У истоков Ночи

- Мама?! – недоумённо воскликнул Брендон. Он переводил взгляд с лица леди Реджины на её платье, точно пытался что-то осознать, но не делал и попытки помочь пожилой даме подняться. Та, спихнув с себя Илин, возмущённо отряхнулась: - Пожилой даме пристало быть гостеприимной, но всему есть предел! Я не собираюсь, повторяю, не собираюсь терпеть в своём доме безумцев, нападающих на хозяев! Чем дальше – тем громче, будто владелица дома всерьёз верила, что словами можно убить. Даже сейчас, сидя в луже, она казалась преисполненной достоинства – лишь едва заметно, быстро-быстро подёргивалась нижняя губа. - Значит, вы утверждаете, что просто гуляли и не имели намерения… - тщательно подбираемые вежливые слова не достигли цели, потому как леди Реджина лишь отмахнулась: - Между прочим, я всё ещё хозяйка здесь и имею полное право распоряжаться собственным временем! И не вам, молодой человек, судить мои намерения. Она ведь боится, чего-то, но боится! Имей он дело с особой вроде Бетти, давным-давно рискнул бы, попытался надавить, припереть к стене… Но благовоспитанные дамы отличаются тем, что хорошо владеют собой: если её и шокировал прыжок Илин, то сейчас она стремительно возвращается к обыкновенному для себя ворчливому состоянию… - Ты когда-нибудь перестанешь врать? Арлен вздрогнул: он почти успел забыть о том, что Брендон тоже бежал с ними, и тоже стоял теперь рядом, с невыразимой злобой глядя на собственную мать. Мгновение – и лорд Холлингтон бросился к ней, но не помог встать, а ухватил за плечи и встряхнул, проорав в лицо: - Может, хватит?! - Успокойтесь! Давайте просто поговорим… - жалобно простонала Кларисса, но оттаскивать разъярённого мужчину не рискнула и даже на всякий случай попятилась. Леди Реджина побледнела и слабо пробормотала: - Брендон, ты не понимаешь… - О, я всё прекрасно понимаю! За дурака меня держишь?! Ты прикидывалась призраком! Кинула камень в окно, чтобы тебя заметили! – хрустела ледяная корка под ногами, но Арлену показалось: хрустят ломающиеся кости старухи. Брендон смотрел в глаза матери – смотрел яростно и даже отчаянно. Леди Реджина смогла сопротивляться напору лишь пару секунд; затем – моргнула, сжала губы в нитку. Когда она заговорила, голос дрожал: - Да, но прошу меня понять. Я спасала нашу семью от ужасного скандала. Быть может, поговорим в гостиной? Тут довольно прохладно. - Только не вздумайте убегать, - буркнула Илин, потирая лодыжку: очевидно, ушибла во время прыжка. Хозяйка поместья смерила гостью высокомерным взглядом: - Это мой дом. С какой стати мне куда-то бежать? Но и в хорошо знакомой гостиной с часами и «спящим» чучелом Арчибальда-младшего она заговорила не сразу. Сперва леди Реджина долго ходила туда-сюда вдоль стены, всякий раз вздрагивая подле герба. Хранители и молодой лорд ждали. Разумеется, первым не выдержал Брендон: - Если ты не хочешь говорить – начну я. - Нет, нет, ты всё напутаешь! – привычные и ожидаемые слова прозвучали нервно, почти панически. – Итак… Да, призрака не существует. Но поймите правильно… - Так это была ты?! Всё время, это была ты?! – сорвался с места лорд Холлингтон, но на сей раз на его пути возник безмятежный Кинан. Натолкнувшись на неожиданные препятствие, лорд скрежетнул зубами, но отступил. - Полагаю, вам не стоит так жестоко судить свою мать, - нерешительно начал Арлен, - думаю, она просто хотела смягчить боль утраты, показать, что Ноэлин ещё с вами, и… Брендон скривил губы: - Чем вы меня слушали, юноша? Кажется, ранее я говорил: моё увлечение не имеет ничего общего с кончиной Ноэлин. Да, мне жаль бедную девочку; но то было не самоубийство, как бы матушка ни пыталась надавить на моё чувство вины, а несчастный случай. - Бедная девочка доверилась тебе! Полюбила тебя! А ты, ты имел наглость… - леди Реджина осеклась, натолкнувшись на взгляд сына. Тот больше не злился, лишь устало и даже слегка брезгливо щурился: - Она знала. Ещё до свадьбы. - Быть может, Ноэлин была не безупречна, но её любовь к тебе… что?! – на середине фразы старуха закашлялась, будто ей в рот брызнула вода. Брендон неторопливо приблизился к сидящей на диване матери и, похлопав её по руке, повторил: - Знала, более того, была согласна на мои условия. У нас был договор. - Брендон, что ты несёшь? Простите, кажется, мой сын с горя помутился умом… - сколькое же зависит от интонации, от выражения лица! Прежде владелица дома изрекала схожие фразы извиняющимся, слегка насмешливым тоном; теперь же запиналась – и ей не верилось ни на грош. Даже наивный, как пень, Кинан покачал головой. - Она выходила за меня замуж; взамен я увозил её подальше от отца и не пытался перевоспитать на свой лад. Что касается детей – тебя же это всегда больше всего волновало, не так ли? Так вот, если бы она полюбила другого, я бы принял его в доме как друга и брата; их детей я бы назвал своими наследниками. Или твою гордость это бы не устроило?! - Но… но ваши записи! – Илин чуть нахмурилась, напряжённо раздумывая. – Вы писали… Для матери, да? На случай, если она найдёт… До того необыкновенно говорливый, Брендон замолчал. Он сгорбился, и его преклонённая подле матери фигура показалась вдруг частью серой обстановки: такая же блеклая и запылённая. Особенно отчётливо разнёсся в тишине голос леди Реджины: - Брендон… Брендон, не смей! Молчи! Я… я тебе запрещаю! Но лорд Холлингтон не обратил внимания на крупные слёзы, покатившиеся по морщинистым щекам; вряд ли он даже их заметил. Резко выпрямившись, он обвёл Хранителей взглядом: - Мои записи не об этой женщине. - А, а я-то думал, чего так плохо всё! Мы ж ту Анабель, Фишер которая, по всему городу – туда-сюда… А она померла, значит? – озадаченно протянул Кинан, переглядываясь с Арленом. А как же женщина-реставратор? Ведь всё складывалось почти удачно, ведь… - Я никогда не был близок с женщиной по имени Анабель Фишер. Подозреваю, матушка в очередной раз пыталась приврать. - Ради семьи, Брендон! Замолчи! - Человек, ради которого я бы действительно совершил убийство, которого я пытался вернуть к жизни… - лорд Холлингтон сглотнул, закрыл глаза, отворачиваясь от рыдающей, пытающейся ухватить его ладонь матери. Когда он вновь посмотрел на Хранителей, глаза оказались совершенно прозрачными, пустыми, точно у трупа: - Видите ли, так вышло, что кое-что матушка не соврала. Я и в самом деле мог любить только одного. И этого человека звали Грегори Огден. Даже рыдания леди Реджины ненадолго прекратились, будто замёрзли. Арлен невольно скривился, силясь понять: глупая шутка? За спиной ахнула, прикрыв рот рукой, Кларисса. Одна Илин неопределённо дёрнула плечом, лишь едва заметно округлились глаза. - Так он же… ну это… - Кинан запнулся, но Брендон безжалостно закончил фразу: - Да, мужчина. - Я ж про другое! – отмахнулся Кинан. – Он же вам брат вроде как, всё такое… - А не всё ли равно? Детей бы у нас точно не было, - беспечно фыркнул лорд Холлингтон и улыбнулся – широко, но жутко; растянутая до ушей улыбка – и полные невыносимой боли глаза. Арлен отвернулся. Его трясло; кажется, даже живот подвело, как от тошноты. Но вместо рвоты вырвались слова: - Ради такой… дряни… Вы наплевали на собственную семью?! Хозяйка поместья вдруг приподнялась; никогда прежде он не видел ни в одном взгляде столько понимания, столько слепой надежды. Брендон вдруг шагнул навстречу – и с силой сжал запястье Арлена: - Не думаю, что у вас есть право судить меня, молодой человек. Поверьте, я тоже не испытываю к вам ни малейшей симпатии. Наследник Бреттов отшатнулся и на всякий случай вытер руку о жилет. Хотелось надеяться, что он смотрит на Брендона так, как пристало – с осуждением, а не с детским испугом. Арлен, кашлянув, собирался достойно ответить, но его бесцеремонно подвинула Илин: - Мне одной интересно, кто из вас прикончил Огдена? Мы тут не для приговоров или чего-то в духе. Вы правы: это дело судей, не наше. - Не ваше, естественно! – леди Реджина вдруг расхохоталась. – Шарлатаны! Вас пригласили изгнать призрака, а вы… вы… Она икнула и затихла, слабо простонав: - Эбби, принеси мне чаю. Сердце колет. Если Арлену становилось хотя бы неуютно от вида заходящейся в истерике пожилой дамы, Илин не выказывала беспокойства. Лишь нахмуренное и оттого ещё более некрасивое, чем прежде, лицо. Бывшая циркачка ткнула в леди Реджину пальцем: - Вы пытались напугать нас в часовне, убедить, что призрак настоящий… Как, кстати, вы это проделали? Потайной ход? - Колонна полая. Если… если держать вход открытым, то можно скрыться очень быстро, - пробормотала владелица дома, низко опуская голову. Прежде безупречная причёска растрепалась, и отдельные пряди расчёркивали лицо. - И как мы не додумались! Осматривали пол, стену… - буркнула себе под нос Илин, - Даже те треснувшие плиты… При упоминании о треснувших плитах леди Реджина дёрнулась, и это не осталось незамеченным для Брендона. Мать поймала взгляд сына – и почти вызывающе воскликнула: - Я всегда оберегала тебя! С самого детства! Я заботилась о том, чтобы никто в этом мире не назвал тебя недостойным человеком! - Ты оберегала себя и свою поганую честь. Я в курсе, можешь не прикидываться, буду весьма благодарен. - Мне было двенадцать, когда я осталась одна. Двенадцать, понимаешь?! Ни родителей, ни другой родни – только этот дом и наследство. Всё бы растащили по кускам, всё! Я вышла замуж за человека совершенно недостойного – зато он согласился взять мою фамилию, понимаешь? Я спасла нашу семью! Арлен смотрел на старуху, казавшуюся прежде столь вздорной – и чувствовал, как по спине ползут мурашки. Честь превыше всего – сверкала начищенная надпись на родовом гербе. Перед внутренним взором проплывали бесконечные портреты. - А потом родился ты. Мальчик, наследник рода! Увы, ты остался единственным – я не смогла родить тебе братьев или сестёр. И ты вырос совершенно безалаберным, неблагодарным! – голос леди Реджины сорвался на визг. – Чему я тебя учила? Скажи, Брендон, чему я тебя учила?! - Бессмысленной дряни! Быть может, ты не заметила, но наши предки давным-давно мертвы, и им всё равно, как живут их потомки. Хранители наблюдали молча, боясь вмешаться. Владелица Холлингтон-холла, вдруг притихнув, пробормотала: - Я хотела, чтобы у тебя был сын, Брендон. Всего лишь один мальчик! Неужели, неужели это так много? Ради чести семьи, ради нашего наследия… он мешал! Этот твой Грегори! Злость, кипевшая в последних словах, хлестнула, точно плеть. Сейчас, сейчас лорд Холлингтон сорвётся, ударит собственную мать или вовсе убьёт: безумцам свойственно отсутствие самоконтроля. Давай же, бей, покажи своё истинное лицо, шептало что-то внутри. Брендон же всё никак не прислушивался к чужому внутреннему голосу; его черты смягчились, показавшись вдруг совершенно беззащитными и даже немного детскими. - Я думал, хотя бы ты… хотя бы ты имеешь понятие, что такое эта твоя честь. Я думал, тебе нравится такая жизнь, ты хочешь, чтобы все жили так же… Но скажи: ты была счастлива? Хоть одну минуту своей никчёмной жизни, ты была счастлива?! - Счастье?! – леди Реджина глухо рассмеялась. – Ты что, не понимаешь? Дело не в счастье. Наша семья, Брендон, наша семья… Лорд Холлингтон рассмеялся в голос и взъерошил собственные волосы, мигом вставшие дыбом. Сейчас он, как никогда ранее, походил на безумца. - Убийца и мужеложец! О да, матушка, пожалуй, это та самая честь, которую стоит гордо пронести через века! Распахнулась дверь, и в комнату вплыла молчаливая Эбби с подносом. Поставив чашку чая на столик перед леди Реджиной, она чуть склонила голову. Хозяйка дома кивнула в ответ, и служанка поспешно удалилась. Арлен неуверенно пробормотал: - Наверное… Наверное, нам стоит послать за полисменом? Кто-нибудь один, остальные останутся здесь, и... - О, в этом нет нужды, - леди Реджина, вытерев со лба пот, залпом осушила кружку. – Я готова понести наказание и не собираюсь бежать. Мне хотелось бы только спросить вас… На морщинистом лбу снова выступили капли пота; кажется, теперь они проступали по всему телу, даже на ладонях. Хозяйка дома с трудом натянула дёргающуюся улыбку: - Я могу рассчитывать на сохранение тайны? И, не сказав больше ни слова, рухнула лицом в стол. Не сговариваясь, все находившееся в гостиной кинулись к ней, отпихивая друг друга. - Приведите врача! - Мама! Мама?! - Что было в этой чашке?! А после всё потонуло в глухой тишине без единого звука: то остановились много лет безупречно отсчитывавшие ход времени напольные часы.