Эй, Миледи!

      Домой Ксюша прилетела только спустя несколько часов. Байт не возражал, молча и терпеливо выполняя просьбу хозяйки полетать еще немного. Девушка и сама не понимала, почему не хочет лететь домой — к теплой кровати, готовому ужину, заботливой Бетти, болтовне Лонка и Йанни.       Первой мыслью было осознание, что она, в общем-то, боится предстоящих вопросов. А они будут и в большом количестве. Чего стоят только заляпанные волосы и одежда. Вода из Истьи почти не отмыла темную кровь, только чуть больше размазала ее.       Потом же Лебедева поняла, что и сама не прочь рассказать о таком происшествии Лонку-старшему. Все же, он давал дельные советы и помогал разбираться в непонятных вещах. Это спасало от уймы вопросов, но и давало почву для ночных размышлений.       Сейчас же девушка понимала, что просто запуталась. Все ее мироощущение мира Энвелла сводилось к одному — это игра. Да, пускай в голове уже давно прижились мысли, что все npc живые, а монстры могут нанести серьезный урон твоему здоровью, до этого Ксюша никогда не задумывалась, что и самим ботам может грозить опасность.       Это было странно осознавать, но вместе с тем в голове все чаще всплывали подтверждения, что это не просто бред. Боты из ее деревни боялись питона, целители — марионеток, жители города — Моргарта. В мире Энвелла было просто необъятное количество всего, чего можно и даже стоит бояться. Почему же она тогда этого так упорно не замечала?       Пообщавшись даже столь короткий срок с семьей Лонка, Йанни и еще несколькими шахтерами, Ксюша успела к ним привязаться. Пусть она и не говорила об этом открыто. Они буквально спасли ее: выходили, пока она валялась в забытье, — теперь же обеспечили крышу над головой, не прося ничего взамен. Лонк-старший объяснял порядки деревни, помогал справиться с обязанностями королевы. Йанни и Лонк все время крутились рядом, составляя компанию и просто весело проводя время. Бетти просто дарила материнскую заботу. И Лебедева была готова поклястся, что именно к ней она привязалась больше всего.       Волей-неволей, но Ксюша проводила ряд аналогий между Бетти и мамой. Результаты выходили до боли обидными. Было странно и даже неприятно осознавать, что посторонний человек — ну или же бот -проявлял элементарную заинтересованность в ней, какую не проявлял самый родной человек. Мама, в отличие от Бетти, не спрашивала о самочувствии, не узнавала поела ли она, будто бы вообще не замечала присутствие дочери.       И с каждым новым проявлением заботы Ксюша все больше запутывалась в самой себе. Не может быть так, что какой-то бот относится к ней лучше, чем родная мама. И с нарастающим ужасом, Лебедева ощущала, что и сама, пока что еще очень медленно, начинает относиться к Бетти лучше.       Сейчас ей не хотелось пугать Бетти своим видом, ни к чему ей лишние переживания — к такому короткому выводу пришла девушка спустя какое-то время сбивчивых рассуждений. Но на заднем фоне замелькала ехидная и резкая мысль, что за маму бы она так не волновалась: Ольга бы и сама не заметила наличие темно-синей крови.       Ксюша уперлась в бок кота лбом и прикрыла глаза. Создавалось впечатление, что какой-то непомерно тяжелый груз лежит на плечах, обхватывает грудь тугим корсетом, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Хотелось плакать, кричать, бить что-нибудь рядом, но что-то внутри не давало этого сделать. Только глаза слезились.       Байт сочувственно мурлыкнул и боднул хозяйку в бедро. Лебедева чуть поморщилась.       — Что, мой хороший? Устал от моего нытья?.. Я и сама устала, — согласно кивнула девушка и прикрыла глаза. — Прости, но сейчас я просто не смогу видеть никого из них… Понимаешь, — немного помолчав, вдруг заговорила она. — У меня столько вопросов, но никто не может дать на них ответы. И эти постоянные мысли и эмоции!.. Я так от всего этого устала, Байт, ты бы знал! — Лебедева откинулась на камни, чувствуя затылком прохладный мох. — А теперь, как сумасшедшая, говорю со своим котом. Не зря дедушка говорил: «Крыша должна съезжать медленно и на колесиках». Стабильно, ага.       Девушка еще раз вздохнула и прикрыла глаза. Где-то вдалеке все еще был слышен водопад, но очень тихо — равномерным шумом. Рядом раздавалось сопение Байта. В остальном же стояла тишина.       Но только вот тишина эта была оглушительной. Уж лучше бы кто-то кричал, шумел, плакал или веселился. Возможно, это бы могло заглушить мысли в ее голове.       Каждая мысль наскакивала на другую, они путались, кружились, заворачиваясь в узлы, а такие же спутанные и разные эмоции, которые она испытывала уже очень давно, только усиливали чувство смятение и усталости.       Неожиданно в голове сформулировалось одно осознание: как бы Ксюша не хотела, она просто не сможет бросить это королевство. Будет стоять за него горой, что бы ни случилось. Потому что привязалась к Йанни, семье Лонка и шахтерам. Потому что чувствовала перед ними ответственность. Потому что видела, как они боятся. Боятся, как и она сама.       Что бы ни случилось, но свой народ она теперь бросить не сможет.

***

      Крис со всех ног бежал в свою деревню. Никто во всем Энвелле не испытывал того страха, что сейчас испытывал он. Только долг перед всей деревней давал сил, заставляя бежать быстрее. Дышал в спину, подталкивал.       Первый страх после схватки с питоном еще не прошел, как на него накатил новый. Ужас от осознания беспомощности его берега перед предателями с другой части Истьи.       У них появилась королева! Королева, черт подери!       И была она далеко не слабой, если сумела расправиться с одним из мелких питонов, который уже несколько дней терроризировал дальнюю часть деревни.       Впереди показались первые дома, и парень немного сбавил шаг. Теперь ему почти не грозит опасность. Легкие и горло горели огнем, колени дрожали, появилась неприятная отдышка.       Крис теперь бежал трусцой, внимательно вглядываясь в окна домов — как много жителей его заметит?       Мысленно же он прокручивал все детали встречи с этой новоявленной королевой. Внешне она больше походила на жителей пустыни: такие же темно-рыжие, кудрявые волосы. Только светлый цвет кожи давал понять, что она не из Царства Барханов. Видимо, игрок.       А это было еще хуже. Против игроков у их деревни не было ни малейшего шанса.       Страх за будущее своей деревни и спокойной семейной жизни заставил снова перейти на бег. Крис даже не заскочил домой, к жене, а сразу рванул к центральному дому Шефа.       Этот дом не отличался ничем от соседних. Такой же покосившийся, потрепанный, такая же облупившаяся краска и скрипящие ставни с дверями.       Крис подскочил ко входу и неистово забарабанил по дереву. Вскоре раздались шаркающие шаги, и дверь рывком открылась. Парень вовремя отшатнулся: иначе обязательно столкнулся бы лицом.       — Что случилось? — спросил Шеф недовольно, поправляя очки.       — Беда, Шеф! — испуганно моргая, выпалил Крис. — Это просто кошмар!       — Так, — быстро анализируя ситуацию, сказал бот. — Заходи, расскажешь мне всё.       Крис кивнул и быстро проскользнул в дом. Только по одним испуганным глазам Шеф понял, что произошло что-то действительно страшное.       До этого Крис бывал в доме Шефа всего пару раз из-за мелочей. То у соседей сломалась рамка окна, то трубу у них дома прорвало — одним словом ничего значимого, просто дела деревни.       За пару месяцев здесь ничего не изменилось. В маленькой гостиной такой же маленький диван и кресло, журнальный столик напротив. Тумбочка у окна, на которой лежит треснутая каска. Светлые занавески, и Крис был уверен, что они висели еще до «разделения».       Диван скрипнул, когда Шеф буквально усадил туда бота. Его руки мелко подрагивали, а глаза перебегали с одного предмета на другой.       — Ну? Рассказывай. Вид у тебя, будто армию марионеток увидел.       Крис замотал головой и, глубоко вздохнув, принялся говорить. Пару раз он замолкал, то ли пытаясь подобрать слова, то ли пытаясь отойти от потрясения. Но стоило ему только замолчать, растеряно уставившись на Шефа, бот почувствовал толику облегчения.       Время после «разделения» Крис помнил отчетливо. Обе стороны были разбиты морально. Было сложно поверить, что когда-то дружное поселение теперь поделилось на два лагеря, в котором искренне ненавидят друг друга. Наверное, прошел как минимум месяц, прежде чем первый шок спал. Тогда сразу стало ясно, что главным на их берегу будет Шеф: бот отлично справлялся со всеми руководящими заданиями, помогал всем жителям да и в целом имел свой вес в деревне.       Поделившись с ним своими опасениями по поводу новой королевы, Крис лишь в который раз убедился, что Шеф прирожденный лидер. Конечно, он был напуган и даже растерян таким известием, но по его лицу было четко понятно, что ради своей деревни он оставит любые страхи.       Через двадцать минут, выходя на улицу и направляясь домой, Крис невольно почувствовал гордость за Шефа. Вот он — тот человек, который сможет повести за собой весь берег. Но ту же в голову пришел образ королевы. Девушка тоже внушала опасения и, конкретно для Криса, толику уважения, совсем маленькую капельку. Как бы то ни было, но она спасла его от монстра. Для этого нужен был далеко не первый уровень, к тому же победила королева противника почти без потерь в здоровье. Испугалась, конечно, — это было видно по блестящим глазам, — но кто бы не испугался?       И все же на фоне Шефа она все еще оставалась просто девчонкой. Сколько ей вообще лет? Пятнадцать? Или шестнадцать? В любом случае, опыта никакого.       Такие рассуждения немного успокоили Криса за всю дорогу. К дому он подошел со спокойной душой. В окне мелькнула фигура. Мужчина не сдержал улыбки и поспешил подняться на крыльцо. Дома его ждала жена, а пугать ее рассказами связанными с политикой он не собирался.

***

      Вот уже два дня подряд настроение не поднималось выше отметки «все-хреново-отвалите-пока-не-треснула», а иногда падало и еще ниже. Вечером Кира засыпала с размышлениями, когда же ее жизнь свернула не в ту сторону, как бы прозаично это не звучало. Сначала потеря подруги, потом, в тот же день, смерть учительницы. А ведь именно ради нее они решили проходить всю игру… А теперь перевод в другую школу.       Любой из этих моментов мог стать той самой «точкой невозврата». Только вот что-то подсказывало, что произошла эта «точка» раньше. Может, когда они вообще нашли этот компьютер. А может когда начались проблемы с уроками… Так много «может» и ни одного четкого ответа…       Кира стояла перед зеркалом и с нарастающим отвращением смотрела на свое отражение. Это была не она. Не ее прилизанные и забранные в строгую прическу волосы. Не ее выглаженная и аккуратная форма. Оставалось только накраситься чтобы полностью стать похожей на таких же кукол в новом лицее и окончательно потерять себя.       Губы невольно скривились, и девушка поспешила отвести взгляд от зеркала. И так уже второй день подряд приходит в школу мрачной. Не то чтобы ее волновали слухи, которые могут пойти, скорее не хотелось портить взаимоотношения с новыми одноклассниками. Это могло спровоцировать новую ссору с родителями, а ей с головой хватило выговора за двойку.       Сменкина подхватила сумку и бегло осмотрела комнату — ничего ли не забыла? Ни на столе, ни на тумбочке ничего нужного не оказалось. Крип лежал на кровати и смотрел на девушку исподлобья. Над кроватью висел почти такой же, удивительно реалистичный рисунок его рисунок. Его нарисовала Ксюша почти месяц назад и сразу же отдала Кире. Она тогда ничего кроме благодарности не сказала, но дома с любовью повесила рядом с несколькими постерами и другими рисунками.       — Ну ладно, — обреченно вздохнув, девушка открыла сумку.       Крип пискнул, сделал благодарный круг над хозяйкой и нырнул в сумку. Кира чуть нахмурилась и застегнула молнию. Сейчас ей снова надо было идти в ненавистный лицей.       Это место достаточно сильно отличалось от ее предыдущей школы. Большинство детей не носились по коридорам, а чинно вышагивали, общаясь на скучные и неинтересные темы. Все в одинаковой форме. Как казалось Кире, серая масса. Но вместе с этим была уверена, что здесь бы понравилось Ксюше: сильный упор на все уроки, строгий, деловой стиль и постоянная школьная деятельность. С друзьями ей, конечно, повезло бы уже меньше, но это уже другой вопрос.       Сидя теперь за партой, Сменкина старалась вникать в разговор Карины и Марины. Не то чтобы местная элита, но свой авторитет в классе имели и почти сразу взяли Киру в свою компанию.       — Кирочка, — раздался сладкий голос Спивак, выдернувший девушку из мыслей. — Ты на выходных свободна?       Кира вскинула голову и посмотрела в сине-зеленые глаза одноклассницы, пытаясь вспомнить не планировала ли она ничего. В памяти, к сожалению, ничего не всплыло. После той ситуации в классе с двойкой ни на выходных, ни после уроков у девушки не было никаких планов кроме домашних заданий и просмотра фильмов.       Конечно, Вик пытался как-то расшатать ее, взять с собой, но Сменкина уперто отказывалась. Но, честно говоря, она сама очень хотела пойти с братом и встретиться с друзьями. Только вот уязвленные совесть и гордость всячески этому противились. Было стыдно смотреть в глаза парней и Елены Викторовны после своей выходки. К тому же была такая замечательная отмазка — если она зайдет в игру, на нее нападет огромная толпа монстров.       — Кир? — напомнила о себе и подруге Марина.       — Нет, не занята, — выдохнула Кира и тряхнула головой.       Но только после того как она это сказала, смысл слов дошел до нее. Идти куда-то с Кариной и Мариной не было ни малейшего желания. Они были будто бы поверхностными и очень скучными. У Карину к тому же был неприятный и несколько стервозный характер.       — Замечательно, — хлопнула в ладоши Спивак и широко улыбнулась. — Тогда завтра я напишу тебе время и место.       Сафронова вскинула брови, явно удивленная согласием новой одноклассницы, но меж тем и обрадованная.       — Поскорее бы каникулы, — вздохнула Марина и легла на парту.       — А у моего брата они уже начались, — стараясь хоть немного поддержать и так не клеящийся разговор, сказала Кира.       — Он учится в обычной школе? — уточнила Карина.       — Да, — пожала плечами девушка.       — Тогда ничего удивительного. У нас каникулы позже всех начинаются.       — Обидно, конечно, — Сафронова печально глянула в окно.       В класс зашел учитель и постучал указкой по доске. Ученики тут же встали, приветствуя его. Кира открыла тетрадь, лениво записывая под диктовку. В маленьком чате, участниками которого были только она, Карина и Марина, девочки уже вели бурное обсуждение, как они будут отмечать приближающийся Новый год.       Первый раз Сменкина не захотела сидеть в телефоне вместо урока. Вместо этого она просто выключила уведомления, перевернула мобильный экраном вниз и застрочила в тетради усерднее.

***

      Ксюша снова куда-то бежала. Сначала она даже не понимала зачем. Чувствовала только ужасный страх и беспокойство, неясную боль в груди. Словно боялась куда-то опоздать. Если опоздает — произойдет настоящая катастрофа.       И девушка бежала, уже более ясно видя свою цель. Впереди маячила фигура Марьи Степановны. Женщина держала в руках гитару и аккордами отбивалась от кого-то. Музыка набатом стучала в голове, пульсируя в висках. Заставляла каждую клеточку в теле вибрировать от громкости.       Но только от нападающего она не спасала. Ксюша постаралась ускориться, но с ужасом осознала, что не может. Наоборот, теперь она бежала еще медленнее.       Блеск, отразившийся от лезвия в белой руке, ударил по глазам. Лебедева на секунду зажмурилась. Что-то внутри настойчиво просило не открывать глаза, не смотреть на учительницу. Но кто-то невидимый, наверное тот же, кто и удерживал ее на месте, все же заставил взглянуть.       Лебедева знала, что кричит, но не слышала собственного крика. Марья Степановна лежала на спине и смотрела в темное небо.       Мимо проскользнула сначала маленькая, но в ту же секунду увеличившаяся тень. Байт. Ксюша почувствовала, как внутри все холодеет. Только не он… Только не ее Байт…       А за котом тут же замелькали еще несколько теней.

***

      Ксюша распахнула глаза сразу же, как пришелся короткий и неприятный удар в бок. Байт встревоженно мяукнул, видимо, готовясь еще раз боднуть ее. Девушка приложила дрожащие руки к лицу, перевернулась на бок и подтянула колени к груди.       Байт мяукнул. Поведение хозяйки было странным и нетипичным. Такое ее состояние он видел всего пару раз, но оно достаточно быстро проходило, стоило ему оказаться рядом. Потоптавшись с секунду, кот запрыгнул на кровать и, тихо мурлыкнув, лег рядом.       Негромкое мурчание заставило девушку отлепить руки от лица. Она внимательно смотрела на кота, запоминая каждую незначительную детальку, цвет глаз и шерсти, внимательный и встревоженный прищур. Вбивала его образ в подсознание, в надежде никогда его не забыть. Жалко, у нее не было сейчас фотоаппарата…       — Байт, — негромко выдохнула Лебедева и притянула кота к себе.       Он негромко мяукнул и, извернувшись, лизнул хозяйку в щеку. Ксюша уперлась носом в рыжую шерсть и зажмурилась до боли в глазах. Липкий страх никуда не уходил, но и не усиливался. Просто кружил рядом, терроризируя и отравляя сознание.       Подобные кошмары изредка навещали Лебедеву, но никогда прежде не пугали так сильно своей реалистичностью. Девушка крепко сжала зубы и поджала губы. Не могла она сейчас заплакать. Просто нельзя. Если заплачет — покажет всем, что боится. Ее кошмары возьмут над ней вверх.       — Пошли попьем воды? — от чего-то шепотом спросила Ксюша.       Байт спрыгнул с кровати и первый направился к двери. Лебедева тоже встала и, ежась от ночной прохлады, пошла за котом. Она старалась идти тихо, наступая в центр доски, иначе они скрипели. Разбудить весь дом пока не входило в планы.       Рыжий хвост то и дело цеплял ее икры, а желто-зеленые глаза мигали в темноте. Байт будто бы проверял ее состояние. Ксюша неожиданно почувствовала прилив благодарности к нему.       Она аккуратно зажгла свечу. Маленький огонек излучал приятный и мягкий свет. Его танец приковывал взгляд, словно особо выдающийся танцор выступал сейчас только для нее. Страх постепенно отступал. Не плавно, конечно. Скорее рывками с разными интервалами. Но все же отступал и девушка была этому рада.       Налив в стакан воды, Ксюша села за стол напротив окна. Луны или неба из пещеры не было видно. Слабый зеленоватый свет исходил от огромной шахты выше. Там добывали большую часть топлива и кристаллы.       — Знаешь, — обращаясь то ли к себе, то ли к Байту сказала девушка. — мне кажется, что разработчики вдохновлялись мультиком «Атлантида»…       — Все может быть, — раздался сзади тихий механический голос.       Лебедева развернулась так резко, что чуть не навернулась со стула. Баквит, тактично не обратив на это внимание, прошел и сел на ближайший стул. Для этого ему пришлось запрыгнуть.       — Тогда, надеюсь, на нас не нападет целая стая самовоспламеняющихся светлячков… — Девушка замолчала, не зная, что еще можно сказать. Баквит тоже не пытался как-то объяснить свое присутствие. Промолчав почти пять минут, Ксюша не выдержала. — Так зачем ты пришел? Я тебя не звала.       — Игроку и не обязательно меня звать чтобы я пришел… Хотел поздравить с победой над монстром.       — Так я победила? — с подозрением и плохо скрывающейся надеждой в голосе спросила она.       — Монстра? Да. Завершила свой бой с боссом? Нет.       — То есть выйти из игры я не могу? — мрачно уточнила Ксюша.       — Не можешь.       — Отлично, — с раздражением фыркнула она. Помолчав пару секунд, девушка все же решилась задать вопрос, который мучил ее последние пару дней. — Объясни мне вот что: почему остальные игроки могут выходить во время боя, если они, конечно, не в процессе битвы, а я нет?       Вопрос этот появился не так давно. Вспоминая ночью самые первые свои бои с монстрами, Лебедева вдруг вспомнила, как Фил оставил фермера разбираться с марионетками самого, а сам же вышел из игры. Технически ведь у него уже шел бой. Как так вышло?       Баквит же пока не спешил отвечать на вопрос. Он смотрел куда-то в пространство перед собой и размышлял. Ксюша внимательно за ним следила. Если Баквит задумался говорить или нет, возможно, у нее есть шанс выведать ответ. Только бы найти эту точку, за которую нужно зацепиться…       — Баквит, пожалуйста, ответь на этот вопрос, — серьезно попросила девушка. — Я устала постоянно волноваться за свою жизнь, потому что не могу выйти из игры из-за неясного босса. Мне кажется, я имею право знать, почему я не могу выйти.       — Ладно, — помолчав еще немного, согласился помощник. — С чего бы начать? — Баквит чуть поморщился, на сколько позволяла мимика, и, тщательно подбирая каждое слово, принялся рассказывать. — Твой класс был придуман позже, чем первоначальная пятерка.       — А для чего?       — Не перебивай! Так вот, о чем это я… Да, позже. Для того что бы игрок, занявший класс «белого помощника» мог быстрее прокачать своего персонажа, разработчики поставили множество ограничений. С одним из них ты столкнулась сейчас.       — Но это же глупо, — фыркнула девушка. — А если мне срочно надо выйти? Я не смогу только из-за битвы?       — Да. Именно так сделали разработчики.       Лебедева фыркнула. Очень странное ограничение и нелогичное. Могло произойти все, что угодно, зачем же вводить такую бессмыслицу?       — А что на счет других ограничений?       — Я не могу их рассказать. Только после того, как ты с ними столкнешься.       — Ну супер, — буркнула Ксюша. — А почему мой класс появился позже?       — Для победы над Моргартом.       Девушка ошарашено уставилась на Баквита. Теперь вопросов только прибавилось, но, судя по его взгляду, отвечать на них он уже не будет.