Тысяча четыреста лет одиночества

      — …Ты правда думаешь, что решила проблему? — скептически спросил Наса, когда я закончила свой рассказ о происшествии по дороге из школы.       — Может и решила, — туманно ответила я, хотя в глубине души была настроена куда более уверенно. — По крайней мере, я сумела посеять в них семена страха.       По выражению лица мужа я поняла, что совершенно не убедила его, но он почему-то не сказал мне об этом прямо, а вместо этого задал вопрос:       — Шиори знает, кто ты на самом деле?       Я задумалась.       — Если Чи ей не рассказала, то… нет. Таки обо мне старалась особо не распространяться. А Шиори росла в Штатах, как раз когда я в Киомару хикикоморила. Она в Японию вернулась всего-то лет семь назад, после того, как со вторым мужем развелась. Негде нам с ней было пересечься.       Наса кивнул, а потом вдруг повернулся в сторону двери.       — Читосэ-сан! — позвал он мелкую.       — Чего? — донесся недовольный голос из соседней комнаты.       — Зайди к нам на минутку.       Вошла Чи в сногсшибательном спортивном костюме с болтающимися на плече боксёрскими перчатками. Из-за её спины с любопытством выглядывала Аврора с уже надетыми на руках «лапами» для отработки ударов.       Проигнорировав горничную, Наса прикрыл за девочкой дверь и посмотрел на амуницию.       — Ты теперь боксом занимаешься?       — Кикбоксингом, — уточнила Читосэ. — Не хочу больше чувствовать себя беззащитной.       — А тренер у тебя есть?       — Милый, когда Таки нанимала горничных, у неё были довольно серьёзные требования к их навыкам. В частности, обе наши мейден имеют спортивные разряды по боевым искусствам, — ответила я вместо Чи.       Наса удивлённо потёр синяк под глазом и посмотрел на меня.       — И почему я только сейчас об этом узнаю?       — Наса… САН, чего хотел? — вернула его к реальности Читосэ.       — Скажи пожалуйста, ты рассказывала Шиори-сан о… способностях Цукасы?       — Нет, — коротко ответила Чи. — Я вообще стараюсь поменьше ей рассказывать всякого. А о сестре — в особенности.       — Спасибо. Иди, тренируйся.       — Ага, — согласилась мелкая. — Сестрицу бы догнать…и перегнать.       С этими словами она покинула комнату и мы снова остались одни.       — Что ты задумал? — спросила я.       — Прежде, чем пускаться во все тяжкие с большими проблемами, нужно для начала избавиться от маленьких.       — Что ты имеешь в виду? — не поняла я.       — Вопрос с претензиями родственников нужно закрыть до того, как мы начнём искать твою принцессу. И больше о нём не вспоминать. Это я и собирался сделать, когда вышел на контакт с твоими … родственниками. Но ты…       — Ага, то есть ты считаешь, что я виновата, что натолкла морду четырём подонкам, которые хотели меня избить? — вспылила я.       Наса посмотрел на меня взглядом матери, разочарованной глупостью своего ребёнка.       — Видишь, ли, Цукасочка… Есть такая штука, как дипломатия. Она учит, как договариваться людям, когда их интересы противоположны. Война тоже один из методов решения конфликта, но только… в самом крайнем случае. Потому что ненависть очень редко побеждается ненавистью. Обычно наоборот.       — Какие странные вещи ты рассказываешь, милый, — обиделась я. — Мой опыт о другом говорит. Врага — в идеале! — нужно уничтожить. В крайнем случае держать его в страхе…       — Врагов в идеале нужно делать своими союзниками, — улыбнулся Наса. — В крайнем случае — заставить их соблюдать нейтралитет. Со всеми подряд воевать никаких ресурсов не хватит.       — Вот такая, значит, я средневековая ретроградка! — ещё больше обиделась я и отвернулась. — По твоему выходит, я их зря тогда отдубасила?       — Может и не зря, — неожиданно успокоил меня муж. — Создать оппоненту проблемы — тоже один из приёмов дипломатии. В общем… мне нужен номер телефона Шиори.       — ЗАЧЕМ? Ты после всего этого собираешься с ними о чём-то договариваться?       — Именно! — хитро улыбнулся Наса. — Потому что сейчас для этого — самое время.

***

      Через три дня мы собрались в арендованной холдингом для секретных переговоров комнате в одном из бизнес-центров. Шиори пришла с мужем, но в этот раз без titushek. Наса осторожно поинтересовался у меня, не понадобятся ли нам услуги бодигардов, на что я ухмыльнулась и окинула его примерно его же взглядом, когда он рассказывал мне про дипломатию.       Мы сели за длинный стол друг напротив друга. Шиори нервничала — очевидно, благоверный ей что-то рассказал о нашем неудачном…общении. Надеюсь, хоть без лишних подробностей. Ютака Окава холодно смотрел на меня с неприкрытой ненавистью. «Может, мой муж в чём-то был НЕ прав?» — подумала я.       Наса окинул присутствующих взглядом и… улыбнулся.       — Я вижу очень много негатива в ваших глазах, — сказал он. — Предлагаю забыть всё, что произошло до сегодняшнего дня и начать договариваться с чистого листа, — он инстинктивно потрогал начинающий бледнеть синяк, что не скрылось от Окавы, который при этом ухмыльнулся. В ответ я подарила ему настолько тяжёлый взгляд, насколько хватило моего несерьезного имиджа и как бы невзначай потрогала рукой горло. Ухмылка тут же стёрлась с лица амбала и он поспешил отвернуться.       — А я вот всё думаю — вы испугались или совесть замучила? — ехидно задала Ши совершенно дурацкий вопрос.       Я хотела ответить ей надлежащим образом, но Наса выразительно посмотрел на меня и я вовремя прочитала в его взгляде «не нужно!»       — Учитывая историю наших отношений, меня не удивляет, что вы так подумали. Вы ошибаетесь! У нас нет никаких моральных долгов перед вами… и страха тоже нет. Однако есть желание расстаться со спорными вопросами навсегда и дальше заниматься каждый своими делами. Сразу скажу — то, на что вы пытаетесь претендовать, мы отдать не согласны. У вас нет ни юридических, ни каких-то других оснований это у нас требовать. Более того, ваша покойная мать Такико-сама была против этого, о чём она прямо написала нам в своём посмертном письме («милый, прошу тебя — расскажи ей про далёкое пешее путешествие, о котором Таки упоминала…»). Если вы будете упорствовать, она рекомендовала нам обратиться к её адвокатам. Мы не сделали этого только по одной причине: не хотим войны внутри семьи. По этой же причине мы не сообщали в полицию о последнем инциденте после школы.       — А что было после школы? — спросила Шиори, сделав удивлённые глаза.       — У мужа своего спроси, — тихо предложила я, сопровождаемая взглядом Ютаки Окавы, который грозил прожечь во мне дырку. Ши сделала вид, что ничего не услышала.       — Итак, я хочу сделать вам предложение. Сразу хочу предупредить — оно предполагает некий компромисс, а не подарки с нашей стороны.       — И что же вы хотите от нас? — спросила Ши. — Нам нечего предложить вам взамен.       — Целых две вещи, — серьёзно ответил ей Наса. — Вернее, две маленьких бумажки с вашими подписями. Соглашение о воспитании Читосэ и договор об урегулировании разногласий. По первому договору вы откажетесь от родительских прав на Читосэ-тян и передаёте все права опекунов нам с Цукасой. По второму — гарантируете отсутствие к нам претензий в обмен на выплату определённой суммы. Оба договора мы подписываем в присутствии нотариуса и…       — Я не согласна! — выкрикнула Ши, не вставая с места. — Я своим ребёнком не торгую.       — Ага, ты его, было время, за так отдала, лишь бы не мешал, — съязвила я. — Причём так давно, что Чи даже МАМОЙ тебя называть не хочет.       — Шиори-сан, — вежливо вмешался Наса, не дав открывшей было рот Шиори успеть мне нахамить. — Напомню вам, что с достижением вашей дочки трёхлетнего возраста вы практически не принимали участия в её воспитании. Я консультировался с адвокатами Такико-самы и они считают что это может быть достаточным основанием лишить вас материнских прав в судебном порядке…       Ши закрыла рот и мгновенно побледнела.       — …но, — продолжил он, — мы не хотим решать вопрос таким грязным способом. Поэтому прошу вас обдумать наше предложение и назвать сумму, которую вы хотите получить за подписи под двумя названными мною документами.       — Нам нужно посоветоваться! — впервые с начала встречи подал голос Ютаки Окава, явно пытаясь высказаться раньше, чем его супруга успеет ляпнуть очередную глупость.       — Чтож, тогда предлагаю на этом пока остановиться. Наши условия простые и я вам их озвучил. Дело за вами, ждём ответных предложений.       Когда они ушли я с подозрением посмотрела на Насу.       — Что это сейчас было, милый?       — Дипломатия, — улыбнулся Наса. — Игра на чужой жадности. Я ещё в прошлую встречу понял, что это их слабое место. На этом мы их и сделаем.       — А где ты нахватался таких умных словечек и понапридумывал таких договоров? Адвокаты посоветовали?       — Цукасочка… Я же в конце концов учусь на управляющего огромным бизнесом. Всё, что я сейчас делал, на третьем курса универа преподают. Адвокаты мне тут ни к чему.       — То есть… ты хочешь сказать, что это было элементарно? — изумилась я. — Почему тогда для меня твой рассказ напоминал язык пришельцев?       — У тебя есть масса других талантов, которыми я не обладаю, о моя великая и могучая маленькая Цукасочка, — улыбнулся он. — Именно поэтому мы с тобой вдвоём ещё разберёмся и с пришельцами, и с их языком. Потому что вместе мы — сила.

***

      Оба договора, о которых говорил мой муж, были подписаны в присутствии нотариуса спустя два месяца. Примерно половина этого времени была потрачена на торги по сумме. Я только накануне сделки узнала, сколько нулей будет в платёжке, которую предстоит подписать. Честно — ожидала большего, но, видимо, Наса действительно хороший дипломат. Хотя, по большому счёту, Шиори получила профит дважды: в виде оплаты и избавления от дальнейшего содержания, воспитания и обучения такой занозы, как её дочь. На обсуждение условий ушёл ещё один месяц. Мы обязались нести все расходы по обучению Чи в старшей школе и в любом вузе на её выбор — как в Японии, так и за рубежом. А также полностью оплатить свадебную церемонию, когда она примет решение создать семью. При наших нынешних доходах меня это почему-то вовсе не пугало. Семья Окава признавала нас законными опекунами Чи и отказывалась от каких-либо прав на неё, а также гарантировала полную сатисфакцию всех своих хотелок после получения от нас денежного перевода. В случае поползновений чего-нибудь учудить их ожидал сюрприз в виде диких штрафов, которые были подробно расписаны в конце договора мелким шрифтом.       Всё складывалось прекрасно и обещало стать в будущем ещё лучше. На этом безоблачном горизонте мне не нравилось одно — ненависть в глазах Ютаки Окавы. Каждый раз, когда мы встречались с ним взглядами, я физически ощущала агрессию, которая исходит в моём направлении. Впрочем, тогда меня это совершенно не волновало. «Я не купюра в десять тысяч йен, чтобы всем нравиться, — думала я тогда. — Да и что этот смертный может мне сделать…»

***

      — Фух, от одной проблемы избавились, — сказал Наса, убирая два свежеподписанных договора в сейф. — Не пора ли нам приступить к первой части нашего плана?       — К медицинской или этой, как её… археологической?       — К медицинской мы пока не готовы, — нахмурился Наса. Для того, чтобы за неё взяться мне сперва много чего предстоит сделать. Нужно зарегистрировать организацию, арендовать под неё офисы и лаборатории, получить разрешения на исследования. Набрать персонал… — он посмотрел на меня и усмехнулся. — И всё это ради того, чтобы изучить под микроскопом одного маленького микроба по имени Цукасочка.       — Милый, за микроба я, конечно, не сильно обижусь, но могу кое-кого и наказать.       Глаза мужа загорелись.       — Вау! Цукасочка такая затейница! Устроим ролевые игры? Я буду водителем, превысившим скорость, а ты — инспектором дорожной полиции. Будешь меня наказывать.       — Нет. Выше бери.       — Я — немецкий сантехник, а Цукасочка — нимфоманка, у которой сломался душ?       — Милый, ты вообще не в том направлении мыслишь. Есть у нас одно помещение в доме, куда я не хочу пускать горничных, а порядок в нём навести руки чешутся со страшной силой.       Наса слегка приуныл.       — Жаль! Я бы даже на БДСМ был согласен. Но… надо так надо. Что за помещение такое секретное?       — Ничего в нём секретного нет. Называется оно «чердак». Таки хранила там всякое-разное-ненужное, а когда Шиори переехала в Киомару я оттуда грузовик милых сердцу глупостей перевезла. Теперь они по всему чердаку хаотично валяются.       — А почему нельзя горничных попросить, что все сложили и прибрали?       Я тяжело вздохнула.       — Милый, я вот как-то не особо хочу, чтобы кто-то кроме нас с тобой знал, что совсем недавно я была отаку со стажем в тридцать лет. Видеть мои залежи девчачьей манги им совсем не обязательно. Кроме того, мои сокровища могут навести девушек на мысль, что мне немного больше, чем шестнадцать… Поэтому я ключ от чердака пока держу у себя и никому его не показываю.       — Ладно, убедила. В выходные потратим с тобой день на разбор завалов.       — Потратим? А кто меня недавно микробом обозвал?       — Ладно, сам справлюсь. Для тебя — всё, что угодно.       — Вот и славно, договорились. И всё-таки… что ты там по поводу археологии придумал?       — Всему своё время, — загадочно улыбнулся мой любимый муж.

***

      Суббота на удивление выдалась тёплой и солнечной. Хотя средства позволяли, а статус обязывал, мы так и не наняли кухарку — в первую очередь потому, что Насе нравилось, как я готовлю и меня, по правде сказать, это жутко радовало. Вдобавок, я каждый день была при деле, ибо кушать домашним хочется всегда. В тот день я как всегда возилась на кухне, готовя обед на всю нашу компанию. Погода за окном навевала мысли о том, как бездарно я собственными руками убила уик-энд, отправив мужа наводить порядок на чердаке. Зачем он мне сдался? Бред какой. Права была покойная Таки — дура я ещё та.       Я почти закончила готовить столь любимый мужем острый кари с большим количеством мяса, как по лестнице затопали знакомые шаги. Сзади меня хлопнула кухонная дверь.       — Милый, ещё не готово. Дай мне полчаса. Как раз Читосэ с прогулки придёт и вот тогда…       — Цукасочка, ты мне нужна, — ответил из-за спины невидимый Наса встревоженным голосом.       — Милый, я малость занята. Может…       — Дело серьёзное. Хочу тебе кое-что показать.       — Это так важно?       — Да.       Оставив готовку, я поднялась с ним на чердак. Мгновенно бросилось в глаза, что Наса не терял времени зря: виниловые и компакт-диски были разложены по картонным коробкам, которые мой муж невесть где раздобыл, манга сложена стопками возле одной стены, а всякий околохозяйственный хлам, доставшийся в наследство от Такико — возле другой. Было довольно пыльно и от этого постоянно хотелось чихнуть, но… не уборку же делать он меня позвал? Я вопросительно посмотрела на мужа.       — Сейчас… — ответил он и полез на стремянку.       Под потолком мигал красным светодиодом датчик пожарной сигнализации. Наса потянулся к нему и снял крышечку датчика.       — И что ты хочешь этим сказать? — спросила я. — Ну пимпочка какая-то на потолке висит, бережёт нас от пожара.       — Это вовсе не то, чем кажется на первый взгляд, — ответил Наса.       — Милый, технические вопросы — не моя сильная сторона. Изъясняйся, пожалуйста, просто и понятно.       — Хорошо, — сказал Наса и слез со стремянки. — Цукасочка, подымись и глянь на ЭТО. Надеюсь, ты сама всё поймёшь.       Пожав плечами, я аккуратно взобралась на стремянку и посмотрела вверх.       — На что похоже? — спросил снизу мой муж.       Из разобранного датчика на меня глядел… зрачок крошечной видеокамеры. Зачем он в противопожарной сигнализации?       — Милый, у нас сигнализация с какой-то системой наблюдения, да? И что в этом такого?       — Нет у нас в сигнализации никакой системы наблюдения, — сказал Наса. — Здесь должен обычный датчик дыма стоять. А вместо него…       И только тут до меня дошло.       — Ты хочешь сказать, что…       — Давай лучше помолчим, — Наса выразительно посмотрел вверх, а после на меня. — Может и вправду ЭТО часть системы пожаротушения…       Я кивнула и спустилась вниз. Наса снова взобрался на стремянку и закрыл разобранный прибор. Мне стало не по себе. Не говоря ни слова, мы закрыли чердак и спустились на кухню. Томящийся на малом огне обед был уже практически готов, но нам уже было не до него.       — Что всё это значит? — спросила я.       — Выйдем во двор, воздухом подышим, — предложил муж.       Так мы и поступили.       — Я не хочу говорить в доме… Похоже, кто-то следит за нами и слушает каждое наше слово. Понять бы для начала кто.       — Ты думаешь, вот такое есть в каждой комнате?       — Шлейф сигнализации растянут по всему дому. Сколько там штатных датчиков, а сколько ТАКИХ — нужно проверять. В ближайшее время у меня будет много работы, — он тяжело вздохнул.       — Милый, но кому это может быть нужно? Они что, шантажировать нас собрались?       Наса несогласно покачал головой.       — Цукаса, неужели ты не понимаешь? Ты живешь в бывшем поместье ведущего инженера НАСА, работавшего в сфере космических полётов. Которая впоследствии стала очень успешным бизнесменом. Желающих что-то про неё узнать может быть очень много — от грабителей до… спецслужб. В ближайшее время я постараюсь получить ответ на твой вопрос но… пока я этого не сделал, давай все важные разговоры о делах вести на улице. И упаси Ками тебя рассказывать дома о твоих… способностях. Договорились?       — Ага, — просто ответила я, соображаю, чем смогу помочь благоверному в такой непростой ситуации.       Наса на секунду задумался и добавил:       — Но это ещё не все…       — Милый, не пугай меня. Я, конечно, неробкого десятка, но вот такие глаза и уши в нашем доме мне не нравятся.       — Это из другой оперы… — улыбнулся Наса. — Смотри.       Порывшись в кармане он выложил на ладонь старые женские электронные часы. Обычные дешёвые CASIO восьмидесятых годов. Таки никогда такое не носила, потому что по статусу…       — А что в этих часах такого необычного? — спросила я.       — Необычного в них минимум две вещи. Первая — то, что я нашёл их в электророзетке. После чудо-датчиков дай, думаю, пройдусь по всяким инженерным полостям. Вдруг ещё чего интересного найду. И в одной из розеток нахожу вот это. Ну а вторая… смотри.       Наса достал из кармана монетку и поддел заднюю крышку часов. Вместо ожидаемой батарейки я увидела… даже моих скудных познаний в технике вполне хватало, чтобы понять что это микро-USB разъем. Которого в восьмидесятые годы прошлого века не существовало в природе. Я вопросительно уставилась на мужа.       — Похоже на флеш-память, замаскированную под часы, — ответил он на мой немой вопрос. — Что на ней записано, я пока не знаю но… поинтересуюсь.       — Это может быть опасным? — спросила я.       — Само по себе — нет, — ответил Наса. — А вот информация которая здесь хранится…возможно да. Пока об этом никому ни слова и вообще…       В это время за входной воротами запел видеофон и подойдя к монитору я увидела заглядывающую в камеру Читосэ в яркой спортивной куртке.       — Всё милый, идём обедать, — сказала я, хотя трапезничать теперь как-то перехотелось. Нам обоим было о чём подумать.

***

      И всё бы ничего, если бы приключения на этом закончились. Но… нет.       Следующим утром, выходя на пробежку, Чи сняла с входной двери лист бумаги, которого ещё вчера вечером там не было. На нём вырезанными из газет буквами были набраны слова:       «Жалкие подачки ничего не значат. Я сдержу обещание! Готовься!»       Видеокамера на входе зафиксировала юного наркомана, который глухой ночью прилепил бумагу на дверь скотчем и удалился нетвёрдой походкой, но у меня не было особых сомнений, кто передал мне этот привет. Почему-то я испугалась за Чи, но потом вспомнила, кем приходится автору письма её мать и… успокоилась. Мне-то бояться было нечего.