Яблоневый цвет

Себастьян пытался сбежать от мыслей, но те были быстрее. Хриплыми рывками втягивая воздух, слизеринец прислонился плечом к стене у крипты. Он видел дверь с другого конца коридора, но сил не осталось, и он сполз по стене на пол, чувствуя нарастающую тяжесть в груди; ему нужно отдохнуть. Пора было признаться самому себе, что он влюблён в лучшего друга. И с самого начала Сэллоу не мог придерживаться своего плана. Он был наслышан о роде Мраксов и хотел познакомиться с одним из наследников сильной магии, который, как он знал, поступает в Хогвартс одновременно с ним. Но не смог осуществить задуманное. Себастьян не знал о слепоте, пока не увидел Оминиса. Он хотел подойти, заговорить, но смалодушничал, решил оставить на потом, а пока что понаблюдать за новым соседом по комнате, как оказалось чуть позже. И Себастьян наблюдал. Наблюдал так долго и внимательно, что начал думать, а что же плохого, если они ещё и подружатся? И это придало ему уверенности. Как Сэллоу себе тогда сказал, он жертвовал своим тайным местом ради силы, что сулило ему это знакомство в дальнейшем. Но Себастьян увидел там, под мостом, пять лет назад, первую улыбку Оминиса, которую он посвятил яблоневым цветам. И эта улыбка откликнулась в Себастьяне как что-то тайное, сокровенное, практически невозможное. Новая цель сама возникла в голове. «Пусть он улыбается так же мне, а не цветам», — думал Себастьян, которому вдруг стало безразлично, покажет ли Оминис ему своё секретное место, познакомит ли со своей семьёй. Важно, чтобы он улыбнулся ему. Через год примерно Себастьян узнал, как к Оминису относились в семье. Стоит ли говорить, что мнение Сэллоу о Мраксах поменялось кардинально? Себастьян здраво рассудил, что есть и другие сильные роды, с которыми можно связать свою жизнь разными способами, например, заключить выгодный брачный союз. Никто не заключает браки по любви, это всем известно, так что всё в порядке. Нужно будет только найти подходящую партию, а пока что можно отложить мысли об этом. Всё было замечательно, Себастьян радовался жизни, пока его семью не настигла беда. Его сестра, самый родной человек, оставшийся в живых в этом мире, после смерти родителей, попала под проклятие. Чёртовы гоблины. Чёртова война. Раз они могут напасть на беззащитного ребёнка, то что мешает ему изучать эффективные тёмные заклятия, чтобы защищать дорогих людей и помочь сестре? Ведь решение проблемы обычно кроется в причине её возникновения. Себастьян, уверенный, что секрет выздоровления сестры кроется в тёмных знаниях, начал медленно погружаться во мглу. На свету его удерживал только Оминис. Каждый раз замечая, что Себастьян сидит с какой-то ощутимо тёмной книгой, он каждый раз говорил, что тёмное даёт только ложную надежду, за которой прячутся ужасные последствия, что ему стоит прекратить это. Каждый раз Сэллоу пытался увиливать от ответа или пытался объяснить, что так он может спасти Анну от страданий. Оминис, зная, как для Себастьяна важна сестра, прекращал споры, но всегда бросал, уходя: «Это ложная надежда, но я не хочу потерять друга». И Оминис был тысячу раз прав! Себастьян не помог Анне, и, более того, теперь ему заказана дорога в Азкабан. Ощущение власти и могущества опьяняло не хуже огневиски дяди, бутылку которого он утащил в последний день каникул. Но следом появился прожигающий до костей страх. Почему он не верил Оминису? Тот хотел уберечь его, спасти от этого. Не описать то чувство вины, которое испытывал Себастьян тогда, два дня просидевший в крипте после произошедшего. Оминис появлялся проверить, как он, но ничего не говорил, приносил что-то поесть и уходил. А Себастьян просто боялся поднять глаза на друга, перед которым было так стыдно, на человека, сила воли которого слишком большая для такого хрупкого тела. Но друг ли он ему? Себастьян сидел, привалившись к стене, и пытался вычислить, когда дружба с Мраксом перестала быть для него дружбой, и не мог. Он всегда замечал в нём нечто большее, чем замечают в друзьях: хрупкие запястья, тонкую прозрачную кожу, сдержанный и мягкий изгиб улыбки. Россыпь родинок на щеке, до которых так и тянет дотронуться…

***

Мишель использовала заглушающие и Дезиллюминационные чары, чтобы проверить Себастьяна. Она была уверена, что он снова спрятался в крипте, чтобы хоть как-то справиться со своими чувствами. Но каково было её удивление, когда она заметила тело, привалившееся к стене. Первой мыслью было подбежать, помочь другу, поднять его, отвести в медпункт, но в последний момент девушка заметила покрасневшие глаза и искажённое болью лицо друга. С ноющей болью в груди Мишель сотворила временные чары отвлечения внимания в коридоре и поспешила к Оминису. Нужно заставить их поговорить. Раньше она просто молча наблюдала, как они смотрят друг на друга, замалчивая свои чувства. Но сейчас от этого зависят их жизни, и когтевранка не могла просто оставить всё как раньше. Её отправляют обратно на следующей неделе, а она так и не сказала об этом друзьям. Но перед отъездом она обязательно должна им помочь. Они будут писать друг другу письма, обязательно будут.

***

«Как раньше уже не будет», — думает Себастьян, разглядывая хмурое лицо Оминиса, взъерошенные светлые волосы и неизменно тёмные родинки на бескровном лице. «Как раньше уже не будет», — думает Оминис, ощущая витающее в воздухе напряжение и тонкий запах Умиротворяющего бальзама. — Я хочу сказать кое-что важное, — Мишель держит за плечи друзей, стоя между ними, и собирается с мыслями. — Это сложно, да. Давайте поделимся друг с другом самыми сокровенными секретами? — неожиданное решение пришло, когда по дороге к Оминису она пробегала мимо кабинета Зельеварения и столкнулась с одним знакомым гриффиндорцем. Девушка посильнее сжала предплечья слизеринцев. — Согласны?! — Да, — твёрдо отвечает Оминис. Себастьян что-то утвердительно мычит, исподлобья бросая взгляды то на Мишель, то на Оминиса. — Отлично. Знаете, моя тайна станет самой настоящей, потому что о ваших мы все знаем, просто не признаемся даже себе, — Себастьян дёргается, заподозрив неладное, но девушка его останавливает: — Подожди! Я ради вас, идиотов, утащила у Шарпа Веритасерум. Ну, не совсем я, мне помог Гаррет. Но раз я всё это затеяла, будет честно, если я первая его приму и расскажу. — У Шарпа?.. — лицо Оминиса, кажется, беднеет ещё сильнее, чем есть. — Сумасшедшая! — Ох, ну, серьёзно! У нас другие проблемы! — она открывает рот, капает себе на язык пару капель и глотает их, пока никто не успел её остановить. — Две минуты — и вы спрашиваете, что я хочу вам рассказать. — Ты уверена, что это зелье будет не опасно для Себастьяна с его болезнью? — Оминис опускает голову, чтобы с того места, где, по ощущениям палочки, стоит Себастьян, было не видно выражение его лица. Мишель сказала, что оно выглядит жалобно, как только речь заходит о безопасности Сэллоу. — Да, если ты выпьешь его первым, — усмехнувшись, когтевранка прикрывает глаза, прислушиваясь к ощущениям. — Я… — Оминис запинается на полуслове, и Себастьян замечает, как пылает его лицо, которое тот спешит закрыть ладонями. — Понял. Темпус подаёт сигнал, и Себастьян поднимает голову, вглядываясь в отрешённо-блаженное лицо подруги. — Мишель, что ты хотела нам сообщить? — спрашивает он, не заикаясь о секретах. — Через неделю меня отправят обратно. Я больше не буду учиться в Хогвартсе, — безразлично глядя перед собой, вещает девушка. — Ты… — Себастьян сглатывает ком в горле. — Знаешь наши секреты? — Да, знаю, — девушка замолкает, продолжая блаженно смотреть вперёд. — Скажи… — Нет! — встревает Оминис, и так начавший нервничать на предыдущем вопросе. — Я хочу знать, что она знает про меня. Я не буду спрашивать про твой секрет, — Себастьян догадывается, о чём скажет Мишель, и, наверное, так было проще: ему бы не хватило смелости признаться самому. — Мишель, какой мой секрет ты знаешь? — сердце, кажется, забилось в ушах, а перед глазами потемнело, и Себастьян зажмурился. — Ты влюблён в Оминиса Мракса.