Я тебя не дам в обиду, я тебя обижу сам.
По деревянному паркету пронёсся стук каблуков и шарканье ботинок. Маленькую настольную лампу зажгли не сразу, нащупать кнопку получилось только с третьей попытки. Парочка впопыхах ворвалась в квартиру, в порыве страсти сметая всё на своём пути. Короткостриженую брюнетку грубо бросили на кровать животом вниз, сдирая с неё лишнюю одежду.
— Кира, нет, я сейчас не готова, — несмотря на их недавние причмокивания, девушка оказалась совсем не настроенной на половой акт, — пожалуйста, давай хотя бы завтра...
Но партнёрша как будто не слышала, садясь сверху на ляжки Андрющенко и заламывая той руки за спину, крепко сжимая тонкие запястья. Оголённый верх, порванные капроновые колготки и задранная школьная юбка. Вид открывался на полосатые панцу и упругую задницу, на которой уже через несколько секунд окажется сборище красных следов.
Кира замахнулась и со всей силы шлёпнула брюнетку по мягкой коже, повторяя свои действия снова и снова.
— Пожалуйста, перестань, — прохрипела Лиза, всё-таки в таком положении дышать особенно тяжело, — только не сейчас.
Жертва старалась говорить как можно громче, но выходили лишь слабые крики. Продолжая сопротивляться, младшая заработала себе ещё парочку ударов по пятой точке. Жгучий, болезненный и неприятный осадок. Чувство безысходности и отчаяния, чувство использованной куклы для эгоистичного доминанта. Но не для брюнетки, не для неё.
Старшеклассница с улыбкой до ушей выбежала из школы, помахав подругам на прощание. Девушка позволила себе выйти на улицу в юбке и футболке на ряду с тонкой кофтой. Май на дворе, как никак. За углом её уже поджидала возлюбленная – Кира Медведева. Дама на семь лет старше, работает барменом в одном из самых дорогих и приличных заведений города. Гуляет с Лизой по безлюдным окраинам, водит её по кафешкам и просто греет у себя дома под пушистым пледом. Парочка уже полгода вместе, не взирая на суровую разницу в возрасте.
Блондинка как обычно забрала ученицу одиннадцатого "Б" на машине, предвкушая их романтический вечер, плавно перетекающий в ночь. В очередную ночь, полную страданий и тактильных терзаний. Андрющенко любила Киру такой, какая она есть. Она не оправдывала несправедливое отношение к себе, но знала причину. Девушка не тешила себя иллюзиями о долгих и счастливых отношениях, прекрасно осознавая реальность происходящего. Всю серьёзность ситуации, тянущую её на дно с каждым днём. Матери прилежная ученица врала про пижамные посиделки с подружками, а та и рада была, что её дочь наконец-то обзавелась настолько тесными по духу товарищами.
Лиза никогда не переставала питать нежные чувства к старшей, даже во время насилия. Как психологического, так и сексуального вперемешку с физическим.
— Не рыпайся, я же любя, — прошептала на ухо блондинка, пристраиваясь сзади и постепенно отпуская бледные запястья, устанавливая ладонь на юной шее, — моя маленькая послушная девочка.
От столь трепетного отношения в перерывах между явными вспышками садизма школьница растаяла как лёд во власти искрящегося пламени. Андрющенко стиснула челюсть и возымела попытку повернуть голову немного влево, дабы лицезреть происходящее внизу, но её горло тут же небрежно сдавили, намекая на то, что следующая подобная выходка может стоить жизни. Лиза выдохнула всё, что было внутри и поступила так, как всегда поступала в их животных игрищах. Расслабилась и опустила веки, позволяя Кире закончить с антрактом и начать вторую часть спектакля.
Блондинка противно усмехнулась, брызнув слюнями на чужое лицо и ловко достала из запачканных джинс зелёный канцелярский нож. Садистка одним движением разрезала ткань трусов, теперь это просто бесполезная тряпка, свисающая вниз. Подушечками пальцев Медведева оглаживает половые губы, параллельно выцеловывая влажные от слёз щёки любимой.
— Хочешь, чтобы я вошла? — она смято ставит засос, огромный такой, чтобы все видели и знали, кому принадлежит эта
вещь девушка. — Ну же, скажи это, не заставляй меня применять силу.
— Да! — уверенно отвечает Андрющенко и постанывает от укуса, всхлипывая. Брюнетка одновременно получает и невероятное удовольствие от их совместного времяпровождения, а одновременно и адские мучения, вызванные дикой болью внизу живота, ведь длинные пальцы уже вовсю орудуют внутри, разбивая стенки в мясо.
Алая кровь сочится из маленькой ножевой раны на ягодице и раздробленного влагалища, повидавшее на своём веку уже не первую сцену изнасилования. Жидкость металлического привкуса смешивается, пачкая руки и подол белой футболки Киры. Девушка не станет застирывать, она коллекционирует каждую вещь, пропитавшуюся родной кровью.
Вдалбливаясь до конца, Медведева жмурится и вдруг резко выходит из Лизы, замолкая. Брюнетка не сразу распахнула карие очи, немного выжидая в засаде. Кира иногда прерывалась, но никогда после не отпускала худое тело прям полностью, укладываясь на вторую половину постели.
— Сколько нужно повторять, чтобы ты запомнила!? — рычит старшая и в долю секунды отвешивает стоящей напротив девушке звонкую пощёчину. — Это меня пиздец как злит, когда ты шуршишь так, как тебе заблагорассудится! Можно хоть капельку уважения?
Лиза, что позволила себе встать с колен после оральных ласк по отношению к Кире, виновато тупит взгляд в пол и поджимает дёргающуюся губу. Она всего лишь думала о поцелуе после ярко выраженного оргазма партнерши, так многие делают, это нормально.
— Извини, я больше так не буду, — брюнетка не страшится разгневанного взгляда и смотрит око в око.
Старшая дёргает правой рукой и морщит нос, взяв плечо Андрющенко в руку.
— А больше и не надо, — напористым движением она наклоняет мученицу вниз и рывком бьёт ту коленом в живот. — Приходи, как оклемаешься.
Медведева похлопывает согнутую "буквой г" школьницу и удаляется с кухни, оставляя несчастную наедине со своей болью. Лиза расстилается по всей площади крохотного помещения, сдерживая любые вздохи и всхлипы, потому что знает тариф наказания за них.
Андрющенко не шевелится, боится расстроить любимую лишними движениями и просто втихую лежит на боку, вслушиваясь в каждый звук за спиной. Матрас под ней прогибается вниз от внезапного давления и тут же пружинит обратно вверх. Кира встала с него. Топот, глухой топот. Кира не разувалась, а сейчас выходит из спальни. Шелест ветровки вперемешку с расстёгиванием молнии. Кира взяла сигареты и собирается покурить. В такие моменты её нельзя отпускать одну, Лиза знает. Хорошо её знает. Каждое её действие, казалось, Андрющенко может просчитать всё до самого конца, ведь ей повезло успеть узнать блондинку за эти длинные полгода. Узнать лучше, чем кому-либо другому.
Младшая медленно приподнимается с кровати, тяжесть в области матки ещё присутствует, вяжет и скребётся. Кровь уже перестала литься лесной речкой, значит всё не так плохо. Сегодня можно обойтись без таблеток и прикладывания льда через полотенце. Старшеклассница кладёт руку на горячий и красный живот, каждый шаг даётся ей с трудом. Дойдя до дверного проёма, девушка опирается о косяк и рыскает в поисках любимой. Вспомнив про табак, Андрющенко плетётся на балкон, ветерок с улицы уже обдувает и без того холодные ступни.
И вправду, Кира восседает на раскладном стуле, выпуская изо рта едкий дым. Целую кучу, распространяющуюся по кухне, бок о бок находившейся рядом. Брюнетка встаёт на обшарпанный порог с облезлой краской, оценивает подорванное состояние Медведевой и решает присесть поблизости. На коленки, кладя макушку на пропитанные собственной кровью чужие джинсы. Старшая вновь выдыхает и уже поглаживает растрёпанные волосы, задевая ушки. Ушки, что каждый день слышат столько мерзости в свой адрес.
— Я плохая девушка, — вновь начинает трактовать душу Кира, не прекращая соприкосновения с чёрными локонами, — я не заслуживаю всего того, что ты для меня делаешь.
Лиза уже не удивляется, захватчица её сердца не в первой говорит что-то подобное.
Полумёртвое тело валяется в углу комнаты, кашляя обильными сгустками крови. Глаза выкатываются чуть ли не наружу от столь сильного давления изнутри. Полчаса непрерывного избиения за разговор с девочкой из школы были чётко отработаны сразу по прибытию домой. У Андрющенко даже нет возможности извиниться, что она рьяно пытается сделать. Приступ мешает, блокируя поступающий в глотку кислород.
— Теперь ты понимаешь, как мне хуево, когда ты заглядываешься на других!? — Медведева рыдает перед лежащей брюнеткой, тряся всеми пальцами сразу.
Спустя пару минут Лиза подползает к плачущей у стенки девушке, опираясь одной рукой об пол. Она целует Киру в ключицу, оставляя после себя красный след.
— Прости... — блондинка впивается неаккуратно подстриженными ногтями в свою дурную тыкву. — Ты не должна терпеть всё это. Тебе нужно бежать и как можно скорее.
Андрющенко кладёт ладонь на согнутый локоть и отрицательно мотает головой.
— Я люблю тебя, Кира, — честно, искренне признаётся младшая, смотря на девушку сквозь размытый эффект после слишком большой потери крови.
— Мы обе знаем, что это не так, — брюнетка любуется светом от заката, падающего на то, чем она любуется на самом деле, — просто иногда тебе бывает тяжело, я всё понимаю. Не кори себя.
— Я очень сильно люблю тебя, но ещё сильнее я боюсь однажды прикончить тебя по неосторожности, — Медведева тушит сигарету о выпирающие костяшки на руке Лизы и хмыкает. — Уже даже не реагируешь никак.
— Привыкла, — Андрющенко не дёрнулась, пальцем не повела, да что там, ей неинтересно осмотреть ожог, насколько всё серьёзно там. Требуется вмешательство пустой аптечки на последней полке или нет. — Я никогда тебя не оставлю, потому что ты – самое дорогое, что у меня есть. Мы родные друг другу люди, а семью не бросают.
— Ты – моя единственная семья, кисуль, — Кира выкидывает бычок в стеклянную банку и указательным пальцем вырисовывает узоры на опухших щеках. — Пойдём спать.
Лиза в ответ угукает и старается выпрямиться, но у неё это выходит слабо, повреждённые внутренние органы дают о себе знать. Девушка тревожится о том, что Медведева снова начнёт ругать себя за то, что причинила максимум боли, задела за живое. В прямом смысле этой фразы.
— Иди ко мне, — блондинка заботливо берёт пострадавшую на руки и несёт её так до самой спальни, укладывая на мягкую, грязную постель, — сейчас принесу лёд и не перечь.
Андрющенко и не думала возражать, потому что привыкла. Привыкла поклоняться каждому слову и не встревать по поводу и без. Слишком много времени прошло, чтобы не освоить азы их семейной жизни. Тело Киры – это тело Киры. Нужно спрашивать разрешения, а на отказ реагировать смиренно. Тело Лизы – это тело Киры. Нужно отдаваться тогда, когда блондинка этого захочет. Выполнять то, что требуют. Никогда не жаловаться. Никогда не пытаться пойти наперекор. И не потому что боишься получить в ответ оплеуху, а потому что ты уважаешь своего партнёра.
— Я завернула его в два слоя полотенца, — Медведева возвращается с кулёчком, прикладывая его на по-прежнему пульсирующий лобок. — Будешь шоколадный пудинг?
Младшая улыбается и кивает. Кира редко видела её такой. И всегда старалась продлить этот момент как можно дольше, не взирая на то, что является главным антагонистом ментальной обители Лизы.
Две уставшие девушки лежат на кровати: одна из них ложечкой ковыряется в пластиковом стаканчике, а вторая приклеилась макушкой у бёдер, целуя их каждые пять секунд. Блондинка задумчиво щекочет пальцами холодный после льда лобок, что-то обсуждая в мыслях с самой собой, в то время как Андрющенко просто наслаждается моментом. Моментом, который продлится максимум до утра следующего дня. Она это знает. Уже проходили.
— Лиз.
— А?
— Давай заведём ребёнка?
