Первый второй шанс

«Идеальных отношений не существует» — прописная истина, с которой знаком каждый. Идеальных людей не бывает. У каждого свои недостатки и привычки, стиль и ритм жизни. Любимые блюда, место, где будет стоять кружка и способ парковки. Разница в характерах, на почве которых возникают конфликты, быту и увлечениях. Твою мать, на тот момент Макс мог поклясться, что у него самые идеальные отношения из всех возможных. Познакомились они комично и банально — хрупкого рыжего ангела случайно толкнул один из посетителей кафе, и она весьма не грациозно упала альфе в ноги. Шутка про его ослепляющую красоту и магическую харизму не дал молодой официантке расплакаться, а ее запах он уловил, помогая подняться жертве маленькой аварии. Блокаторами запаха пользовались все работники общепита, чтобы не отвлекать гостей от приема пищи, за исключением бет. Дешевые духи можно было купить в любой аптеке, а некоторые заведения посолидней так и вовсе выдают их работникам, чтобы быть уверенными в соблюдении правил. Обновлять его нужно было в течение дня, в зависимости от стойкости и погоды. У маленькой омежки, как выяснилось позднее, они были далеко не самого лучшего качества, из-за чего вблизи он смог уловить сносящий голову аромат. Летняя свежесть, которую хотелось вдыхать снова и снова, пока красивое лицо будет окрашивать румянец. Наваждение спешно поблагодарила и исчезла. А Боррель потерял покой, как одержимый регулярно наведываясь в заведение средней паршивости, куда попал случайно из-за дикого голода и малого количества свободного времени, давился невкусным кофе и как закоренелый маньяк вычислял дни и часы, в которые работает симпатичная вкусная девочка. Работала она со среды по субботу, меняя время смен либо до с раннего утра до четырех вечера, либо с четырех до одиннадцати. Домой официантов в вечернее время развозило такси, и в один из дней он узнал, что живет она в одной из съемных квартир в Браунсвилле — одного из самых дешевых районах города. Кристина Хейл — двадцатилетняя девушка, окончившая старшую школу, но так и не поступившая в колледж из-за смерти своих родителей в результате аварии, отличалась от других жизнелюбием и мягким характером. Она любила закат, клубничное мороженое и красные розы. Он любил ее россыпь родинок на спине, длинные пальцы, что заботливо перебирали его темные волосы, и объятия, которыми она встречала его каждый раз после короткого расставания. Быть рядом с ней было больше, чем банальное желание. Словно потребность дышать или есть, она быстро и неотрывно стала частью его жизни. Несколько несмелых отказов от более близкого знакомства перетекли в короткий период свиданий, и вот она уже въезжает в снятую им квартиру и готовит им завтрак на двоих. Крис научилась варить вкусный кофе, хотя сама была абсолютной фанаткой чая, он покупал эклеры с заварным кремом, пусть и самая лучшая кондитерская находилась в противоположном конце города от работы и их дома. Они были абсолютно не похожи, но идеально подходили друг другу. Даже время ее течек идеально совпадал с периодом гона, и на это время они забывали об окружающем мира, отдавая себя друг другу. — Хочу встречать так каждое «завтра», — любила повторять его девочка, утомленная ночными ласками и поцелуями. А он хотел, чтобы ненавистное «завтра» не наступало, отрывая их друг от друга. Идиллия закончилась также неожиданно, как и началась. Проблемы возникли внезапно и нарастали словно снежный ком, к чему оба были абсолютно не готовы. Возникшие на пороге родители были первым тревожным звоночком. Пусть Макс и являлся единственным наследником одной из крупнейших строительных компаний, добиваться всего он должен был с низов. Базовая должность в «муравейнике» со средней зарплатой и социальным пакетом легко могли покрываться карманными деньгами с безлимитной кредитки. Но он так не хотел. Ведомый своим происхождением и желанием пробиться самому, Боррель-младший гордо оставил родительский особняк, вместе со всеми благами, включая машину и счета в банке, и прибегнуть к возвращению планировал только в случае полнейшего провала. Но края не было, и довольный своей жизнью, что и была с некоторыми лишениями, к которым привык сын богатого отца, альфа строил себе путь по карьерной лестнице вверх, откладывал деньги на подарок любимой и ненавидел ее работу в кофе. Родители не одобряли его отношений с девушкой не их круга, попыток доказать себе и окружающим, что он может добиться всего сам, когда есть альтернативный и более легкий путь, но активно не смешивались, настаивая лишь на совместных семейных ужинах раз в неделю и посещением светских раутов. Исполнить желания родителей, которых искренне любил и уважал, было несложно. Как и игнорировать откровенное сватовство на «омеги получше», потому что дома его ждала самая желанная из себе подобных. С работой Кристины пришлось мириться, пусть и приходилось крепко стиснуть зубы и постоянно сдерживая порывы ревностной души. Ей была важна хотя бы какая-то финансовая независимость, как и возможность копить на свою мечту — накопить деньги для поступления в институт Марангони и стать профессиональным фотографом. Творческая специальность была ей подстать, а то, как ее слушалась даже самая дешевая камера или телефон не последней модели — было достойно восхищения. У его малышки был явный талант, который родители до своей смерти развивали как могли. А у него была возможность помочь мечте осуществиться, стоило лишь немного поступиться гордостью и прогнуться под натиск семьи. Макс стал активно помогать отцу в делах, сопровождал матушку на мероприятия, смывая с себя чужой запах перед каждым возвращением домой, чтобы он не оседал в их маленьком раю. — У нас все в порядке? — нередко спрашивала красавица, обнимая его со спины после очередного трудного дня. Макс не посвящал ее в тяготы рабочих и семейных будней. Не хотелось жаловаться на большую нагрузку и нежелание посещать общество лицемеров. Потому что его проблемы — это не то, чем малышка должна забивать свою голову, полную фантастических идей, отражающихся на кадрах нового профессионального фотоаппарата, подаренного на день рождения. Принятие столь дорогого — на ее взгляд — подарка, приходилось отстаивать с боем, но зацелованные губы и засосы на желанном теле определенно стоили того. Как и тихое признание любви, в которое так отчаянно верилось. И пусть они виделись реже, а ему периодически нужно было летать в командировки по делам отца или ночевать в особняке, чтобы не плестись в квартиру в предрассветный час, они были счастливы. Пока одним утром он не пришел домой после одного из предрождественских раутов, и не учуял запах другого альфы, которым пропахла их маленькая квартира, вмиг став неуютно тесной. Он был везде — начиная от коридора и заканчивая кроватью, в которой она каждый раз отчаянно отдавалась ему. А только ли ему? Сдерживаемые эмоции извергались вулканом на вышедшую из ванны омегу, что неловко путалась в большое банное полотенце и недоуменно хлопала своими чертовыми ресницами. От нее, несмотря на принятый душ, разило имбирем и апельсином, словно посторонний альфа подкожно ввел ей этот запах, насмехаясь над глупым влюбленным. Она пыталась оправдаться, пока он буквально не ткнул ее лицом в подушку, где ощутимее всего, на которой Крис обычно спала. Округленные от удивления глаза были восприняты как признание вины, и скандал разразился с новой силой. Он кричал, пока она в слезах пыталась оправдаться и как-то доказать, что здесь никого не было. Альфа одевал ее, словно куклу, не обращая внимания на ее объятья и мольбы. — Мой хороший, я клянусь… — Хейл задыхалась от слез и истерики, пока он задыхался от ее запаха и желания придушить рыжую суку к чертям. Он выставил ее за порог босой, выбросив за порог ее зимние кроссовки и куртку с рюкзаком. В конце концов, за квартиру платил он, а нахождение шлюхи здесь Макс не предусматривал. Он не слушал ее скулений и тихих стуков в дверь в подъезде, вызывая клининг, чтобы уничтожить все запахи, которые он любил и тот, что разрушил их жизнь. Не обратил на нее внимания — притихшую и словно сломленную, сидящей прямо на лестничной клетке — когда спускался на улицу, где ожидал вызванный семейный водитель. Выученный наизусть номер под клубную музыку и алкогольный трип отправился в черный список, а подвернувшаяся под руку заигрывающая омега, отменно отсасывала в одной из туалетных кабинок, чтобы вытеснить образ, что много месяцев считал родным. Родители восприняли новость о расставании спокойно, хоть и «а мы же говорили» считалось между строк. Двухнедельный запой окончился новой командировкой, по приезду из которой состоялся ужин с давними друзьями семьи. Гейтсы праздновали возвращение сына Филиппа с дипломом из чертового института Марангони. Филипп был миловидным омегой, с запахом, абсолютно противоположным тому, к которому он привык. Бергамот не вызывал ненужных ассоциаций, зеленые глаза и русые волосы были тем, что надо. Смотрел и в области сердца не ныло. А влюбленный еще со школьной скамьи выпускник стал отличной заменой рыжей шлюхи. Юношеский максимализм словно цунами смело. Больше не было желаний прилагать ненужные усилия и совмещать все, что можно и нельзя. Предложение отца стать его заместителем больше не воспринималось в штыки. Вернулась безлимитная кредитка, любимая ауди последней модели и появился готовый на все Фил, отношения с которым одобрялись обеими семьями. Ненадолго вернуться на съемное жилье пришлось из-за окончания сроком аренды. А так и не собранные вещи оставлять на выброс не хотелось. Он встретил Кристину около подъезда, с чемоданом и Филом, который захотел поехать с ним. Болезненно-бледная, в незнакомой ему одежды и сильно похудевшая. Сердце на секунду кольнуло от жалости и остатка того светлого, что было между ними, но быстро было сметено, едва стоило учуять ненавистно знакомый запах. С тех пор он ненавидит апельсины. — Макс… — ее голос звучит жалко, а тело дрожит, когда Боррель уверенно берет руку Филиппа, демонстрируя помолвочное кольцо на пальце омеги. Россыпь бриллиантов переливается на зимнем солнце, отражаясь в когда-то самых любимых глазах. Объяснений не требовалось, да и не хотелось их предоставлять. Что-то она не больно стремилась поговорить, прежде чем лечь под кого-то и прийти сюда явно после хорошей ночи в объятьях любовника. — Макс, нам надо поговорить. Это важно. Пожалуйста, — Кристина едва сдерживала рыдания, пока альфа откровенно наслаждался этим зрелищем. Именно такой она и должна остаться в его памяти. А не желанной женщиной, приласканной утренним солнцем на их кровати. — Прости, но я не разговариваю со шлюхами, — холодный и равнодушный тон бил сильнее пощечины. Он бросил ей ключи под ночи, помня, что все вещи она перевезла сюда, отказавшись от своей однокомнатной квартиры, откуда он ее забрал. — Аренда истекает через неделю. Ключи бросишь в почтовый ящик. И Кристи, детка, будь добра, — он посмотрел ей в глаза, убеждаясь, что она его слышит и слушает, — не попадайся больше мне на глаза. А то потом хрен отмоешься от твоего абре. И он оставил ее позади, слыша ее всхлипы и бессвязное бормотание. Помог жениху сесть в автомобиль, убрал вещи в багажник и уехал в новую старую жизнь. Где Кристине Хейл никогда не было и не будет места.