигнал непонятно откуда, сестра, что молчала… Правда, это все сойдётся, только если… Лев, — он развернулся к нему и заглянул прямо в глаза, держа перед собой папку, — пожалуйста, скажи, что твоя фамилия — Хайба.

***

После положительного ответа со стороны Льва, в помещение зашла Широфуку. Она наконец вернулась из-за стены, собираясь упасть в обморок, что в последнее время заменял ей здоровый сон. Перед этим напомнив об Орде, которая будет проходить мимо их лагеря. У них оставалось немного времени на подготовку, поэтому дело о сигнале и потерянных родственниках пришлось отложить. Яку, уходя на склад к боеприпасам для того, чтобы вынести их и раздать каждому, вручил папку с делом Льву и строго наказал не покидать фургон после семи вечера. Объяснил он свой внезапный приступ заботы тем, что Лев — это ключ к доверию Алисы, если это все-таки она использовала свой гений для своего выживания и послала им сигнал, и с ним ничего не должно случиться. Лев, впрочем, и не собирался покидать своё пристанище, планируя самокопание и переосмысление своей жизни. Папка вызывала тревогу. — Яку-сан, объясните мне ещё кое-что, пожалуйста, — Яку уже собирался удалиться, но остался на месте. Лев первый раз за последнее время просил его что-то пояснить, и, Яку уверен, дело в нем самом. «Запугал ты парня», — подумал Яку, вспоминая все разы при знакомстве, когда шпынял парня как раз за глупые вопросы и лишнюю болтовню, думая, что у того просто отвратный характер и тот издевается. А тут вон оно как. Вслух он только согласился. — Тогда у меня два вопроса: первый — что такое Орда, не думаю, что встречал такое в городах, и хотелось бы узнать ваше определение рангов у зомби. — И, пока Яку не начал отвечать, добавил, будто оправдываясь, — я догадываюсь, конечно, но мне правда интересно послушать все из…первых уст? У Яку тоже назрели определённые вопросы, но пока он ограничился: — Ты не знаешь? — И поднял бровь. Что ж, он не ожидал, что Лев будет настолько не в курсе. Кажется, Яку сам знатно проебался. — Из этого и вытекает второй вопрос, Яку-сан, — И зелёные глаза блеснули изумрудом, таким, что, показалось, потемнели на несколько тонов. Яку не первый раз замечает это. Будто обычный Лев — это попытка вести себя так, как раньше. До катастрофы. Пора ему запомнить, что не осталось не задетых этим людей, — почему я этого не знаю? «Его сестра — гений», — Мориске напомнил себе, — «пусть парень и эмоциональный трус, гены не пропьешь, это определённо что-то изнутри. Врождённое». Только в этот момент он осознал, что ни черта не знает о человеке, с которым сожительствует порядком три недели. — Как ты выживал до того, как мы тебя нашли? — Лев, хоть и подразумевал допрос с пристрастиями, давить не стал, возвращаясь к добродушному выражению лица, но сталь в глазах осталась. Разговор не закончен. — Как и большинство везунчиков: взламывал машины с остатками бензина и катался по пустынным дорогам от магазина к магазину, до тех пор, пока срок годности у большинства продуктов не закончился. Потом перешёл на консервы. Жил, где придётся. А если встречал зомби, старался вести себя, как можно тише. — Ни разу не случалось драться с ними? — Яку догадывался об этом, человек, привыкший к их ситуации, не испугался бы за Куроо так, чтобы полезть ему под руку. Но подтверждение его выводов заставило усмехнулся: жизнь Льва была той самой романтикой из компьютерных игр, книг и фильмов их павшей цивилизации. Омрачало историю только исчезновение сестры, но какой сюжет без драмы… Он отметил про себя, что теперь не знает, куда определить Льва. Так получилось, что ещё одной его обязанностью было понаблюдать за ним, его сильными и слабыми сторонами, и заставить чем-нибудь заниматься. Яку и эту обязанность, впрочем, проигнорировал, забив, но все-таки больше склонялся к оперативникам, так как физические данные у парня были в норме, а психику можно и натренировать, но теперь ему предстоит пересмотреть его кандидатуру… — Зомби на удивление плохо переносят взрывы, так что, да, я с ними не дрался.

***

Орда — необъяснимое явление, во время которого огромная группа зомби бесцельно движется в одном направлении, снося все на своем пути. Из плюсов: на людей они почти полностью перестают обращать свое мертвое внимание. Из минусов: отвлечь грузное одеревенелое тело от своего хрупкого домишки на себя ты не сможешь. Либо придется ну очень сильно постараться. Внаглую появиться прямо в самом центре, например, чтобы у тех выбора не осталось, или подорвать этот самый дом к чертям. Зомби первого ранга — самые умственно отсталые даже среди гниющего общества. Просто вслепую ходят, главное не шумите. Зомби второго ранга — от первых отличаются только способностью быстро бегать круглые сутки. Зомби третьего ранга — не утратили способность к обонянию. Лев — знаток пиротехники. Какой из этих фактов больше поверг Яку в шок? Ответ: Новый член отряда оперативников. Только вот сам новый член отряда оперативников ещё и не догадывался о своём повышении так как, задав ещё пару базовых вопросов и пытаясь одновременно снять с себя шоковое оцепенение, Яку пинками загнал его в фургон читать дело сестры, мало ли там точный адрес входа в бункер… Сам же поплелся разбирать склад.

***

За Львом хлопнула дверца фургона, и он остался стоять в полном одиночестве, прижимая папку к груди. Он все ещё был зол и немного обижен на Яку-сана, но сам понимал, что особого права на это и не имеет. — Ну, что ж, — он уселся на край двуспальной кровати (больше свободных мест для жилья не было, и Яку с его королевскими условиями пришлось тесниться со Львом в когда-то семейном фургоне), — давай посмотрим на тебя, Алиса. — Он открыл папку, в которой было не более пятнадцати листов.       

Досье на ученого №748

ФИО: Хайба Алиса (отчество отсутствует после переезда в Японию)

Организация: …

Лет в штате: 8

Возраст: 27

Рост: 182

Вес: 75

       Далее следовали контактные данные и прочее, что Лев не стал читать — Странно, учебу она закончила в двадцать четыре, — Лев предался воспоминаниям, как он, будучи четырнадцатилеткой, гармонично вписался в компанию выпускников из-за своего роста. Его тогда впервые напоили — это были очень веселые дни. — Но восемь лет… Она уже в институте была связана с правительством? — Он не знал, восхищаться своей сестрой или же волноваться о ней. Он продолжил чтение, больше не задумываясь о шапке документа.       

Хайба Алиса (далее как ученый), присоединилась к штабу… числа… месяца… года, выразила желание закончить учебу, несмотря на экстраординарные способности и высокий интеллект, была приставлена к экспериментам в области химии, биологии, генной инженерии и других медицинских направленностей

.… числа… месяца… года ученый закончил обучение, вместе с этим возглавил ряд простых экспериментов в области генетики (№066; №246)

       Лев подозревает, что в той куче на первом этаже штаба должны быть папки с данными об этих экспериментах, а нахождение там досье на Алису только подтверждало, что с ее филиала документы захватили. Но рыться в тех пыльных бумагах, которые еще не сожгли как раз из-за таких форс-мажоров, как Хайба Алиса, Льву совершенно не хотелось, пусть и было любопытно. Возможно, если он спросит у Яку…тот же копался в них недавно. Хотя он из вредности может промолчать и заставить Льва самому разбираться. Далее он ничего не обнаружил, только пробежался по юридическим формальностям и такой же официальной воде. Перевернув пару страниц, он наткнулся на «Список достижений ученого №748». — Интересно… — Он продолжил говорить в пустоту, пользуясь отсутствием сожителя в доме.       

Список достижений ученого №748

Успешные завершения экспериментов… («далее следуют кучи цифр, которые Лев пролистывает с явным ощущением гордости»)

       Рекомендательные письма, отзывы других сотрудников, повышения допуска, премии, поощрения, похвалы из самых разных отделов — в папке собрали все-все, и Лев, узнавая о сестре больше, пусть и таким образом, был очень счастлив, что все скрытое сестрой в основном положительное (согласие о неразглашении было приклеено почти в самом начале, поэтому Лев не мог сильно сердиться). Он долистал почти до конца папки, когда наткнулся на слишком яркую красную печать, нисколько не вписывающуюся в общее положительное досье: «ОТКАЗАНО» Лев нахмурился, убирая подальше красное пятно и вздрогнул.       

Запрос на проведение эксперимента по увеличению людской продолжительности жизни — ответственный: Хайба Алиса.

       — Какого черта?! — Лев вскрикнул, пытаясь этим, наверное, докричаться до самой Алисы, но ответом ему послужили только звуки ходящих снаружи людей. Он судорожно вцепился в бумаги, замяв их по краям, и принялся вчитываться, даже немного подобравшись на кровати.       

Сообщаем, что филиал лаборатории… , просит разрешения у главного офиса на проведение эксперимента, касающегося людской продолжительности жизни. Опыты были успешно проведены на крысах и других животных, заверяем, что все риски берет на себя заведующий филиалом ученый №748. Филиал просит должного финансирования, объявления о приоритете данного эксперимента и разрешение на участие добровольцев в лицах ученых № …

            

Лев обессиленно упал на кровать, смотря в потолок, и не мог поверить тому, что сейчас прочитал. Неужели его сестра стала одним из тех злодеев-ученых, которые были одержимы идеей бессмертия, так еще на полном серьезе запрашивала разрешения на эксперименты над людьми! Он прикрыл глаза предплечьем левой руки, в правой продолжая сжимать листы. Ему определенно нужно успокоится… Он же видел печать отказа, значит, у Алисы ничего не получилось; она должна была забыть об этих идеях, как о кошмарах, и вернуться к чему-нибудь более приземленному. Лев выдохнул, немного придя в себя. На следующей странице его ждал ответ, на какие деньги они жили, как могли оплачивать его интернат, и аккуратная ксерокопия чека на несколько миллионов долларов, подпись на котором гласила: Белый дом, США.

***

Куроо был в отчаянии. После отвратительного арт-хауса в лицах Яку и его длинного сожителя, который закончился драматичным обмороком вернувшейся Широфуку, люди спешно покидали главное здание, вспоминая, наконец, о своих обязанностях. Акааши скрылся в подвале с намерением разложить еду, добытую Куроо и другими ребятами непосильным и неблагодарным трудом, а дверь, хлопнувшая за последним покинувшим помещение человеком, стала единственным звуком в комнате, помимо потрескивания оголенного провода лампочки, работающей от последнего генератора. Он обернулся, рассматривая итоги сегодняшнего утра, а именно дополнительные заметки Яку и небольшой рисунок Ямса. Глупая привычка записывать всю хоть сколько-нибудь важную информацию преследовала всех жителей этого нового мира. Он выдохнул, собираясь пойти спать, но вдруг осознал, что не один. — Я думал, у тебя есть дела, — Куроо всмотрелся в затемнённый угол с документами, где ранее обнаружилась папка о сестре Льва. Там на одной из куч сидел Бокуто, листая каждый документ по отдельности. — Не особо. — Не стоит градоначальнику так себя изводить, — он подошёл ближе, усаживаясь рядом с ним на такую же метровую стопку, — даже если он сова. Куроо вытянул из чужих рук документы и отложил за спину. После облокотился на чужое плечо. — Давай, здоровяк, что тебя тревожит, я знаю, что ты даже не спишь последнее время. — Тот фыркнул. — Во-первых, не стоит звать меня моим позывным… — Да? А я считаю, что с твоим теперешним ночным образом жизни, оно тебе куда больше подходит, — Куроо его перебил, за что поплатился своим лбом, в который прилетел щелбан. Он потер его, бормоча проклятия, но все равно перестал прерывать речь Бокуто. — Во-вторых, — он с усилием провёл ладонью по лицу, — мы можем сколько угодно говорить о лекарстве от вируса, но не факт, что мы его найдём. Мы можем говорить о тех заводах и станциях, к которым движемся, но что это даст? У нас нет людских ресурсов, там просто некому будет работать, максимум, что мы сделаем — это зарядим пару генераторов. Что-то вроде угля? А кто это все будет возить? Блять… Просто, возможно, мы даже застанем то время, когда все зомби будут гнить в земле ха-ха, но что дальше? Это безнадёжно, так или иначе — человечество обречено. Он тяжело вздохнул, обвив плечи Куроо рукой. — Я жить хочу.

***

— Я жить хочу. Почему-то именно эти три слова прокручивались у Куроо в голове, когда вечером он укомплектовывал свой мотоцикл и перезаряжал дробовики. Это было неприятно. Когда Бокуто был не весёлым в этом вообще было мало чего хорошего, не стоило позволять Акааши, Яку и далее по списку игнорировать того вечером. Но Бокуто был прав. Так или иначе, они обречены. Найдут они лекарство (и то не факт), и что? Просто заражённые перестанут пополнять альянс вонючих ходячих трупов. Но это малая из проблем. Трупы — разлагаются, сжечь все не получится физически, а из этого следуют болезни и прочая зараза, от которой может помереть даже хороший истребитель зомби. Попил водички, а если вверх по течению открытый морг? Все, считай, ты в трупной стайке. Было бы славно, если бы в лаборатории они обнаружили простые антибиотики, а уж от зомби как-нибудь отобьются. Куроо закончил в тот момент, когда мысли начали течь в направлении поддержки того, чье имя нельзя назвать. Он отмахнулся. — Непривычно видеть тебя в плохом расположении духа. — Коноха, который словно сыч следил за движениями всех на парковке в отношении его драгоценных байков, присел возле транспорта, записанного на Куроо, проверяя его работоспособность. — Когда Бокуто не в настроении, всему городу грозит депрессивная эпидемия. — До чего он дошел на этот раз? — До того, что мы все сляжем от антисанитарии. — Куроо закончил, выпрямляясь и смахивая пот со лба. Улыбка расцвела на его лице, — это будет одним из самых легких нашествий! Коноха понимающе хмыкнул: — Когда вы выдвигаетесь? — На рассвете. — На том и покинул парковку.

***

Яку вдохнул свежий теплый воздух, стоило ему только покинуть холодные подвалы их складов, помимо полезного в которых содержалось незаконно огромное количество пыли. С его стороны была проделана вся нужная работа, пайки осталось только раздать. Это определенно не его забота. После темных коридоров свет улицы показался слишком ярким, Яку не удержался и все-таки громко чихнул. Стоило разогнуться после проделок организма, как на глаза попался другой жилой фургон. Яку вспомнил разговор со Львом… — Блин, — он прошептал сам себе и провел ладонью по лицу, — ладно. — И с какой-то необъяснимой решимостью двинулся к чужому жилищу. … Внешне фургон мало чем отличался от его, но, на самом деле, он был и есть лабораторией на колесах, кажется, их же там когда-то и варили, но сейчас единственный жилец (кому-то повезло иметь одноместную кровать) занимался варкой чего-то более полезного, в какой-то степени даже приземленного. Если приземленными также считать попытки найти вакцину. — Не двигайся! — Разрешение войти он получил, когда постучался, но, видимо, другой незаконно высокий блондин их лагеря не готов был уделить все свое внимание Яку. — И не дыши! — Яку не успел заюзать эмоцию злого негодования, как в него все-таки любезно прилетели противогаз с очками. Он быстро скрыл все уязвимые части его лица, чтобы не испытывать судьбу, и прошел вглубь. Тсукишима Кей прямо на его глазах смешивал очевидно токсичное варево. — Что на этот раз выдал твой гений мысли? — Яку еще следил за чужими руками в перчатках, что так ловко жестикулировали над ядовитыми парами, а после отвернулся, занявшись рассматриванием других пробирок на полках с загадочным разноцветным наполнением. — Гидроксид натрия, только и всего. — Зачем же? — Соседний лагерь допустил ошибку, когда сжигал тела. Были это точно мертвые зомби или их морг — все равно, но у них сгорел добрый кусок леса, задев даже лесничих около Сайтамы. — Мы тоже жжем тела… — Мы делаем это перед лагерем. Там поля и дороги, до леса никак не доберется. И с той периодичностью, как ходит Орда, жечь там уже, кроме трупов, нечего. — То есть, это заказ? — Ага. Штука, что растворяет трупы. Лагерь пообещал Ивадзуми, что не будет использовать открытый огонь, пока сожженное место не озелениться. — Ясно. Еще долго? — Он обернулся, но увидел только сидящего возле открытого окна Тсукишиму без защитных очков и противогаза. Он лыбился. — Я уже давно все, даже проветрить успел. Яку закатил глаза. Тсукишима всегда был вредным, с тех самых пор, как они вывезли его из того самого второго лагеря без ведома их главы — Даичи. Без ведома Тсукишимы, кстати, тоже. Но это все уже прошлое, их мелочная вражда закончилась, хотя шантажировать лагерь Кеем в мелких вопросах еще выходит. А так, даже сам Яку знаком с некоторыми людьми оттуда и, он готов Тсукишиму ставить, пожар устроил кто-то из парочки Танака-Ноя. Он снял противогаз, вдыхая свежий уличный воздух, и перешел сразу к делу. — Ты не знаешь Хайбу Льва? Тсукишима задумался: — С чего я должен? — Для твоего возраста у тебя слишком специфичные знания в естественных науках, — он усмехнулся, — и ты из какого-то интерната. — Он пристально глянул на младшего, тот только поднял бровь. — И? — Да просто интересно, какой интернат готовил таких экспертов. — К чему бы вы ни клонили, я не понимаю. — Мой сосед, твоего возраста, и может собирать бомбы из ничего. Тсукишима отклонился в кресле и поднес руку к подбородку, размышляя: — Не знаю такого, правда. Это всегда могло быть просто хобби. Собрать подобие мины, при взрыве которой разлетаются осколки, не составляет особого труда. Вопрос лишь в том, знает ли он химический аспект… Яку посерьезнел в лице, направляя взгляд к потолку. Не спрашивал, но может предполагать. — Давай все, что не жалко.

***

В дверь забарабанили: — Лев, открывай! Пора двигаться! В ту же секунду испуганный и сонный Лев выпал из дверей фургона. Что происходит? Куда им выдвигаться? — Чего уставился, вон твой мопед, — Яку, почему-то уже неимоверно злой, указал в направлении стоянки, — скоро рассвет, ворота откроют. — И что делать? — Лев занервничал. За последние три недели за ворота выбиралась только Широфуку и Куроо, который чуть не помер и за которого Лев, ну…испугался… Желания выходить за пределы лагеря теперь не было ни капли. — Совсем идиот? Мы едем истреблять Орду и к месту сигнала. Как? Уже? Кажется, Яку эти вопросы прочитал у него в глазах: — А что? Ты думал, мы будем сидеть сложа руки? — Он скрестил их на груди, — скажи спасибо, что я собрал за тебя все. Пойдем. — Он схватил его за запястье и потянул в сторону парковки. — Но я не умею водить байк! Яку обернулся на него с жуткой улыбкой садиста: — Тогда удачной практики.

***

Возле ворот было оживленно, Лев даже не догадывался о таком большом количестве народу, ведь встречал он не так много поселенцев. Среди толпы маячили Ямагучи и Кенма, раздавая и калибруя технику, и Коноха — помогающий с байками. Они не покидали пределов лагеря, догадался Лев, никто не хотел рисковать специалистами. Вглядевшись в разношерстную толпу по-лучше, Лев наткнулся на переднюю линию, в которой стояли двое — Бокуто и Куроо, они играли в камень-ножницы-бумагу и парень не особо понимал смысла. Широфуку стояла на стене с небольшим арсеналом и парой других людей — они на подхвате, если мимо группы за стеной кто-то прорвется. Все было организованно, но Лев не мог отделаться от чувства беспомощности. — Я прикрою тебя, — Яку встал рядом, смотря на серое небо, которое скоро окрасит рассвет, — в сумке, помимо провизии и лекарств, найдешь некоторые взрывоопасные вещества. — Яку скосил на него пронзительный взгляд, — надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Принято, — волнение немного утихло. Первый солнечный луч окрасил небо, поднялся гул заведенных моторов, и ворота с протяжным скрежетом начали открываться. Впереди Лев услышал что-то вроде клятвы. — Кто быстрее доедет до зомби, тот выигрывает желание. — Куроо с вызовом прокрутил ручки газа. — Кто быстрее прострелит самому первому башку! — Как хочешь, бро! Но ты знаешь, что у меня больше практики. — А я солдат! Ворота открылись полностью. Их мотоклуб выехал на пустынную трассу. Уже спустя десять километров начали появляться первые одиночные трупы, группа быстро рассредоточилась по дороге и полям, которые окружали их поселение, а вскоре показалась рычащая движущаяся стена. Лев ехал почти в самом конце процессии, поэтому сразу заметил небольшую группу, отделившуюся от основной части. В той, к слову, в ту же секунду открыли огонь. У Льва с непривычки заложило уши от слишком громких беспорядочных выстрелов, но если он хотел быть полезным (а он хотел), то ему нужно остановиться. Он принял решение присоединиться к тем людям, которые уже разбивали небольшой лагерь. — А это безопасно? — Он подъехал к цели, спрыгивая с мопеда и перекрикивая все шумы, поднявшиеся на несколько сотен метров. Пара людей уставились на него. Главный — тот, что больше руководил другими, — молча на него смотрел, оценивая, его же подопечный поспешил сгладить неловкую тишину (если тишиной можно назвать гвалт из зомби, людей и разноствольных). — Это новенький, Ойкава-сан, он не ранен. — Тот фыркнул, сказав, что предельно видит. Глупый каламбур про очки на чужой переносице Лев проглотил, так как Ойкава-сан подошёл к нему ближе. Никто до этого в лагере не мог сравниться с ним в росте, но этот человек был определённо рекордом! — Да, это безопасно. Все придурки в самом начале прут, как в не себя, только на энтузиазме, поэтому ещё десяток минут и мы будем на приличном расстоянии, — он глянул за спину Льва, чтобы по рации, прикреплённой к его рубашке, тут же передать: — Северо-запад на одиннадцать часов, первый пошёл. Лев обернулся, но ничего из ужасной мешанины не разобрал. — Кто пошёл? — Он вернул свой взгляд на Ойкаву-сана. Тот снова фыркнул. — Мы — медпункт, дурень, а мои рабы сейчас выносят первого раненого придурка. — Он станет зомби?! — Лев слегка не сдержал голос и даже не обратил внимания на оскорбление (у него определённый иммунитет после сожительства с Яку) и чужое отношение к коллегам и поселенцам. — Вряд ли, — Ойкава проводил раненого и врачей, краем глаза следя за происходящим, — скорее всего, его кто-то из наших же и подстрелил, раненных зомби обычно убивают на месте, а этого вытолкнули за линию, если не заметил, — тут он снова отвлёкся: «Восточный край», врачи снова оперативно двинулись к пострадавшим, Лев заметил их странную схему, но что-то подсказывало ему, что не стоит лезть в юрисдикцию этого человека, — а ты чего? Боишься? — Тут Лев очнулся и начал рыться в сумках на мопеде. — Нет, просто мне нужно время на конструирование… — Серьёзно? — Ойкаве, кажется, не было интересно, чем занимается Лев и что делает, он просто сразу не одобрил, — то есть до того, как к нам попасть, ты, если видел зомби, садился и конструировал? — Ну, да? — И они всегда покорно ждали? — Лев отвел взгляд. — Господи, — «прямо по курсу, ребята, двигаем задницами быстрее или в следующий раз умрёт ваша жена», — почему Бог раздает везение только сказочным дуракам? Но Лев уже не слушал, с корпусами и веществами, которые оставил ему Яку, все пошло намного быстрее, и, вместо его фирменной одной бомбочки из кучи мусора, у него вышло достаточно гранат…

***

После прорыва первой линии зомби, одной из самых густых, Бокуто и Куроо бросили мопеды и, стоя спина к спине, вырезали нечисть изнутри. Бокуто со своими мачете и Куроо с одной катаной — целая мясорубка во плоти. Кто бы что ни говорил, а это более эффективно, чем тратить патроны. — Бо, ты мне проиграл желание! — Не говори, что я в состоянии исполнить его сейчас, тогда оно определённо отстойное! Как хорошо, что в состоянии Орды трупы не выкупали опасность для своей ж…смерти… в области, до куда Бокуто и Куроо доставали или могли дойти за пару шагов. — Получается, для зомби наступает смерть-смерть, когда мы их убиваем? Куроо не смог ему ответить, когда среди уже стихающих выстрелов и звуков прорезания мертвечины услышал приглушённый хлопок. Потом ещё один, но громче, он сосредоточился на этом и при следующем звуке ощутил также вибрации по земле. — Бокуто, назад… — Чего? — Он обернулся на него, расправившись с тем, что теперь являлось кучей вонючих кусков. — Бокуто, назад, блять! — И только Куроо налетел на Бокуто, отталкивая их вдвоём подальше, как в том месте, где они только что были, прогремел взрыв. Куроо свалился на Бокуто, чувствуя звон в ушах, а после тряску. На секунду все потемнело. Очнулся он под каким-то брезентом, напоминающим одноразовую беседку, но вполне себе живым. Он сел. Вдалеке ещё шло сражение, но солнце перевалило за полдень, так что оно было уже не таким масштабным и энергичным. Где-то там же слышались крики Бокуто, но Куроо было слишком сложно долго концентрироваться на звуках. Пошёл Бокуто к чёрту за его военную подготовку и такой быстрый отход от последствий взрыва… Какого, кстати, хрена?! — Только попробуй встать, — в его поле зрения показался их врач — Дурокава — который прервал его попытку побега. — Погеройствовал? Молодец, теперь валяйся с осколком в икроножной мышце. — Только в этот момент Куроо почувствовал бинт на ноге. Он оглядел медпункт и с облегчением обнаружил, что все пострадали не сильнее него. — Не выдыхай, пара все-таки ушли на тот свет, а сколько полу-зомби вы выкосили там, — Дурокава намекнул на Орду, — мне не известно. — Куроо зажмурил глаза на секунду, но потом вернулся. — Как обстановка вообще? — Ну, могу сказать, за последние шесть часов вы выкосили больше половины. Некоторые уже отдыхают, скоро будут снова меняться с другими. Отдалились прилично. Все благодаря тому мелкому с гранатами. — Какому мелкому? — Который высокий, как сама Токийская башня. Епт Лев?!

***

— Лев, говоришь, зовут? — Ойкава-сан, попросивший называть себя просто Ойкавой, потому что уважительные суффиксы только для его подданных (он все ещё имел свои законы, и все почему-то с этим мирились), расположил своего пациента и себя рядом со Львом, не объяснив причину. Лев бы не хотел оказаться на месте парня с простреленной рукой, потому что врач, заинтересованный в делах Льва больше, чем в своей работе, доверия не вызывал. Но Ойкава-с… Ойкава был все ещё своенравным, а остальные все ещё с этим мирились. — Мигрант? — Что-то вроде того… — Вокруг Льва валялось множество непонятных маленьких деталей вперемешку с уже готовыми бомбочками, — это имеет значение? — В сумках закончилось все более менее полезное, поэтому Лев высыпал все содержимое из одной и загрузил туда его поделки. — Нисколько, мне нравятся славяне… так, парень, мне слишком далеко идти до обезбола, поэтому закуси свою футболку… Боже, в чем ты уже заляпался? Зомби? И что? Это не причина лишать себя возможности закусить… — Он огляделся по сторонам, — ладно, держи бинт, потом новый мне не забудь добыть… Зажал? Круто, а теперь я начинаю шить… Была у меня знакомая, в институте вместе учились, — он успевал жестикулировать рукой с иголкой в ней, и Лев ещё раз напомнит, что никогда бы не хотел оказаться у конкретно этого врача на операционном столе, — Алисой звали, гениальная была женщина, хочу сказать, выпустилась, правда, раньше меня, а у нас столько проектов было… Бля, парень, сознание терять нельзя! Похуй, что больно, ты вообще должен не говорить, а закусывать!.. В общем, она была единственной, кто говорила со мной на равных, она даже знала каналы височной кости наизусть! Прикинь и… Хэй, ты куда?! Лев сел на свой мопед и поехал к самому восточному краю, пытаясь не зацикливаться на своей вездесущей сестре и неадекватном враче, на котором Лев с далёкого расстояния (рефлекс людей оборачиваться при какой-то странной фигне его пугал) разглядел сапоги с огромной платформой. Видимо, рекорд оставался при Куроо. … — Наконец-то, думал, помру раньше, чем ты закончишь! — Яку его нагнал, когда первая бомба была пущена во все тяжкие, они стали свидетелями уничтожения небольшой толпы и, кажется, первую в своем роде трупную контузию. Новости замечательные, но их вырывающийся из общего гвалта шум был достаточным для привлечения нежелательного внимания всех зомби, которые еще были способны к слуху без слухового аппарата… — Бля, погнали, чего застыл! — От его голоса очнулся Лев, который сам удивился эффективности своих приспособлений, и они рванули вдоль всей Орды, кидая гранаты раньше, чем зомби достигали места предыдущего шума. К концу их зажигательного тура трупов было настолько мало, что они не могли больше сформировать из себя что-то непроходимое, по крайней мере, если останутся протяженностью в их несколько сотен метров. Воодушевленный Лев кинул последнюю бомбу в особенно оживленное место (Лев не уверен в правильности данного термина в данной ситуации), не удосужившись подумать о том, почему зомби привлекало оно больше, чем создаваемый им шум. Пока помимо разлетевшихся зомби из толпы не вылетел заметно вымотанный Бокуто с бессознательным Куроо на плече.

***

— Итак, два трупа на мне… — Ойкава подводил итоги, расположив всех убитых не зомби и не зомби в нескольких метрах от их импровизированного лагеря. Уже начинало темнеть, а за день их армия сумела подавить две масштабные волны трупов. Большинство людей умирало от усталости, поэтому даже у костра никто не пел. — Около трех померло от чьей-то шальной пули… — Благодаря их готовности они могли не беспокоится о их городке за спиной и иметь достаточно провианта и лекарств. Как и говорил Куроо — это было одним из самых легких нашествий. Меньше жертв, и впервые на его памяти никто не остался на поле боя. Настолько далеко они откинули те мизерные остатки Орды, что наверняка можно будет спокойно отдыхать до утра. Чудо какое-то! — Четверых, насколько мне сказали, убили среди зомби на месте и один, что определенно что-то новенькое, помер от осколка снаряда… Что ж! — Ойкава закончил, хлопнул в ладоши и обернулся на лагерь, в котором его было предельно слышно, — надеюсь, вы все попрощались, потому что пора от них избавиться, — и ушел куда-то в сторону мопедов. Лев сидел с походной чашкой в руке и немного в прострации. Он был растерян, но никто не удосужился этого заметить, особенно Яку, который сидел напротив него и что-то объяснял… Поздновато он включил в себе наставника, сейчас Льву нужна была именно тяжелая рука и пара крепких слов… — … и Ойкава. Очень не советую заболевать или как-либо калечиться. Не знаю, почему именно нам так повезло иметь его в качестве врача, но ему плевать на человеческие жизни. Откуда он такой вылез — та еще загадка, но человека бесчеловечнее ты не сыщешь. — Яку отпил из своей кружки, — только посмотри на этот ужас. Лев поднял глаза и увидел какую-то сцену из чертовой книги про сатанистов: вокруг сидели бездомные, многие рыдали, а посреди Ойкава в зеркальных очках с безумной улыбкой и газовым баллоном сжигал гору трупов. Добавить туда крест, зловещие звуки на латыни да нарисовать рожки на голове их врача, и будет похоже на то, что люди сами вызвали Ойкаву на свою голову. Жуть. — Он еще до смешного не чувствует вони, говорит, работа такая была, поэтому сегодня ты посмотришь на файер шоу. Лев хотел спросить, но Ойкава к этому времени докинул дров в костер, устраивая крематорий под открытым небом, и, усевшись на свой сюрреалистично и безвкусно блестящий байк, уехал в сторону бывшей Орды. Проводив его взглядом Лев снова открыл рот, но в этот раз был прерван громкими гудками с трассы. Многие люди оживились, стали насвистывать и махать руками в ту сторону. Вскоре в поле зрения пронесся огромный грузовик, парень в котором также им всем помахал. — Ивадзуми. Он из тех, кто доставляет нам древесину. У лесорубов своя секта в лесах на юге Сайтамы. Они также помогают нам контактировать с другим лагерем. Можно сказать, из-за них у нас образовалась более менее рабочая сеть сообщений и поставок. Плюс, что-то вроде торговли, хотя мы все еще думаем о обмене дерева на бензин — слегка невыгодно! Но если у них не будет топлива, то все выше сказанное исчезнет… Так что, все не слишком идеально. — Лев покосился на чересчур разговорчивого Яку, чтобы заметить небольшой румянец на щеках. Походу, братца Джима в лагере пил не только Куроо… А потом он понял. Остатки Орды, Ойкава и дерево. Яку не приуменьшил с файер шоу. — Я знаю, о чем ты думал, — снова Яку отвлек его, когда он был готов погрузиться в мысли, драматично смотря в небо. — Ты можешь злиться на меня, не доверять, не слушать больше из-за всего этого или игнора с моей стороны на протяжении всего нашего знакомства, но послушай меня в одном, только в одном, — он отпил из чашки, — на том свете лучше. После уже Яку замолчал, драматично смотря в небо, Лев только тяжело вздохнул, не в состоянии понять такой морали и решил идти спать, надеясь, что ему не приснятся так его впечатлившие, крайне реалистичные картины сатанинского жертвоприношения с Ойкавой в главной роли.