Отец Злодея-Подонка?!

      -Баба!       На уставшего мужчину набежал маленький мальчик, утыкаясь лицом в складки на животе. Он вдыхает полной грудью запах своего отца. В его носу теперь была выветрившееся лаванда и странные сушеные листья в чайнике его отца, и кажется, тот жутко кислый и ярко-желтый фрукт. Для него это было спокойствием.       - А-Цзю, милый. - Ворковал Шэнь Цзюньпень, обнимая его голову и стараясь пройти дальше, теперь с дополнительным весом. - Я тоже по тебе скучал, баобэй. Ты слушался своих геге и не доставлял им неприятности?       Огрубевшие пальцы гладили и зачесывали волосы мальчика назад, пытаясь привести их в более приемлемый вид. Мальчик наконец оторвался от чужой одежды и ярко улыбнулся, потягиваясь на носочках, встречая прикосновения отца.       - Нет, Ци-ге и Му-ге не ругали меня и всё было хорошо! - На миг, его лицо осветилось, когда в его память пришёл один радостный момент. - Баба, ты знаешь?! Знаешь?! Недавно одна лиса пришла к нам и родила в храме! А потом пришёл папа-лис и был рядом. У них появилось целых десять лисят!       Шэнь Цзюньпень радостно посмеялся, и подхватил маленького А-Цзю на руки, подкидывая его в воздух. Он наслаждался лёгким смехом, вырвавшимся из ребенка. Мужчина с теплой улыбкой наблюдал за радостным выражением мальчика. Его зеленые глаза, радостно уставились в его бледно-зеленые. Он старался сосредоточить свой взгляд на маленьком личике.       - С возвращением, баба. - Малыш потянулся к нему и прижался лицом к его шее, прямо под подбородком. Закрыв глаза, он почувствовал мягкие губы своего отца, прижавшиеся к его макушке. - Му-ге ушёл в город. Какая-то семья попросила монаха из нашего храма.              -М-м...Хорошо. А-Му уже хорош в разборках смертных. Как же быстро течёт время... - Он вздохнул, надежнее перехватывая А-Цзю. - - Он скоро и уйдёт в Цан Цюн.       С тяжелым вздохом, он возобновил свой поход в храм, уже показывающий себя. Смотря вперед и сосредотачиваясь на дороге, Шэнь Цзюньпень не заметил сжавшийся кулачок на его вороте.       - А где же А-Ци, баобэй?       - Ци-ге убирал веранду, он отпустил меня погулять рядом с храмом. - Подождав мгновение, он спросил. - Баба, а Му-ге обязательно уходить в ту гору?       Ему в ответ утвердительно промычали, ступая на веранду и заставая смешную картину. Юэ Ци отгонял от метлы несколько лисят, другой лисы, что сидела недалеко и не собиралась помогать мальчику. Цзю даже почудилось, что она смеётся над Юэ Ци и его попытками отогнать малышей. Поэтому он поспешил спрыгнуть с рук отца и помочь своему брату. Руки отца поспешно и осторожно поставили его на деревянный пол. Как только он почувствовал твёрдые доски под ногами, тут же побежал к Юэ Ци и принялся помогать ему.       Шэнь Цзюньпень же подошёл к лисице и погладил её между ушами, и мягким мехом на шее. Лисица наклонилась ближе к руке, прикрыв глаза и стала издавать звуки удовольствия.       - Ци-эр не няня для твоих детей, нюар. - Он в последний раз мягко потрепал её по голове и пошёл помогать Юэ Ци. Сзади него послышался звук вставания и тихий скрип досок.       Мужчина присел на корточки рядом с детьми и аккуратно погладил макушки лисят, как раз в тот момент к ним подошла их мать и стала уводить лисят на сон. Если Шэнь Цзюньпень будет прав, то их отец уже давно пришёл с добычей.       - Шицзунь! - Юэ Ци удивлённо посмотрел на мужчину, склонившись в лёгком поклоне. - Этот ученик думал, что вы прибудете позже...       - Суд прошёл довольно легко, так что я ушёл раньше предполагаемого времени. - Он улыбнулся ему и мягко погладил по голове. - Как у вас тут дела? Малыши теперь думают что вы его новые няни?       Спросил он с улыбкой, смутив своим весельем Юэ Ци, из-за чего младший Шэнь хмуро посмотрел на своего отца, но всё же с недовольством согласился с его словами. Он не понимал веселья отца.       - Да! Они часто лезут к Ци-ге и Му-ге! - Он прикусил губу. - - Но они такие милые, что я играю вместе с ними и с геге.       Шэнь Цзюньпень внимательно слушал ребенка, с улыбкой смотря на него и на Юэ Ци, что с улыбкой смотрел на своего диди. Под конец речи ребёнка, Шэнь Цзюньпень кивнул с серьёзным лицом.       - О да, малыши любят игры. Для них это как тренировка в охоте. Они же часто ловят насекомых и мелких животных. Однако сейчас может пойдем в храм и пообедаем? Си Му наверное не успеет на обед.       - Но мы же можем сделать для него что-нибудь? - Оживляясь спросил Шэнь Цзю, сжимая руку Юэ Ци, уже пытаясь увести его на кухни. - Например тангулу!Му-ге точно оценит это!       - Сяо-Цзю, ты просто хочешь сладости, да? - Весело улыбнувшись спросил Юэ Ци, поддаваясь желанию младшего пойти на кухню и сделать эту сладость. - Но шуцзунь ведь не против?       - Разумеется я согласен с вашими предложениями. Для своих любимых сыновей, я буду готов сделать всё что угодно. Но тангулу все же лучше растянуть, а не съедать все за один раз. Понимаешь, А-Цзю?       Мальчик только хитро улыбнулся и кивнул, уводя отца и брата на кухню.

***

      Час тигра следующего дня.

      Шэнь Цзюньпень уже давно не спал и просто сидел на веранде храма, наслаждаясь мехом еще не уснувших лис. Он зарылся пальцами в мягкий мех, прикрыв глаза и наслаждаясь спокойствием. Не то чтобы он скучал по тихим и однообразным дням в храме, ему наоборот нравилось что делали дети с атмосферой в храме. Он никогда не был таким...немного шумным. Возможно, самые шумные и суматошные годы прошли в детстве Си Му. Когда его родители оставили малыша в лесу, наполненному хищниками. И если бы он не прошёл мимо маленького свёртка в корзинке, возможно у некоторых молодых лис был вкусный ужин. Он не уверен почему, но обычно малыши были вкусными и питательными из-за того, что в данный момент у них формируются духовные вены, а ци проходит более сырая, природная. И как ему сказал один старый лис, это придаёт больше сил. Если малыш был облюбован небесами, то ци в нём будет ещё сильнее, настолько, что лис сможет обрести человеческую форму, даже пропустив поклоны и пятьдесят, а то и сто лет. А новая форма будет в разы лучше чем у тех, кто не успел отведать это лакомство. Да и вообще это считается удачей, отведать недавно рождённого ребёнка.       Съежившись от воспоминаний, Шэнь Цзюньпень открыл глаза и в последний раз пригладил мех, отпустив лиса обратно в лес.       Как только красный кончик хвоста потерялся в зелени, он расслабился, заваливаясь на бок. Зевая, клыки стали удлиняться, а в недавно чернильных волосах стали появляться белоснежные пряди. Тут же появились лисьи уши, заменив человеческие. Одеяние сзади задралось, показывая множество белых хвостов, окруживших своего хозяина. Потянувшись, он тут же разлёгся на полу, закрыв пол веранды своими хвостами, медленно двигающимися.       Слепые глаза смотрели на восход солнца. Как только первые лучи прикоснулись к горе и самому храму, на нём запрыгали маленькие солнечные зайчики, любопытно обнюхивающие его. Совсем любопытных он прогонял хвостами. Ещё чего он даст им забраться ему под одежду. Фыркнув, Шэнь Цзюньпень схватил одного смелого и поднял, угрожающе подняв перед уже лисьей мордой и открыв пасть, чтобы съесть энергетическое существо.       - Цзюцзю, а ну не смей пугать моих младшеньких! - Рядом с ним появился юноша, быстро забирая из его рук испуганного зверя и отпуская восвояси. Цветы и трава рядом с ним стали желтеть и опускаться к земле. Некоторые даже загорелись, и если бы не лис не прыснул туда струёй воды, то может случился бы пожар.       - А-Сань - весело протянул Шэнь Цзюньпень, всё ещё лежа на веранде. Он сощурил свои обратно превратившиеся в человеческие глаза. Всё его лицо сморщилось от света и тепла, излучаемого от юноши. - Ты как-то рановато посетил мою гору.       - Это ты рано пугаешь малышей! Если бы не твой аппетит по ци, я бы не волновался! - Обиженно фыркнув сказал Саньянжи, нависнув перед дядей. - И вообще, пора уже домой вернуться, дядя! Ты в мире смертных засиделся.       Лис весело посмеялся, заставляя собеседника закатить глаза и злобно пихнуть его ногой в бок. Но отсмеявшись, Цзюньпень мягко посмотрел в сторону юноши, садясь на веранду, скрестив ноги.       - Ты посидишь, или цзецзе отпустила тебя на минутку?       Си Саньянжи тупо уставился в горизонт, скрестив руки на груди. Услышав новый смех, он тут же обернулся на своего дядю. Уже думая напоказ возмущаться, он остановился и улыбнулся.       - Ну прекрати, цзюцзю. - Саньянжи опустился рядом с дядей и слегка пихнул его локтем. - Няньцин меня отпустила, но ненадолго. А я соскучился по тебе. Хоть и видимся мы каждую неделю.       Шэнь Цзюньпень вздохнул, притягивая племянника поближе и обнимая его.       - Скоро вернусь, А-Сань. Мне тут быть ещё лет пятьдесят. - Он пригладил чужие волосы. - Это будет недолго...       Юноша кивнул, уютно устроившись в объятиях. Ему нравилась теплота тела дяди, даже если он сам был во много раз горячее. Расслабляясь в приятном тепле, он невольно вспомнил двоих детей, которых взял к себе дядя. Ему, и остальным его братьям и сестрам, они очень нравились. Порой все они мечтали о том, как дети дяди достигнут бессмертия и может даже вознесутся. Как печально, что они оказались не такими сильными. Эти двое даже не смогли забрать себе хоть какое-то место на небесах.       - У цзюцзю появилось ещё трое детей. И я задаюсь вопросом, как ты их находишь, цзюцзю.       На него даже не посмотрели, просто пожали плечами, заставляя его отодвинуть голову, чтобы не получить по лицу.       - Ну у тебя же девять братьев, - Он возмущенно смотрит на дядю, фыркая, - А-Сань. А мне нравятся большие семьи...Это скорее уже лисья натура во мне говорит об этом. - Он вздохнул, снова притягивая его к себе, кладя светлую макушку себе на плечо, а затем на неё свою. - Но мне просто хочется сделать малышам добро и дать шанс на более легкую жизнь. Хотя бы в начале их пути. - Молчание. - Но А-Сань ведь не против этого? Я хочу чтобы вы иногда присматривали за ними.       Маленькое солнце любопытно посмотрело на него, поднимая глаза, чтобы встретиться с уже смотревшими на него слепыми глазами.       - Мне отчего-то кажется, что их взрослая жизнь будет ой какая весёлая. - Весело фырча сказал Шэнь, сощурив глаза в щёлочки и прижав белые уши к голове, а его хвосты радостно подметают пол.       Си Саньянжи весело рассмеялся, когда увидел смеющегося дядю. Но всё таки кивнул, слегка ударяя его кулаком в руку. Вот ведь смех у дядюшки заразительный. Но вот если бы он был в лисьей форме, он бы долго сидел рядом и посмеивался.       - Ну хорошо, так и быть, цзюцзю. Но я скажу а-ньян. И няньниц уже будет решать это, хорошо?       - Конечно, а-Сань. Цзецзе наверное уже заждалась тебя, беги. А то меня ещё поругают за то, что я тебя заговорил.       Улыбнувшись и энергично кивнув, он убежал, прощаясь с дядей. В тот же момент, когда появились солнечные зайчики, юноша пропал. Но зато он услышал тихие шажки, направляющиеся к нему.       - А-Цзю, ты рано проснулся. - Сказал Цзюньпень, оборачиваясь и притягивая к себе мальчика. Он посадил его к себе на колени и улыбнулся, чувствуя маленькие ручки на своих ушах. - Почему ты так рано встал, баобэй?       Его пальцы медленно распутывали спутавшиеся волосы, образовавшиеся от сладкого сна. Цзю наверное много ворочался, когда он сам ушёл, чтобы последить за молодой лисой, ожидающей лисят. И с каким нетерпением он ждёт её малышей. Ему уж очень сильно хочется повозиться с ними. Но она, и её партнёр, этого точно не оценят. Вздохнув, он продолжил расчесывать пальцами волосы, нежно почесывая кожу головы ногтями.       - Ба... - зевок - бы рядом не было.       Маленькая головка удобно устроилась у него под подбородком. Цзю ещё несколько раз позевал и потёр глаза, отказываясь засыпать прямо сейчас. И если он не выспится, то у Цзюньпеня будет маленький, раздражённый лисёнок. Счастливо улыбнувшись, он прижался носом к уже расчёсанным волосам и вдохнул их запах.       За время его отсутствия, они перестали отдавать его запахом и стали больше походить на Юэ Ци и Си Му. Хотя двое его старших детей(он же может их так называть хотя бы мысленно, верно?), теперь тоже больше не пахнут им. Немного погрустнев, Шэнь Цзюньпень ещё немного вздохнул и отстранился, целуя его в макушку.       - Хорошо, А-Цзю. Но думаю, мы сможем ещё немного поспать, да? - Он слегка покачал мальчика на коленях, поглаживая спину. - Ты вчера очень поздно лёг, дорогой.       Он почувствовал кивок и встал, направляясь обратно в его спальню.

***

      Си Му

      Сидя перед главой семьи Цю, Си Му сто раз пожалел, что их храм находится так близко к столице. Потому что смотреть на этого отвратительного мужчину, было выше его сил. Хотя в принципе сидеть вместе с этой семьёй в одном доме ужасно.       Он закрепил на своём лице добрую улыбку, которая часто бывала у его шицзуна. Из-за этого его глаза сощурились, и в уголках появились маленькие морщинки. Он смотрел на Господина Цю, но перестал слушать его после нескольких оскорблений в сторону монахов различных храмов. Теперь ему осталось только молчать и иногда кивать, когда этот Господин закончит говорить и будет ожидать его реакции. Поэтому он оглядывал зал, в котором они были. К ним присоединилась и Ди-жена со своим старшим ребёнком. Если он не ошибается, то его зовут Цю Цзянлоу. Что сейчас неприязненно смотрел на него, скривив губы и нахмурившись.       Мысленно скривившись, Си Му быстро вернул свое внимание обратно на главу. Обычно Си Му не имел привычки додумывать за людьми, но уж тут...Он понимает что его одежда не совсем высокого качества и расшита небогато, но где вы видели у служителей храма дорогие одежды, расшитые драгоценными камнями. Да и грязи с дырками у него нет нигде на одежде. Да и ткань не такая уж и грубая, чтобы кривиться только от одного взгляда на неё.       - И всё же, этот человек не думает, что его семья нарушила так уж много правил. - Мужчина сладко улыбнулся ему, сощуривая глаза. - Поэтому этот был бы благодарен, если бы вы, смогли донести это до вашего старшего.       Си Му молча посмотрел на него, медленно моргая.       - Боюсь, лао-Цю, что это не в правах этого монаха говорить шицзуню или обращаться к храму, который осудил вашего сына. - Си Му поджал губы, чувствуя боком жаркий и ненавистный взгляд этого самого сына. - Если вы и хотите оспаривать решение храма и тех монахов, то вам придётся идти к шицзуню этого скромного монаха. Шицзунь всё же остаётся Бонзу в храме. И именно он должен решать такой вопрос. Этот скромный монах конечно же доложит шицзуню об этом, и если он согласится повторно вас выслушать, то решение будет пересмотрено. И дальше он отправит письмо с вашей историей, чтобы в главном храме его пересмотрели.       Глава молчал, обдумывая его слова. Он взял в руки чай и начал слегка им болтать, пока не остановился и не выпил чай, аккуратно ставя чашку обратно.       - Значит, мы обратились не к тому человеку. - Наконец сказал он с улыбкой, в которой было слишком много зубов, даже когда их и не было видно за губами.       Си Му чуть дёрнул бровью в уже раздражённом состоянии. Натянув на себя улыбку шицзуня, он посмотрел на мужчину. Лучше побыстрее закончить этот разговор и оказаться на горе.       - Да. Но этот монах понимает почему вы ошиблись, лао-Цю. Всё-таки ранги в разных храмах разные. А ваш дом, как этот человек понимает, молится только Богам Войны, а не нашему Богу. Но всё хорошо, этот скромный понимает почему вы этого не делаете, не переживайте. - Он мило улыбнулся ему, смотря на общее понимания того, что их семью...чуть принизили. Ну, для него это был чуть. - Спасибо за ваше гостеприимство, лао-Цю. И не беспокойтесь, этот доставит ваше сообщение шицзуню. И раз мы как раз всё обговорили и пришли к соглашению, то этот человек сейчас же уйдёт, чтобы донести шицзуню.       Он постучал согнутыми указательным и средним пальцем по столу, выполняя формальности, хоть и не чувствовал должной благодарности к хозяину за чай.