Тысяча четыреста лет одиночества

Если он уйдёт — это навсегда,

Так что просто не дай ему уйти ©

      Парнишка лежал в сугробе на обочине дороги с закрытыми глазами и тяжело дышал. Снег вокруг него медленно набухал тёмно-красным. Метрах в десяти позади стоял, уткнувшись в ограждение, грузовик, который нас сбил. Паренёк шагнул практически под колёса, тормозной путь был минимален, а снежная каша на мостовой забрала последний шанс на спасение.       «Умрёт ведь, дурачок. И скорая в такой снегопад доехать не успеет», — подумала я с досадой.       Глаза мне совершенно по-дурацки заливала кровь, хлещущая из дыры в правом виске, но она не слишком меня волновала — разве что мешала ясно видеть. Я уж было совсем собралась растереть её рукавом, как вдруг меня посетила идея получше. Подставив под тонкую сочащуюся из трещины в черепе струйку ладошку, я собрала кровь в неё и влила парнишке прямо в открытый рот. Он вздрогнул и открыл глаза, глядя на меня затуманенным взглядом.       «Теперь, по крайней мере, у него есть шанс доехать живым до госпиталя», — подумалось мне.       — Я умру? — спросил он тихо.       — Всё зависит от того, хочешь ли ты жить, — ответила я.       — Я не хочу умирать… потому что… хочу каждый день быть с тобой рядом.       Такие заявления для меня давно уже были не в новинку. С моей-то внешностью да за столько лет… Всегда одно и то же. Хотя слышать такое в подобных обстоятельствах — странно.       — Ты будешь жить, — почти не обманула я. — Люди гораздо крепче, чем ты думаешь. Дыши глубже и не шевелись. Всё обойдётся.       В этот момент сзади раздался лязг металла об металл — захлопнулась дверь машины.       Повернувшись на звук я увидела водителя грузовика, который бежал к нам. Его трясло крупной дрожью, как в лихорадке.       — Камисама, дети… вы живы… Простите меня… Проклятый снегопад… Плюс сумерки, а он в темной одежде… Я…       — Меньше слов, — оборвала я словестный поток. — Со мной всё в порядке, а вот молодой человек, похоже, серьёзно покалечился. Счёт идёт на минуты — вызывайте скорую немедленно.       Шофёр растерянно кивнул и полез в карман за смартфоном, но потом вдруг остановился и посмотрел на меня.       — Постой… Но ты же приняла не себя основной удар, бросившись за ним прямо под колёса?! Тебе ТОЧНО не нужна медицинская помощь?       — Хватит болтать, — холодно отрезала я. — У меня нет к вам претензий. Позаботьтесь о нём и побыстрее, — кивнула я на пострадавшего, лежащего в луже крови.       Когда водитель закончил разговор с экипажем скорой, я вернулась к раненому и наклонилась к нему. Он был в сознании.       — За тобой уже едут, с минуты на минуту будут здесь. Я сделала всё, что могла и ухожу. Твои травмы довольно серьёзные, но жить будешь. Забудь меня и прощай.       — Постой… — сказал он на удивление спокойным голосом. — Скажи, как тебя зовут и где тебя искать?       — Не трать время на болтовню, — я начала злиться. — Желаю тебе здоровья и… ума.       С этими словами я развернулась и пошла прочь, всё ещё злясь на пострадавшего. Очередной дурачок, польстившийся на красивую мордашку и не самую длинную юбку. Испортил себе жизнь и мне… вечер. Если выживет. Впрочем, после приёма порции моих эритроцитов перорально его шансы были неплохие.       С неба продолжал сыпать поредевший к этому времени снег, а в разрывы между тучами пробивался молочно-белый свет луны.        «Сегодня полнолуние», — вспомнилось некстати. Сердце больно кольнуло.       «Полнолуние, Луна, принцесса Кагуя… снова стать человеком», — расшевеливало старую незаживающую рану подсознание.       Прочь от этих мыслей… Моя бедная мёртвая мечта, к которой я шла больше тринадцати столетий, оказалась пустышкой. Ничего там нет… доказано «Аполлоном-11». Наверное, принцесса давно перебралась в соседнюю галактику вместе со всем своим «лунным» воинством и где её там искать — не знает никто. Жить больше незачем, умереть невозможно. Люди ищут ад под землёй, а он существует прямо здесь. Чтобы в него попасть, достаточно просто стать бессмертным.       Дойдя до ближайшей автобусной остановки, я зашла внутрь застеклённой коробки, чтобы привести себя в порядок. Трещина в черепе уже полностью затянулась, а от раны на виске не осталось и следа. Иначе не могло и быть — моя регенерация справлялась и с гораздо более сложными задачами, типа отрубленных конечностей или прямого попадания артиллерийского снаряда, что уж ей такая мелочь как грузовик. Присев на лавочку, я достала из кармана смартфон и ткнула пальцем в иконку «Зеркало» на экране. Увиденное меня не особо порадовало. Кровь запеклась чёрным подтёком на лице и шее, превратила в подобие дреддов несколько прядей волос и совершенно испачкала мой стильный шарф, который я накануне долго выбирала в бутике. Первым делом я ощупала свой затылок. Заколка из панциря черепахи была на месте. Я облегчённо вздохнула. Единственная память о моей человеческой жизни, прошедшая вместе со мной через все испытания. Было бы обидно потерять её вот так банально — под колёсами грузовика из-за дури озабоченного мальчишки. Достав из кармана платок я, как могла, начала приводить себя в порядок. И тут случилось нечто, что вскоре в корне изменило всю мою бесконечную пустую жизнь.

***

      Скрипнула дверь и я повернулась на звук.       Передо мной стоял тот самый парнишка, которого я в сумасшедшем подкате вытащила из-под колёс пять минут назад. Выглядел он до странного живым и бодрым, но это пройдёт, как только допинг из моих нечеловеческих ферментов перестанет на него действовать. Не хватает зла… Некоторых жизнь ничему не учит.       — Я просто хочу поблагодарить тебя… — он попытался изобразить обескураженную улыбку.       «Кажется, с эритроцитами в качестве лекарства я слегка переборщила», — промелькнуло в голове. А ещё я подумала, что он немного не в себе, стало быть — спорить с ним бесполезно. Через пару минут приедет скорая и нужно просто продержаться до прихода санитаров.       — Присядь, — предложила ему я. Он послушно опустился рядом со мной на лавку. — Снимай куртку, она совсем промокла.       Парнишка стянул пропитанный кровью и растаявшим снегом пуховик и вопросительно уставился на меня. Резким движением я сдернула с шеи свой шарф, по размеру больше напоминающий цыганскую шаль и принялась укутывать раненого. Затем сняла пальто и накрыла им поверх шали.       — Не надо… зачем… ты ведь сама замёрзнешь… — взмолился пострадавший.       — Даже если так, со мной ничего не случится, — заверила его я. — А вот с тобой — не факт. Ты совершенно не бережёшь свою жизнь… это неразумно. Она у тебя одна. Ты потерял столько крови… Как вообще ты смог сюда дойти?       — Не знаю, — честно признался он. — Но когда ты ушла… я так испугался. Мне стало страшно, что я больше никогда тебя не увижу.       — Посиди спокойно и помолчи. Ты можешь отключиться в любой момент. У тебя шок. Скорая, наверное, уже на месте. Я пойду за ними, а то как бы ты действительно не умер.       Я встала с лавки и направилась к двери, но… я его недооценила.       — Постой! — закричал он и вскочил на ноги.       — Перестань изображать из себя живчика в такой момент! После такого ДТП у тебя наверняка сломана не одна кость и…       — Когда ты уходила, в лунном свете стала так похожа на принцессу Кагуя из легенды… — сказал вдруг он. — Когда за ней явились лунные воины ни император, ни родители не заступились за принцессу, хотя знали, что больше НИКОГДА её не увидят. Они должны были сражаться до конца за того, кто им дорог. И даже если бы её всё равно похитили — найти и вернуть. Я не знаю твоего имени, но… не хочу тебя потерять. Даже если есть риск умереть, я буду бороться за тебя до конца.       Когда юноша закончил говорить, силы оставили его и он упал на колени. Я молча стояла над ним не в силах пошевелиться.       Его слова поразили меня не хуже молнии. В моей голове царил полнейший сумбур и в первый раз за несколько столетий я не знала, как поступить. Принцесса Кагуя, значит… Не бывает таких совпадений.       — Чего ты от меня хочешь? — прямо спросила я и неожиданно для самой себя мой голос задрожал.       — Я даже не знаю твоего имени но… сегодня светит прекрасная Луна. Я хочу быть с тобой… всегда.       Ну, такое за свою долгую жизнь я слышала много сотен раз и ни разу не попалась на столь дешёвую уловку.       — Без проблем. Если обещаешь жениться на мне — я твоя навеки, — предложила я раненому незнакомцу с изрядной долей сарказма. Обычно этого хватало, чтобы урезонить любвеобильного. Но не в этот раз.       — С превеликим удовольствием, — абсолютно серьёзно ответил он к моему изумлению. — То есть — я говорю ДА. Я согласен. Меня зовут Юдзуки Наса…       «Его имя будет связано со звёздами» — ударило, словно током древнее пророчество, преследовавшее меня всю жизнь.       «NASA, аэрокосмическое агентство Соединенных Штатов Америки…. Ёкай меня побери, какое ещё имя может быть ближе к звёздам! Неужели это моя судьба?»       — Будь ты императором, ты действительно вернул бы принцессу Кагуя с Луны? — тихо спросила я.       — Я же Наса, — вымученно улыбнулся он. — Я нашёл бы способ добраться до неё так или иначе. Я ведь достигну скорости света раньше, чем то американское NASA…       — Ты ничего обо мне не знаешь, но я хочу ещё кое-что спросить. Всю свою жизнь я мечтаю найти принцессу Кагуя и попросить об одной услуге. Если мне когда-нибудь приспичит отправиться к ней на Луну... или в какую-нибудь чёртову галактику — сможешь ли ты мне помочь?       — Да, — твёрдо ответил он несмотря на явную бредовость моего вопроса. — С тобой я пойду куда угодно.       Он снова побледнел и явно собирался потерять сознание. Действие моего кровавого допинга заканчивалось.       — Сколько тебе лет и когда твой день рождения? — спросила я напоследок.       — Шестнадцать… Моё совершеннолетие будет пятого мая две тысячи двадцать ХХ года, — ответил он.       Его веки стали слишком тяжелыми и закрывались сами собой.       Я бросила беглый взгляд на улицу и увидела приближающийся к нашему убежищу синий проблесковый маячок скорой помощи. Пора было валить отсюда, чтобы, упаси Ками, самой не попасть в руки медиков, которых моя физиология сильно удивит.       Я поправила у него на шее свой шарф и в последний раз посмотрела в его лицо. На этот раз оно показалось мне самым прекрасным во всём мире. Я наклонилась и осторожно поцеловала его в уголок бледных губ. Этого он, скорей всего, уже не чувствовал, потому что снова потерял сознание.       — Дождись меня, пожалуйста. До встречи через два года, Наса.       …Когда я уходила под синие сполохи огней скорой помощи, носилки с моим суженым уже загружали в машину. Без пальто и шарфа было чертовски холодно, но мне было плевать. Поиск моего единственного и неповторимого дарованного судьбой сегодня закончился. Круг длиной в четырнадцать столетий неожиданно замкнулся. Я до сих пор не верила, что это случилось. Сердце, обычно спокойно отмерявшее свой неограниченный ресурс, сейчас бухало словно кузнечный молот, грозя пробить грудную клетку. Только бы он выжил. Только бы дождался меня. Потому что, ничего не сделав на первый взгляд, на самом деле он уже сумел стать для меня особенным. Тем, кто впервые за сотни лет предложил собственное сердце и короткую по моим меркам жизнь в обмен на любовь, единственный равноценный вариант обмена. И дал надежду милому монстру снова стать человеком.

***

      Чтобы понять моё настроение в тот судьбоносный вечер, стОит сперва рассказать о том, что произошло со мной после обретения бессмертия, за без малого полтора тысячелетия.       Начало моего пути было самым тяжелым. Узнав о самоубийстве отца император заподозрил неладное и приказал перевернуть все окрестности в поисках капсулы с эликсиром. Естественно, ничего не было найдено, поскольку в первый же день я отнесла её в глубину леса и зарыла в таком месте, где нет никого кроме диких зверей. Тем не менее, наш дом перевернули вверх дном, а после на всякий случай сожгли. На склоне горы мне была известна небольшая пещера и на некоторое время я поселилась в ней вместе со скарбом, который удалось спасти. Как я скоро выяснила, мой новый усовершенствованный организм умел обходится малым, поэтому ни голод, ни жажда не мучили меня. Но и там я прожила недолго. Однажды, поскользнувшись на горной тропе, я слетела с отвесной скалы высотой под двадцать метров. В этот время у подножия крестьяне возделывали поле. Став свидетелем несчастного случая они побежали к месту падения и… обнаружили меня живой и почти невредимой, не считая ссадин, царапин и разбитой головы, которая зажила буквально у них на глазах. Логично сопоставив все факты, кто-то о чём-то догадался. Вечером в мою пещеру пожаловал целый вооруженный отряд. Я пыталась бежать, но в спину мне впилось несколько стрел. Пока я, сжав зубы от боли, выдергивала их из себя, меня успели скрутить, отвезти в посёлок и запереть на ночь в конюшне. Чтобы не сбежала, меня приковали цепью за запястье к стропилам, удерживающим крышу. Насколько я поняла из разговоров, утром из меня планировали сцедить всю кровь, дабы потом её выпить и стать такими же бессмертными, как я. Наивные дураки… Они не знали о том, что в углу хлева хранилась коса, до которой я смогла дотянуться с помощью подручных средств вроде палок и веток. Ею я и отрезала себе кисть руки, которая регенерировала раньше, чем следующим утром взошло солнце.       Рассвет следующего дня встретил меня в дороге, далеко от бывшего ещё недавно родным посёлка. Погони не было и это определённо радовало. На старом месте меня больше ничего не удерживало — я перестала быть человеком и стала в глазах большинства людей чудовищем-изгоем. Бессмертие не принесло мне ни лёгкой жизни, ни счастья. Довольно скоро я поняла, что люди ненавидят всех, кто так или иначе отличается от них. «Не такой» ассоциировался с опасностью, а значит самый простой и верный шаг в отношении его — убить. Но убить меня было невозможно, несмотря на все возможные ухищрения… За год скитаний попыток расправиться со мной было множество. Меня рубили мечом, прокалывали копьем, сбрасывали со скалы, топили в реке… Но каждый раз я, словно птица Феникс, восставала из пепла и в конце-концов в совершенстве научилась защищать себя. И тут уж не поздоровилось моим врагам. С некоторых пор любая встреча со мной недоброжелателей заканчивалась их гибелью. Иногда быстрой, но порой и мучительной. Перестав быть человеком физически, я семимильными шагами двигалась к тому, чтобы перестать им быть и морально. У меня уже не было никакой жалости и сочувствия к тем, кого я убивала, потому что память о страшной боли, которой меня почти ежедневно подвергали целый год, ещё не выветрилась. Так я прожила в постоянных битвах и скитаниях несколько лет. Пока однажды не повстречала на горной тропе молодого воина.       Мы столкнулись нос к носу и, как мне показалось, схватка была неизбежна. С одной стороны, он не схватился сразу же за оружие, с другой — мне не понравился блеск в его глазах. Тогда я ещё не знала, что глаза мужчин могут так блестеть не только в предвкушении драки…       — Что делает девушка в столь глухом месте? — спросил воин без тени улыбки.       Я, словно дикая кошка, отскочила назад, чтобы создать достаточное поле для манёвра и выхватила из ножен свою катану, заточенную до остроты бритвы.       — Я убью тебя раньше, чем ты успеешь пошевелиться, — прозвучало предупреждение.       Воин внимательно и как-то очень грустно посмотрел на меня. Тогда мне впервые показалось, что я нашла… нет, не суженого — всего лишь родственную душу. Которая была ранена примерно так же, как и моя.       — Я не воюю с женщинами, красавица. Будучи помощником одного знатного военачальника, я не смог уберечь его от гибели. За это меня изгнали из войска и вот уже год я скитаюсь по стране в поисках пристанища. Я не спрашиваю, что случилось с тобой, но… мне показалось, ты в похожем положении.       Услышав это, я опустила меч. В конце концов, с моими навыками я его и голыми руками разорву.       — Что ты предлагаешь? — спросила я.       — Для начала — объединиться, а дальше посмотрим. Ты так лихо махнула катаной перед моим носом, что я почти не сомневаюсь в твоих превосходных навыках. Да и… — он внимательно глянул мне прямо в глаза, — …не будь у тебя их — не выжила бы.       — Можем попробовать, — согласилась я. — Но у меня есть условия. Первое: если только ты задумаешь против меня что-то плохое — умрёшь. Второе: я вольна покинуть тебя в любой момент. Третье: я ничего тебе не должна. За это я согласна помогать тебе в походном быту и прикрыть твою спину в бою. Но ни на йоту больше.       — Я согласен, — ответил ронин. Он правильно всё понял. Так мы стали напарниками.       …Он оказался действительно надёжным другом и хорошим воином. Ронин не задавал лишних вопросов и ни разу не пытался ко мне приставать, хотя я видела время от времени всё тот же влажный блеск в его раскосых глазах, когда он за мной наблюдал. За полтора года мы пересекли остров с запада на восток и однажды достигли поселения, правитель которого как раз был занят сбором нового войска взамен изрядно поредевшего в боях. Мой друг завербовался командовать отрядом мечников, а я вернулась к практике лекаря, поселившись в чьём-то давно покинутом доме. Позже ронин познакомился с дочкой одного из местных дворян и… жизнь взяла своё. Спустя тридцать лет однажды он без предупреждения пришёл ко мне вместе с тремя своими взрослыми сыновьями.       — Цукаса-сан, мы столько лет знакомы, а ты ни капли не постарела… и до сих пор одинока, — сказал мой седой друг, отдавший всю свою жизнь битвам.       — А я ведь предупреждала, что никогда не состарюсь, — ответила ему. — Каждый год я в очередной раз праздную свои шестнадцать лет. И… мне никто не нужен. Я не доверяю никому… кроме, разве что, тебя.       — На самом деле, я пришёл чтобы поблагодарить. Не встреть я тебя тогда в горах — кто знает, как сложилась бы моя жизнь. Мы никогда не были парой, но… долго были вдвоём. Я слишком часто играл со смертью и, чувствую, она скоро настигнет меня. Это — мои наследники… Когда меня не будет — помоги им, если они об этом попросят. За это я отблагодарю тебя. Есть ли у тебя какое-то заветное желание, которое я могу для тебя исполнить?       Я тихо вздохнула.       — У меня есть мечта, но ни ты, ни кто-то другой не сможет мне помочь.       — Не стОит недооценивать мои возможности! — подбоченился старый вояка. — Скажи мне, чего бы ты хотела?       — Я хочу попасть на Луну и встретиться с принцессой Кагуя. А вот что я попрошу у неё — это, извини, только моя тайна.

***

      Он тогда ответил мне что-то типа: «Да, умеешь ты ставить невыполнимые задачи, но вот мои потомки точно когда-нибудь тебе помогут, да парни?» Юноши дружно кивнули.       …Ронин погиб в бою спустя десять дней после того нашего — последнего — разговора. Предчувствие его не обмануло.       Из троих его сыновей до старости дожил только младший. Старший погиб в бою, среднего забрал туберкулёз.       Из семи внуков ронина пятеро умерло в младенчестве во время эпидемии холеры.       Из четырёх правнуков …       Это был мой первый опыт сблизиться с кем-то и я считала его неудачным. Не в романтическом смысле, нет… Я покинула этот посёлок спустя сто двадцать семь лет, похоронив последнего из потомков моего друга. Никто не выжил, время забрало их всех. Одна лишь я продолжала ежегодно праздновать свои очередные шестнадцать. Это было так же больно, как вырывать из своего тела стрелу или отращивать отрубленную руку.       …Когда род ронина прервался, я сочла данное ему обещание выполненным. А вот его потомки так и не смогли помочь мне исполнить мою мечту. Потому что до полёта «Аполлон-11» оставалось еще одна тысяча двести девятнадцать лет. Когда первая лунная экспедиция НИКОГО не нашла на спутнике Земли, в моём сердце надолго поселилось апатия и отчаяние. Они отравляли мне жизнь ровно до тех пор, пока однажды Наса не заменил их на надежду.