Глава 3, в которой Главнейший министр отрастил крылья и впутался в неприятности
2 апреля 2023 г., 08:14
Нушрок открыл глаза и сразу почувствовал неладное: тело слушалось с трудом, а зрение как-то изменилось. Он определённо стал лучше видеть, а краски вокруг заиграли более насыщенными оттенками. Главнейший министр моргнул и попытался подняться на ноги, что ему удалось, но вот с руками творилась какая-то ерунда. Они странным образом вытянулись и Нушрок почему-то не чувствовал пальцев. Мотнув головой, он увидел, что с ним произошли неприятные изменения. Вместо привычной чёрной одежды Нушрок заметил угольного оттенка оперение, затем он вытянул руку, которая преобразовалась в крыло, министр заметил, что перья здесь длиннее и выглядят более прочными. После этого Нушрок опустил голову и вместо начищенных до блеска сапог увидел две чёрные птичьи лапки с чёрными же острыми когтями. После сделанных ужасающих открытий потрясённый министр, вспомнив военное прошлое, долго и замысловато выругался. Правда, из чёрного клюва вырвалось лишь отрывистое карканье.
Тут старик, до этого лежавший, простёршись ниц, встал и подошёл к Нушроку. Министр не был трусом, но бородатая громада, нависшая над ним, заставила его понервничать.
— Как ты смеешь, неверный, выражаться в присутствии славного отрока, освободившего меня? — грозно спросил старик.
— Почему я птица?! — Нушрок не стал терять время на препирательства.
— Уж больно у тебя противный голос, нелюбезный, — покачал головой старик. — Я пока не помню, как расколдовывать, так что придётся тебе три дня побыть птицей. Зато ты можешь летать.
Нушрок хотел бы ответить в лучших традициях боевой юности, но сдержался, перед ним определённо был некто могущественный, не стоило его пока злить. Сейчас же можно было проверить слова старика насчёт крыльев, он расправил руки и сделал пару сильных движений. К большому изумлению Нушрока, подняться в воздух ему удалось, но дальше непривычное тело сыграло с ним злую шутку: запутавшись в том, как должны двигаться крылья, министр самым бесславным образом врезался в стену. Затем, подавленный собственным унижением, так и остался лежать на спине, с ненавистью глядя в потолок. Старик подошёл к поверженному министру, после чего взял его в сухие ладони; Нушрок, измученный недавними событиями, даже не сопротивлялся, лишь тихое «Спасибо» карканьем сорвалось с клюва, старик усмехнулся: «Поубавилось спеси, неверный?» Одним унижением больше, одним меньше, не всё ли равно? Мальчишка, висевший под потолком, подал голос:
— Вафхрм прпшвлм ыддилв? — спросил он, а Нушрок чуть не заорал благим матом, когда старик суетливо выпустил его из рук, отчего Главный министр плюхнулся об пол.
Старик тоже что-то запричитал на незнакомом Нушроку языке, после чего вырвал из бороды пару волосков и разорвал их в клочья. Мальчишка тут же оказался на полу и снова что-то промямлил, нервы Нушрока не выдержали, он подскочил к старику и, дёрнув его за штанину, прокаркал:
— О чём вы говорите? Я не понимаю.
Хоттабыч с неудовольствием посмотрел на назойливого ворона, хотя и признал, что тот был прав, после этого он вновь вырвал волосы из бороды. Нушрок обрёл способность понимать, о чём говорил мальчишка, и не сказать, что был особо этому рад.
— А кто этот товарищ, которого ты превратил в ворону? — спросил парнишка, с любопытством глядя на нахохлившегося министра.
— Ворон, я ворон! — возмутился Нушрок. Как можно спутать благородного ворона с вульгарной вороной?
— Это ворон, о светлейший, — старик сделал любезность, переведя возмущённое карканье.
— Я не об этом, — мальчик посмотрел на старика. — Мне просто интересно: кто он?
— И в самом деле, — проговорил себе под нос Хоттабыч, затем нагнулся и вновь поднял на руки злополучного министра. — Ну, говори, кто ты, неверный?
— Сам неверный! — возмутился ворон.
— Так ты правоверный мусульманин? — старик перешёл на вороний язык и иронично поднял левую бровь, Нушроку захотелось выклевать его бесстыжие глаза.
— Я Главнейший министр королевства Кривых зеркал Нушрок, — важно представился бывший министр, затем возмущённо крякнул, так как старик вновь взял его на руки и посадил себе на плечо.
— Мне так будет лучше слышно, — Хоттабыч добродушно усмехнулся, будто не замечая, что острые когти впились в драгоценную шёлковую ткань.
— Так что говорит товарищ? — мальчик слегка нахмурился.
— Он говорит, что был каким-то министром в каком-то королевстве, — с достоинством произнёс джинн. — Зовут его Нушкер.
Ворон пронзительно каркнул, но в следующий момент получил щелчок по клюву. Обидевшись, Нушрок слетел с плеча, чтобы упасть уже на кровать, там он и остался сидеть, распуша чёрные перья. Волька скептически посмотрел на ворона.
— А почему он стал таким?
— Всё дело в том, сладчайший и наимудрейший отрок, как я уже говорил, я являюсь маридом — джинном высшей ступени, поэтому мне подвластно волшебство.
— Я это помню, Хоттабыч, — мальчик деловито заложил руки в карманы. — Мне интересно не как, а почему ты его превратил в ворона.
— Всё просто, щербет души моей, — отвечал старик, тут и ворон прислушался. — У этого неверного такой противный голос, что он оскорбил твои нежные уши! Я сам видел, как ты закрыл их руками. Поэтому я посчитал за благо превратить его в ворона.
— Что? Из-за меня? — Волька покраснел. — Вот уж ерунда какая, из-за таких мелочей превращать людей в птиц.
Министр в эту минуту был абсолютно согласен с парнишкой, к тому же он не виноват был, что его голос звучит подобным образом. Если бы двадцать лет назад вражеский штык не прошёл левее, то не стоять бы ему сейчас на этом месте! А так отделался писклявым голосом. Так что глумление над его недугом было в высшей степени неучтиво. Старик как-то странно посмотрел на ворона и заговорил:
— Прошу меня извинить, Нушкер, я и не подозревал о твоём несчастье!
Нушрок не мог понять, что больше его возмутило — то, что старик опять исказил его гордое имя, или то, что он, по всей видимости, читал мысли.
— Только у зверей и птиц, — пояснил джинн. — Пока ты пребываешь птицей, то да, я могу читать твои мысли.
Мальчику надоело слушать карканье, к тому же время неумолимо приближалось к испытанию.
— Ох, — хлопнул он себя по лбу. — Я могу опоздать.
Волька быстро переоделся в чистую рубашку, повязал галстук и натянул штаны, немного мятые, зато без подозрительных пятен. Нушрок, увидев красный галстук, поёжился, точь-в-точь, как у девчонки! Он постарался себя одёрнуть, чтобы старик не прочёл его мысли, но тот был поглощён сборами Вольки.
— Куда же ты так спешишь, солнцеликий? — обеспокоенно поинтересовался джинн.
— У меня сегодня испытание по географии, — пробурчал Волька, но ему тут же стало совестно, что он так недружелюбно говорит с добрым старичком. — Извини, Хоттабыч, ты не виноват, просто мне надо было лучше готовиться.
— Да какие разговоры, луна и солнце моей души, — джинн расплылся в счастливой улыбке. — И спешу тебя обрадовать, если ты нуждаешься в помощи, то тебе несказанно повезло, ведь географию я знаю, как никто другой в подлунном мире.
— Правда? — обрадованно воскликнул Волька.
В это время Нушрок скептически повёл носом, что-то ему подсказывало, что старик в таких летах и в такой нелепой одежде, хотя одежда парня тоже оставляла желать лучшего, не может хорошо разбираться ни в чём. Хоттабыч метнул на ворона сердитый взгляд, но тот важно отвернулся и постарался больше ни о чём не думать.
— Постой, Хоттабыч, — Волька бросил взгляд на цветастые одежды почтенного джинна. — В таком виде нельзя, засмеют или, ещё хуже, в психушку отправят.
— Куда-куда? — старичок весь подался навстречу своему спасителю.
— Ну… это такое место, где держат мудрецов.
Нушрок сразу заметил, что парнишка лжёт, только, как всем честным ребятам, давалось это ему плохо, неуклюже, но старик всё принял за чистую монету и приосанился.
— Так пусть везут, будь уверен — и в сонме мудрецов Гасан Абдурахман ибн Хоттаб не посрамит себя и тебя, мой повелитель.
Волька соображал, где же взять одежду, подходящую для выхода на улицу. Очень вовремя вспомнился покойный дедушка, он достал портрет и с гордостью показал джинну.
— Вот, сможешь наколдовать себе такую одежду? — спросил он, указывая пальцем на парусиновый костюм, вышитую рубашку и соломенную шляпу-канотье — покойный дедушка был франтом.
Старик закивал, и вот он уже вырвал несколько волосков из бороды, и что-то зашептал над ними. Вмиг его поджарую фигуру окутал белый дым, а когда он рассеялся, перед Нушроком и Волькой предстал господин в светлом костюме, с соломенной шляпой на макушке. Правда, от сафьяновых туфель старик отказываться не собирался, но пионеру это было не принципиально.
— Здорово! — одобрительно воскликнул Волька. — А теперь бери Нушкера и надо осторожно улизнуть из дома.
Без лишних слов Хоттабыч сгрёб возмущённо каркнувшего бывшего министра, но выхода у того не было — не оставаться же и в самом деле здесь одному? Когда они крались мимо кухни, то до Вольки долетел мамин окрик.
— Воля, зайди к нам на минутку!
Сделав страшные глаза и приложив к губам указательный палец, мальчик шёпотом велел своим спутникам дожидаться его в коридоре, а сам, нарочно топая, побежал на кухню. Бабушка лепила пирожки, а мама, отряхнув руки, вручила Вольке трёшку.
— Сходи после экзамена в кино, — произнесла она деловито, затем не удержалась и поцеловала возмущённого сына в лоб.
— Фу, что за нежности! — возмутился мужественный пионер. — Не провожай меня, я хочу испытать свои ключи.
— Хорошо, — мама с улыбкой вернулась к пирожкам.
Бабушка пожелала ни пуха, ни пера и немного загрустила, когда Волька не ответил традиционное «к чёрту». Бедная бабушка всё ещё живёт в тёмных временах суеверий и засилья попов. Джинн и сидящий у него на плече ворон терпеливо дожидались Вольку.
