Родные объятия не чужие

Джеймс завтракал в одиночку перед тем, как отправиться на платформу 9¾. Сегодня 1 сентября — начало 7 курса. Парень встал раньше родителей, взял свою метлу «Нимбус-1700», которую отец подарил на день рождения в прошлом году, ведь старый «Чистомёт» уже едва летал, потренировался, принял душ и сел читать утренний «Ежедневный пророк». Скитер только начинала набирать обороты, поэтому хваталась за любую новость, но эта новость была не «любой». Северус Снейп запатентовал себя в семнадцать лет, как создатель двух заклинаний и контрзаклинаний к ним. Левикорпус — сглаз, подвешивающий человека вниз головой за лодыжку. Было указано, что придумал в шестнадцать лет. Сглаз убирало контрзаклинание Либеракорпус. Заклинание даже вписали в учебник для пятого курса по Защите от Тёмных искусств, автор Том Реддл. Также была запатентована Сектумсемпра, которую Снейп придумал в семнадцать лет. Контрзаклинание — Вулнера санентур. Пользоваться можно исключительно аврорам, а само заклинание было из класса запрещённых. И он получил диплом менталиста — окклюменция и легилименция высшего уровня. Обучался самостоятельно с четвёртого курса. А Министр магии Том Реддл уже сейчас заявил, что готов взять талантливого юношу после школы в Отдел тайн. И Реддл заявил, что Снейп отныне его верный человек. Дамблдор восторгался своим бывшим учеником Реддлом, а Слизнорт на каждом уроке его вспоминал — зельевар, боец, создатель разных заклинаний, политик, дипломат, а теперь Министр магии Британии. Его называли Тёмным лордом Волдемортом, но учитывая, что навёл в стране порядок, то никто не был против. Он собирал сторонников. Насколько знал Поттер, то Регулус Блэк и Барти Крауч после пятого курса были приглашены в ряды Реддла. Блэк был богатым и влиятельным, Орион держал ему своё место в Министерстве магии в Отделе международного магического сотрудничества. В этом же отделе работал Люциус Малфой в Международном совете по выработке стандартов. Регулусу светило место в Международном бюро магического законодательства, а после — место отца, если Люциус не окажется лучшим. Барти Крауч был тенью своего отца Бартемиуса Крауча-старшего, руководящего Отделом правопорядка. И Поттер знал, что шестикурсник отличный дуэлянт, ищейка, поэтому неудивительно, что он собирается стать аврором, и однажды занять место отца, вот только на это место претендовал сам Поттер. Джеймс мечтал стать аврором, затем главой Аврората, а ближе к сорока годам возглавить Отдел правопорядка. Глядя на колдофото Снейпа с Реддлом, гриффиндорец тяжело вздохнул. Он слишком виноват перед полукровкой. Слизеринец не был виноват, что его мать отказалась от палочки. По крайней мере, так говорила Лили. О Лили Джеймс старался больше не думать. Когда Сириус «пошутил» в апреле над Снейпом, отправив того в Визжащую хижину в полнолуние к Лунатику, радуясь тому, что проучит слизеринца, в мозгах Поттера что-то щёлкнуло. Шутки превратились в страшные вещи. Он бежал сломя голову к хижине, где Люпин сидел на цепях, но цепи доставали почти до лестницы. Снейп вошёл, а выйти не смог. Ему отгородили путь к выходу, оборотень сумел напасть, выбить палочку из рук и расцарапать парню грудь до крови. Благо Джеймс вовремя подоспел. Заклинания на оборотней не особо действовали, поэтому он показал свой секрет — обратился в оленя. Незарегистрированный анимаг встал на дыбы и побил оборотня, заставляя того скулить в углу. Став человеком, сразу же призвал палочку слизеринца, а после потащил в Больничное крыло. Заражения не произошло, но Снейп провалялся в Больничном крыле почти неделю. Лили ни разу не пришла. Джеймс это знал точно, ведь не выпускал карту Мародёров из рук, а иногда бродил под мантией невидимости по ночному замку. Эванс не простила другу одного поганого слова, а Джеймс простил Сириусу почти убийство человека и подставу Лунатика. О Римусе узнала вся школа. Попечительский совет сейчас возглавлял Крауч-старший, он пошёл на уступки по просьбе Дамблдора, закрывая глаза на то, что студент является оборотнем. Но нападок в сторону Мародёров стало больше, а Люпину стало тяжелее находиться где-то одному. Сириус каждый день просил прощения у Римуса, тот только снисходительно улыбался, но Джеймс видел, что парню было больно. Одной из причин того, что Люпина оставили в школе, было признание Джеймса в своей анимагической форме. Он заявил, что обычно присматривает за другом в полнолуние. Сириус и Питер тоже признались, и школа немного успокоилась. Единственной просьбой стало, чтобы парни зарегистрировали себя, как анимагов, что они и сделали сразу после окончания учебного года. Минерва очень гордилась своими студентами в этом ключе. В день регистрации анимагов в Министерстве Орион наблюдал за превращением Сириуса. Увидев Гримма, даже улыбнулся, ведь Гриммы — защитники Рода. Был шанс, что Сириуса вернут в Род, хотя его устраивала жизнь с изгнанным дядей Альфардом, который в своё время и изгнанную Андромеду принял. Она жила у него, пока замуж не вышла за магглорождённого Тонкса. В общем, Джеймс больше не бегал за Лили. Шесть лет бегал. Надоело. Он даже высказался ей о том, что она Снейпа ни разу не навестила. Хотя рыжеволосая до сих пор обижалась за грязнокровку, но если бы дружба была настоящей, то она пришла бы к слизеринцу. — Сынок? — Юфимия заметила, что Джеймс смотрит нечитаемым взглядом на газету. — Снейп снова на первой полосе, — он передал газету матери, вспоминая, что в начале лета змей уже оказывался на первой полосе «‎Пророка». — Это не отменяет того, что он остался сиротой в семнадцать лет, — прошептала женщина. Эйлин Принц умерла, когда Северус учился на пятом курсе, а через год не стало отца. Мать умерла от усталости. Она много работала и почти не отдыхала. Отца зарезали собутыльники, хорошо, что не в его доме. По крайне мере, так писала Рита Скитер в июле. — Итак, настроился на учёбу? Квиддич квиддичем, а в этом году Ж.А.Б.А., — заявил вошедший отец. — Я хочу стать аврором, я не передумал. Мне нужно сдать не менее, чем на «Выше ожидаемого» все предметы, но я буду стараться сдать всё на «Превосходно». — У тебя проблемы с Зельеварением, — напомнил Флимонт. — С.О.В. по ним ты сдал на «Удовлетворительно». — Я исправлюсь, — обещал парень, поправляя очки на лбу. Джеймс всегда так делал, когда ему не нравился разговор. Флимонт это знал, но поскольку сын не перечил, значит был согласен со старшим. — Какие планы у твоих друзей? — спросила Юфимия. — Питер хочет стать профессором Истории магии. Бинс превратился в привидение и Реддл требует ему замены. Дамблдор и Питер уже всё обсудили. На историка учиться всего пять лет, так что школа потерпит ещё Бинса. Сириус… Он хочет податься в спорт. Он отличный охотник, и тренер «Кенмарских коршунов» уже сделал ему предложение. — Значит, Сириус и учиться не будет. Джеймс, не вздумай брать с него пример. Блэку лишь бы всё на «У» сдать, а ты хочешь быть серьёзным человеком в будущем. — Я знаю, отец. За мной присмотрит Римус. — Бедный парень, — вздохнул Флимонт. — Ликантропное зелье делает из него овощ, оно несовершенно. А так бы он работал в Бюро регистрации и контроля оборотней. Я говорил с министром Реддлом. Тот хочет туда посадить оборотня, чтобы остальные приходили на регистрацию, получали помощь, доверяли Министерству. Но зелье и правда дрянь. — Но нормального оборотня, который будет чтить и волшебников, и детей луны, нет? — Увы. Единственный — Люпин. Возможно, Снейп пошаманит над этим зельем, но когда? Парню нужно тоже учиться. В Отдел тайн берут только с отметками «П». — Он староста Слизерина и у него все отметки «П» за прошлый год, отец. Снейп всё сдаст. — Джеймс, я не хочу лезть в дела сердечные, но ты перестал говорить о Лили… — Мама, — попросил парень. — Мне не нужна девушка, которая одно слово другу не может простить, а когда его чуть не убил оборотень, даже ни разу не навестила его. Даже тайно. Римус простил Сириусу его секрет, который теперь знает вся школа и не только. Разницу чувствуешь? — Но ты не лучше Лили, — заявил отец. — Я ведь говорил тогда и с Регулусом, и с Барти. Они говорили, что ты травил парня. — Да. И я этим отныне не горжусь. Случай в полнолуние научил меня думать. Я переосмыслил жизнь и хочу стать лучше. — Хорошо. Джеймс любил родителей за то, что те никогда не лезли к нему со своими нравоучениями. Они дали ему полную свободу действий. Парень не оправдывал ожиданий шесть лет, но он изменился. Он всё понял. — Пока я буду учиться, сделайте одолжение — старайтесь лишний раз на улицу не выходить. Драконья оспа уже забрала родителей Малфоя и Андромеды, не хочу, чтобы и с вами что-то приключилось. Пусть Снейп и нашёл от неё противоядие два месяца назад. — Мы будем осторожны, сынок, — улыбнулась мать. — Кстати, отец, у тебя своя фабрика, когда ты с Реддлом говорил? — Он приходил узнать, чем ты планируешь заниматься после школы. Это было несколько дней назад. Собирайся. Скоро на поезд. И, Джеймс, почему Римус не отдыхал у нас этим летом? — Его пригласил к себе Сириус, — коротко ответил Поттер, целуя мать в щеку, а после убегая на второй этаж, чтобы уменьшить вещи и отправиться на вокзал Кингс-Кросс. Больше говорить не хотелось.

***

На вокзале было шумно. Самыми забавными были первокурсники, и Джеймс даже улыбнулся тому, что некоторые из них пополнят их ряды. Джеймс был капитаном команды по квиддичу, ему уже не суждено было отобрать новеньких через год, но он надеялся, что львы не будут падать в грязь лицом. С тех пор, как на пятом курсе он стал капитаном, Гриффиндор ни разу не отдавал Кубок по квиддичу. Конечно, Кубок школы забирал Слизерин, но парня это не волновало. На их факультете учился староста школы, этим гордились все львы. Кстати, именно Римус стал первым старостой школы, которому выделили отдельную комнату в одной из башен. И эту традицию Дамблдор решил оставить и для следующих старост, так сказать, мотивация хорошо учиться. Войдя на платформу, сразу заметил ругающегося Сириуса. Мальсибер и Эйвери не могли пройти мимо, чтобы не задеть Римуса, и Бродягу понесло. То, как яростно Блэк защищал Люпина от всех нападок, было примером дружбы, но их взгляды друг на друга говорили, что между ними точно была химия. Наверное, поэтому Бродяга пригласил Лунатика к себе на лето, чтобы понять это. Подойдя ближе, услышал удивительную фразу: — Ещё раз к моему парню нос сунешь, я тебе отгрызу ногу, понял, Мальсибер? — Парню? — удивился Джеймс, угождая в объятия всех троих друзей, когда слизеринцы вошли в поезд. — Я сам в шоке, — протянул Питер. — Ну… — Римус смутился, а Сириус хмыкнул и чмокнул гриффиндорца в щеку, обнимая за талию. — Мы вместе. — Рад за вас, — искренне ответил Поттер. — А как у вас дела с Лили? Так и не общаетесь? — беспокоился Блэк. — И не собираюсь с ней общаться. Купе кто-нибудь занял? — Я, — хмыкнул Петтигрю. — Пойдём. Хотя наш староста точно покинет компанию, да? — Увы, да. Я буду ехать в купе старост, — Римус беспокоился об этом. — С тобой будет Эванс, она заткнёт всех, — заявил Сириус, подбадривая любимого. — Ну, или позови меня, я быстро разберусь со всеми. — В принципе, там языкастые только рейвенкловцы, хаффлпаффовцы более спокойные, — подумав, заявил Хвост. — Пойдём, осталось две минуты. Сириус специально проводил Римуса в купе старост, где уже сидели Лили, Северус и Камилла Гринграсс, которая в будущем должна стать женой Эвана Розье, насколько знал Блэк. — Привет, Эванс, как лето прошло? — нагло вторгся Сириус. — Я привёл старосту школы. — Рада за вас, — произнесла девушка. — Вы отлично смотритесь. — Спасибо. Слушай, Джеймс сказал, что больше не бегает за тобой, это правда? — Да, — спокойно ответила девушка, и Блэк заметил, что Снейп перестал листать книгу по Травологии, которую до этого быстренько просматривал. — Мы с ним очень сильно поссорились в начале мая и больше не общались. — Это я знаю, я думал, что вы помирились летом. — Нет. Он мне не писал, а я бегать не буду. — Вообще-то он бегал за тобой шесть лет, могла бы хоть раз пойти на уступки, — хмыкнул Бродяга, после чего гриффиндорка наградила парня прожигающим ненавистным взглядом. — Понял, не моё дело. Хорошей всем дороги. Сириус пропустил старост Хаффлпаффа и Рейвенкло, закрыл за собой дверь купе и спокойно пошагал искать купе с Джеймсом и Питером, которое было относительно недалеко от купе старост. Дорога была долгой, но Сириус сначала болтал о них с Римусом. Какая у него гладкая кожа. Какой он нежный и внимательный в постели. Как сексуально стонет под Бродягой. Но буквально через пятнадцать минут переключился на рассказы о тренировках с «Кенмарскими коршунами». — У них зелёная форма, — решил заткнуть и немного сбить с толку Сириуса Питер, заставляя Джеймса хихикать, а Блэка хмуриться. — Хочешь, чтобы родители хоть где-то увидели на тебе изумрудную форму? — Поттер громко засмеялся, падая головой на ноги Питера, который и сам смеялся, а от Сириуса получили фак. — Придурки, — беззлобно ответил Бродяга. — Я так достал? — Ты уже три часа без умолку рассказываешь о тренировках в Ирландии, иногда проскальзывали дядя Альфард и Римус, которые были с тобой, и это только за июль. За август нам страшно слушать, — хихикал Поттер. — Ладно, — хмыкнул брюнет. — Я просто хотел поделиться тем, что добился своей мечты. И что Луни только рад за меня. — Отец говорит, что Реддл хочет его в Министерство. — Да? — оживился Блэк. — Да, но нужно усовершенствовать Ликантропное зелье. Его ведь нужно пить и до полнолуния пару дней и после, а от него оборотни становятся овощами. А во время луны кажется, что из оборотней дементоры душу высосали, настолько ужасно влияет эта дрянь на организм. — Дамокл Белби молодец, что изобрёл его в мае, но до ума не довёл, кретин, — рыкнул Петтигрю. — Согласен, зато получил за него награду, и даже в книгу по Истории магии попал, — шипел Сириус. — Нет достойных зельеваров, чтобы помочь Лунатику. Поттер промолчал, ведь знал, что такой талант есть, вот только он не станет помогать Мародёрам. И пусть Люпин никогда не издевался над Снейпом, но он никогда и не пытался помочь ему. Не спасал. Только когда ребята переходили грань, опускал их с небес на землю, уводя прочь, но слизеринец к тому времени уже всегда был в крови. Шатену даже стало интересно, остались ли шрамы после их «забав» на теле змея. Почему-то Джеймсу казалось, что да. И от этого не было весело на душе.

***

На перроне, как всегда, встречал лесничий Хагрид. Он забрал первый курс, а старшие сели в кареты с фестралами и направились к школе. О фестралах ребята узнали от Люпина, который перед шестым курсом увидел их. Его мама умерла в конце августа прошлого года от маггловской болезни — рака, и парень сидел возле неё до последнего вздоха. Так и вся школа узнала, что не магия тащит кареты, а прирученные Хагридом вестники смерти. Кстати, после смерти матери Лайелл Люпин выгнал сына из дома, заявив, чтобы после шестого курса совершеннолетний оборотень не возвращался в обитель. Римус и не вернулся, а когда о его тайне узнала школа, Люпин-старший отказался что-то комментировать, заявляя, что его сын умер в день, когда был покусан Фенриром Сивым. Единственный плюс в этой истории — Реддл приказал Грюму и Шеклболту поймать Сивого. Те поймали и посадили в Азкабан к дементорам. Войдя в Большой зал, Сириус выдохнул. 1 сентября висел не флаг победившего факультета, а флаг школы. Дамблдор сидел, болтая с Минервой и Горацием. Затем началось распределение первокурсников, и Сириус, глядя на спокойную Эванс, болтающую с Мэри Макдональд и Марлин Маккиннон, решил развлечься. — Эй, Снейп, — он склонился так, чтобы никому не мешать, а Северус сразу поднял взгляд на Блэка, — Эванс не дала Джеймсу, тебе и подавно не даст. Можешь не стараться дежурить её под дверью нашего факультета, как было на пятом курсе. Питер хихикнул, некоторые гриффиндорцы тоже. Северус сузил глаза, говоря, что запомнил эти слова. Регулус и Барти уже готовы были послать Блэка, вступаясь за Снейпа, пусть тот и был полукровкой. Но Северуса ценил Министр и ребята неплохо с ним общались, да и обижать слизеринцев позволено только слизеринцам. — Бродяга, уймись! — приказал отнюдь не весёлым тоном Джеймс, заставляя всех гриффиндорцев перестать смеяться. — Взрослей. — Но, Сохатый, это же Ню… — Хватит обзываться, — приказал Поттер. — У нас остался год учёбы, а дальше взрослая жизнь. — Верно, поэтому я хочу насладиться последним годом безнаказанности. Джеймс, тебе же нравилась Лили. Подумаешь, ей плевать на Снейпа. И тебе должно быть плевать. Печёшься теперь о нём. Тебе отец мозг промыл? — Бродяга, я сказал — угомонись! — рыкнул Поттер. — Дважды просить не буду. Хватит с меня приключений. Без меня Хвост не будет издеваться над кем-то, а Лунатик этим никогда и не занимался. Ты останешься один, а посмотри кто со Снейпом? Сириус повернул голову к слизеринскому столу и увидел ухмыляющихся Снейпа, Крауча, Мальсибера, Эйвери и Блэка. Брат будто только и ждал, чтобы накостылять старшему. Бродяга закатил глаза и принялся аплодировать девочке, которая попала на их факультет. Джеймс был собой доволен, не замечая восторженного взгляда Лили. Зато Северус заметил заинтересованность Эванс Поттером, и полное безразличие последнего к рыжеволосой ведьме. Снейп ухмыльнулся, радуясь, что бумеранг вернулся Лили. Сириус после ужина сразу скрылся, забирая карту Мародёров. Он хотел провести ночь с Лунатиком, но перед уходом докопался до Джеймса, сидящего у окна, просматривающего новую стратегию игры, которую создавал два месяца каникул. — Сохатый, объясни мне, с каких пор ты защищаешь Нюниуса? — Он не Нюниус. — Точно, это прозвище придумал я, а ты придумал Сопливус, верно? — Поттер тяжело вздохнул, прожигая друга ореховым взглядом, который сейчас был отнюдь не тёплым и не дружеским. — Джеймс, это из-за той ночи? — Да. Сириус, Римус его загнал в угол и подрал. Если бы я не пришёл, то у нас был бы труп и друг в Азкабане! — кричал гриффиндорец. — Как ты не поймёшь, что жизнь человека не игра! Я вырос! Перерос всё это! Хочу стать аврором! Хочу отлично закончить школу! — А как же веселье? — По-твоему, травля — это веселье? — Я тебя не узнаю, — рычал Блэк. — Мои родители сейчас были бы в восторге от тебя, честное слово! Не хочу с тобой ссориться. У нас разные взгляды на жизнь. Я к Лунатику на всю ночь, карта сегодня у меня. — Забирай, — холодно отчеканил шатен, но брюнет не спешил сдаваться. — Слушай, Эванс с тебя глаз не спускала весь ужин… — Бродяга, иди, куда шёл! — Но, Сохатый, ты ей понравился наконец-то. Видимо твоя сознательная часть привлекла внимание нашей старосты, — хмыкнул Сириус. — Но она меня больше не привлекает. Ты не поверишь, но за лето я о ней вспомнил ровно три раза. И ни разу не подумал предложить ей погулять. Иди уже, не доставай. И не сильно затрахивай Лунатика, позволяй и ему быть сверху. — Но он не против, — улыбнулся Блэк. — Будь у меня парень, то между нами было бы равноправие. Он имеет такое же право на твою задницу, как ты на его. Но это не мне решать. — Я подумаю над твоими словами, дружище. Порадую своего волчонка, — засмеялся Сириус. — Не скучайте! — за брюнетом закрылась дверь в спальню и Джеймс остался только с Питером, который сразу переполз на кровать Поттера, дописывающего на окне расположение загонщиков. — А о Снейпе ты вспоминал чаще? Джеймс прыснул, как и Петтигрю, но слова друга заставили вспомнить, как часто он вспоминал Северуса, или как часто сравнивал кого-то с ним. Улыбка с лица пропала и Джеймс прилёг. — Не поверишь, но я думал о нем постоянно. Совесть? — А ты ревновал Эванс к Снейпу все эти годы или Снейпа к Эванс? — К чему ты клонишь, Хвост? — не понимал Сохатый. — Может, ты бисексуален? Может, тебе нравились сразу двое? Снейп не самый симпатичный, но он умный, язвительный, смышлёный. В некоторых отраслях гений. Тебе было бы нескучно с ним. И если бы он поучал, то язвя, а не пиля мозг. — Кто тебя надоумил? Это твои слова или я чего-то о тебе не знаю? — засмеялся Джеймс. — Я просто предположил, что Снейп мог тебе нравиться, вот ты от этого и бесился. Смотри, ты чистокровный, богатый, желанный спортсмен, а он нищий полукровка, да ещё и слизеринец, с которыми Гриффиндор воюет всю жизнь. Изначально ты понимал, что он не может быть тебе другом из-за вражды факультетов, но твоя ярость чем-то подпитывалась, и это не боязнь, что Лили выберет не тебя. Подумай. Хвост вернулся к книге по истории, которую ему дал Дамблдор перед летом, а Джеймс начал всерьёз обдумывать слова анимага. Шатен, как настоящий сталкер, следил за новостями о жизни Северуса, ведь в начале июля тот создал зелье, которое лечит Драконью оспу, увы, не всем удалось дожить до этого дня. А после гриффиндорец постоянно думал о нём. Пытался понять, чем может заниматься сирота в Коукворте. Да, Джеймс даже узнал, где живёт Снейп. Он знал, что тот с Лили рос вместе, но в Коукворте были не только благополучные районы, а был и один неблагополучный. И Северус жил в самой опасной части — Паучьем Тупике. Джеймс тогда ещё подумал, что Снейп мог быть настоящим пауком в анимагической форме: быстрый, хитрый, опасный… Стоп! Джеймса опять понесло в сторону Северуса. Мысленно он начал им восхищаться. Сев на кровати, в ужасе уставился на ухмыляющегося Питера. — Я никому не скажу. Нужна будет помощь, обращайся. Джеймс только кивнул головой, падая обратно на подушку. Он даже предположить не мог, что так сильно интересуется Северусом Снейпом. И несмотря на специфическую, некрасивую внешность, у слизеринца были пронзительные обсидиановые глаза, которые могли бы поглотить целиком душу, заставляя молить о прощении и поцелуе. Мысли о поцелуе заставили Джеймса застонать, вызывая улыбку Петтигрю. Этой ночью гриффиндорец не мог уснуть. И не потому, что ему была противна мысль о Северусе, как о партнёре. Нет! Здесь Поттера как раз всё устраивало: длинные волосы, в которые можно зарыться пальцами и лицом, но вначале их нужно нормально отмыть; тонкие губы, которые можно постоянно целовать; худое телосложение вызывало такие фантазии, что Джеймс едва не кончил от возбуждения. Стоило представить, что бледный, утончённый парень под ним изгибается во время соития, то гриффиндорец сразу сжимал член до боли, заставляя того опадать. Чистота крови его вообще никогда не волновала. А дети? Джеймс предпочитал жить для себя, какие дети? Нет, Поттера волновала мысль, что Снейп не даст ему шанса, не подпустит к себе, не простит за все годы издевательств. И пока Джеймс стонал от безысходности, Питер победно улыбался. Он понимал, что Дамблдор не просто так поделился с ним этой мыслью. Директор тогда сказал, что случайно заметил искру между Снейпом и Поттером после хижины. Зная директора, тот точно не случайно заметил химию между ними и точно не случайно поделился этой мыслью с тем, кто восхищался Джеймсом Поттером. Но Хвост долго молчал, думая, что директор выжил из ума, пока сегодня не услышал, как друг защищает слизеринца. Джеймс был его семьёй, поэтому Хвост и закинул удочку, а поймается ли рыбка, и кто в данном случае рыбка, покажет время.