Ты и твои наклейки-сердечки.

1:39 Так показывают часы. Несмотря на то, что он уже прочитал это несколько раз, он уставился на циферблат, чтобы не вызывать подозрений того, что определенно проверяет Азулина. — Можешь идти и спать на кровати, со мной все будет в порядке, — он прервал мысли Помпона, чтобы хоть как-то отвлечься. — Но... где ты будешь спать?... — спросил капрал, стараясь не выдать то, что определенно хочет спать с ним в одной постели. Азулин сел на деревянный стул и положил локоть на стол, используя руку как опору для подбородка. — Прямо здесь, так что не беспокой свою хорошенькую головушку. — Ты только что... ты только что назвал меня хорошеньким? — осознанно спросил Помпон, виляя коротким хвостом от восторга. — Доброй ночи, Помпон. — тот громко прервал его, проигнорировав вопрос. — Ты уверен, что это удобно? Может я должен спать на столе или на полу? Просто не хочу, чтобы это было несправедливо по отношению к тебе ... — он бормотал, пока Азулин не встал и подошел к кровати. — Ну, раз уж твоя гейская задница так сильно хочет, чтобы я спал с тобой, то я буду, а теперь пойдем. — эти слова потрясли Помпона, но он подчинился и вскоре последовал за лейтенантом. Он не ожидал, что Азулин так охотно согласится с этой идеей; он даже не сказал открыто, что хочет этого. Было ли это очевидно? Он знал? Боже милостивый, он мог бы сейчас переехать в другую страну, если это правда! — Ты всегда спишь в форме или как? — Азулин заговорил, снова привлекая внимание Помпона. Он тут же посмотрел на свою одежду, чтобы понять, о чем они говорили, прежде чем снова посмотреть в глаза лейтенанту. — О, ну нет... я не знаю, думал, что будет неуместно, если я переоденусь. — Это потому, что ты сказал, что я выгляжу сексуально? — Азулин поддразнил его, заливаясь смехом, оставив другого краснеть от смущения. — Я этого не говорил, дурак! — Помпон начал снимать одежду, доказывая свою невиновность. После того, как он аккуратно сложил вещи и положил их на стол, капрал вернулся к кровати. Как только Помпон встал перед другим, он выпятил грудь и положил руки по обе стороны бедер, пытаясь казаться уверенным. — Видишь? Причина не в этом! Взгляд Азулина первым делом пал не на незрело выглядящие, почти подростковые очертания тела другого, а на шрамы, выстроившиеся вдоль груди, зашитые хирургическим путем. Не то чтобы он возражал, нет, конечно нет, просто он находил это забавным, как будто ему это даже подходило.