Падение Ордена

Вард успел освоиться в деревне Сукори, но жизнь под прикрытием была ему не по вкусу. Множество раз он притворяла кем-то иным ради победы в войне, но никогда не приходилось ему так долго находиться в роли. Время, которое придется провести среди людей, неизвестно. Недели, или, вероятно, месяцы. Года? Сколько дней, часов, минут придется скрывать себя настоящего. Нельзя выдавать в себе нелюдя, а это сильно злило. От свободы, за которую он боролся, ничего не осталось, однако план Абигора был вполне ясен. Высший ранг необходим для победы, а дискомфорт можно и потерпеть. Война еще не закончилась, но люди стали заметно спокойнее. Они знали, что победа достанется им. Вард лишь злился на это, и все же, глядя на жизнь простых людей из деревни, он понимал, что им тоже тяжело пришлось во время войны. Только их никто не ограничивал, не считал ошибкой природы. Нелюди защищались, не нападали, как это пытались навязать прихвостни Правителя. Вард под видом раненого солдата прибыл в Сукори, якобы его списали из-за хромоты, которую, к слову, постоянно приходилось симулировать. На вопросы о семье он отвечал, что они его родители погибли от неизвестной болезни много лет назад, сам Вард по легенде вырос в детском приюте Дистара. Не самое приятное место для ребенка из-за дождливой погоды, но там действительно заботились о сиротах. Вард бывал там однажды, поэтому вполне мог подкрепить выдуманную историю детства парочкой деталей. Если мешать ложь с правдой, будет проще сбить людей с толка. Про жену и детей вопросов не задавали, Варду был всего двадцать один год и часть своей жизни, согласно его легенде, он провел на войне. Деревня Сукори была небольшой, многие дома пустовали, часть людей бежала от войны на север. В основном остались женщины, чьи сыновья, братья и мужья ушли убивать нелюдей. Кроме Варда в Сукори было всего два мужчины: староста Савва. Первый был слишком стар, и в солдаты его не забрали, а второй серьезно заболел, когда собирали мужчин на войну. Савва долго лечился, и хоть сейчас его самочувствие было нормальным, врач запретил ему нести серьезные нагрузки из-за остаточных проблем с дыханием. Вард этих самых проблем со стороны не наблюдал, но он знал, что у Саввы есть подлинный документ от врача из столицы. Абигор говорил не выделяться, и Вард старательно этому следовал. Ему нужно было произвести впечатления человека, который только вернулся с войны и пытается привыкнуть к мирной жизни. Притворять не приходилось, ведь Вард именно с поля боя и пришел. Да, он не шел в атаку со своими товарищами плечом к плечу против армии людей, но множество людей умерло от его руки или благодаря его содействию Абигору, Уфиру и Танакии. Из-за мнимой хромоты Варду пришлось сложнее с поиском денег. У него, конечно, была заначка с деньгами от Абигора, но для виду требовалось найти способ зарабатывать. Жена мясника с радостью предложила ему работу по разделке дичи, которую из леса приносил ей на продажу Савва. Тот факт, что Савва мог охотиться, еще раз подтверждал сомнения Варда по поводу реальности осложнений с дыханием. Тем не менее, харчевня, которая кормила большую часть жителей деревни, нуждалась в свежем мясе. Может, в Сукори и было мало людей, но от приезжих отбою не было из-за того, что столица находилась всего в нескольких часах езды. Вард постепенно привыкал к рутине, которая сопровождала его дни. Чтобы оставаться в форме он занимался дома, но лишь под покровом ночи, когда все спали. Ему отчаянно хотелось устроить себе пробежку или поупражняться с мечом, но это было под запретом. Скука постепенно охватывала нелюдя, он не привык к такой размеренной жизни. Но долг превыше всего, он не поставил бы свое задание под угрозу. Мира в жизни Варда почти не было. Сколько юноша себя помнил, шла война. Мама умерла, когда он был маленьким, поэтому даже причина ее кончины не отпечаталась в памяти. С отцом и братьями они бок о бок шли в бой, когда Вард был еще мальчишкой, теряя товарищей каждый день. Постепенно их семья редела, пока юноша не остался совсем один. Абигор тогда нашел его разбитым и озлобленным. С того момента Вард отдавал всего себя ради победы. Теперь, когда юноша оказался среди людей, он испытывал противоречивые чувства. Обычно к незнакомцам в деревне относились с сомнением, но бывшего солдата приняли тепло, в благодарность за защиту от выродков. Их ненависть к нелюдям вызывала внутри Варда сильную злость, но при этом они относились к нему с такой добротой, что не хотелось срываться на них. Это не были те люди, которые убивали его родных и друзей, это те, кого запугали рассказами об убийцах с цветными глазами. Проникнуться любовью к врагу невозможно, ведь как понять того, из-за кого погибают твои родные. Вард понимал, что и он сам не всегда справедлив к людям, осуждая их поступки. Война разделила стороны и развела так далеко, что сложно представить единение. Теперь, сидя в тылу врага, нужно отыскать того, кто сможет привести нелюдей к победе. – Здравствуй. Голос Саввы вырвал Варда из размышлений, в которые его погрузила стирка. Так как жены у нелюдя не было, все хозяйственные дела легли на его плечи. Ему пришлось погрузить одежду в таз, чтобы развернуться и посмотреть на собеседника. Так как обычаи требовали вежливо поздороваться, Вард встал, вытер руки об штаны и пожал Савве руку. Охотник, судя по луку за спиной, только вернулся за спиной. Пруд, в котором все брали воду для стирки, как раз находился по пути в деревню. Варда раздражало, что ему приходилось так далеко ходить к этому месту, потому что симулировать хромоту оказалось довольно раздражающе. К тому же, скорость шага заметно снизилась. Сложив все это, Вард решил, что стирать можно пореже. – С пустыми руками возвращаешься? – спросил Вард, окинув Савву взглядом. – Да, вчера солдаты через лес шли, все зверье распугали. – Савва нахмурился. – Передашь в лавку, что мяса сегодня и завтра не будет? – Думаешь, солдаты настолько шумные были, что звери и завтра не вылезут? – с усмешкой спросил Вард. – Не в этом дело, – дружелюбно ответил Савва. – У нас с женой приближается день свадьбы, хотел дойти до столицы и найти там что-нибудь для нее. – Порадовать хочешь? – Да, обычно ей глестии покупал, такие цветы темно-зеленого цвета, но в этом году вряд ли удастся. – Почему? Казалось бы, продажа цветов уж точно будет испытывать не лучшие времена во время войны, однако все оказалось ровно наоборот. Когда Правитель хоронил гвардейца, который отдал за него жизнь, он осыпал его могилу на кладбище героев цветами. Люди стали говорить, чем больше, тем быстрее упокоится усопший. Как их осенила столь светла мысль, оставалось лишь догадываться. Возможно, сказывалось то, что люди начали ощущать, что Боги их не защищают. Большинство больше не верило в них, и начинало придумывать что-то новое. Сам Вард редко задавался вопросом о Богах. Есть они или нет, он никогда не был близок к ним. Нелюдей не пускали в храмы, чтобы они не оскверняли святые места чернотой своих душ. Может, душа у Варда и правда была темной, но он этого никак не ощущал. Ничем не лучше и ничем не хуже обычных людей. – У Правителя же дочка родилась, – пояснил Савва, но Вард так и не уловил сути. – И как это связано с глестиями? – У юной наследницы Хели зеленые глаза, поэтому Правитель скупил все глестии для нее. – Зачем новорожденному ребенку столько цветов? – Это же наследница, – сказал Савва. – Будет праздничный бал, а зеленые цветы можно использовать для украшений. – Никогда не понимал все эти светские приемы, – признался Вард. – Сколько же люди тратят денег впустую. Савва странно улыбнулся на эти слова. – Будь у нелюдей такие деньги и власть, уверен, они бы тоже организовывали бы приемы, чтобы повеселиться. Вард понял ошибку, которую допустил в словах. Но, к счастью, Савва вполне адекватно на это отреагировал. Стоило ли в этом видеть подтекст, сложно сказать. Это вполне могло быть совпадением. И все же Вард не выпускал из головы, что из мужчин нелюдем мог оказаться лишь Савва. Если все же высшим рангом обладает в Сукори девушка, поиски явно затянуться. Представительниц женского пола подходящего возраста было около четырех. Проверять каждую по очереди будет сложно, долго и еще неизвестно, как это делать, не привлекая внимание окружающих. – Мне вообще сложно представить нелюдей танцующими, – постарался ответить непринужденно Вард. – Вряд ли они вообще способны на такое. – Конечно, – кивнул Савва. – Убийства таким больше к лицу. – Да, они же выродки. – Да, выродки. Разговор заглох на неловкой паузе. Савва явно собирался развернуться и уйти, но Варду нужно было придумать способ познакомиться ближе. Завести дружеские отношения с потенциальным носителем высшего ранга было бы замечательно. Абигор явно бы такое одобрил. – Слушай, – начал Вард. – Возможно, у меня бы получилось достать твоей жене глестии. – Правда? – встрепенулся Савва. – Как? Ты правда можешь это сделать? – У меня есть знакомые в замке Правителя, – неопределенно ответил Вард. – Только сразу предупрежу, что результат гарантировать не могу. Все поймем на месте. – Я согласен. – Савва шагнул ближе к Варду. – Что нужно сделать? Варду показало забавным, как обрадовался молодой парень перспективе отыскать нужные цветочки. Хотя все же речь шла о жене, в таких ситуациях мужчины часто размягчались. Он сам не раз видел, как Уфир говорил с Танакией. Вряд ли к кому-то еще он обращался с таким любящим взглядом и легкой невольной улыбкой на губах. Улыбался ли Абигор когда-то своей жене, Вард не помнил. Он почти не пересекался с мамой Рэйка и Агалии, а при рождении девочка она умерла. Даже ее имя стерлось из памяти, будто никогда рядом с Абигором не было никого. А, может, так и было на самом деле. Все же брак не означает, что люди любят друг друга. В случаи Саввы, похоже, все и правда основывалось на искренних взаимных чувствах. Они договорились отправится в столицу на следующий день. Раз свежего мяса не предвиделось, Варду было нечего делать в мясной лавке. Он с легкостью отпросила, пообещав взамен принести жене мясника соли из столицы. Сантрап находился всего в нескольких часах ходьбы, но с липовой хромотой это заняло бы больше времени. Вообще изначально Вард не подумал о том, что при реальных проблемах с ногой, такая дальняя прогулка была бы довольно болезненной и проблематичной. Савва сразу же спросил об этом, из-за чего нелюдь вновь внутренне отругал себя. Слишком много недочетов он совершал, непозволительно для столь важного задания. Савва через несколько минут вспомнил, что в харчевне остановился Однорукий купец. Его все знали в округе, так как у него, чаще всего, можно было отыскать самые редкие товары. Где он их брал, оставалось загадкой, своих поставщиков купец раскрывать не хотел. Вард считал, что во всей этой интригующей тайне, вероятно, простая разгадка. Брал ворованное у бандитов, оттого и редкие товары не переставали пополняться. И ведь не грабил его никто на удивление ни разу, а он со своей одной рукой, вторую потерял на войне, не мог бы оказать должного сопротивления. Однако мастерство, с которым купец управлял левой рукой за повод лошадью в телеге, поражала даже озлобленного на людей нелюдя. Савва уболтал Однорукого довезти их до Сантрапа. Конечно, это не бесплатно, купцы вообще мало что делали не за монету. Так как ни Вард, ни Савва не обладали большими залежами золота и серебра, им удалось обменять услугу на услугу. Придется помочь Однорукому с разгрузкой товаров, это не слишком приятно, но вполне терпимо. Вард подумал об этом, как о возможности хоть немного поднагрузить мышцы. Вечером, когда было пора ложиться спать, нелюдь укрылся одеялом и уставился в потолок. Сон не шел. В голове, как ни сопротивляйся, стоял вопрос о том, как долго придется находиться среди людей. Хоть он и знал, что не бывает абсолютно плохих людей, как и не все нелюди являются жестокими убийцами, но слишком много смертей от человеческих рук во время войны Вард видел. Война забирает многое, в том числе и возможность трезво видеть правду. Ты не будешь думать о том, почему твой враг хочет убить тебя, ты зарежешь его первым. Простой закон выживания. И чтобы тебе не сказали для мотивации, какими бы словами ни поливали врага, ты ни на секунду в этом не усомнишься, потому что надо идти вперед. Были ли где-то там Боги? Вард не верил в них. Даже если они и существовали и могли влиять на этот мир, им давно нет дела до этих мест. Они исчезли также незаметно, как пар изо рта зимним утром. Когда-то нелюдей превозносили, ставили наравне с Богами, но те времена давно прошли. А ведь люди были правы, высший ранг способен на удивительные вещи, которые бы могли вести вперед весь материк. Вард помнил, как они проиграли и как сгорел целый город. Абигор предсказывал это и оказался прав. Люди им не по зубам. Пока что. Никто не отчаивался, борьба продолжалась. Рано или поздно высший ранг поведет их за собой, и тогда они обретут свободу. Лучше умереть в ожидании этого, чем вернуться в клетку. Тем более, что теперь клетки нет. Всех нелюдей приговаривают к смерти на месте, Правитель решил их попросту вырезать одного за другим, в надежде очистить материк. Абигор с Уфиром и Танакией этого не допустят, Вард верил в это. Они сумеют защитить тех, кто вынужден прятаться среди людей. Как же невыносимо, наверное, всю свою жизнь прятать ту часть себя, которая делает тебя сильнее. Вард за несколько дней ощутил, насколько это тяжело. Его страшила мысль о том, что придется так жить еще неопределенное время. Он был в тылу врага, и он здесь чужой. Поездка выдалась на удивление скучной. Конечно, Вард понимал, что он на задании и что приехал не развлекаться, но молчаливость Саввы начинала угнетать. Он молча сидел и рассматривал небо, думая о чем-то своём. Вард коротал время в беседе с Одноруким, но когда старик начал поливать грязью нелюдей, подчиненный Абигора понял, что пора заканчивать разговор. Пока он не разозлился и не вцепился в купца. А такое желание начало зарождаться внутри Варда, отчего он почувствовал, что и правда похож на неуправляемого монстра, которыми пугают люди своих детей. Он убивал и умел хорошо это делать, но не считал себя убийцей. Когда речь идёт о твоей жизни, не будешь слишком задумываться о морали. И все же он не был так ужасен, как говорили о нелюдях. Теперь, когда он живет среди людей, ему все вообще приходилось выслушивать клевету и соглашаться с ней. Из-за этого Вард сильно злился и ничего не мог с этим поделать. Столица уже виднелась вдалеке. Высокие стены Сантрапа предупреждали, что взять этот город будет непросто. Но Вард верил, однажды нелюди будут там полноправными жителями. Им станет позволено ходить по замку Правителя, и, как у почетных гостей, их будут ждать лучшие комнаты. В столице Вард был несколько раз, но надолго там никогда не задерживался. У него вызывали дискомфорт солдаты, которые в больших количествах патрулировали Сантрап днём и ночью. Правитель безвылазно сидел в своём замке, его необходимо охранять. Самая важная фигура на материке, как-никак. Добраться до него оказалось бы по силам только лучшим среди нелюдей. Но это миссия для смертника, если у тебя не высший ранг. Абигор не хотел за зря терять своих подчиненных, поэтому позволял Правителю оставаться живым. – Столица должна быть красивой, но у меня она скорее вызывает дискомфорт, – сказал Савва. Вард удивился, что его спутник первым заговорил. Но это хорошо, ему ведь нужно выяснить, является тот нелюдем или нет. – Да, раньше здесь было лучше, мне кажется. До войны. – Вард ещё раз взглянул на приближающиеся стены города. – Тут, конечно, и сейчас многолюдно, если будешь сравнивать с другими поселениями, но все же многие мужчины сейчас на войне. – И как оно? – Савва пристально взглянул на Варда. – Что? – Вард удивленно приподнял бровь. – Война, – бросил Савва, скрестив руки на груди. Он выглядел напряженным. Вард не мог понять, злится тот или волнуется, слишком уж узким был диапазон эмоций у его спутника. Савва всегда хмурился и поджимал руки. Его зажатость наталкивала Варда на мысль, что ему есть что скрывать. И нелюдь очень надеялся, что тайна эта связана с высшим рангом. – Грязно, – устало ответил Вард. – А еще смердит. – И зачем только она нужна. Варду было сложно ответить на этот вопрос, потому что слишком глубоким он ему показался, поэтому он лишь коротко пояснил: – В ней есть надежда. – На что? К удивлению Варда в этих словах слышалась неприкрытая злость, Савва продолжил: – Единственная, на что можно надеяться, будучи на войне, – легкая смерть. – Ты в чем-то прав, но от себя я бы добавил надежду на мир, за который борешься, надежду на перемены.

***

Дэниел не мог усидеть на месте, что не скрылось от глаз учителя. Тот все время одергивал мальчика и просил сосредоточиться. Но это было просто невозможно, от одной мысли о приезде отца хотелось выбежать его поприветствовать. Голос Кима был слышен, это отвлекало, Дэн испытывал нетерпение. Мальчик знал, что отец очень нужен на войне, благодаря ему он с матерью мог спать спокойно, не опасаясь нелюдей. И все же ребенку не хватало отца рядом с собой. Ким приезжал очень редко, если вдруг у него появлялись дела в Рхосе, где жила его семья. Когда война закончится, Дэниел сможет насладиться полным вниманием отца, а пока что приходилось оставаться терпеливым. И как же старательно выписывать буквы, когда отец ненадолго оказался дома? – Учитель, могу ли я… – Тишина, – ровным голосом прервал мужчина. Его брови нахмурились, делая морщины еще более заметными. – Тебе следует закончить задание. Дэниел мог бы продолжить уговаривать своего учителя, однако не привык перечить. Если ему один раз указали, что надо сделать, мальчик не станет спорить. Просто теперь стоит поторопиться и закончить с заданием быстрее. Однако как только учитель решил, что Дэниел выполняет задание на скорую руку, он дал ребенку подзатыльник. – Делай все тщательно. Дэниел стушевался и принялся медленно и аккуратно выводить каждую букву. Спешки лучше избегать во всех делах, тогда подход будет более обдуманным, а результат удовлетворительным. Ему часто повторяли это, но ребенок не понимал, что плохого в скорости. Если тебе под силу сделать качественно и быстро, то и проблем никаких не возникнет. Но взрослые вечно медлили, хотя времени у них осталось меньше, чем у него. Он бы предпочел активную жизнь, в которой нет места бессмысленным остановкам. Тогда ему удалось бы осмотреть весь материк избавить его от нелюдей. Мысли уносили мальчика все дальше, но очередной упрек от учителя вернул его обратно. – Ты не сосредоточен. – Учитель утомленно вздохнул – Работу выполнять нужно осмысленно, иначе в этом нет никакого толка. Дэниел понял, что задерживает сам себя. Он постарался сделать все с усердием, но без спешки. Это сработало, и учитель наконец-то позволил ему покинуть комнату. Услышав разрешение, мальчик бросился на первый этаж, с которого все еще доносился голос отца. Дэниел пронесся по лестнице, крикнув: – Отец! Ким обернулся на приветствие ребенка. На его появилась сдержанная улыбка, затем он напряженно взглянул на жену. Дэниел ощутил холод, который исходил от матери. Она выглядела сильно расстроенной, но пыталась скрывать это. Мальчик вопросительно посмотрел на родителей и спросил: – Что-то случилось? – Да, – ответил Ким. – Но это хорошая для тебя новость. – Как сказать, – мама строго посмотрела на отца, после чего присела на корточки перед Дэниелом. – Мне придется ненадолго уехать. – Почему? Дэниел не знал, кому адресовать этот вопрос. Решение явно было не мамино, и оно ей не нравилось, но по какой-то причине она подчинилась просьбе отца. – У тебя скоро появится брат, – ответил Ким. – Твоей маме необходимо поехать в другое место, чтобы роды прошли хорошо. – Мама беременна? Потрясение было сильным, он ведь и не подозревал о беременности. Зачем держать такую информацию в тайне от него, мальчик не понимал. Мама и словом не обмолвилась, а отца уже больше года не было дома, и у Дэниела не было шанса узнать такую важную информацию от него. – И сколько тебя не будет? – спросил Дэниел. Ему не требовалось уточнять, с кем его оставят. И так ясно, что отец не задержится в Рхосе надолго, поручив учителю присматривать за сыном. Оставаться одному Дэниелу не хотелось, он и без этого ощущал себя довольно одиноко. – Полгода, – ответила мама. – А потом мы вернемся. – Мы? – не понял Дэниел. Он решил, что речь идет об отце, но эти надежды разрушились: – Твой брат тоже будет жить здесь, – ответил Ким. – Том тоже часть семьи. – Том? – спросил у матери Дэниел, но она лишь отвела взгляд и поджала губы. – Да, – ответил Ким. – Твоего младшего брата будут звать Томом.

***

Вард и Савва прошлись по городу, стараясь не привлекать внимания. Их легко могли принять за дезертиров, хотя вряд ли солдаты, сбежавшие с поля боя, так смело вошли бы в столицу. Хромота Варда не вызывала вопросов, а вот у Саввы потребовали документы о непригодности для службы. Так как без этих бумажек у него могли возникнуть большие неприятности, юноша, как оказалось, всегда носит их в кармане. Вард привел Савву к западному крылу замка и попросил подождать в стороне. Сам же он подошел ближе к воротам замка, заметив высокого и щуплого стражника с бритой головой. – Доброго дня, – поздоровался Вард. – Будет еще добрее, когда повестят очередного нелюдя, – скучающе ответил стражник. Ответ был верный, Варду повезло. Он боялся, что придется ждать смены караула до вечера – Мне нужна Нуна, – тихо проговорил Вард. – Я буду ждать ее у фонтана. Стражник оценивающе взглянул на нелюдя, после чего недовольно вздохнул и ответил шепотом: – Кто? Вард не услышал слов мужчины, но смог прочитать вопрос по губам. – Абигор. Имя открывало многие возможности, только нужно знать, кому ты его называешь. Ошибка стоила слишком дорого, но Вард был уверен, что обратился по адресу. Абигор заранее проинструктировал его и рассказал местонахождение всех нелюдей под прикрытием рядом с деревней Сукори. Или не всех. Раньше Вард считал себя посвященным в дела своего командира, но он довольно быстро понял, что отец Рэйка и Агалии знает куда больше, чем говорит. Можно разве что надеяться на знание хотя бы половины тайн, о которых ведают предводители нелюдей. Вард был уверен, что про его собственную миссию Абигор никому из подчиненных не сказал. Поиск высшего ранга слишком важен, чтобы рисковать. Уфир и Танакия наверняка знали, хотя, как со временем выяснилось, отец Рэйка умалчивает некоторые моменты даже от них. И кто же тогда на самом деле главный? Абигор и Уфир заявляли о равенстве между ними, Танакия стояла чуть ниже, потому что предпочитала ведению боя заниматься внутренними делами. – Он не предупреждал, – ответил стражник. – И не должен был, – спокойно отреагировал Вард. – У него полно забот, ему некогда всякой мелочевкой заниматься. – А с собой ты кого привел? – стражник кивнул на Савву, который старался выглядеть максимально непринужденно. – Твой товарищ? Вард знал, что его пытаются расспросить, является ли Савва нелюдем. Так как он сам не был уверен в наличие у его спутника высшего ранга, лучше было дать отрицательный ответ. Да и безопаснее это. – Я пока что мало о нем знаю, – уклончиво начал Вард и многозначительно посмотрел стражнику в глаза, когда продолжил: – Как и он обо мне. Так что проще самому все сделать, нет у него проницательного взгляда, как у меня, чтобы тебя уговорить. Под взглядом нелюди всегда подразумевали измененные глаза, которых у людей не бывало. Кажется, стражник понял, о чем говорил Вард, потому что он усмехнулся и сказал: – На кой он тебе тогда? – У каждого из нас есть работа, которую необходимо выполнять, но одиночество все равно никуда не девается, не так ли? Да и компания далеко не самая плохая. – Понимаю, – протянул стражник. – У меня хотя бы Нуна есть. – Так ты ее позовешь? – Вард вернулся к изначальному вопросу. – Сначала скажи, чего ты от нее хочешь? Видимо стражник и Нуна действительно были близки, раз он так защищал ее, решил Вард. – Мне нужны глестии для жены моего друга. У них день свадьбы завтра. Стражник возмущенно распахнул глаза. – И ты хочешь, чтобы она рисковала ради…. – он не мог сказать слово “человек”, выдав себя. – Ради…ради него? – Не только ради него. Мне нужно вывести его на чистую воду, а так в моем рукаве появится козырь в виде этого одолжения. Стражник долго сверлил Савву взглядом и недовольно сжимал челюсть. Это было невозможно оставить незамеченным, поэтому Савва растеряно начал смотреть в ответ. Он даже хотел подойти, но Вард едва заметным движением руки попросил его оставаться на месте. – Это личная просьба, – заметил стражник, уже менее раздраженно. – Я помогу тебе, но перед этим задам вопрос. – Давай, – невозмутимо ответил Вард. – Ты знаешь, кто прибыл в город? – Понятия не имею. – Зарт-Гроза нелюдей. Так его в народе кличут. – Он заслужил такое имя своей честной службой человечеству, я полагаю? – О да, – ехидно улыбнулся стражник. – Он широко известен тем, что казнит нелюдей особо жестокими способами, а под его пытками множество выродков были готовы родную мать сдать. Вот это человек, представляешь? – Его преданность своему делу поражает, – невозмутимо ответил Вард. – Нелюди сгорали заживо, их топили и вешали, а тела изувечивали. Ублюдки получают по заслугам, правда? Каждый должен получить по заслугам. Но я всего лишь стражник, такой славы мне не видать. – Уверен, все получат то, что заслужили своими деяниями, – ответил Вард. – Можешь больше не переживать об этом. – А ты уверен в своих словах, – усмехнулся стражник. – Или ты так уверен в себе? Вард не знал, как сообщить о своей силе, поэтому сказал первое, что пришло ему в голову: – Когда я был на войне и убивал нелюдей, то мог сравниться с “Б” рангом. До стражника быстро дошло, какого ранга Вард, и он засуетился и поспешно ответил: – Сейчас же передам вашу просьбу Нуне. Когда стражник попросил товарища его сменить, под предлогом срочной потребности посетить туалет, Вард вернулся к Савве и позвал его идти за собой. – Мы куда? – не понял Савва. – У нас есть пара часов, прогуляемся? – Можно. Савва вновь не выражал каких-то эмоций, чем начинал раздражать Варда. Спокойные люди непредсказуемы, их сложнее понимать. – К вечеру будем дома, и ты сможешь порадовать свою жену. – Ты сможешь столько пройти с твоей ногой? – удивленно спросил Савва. В этот момент Вард понял, что снова совершил ошибку. Не скрывать, что ты нелюдь, и открыто обсуждать действия людей с кем-то из своих оказалось приятно. Ему этого не хватало. Вард позволил себе выйти из роли человеческого солдата, который с радостью вернулся бы на фронт, если бы не его нога. И хоть хромать он не забыл, это уже вошло у него в привычку, то последствия выдуманной травмы совершенно вылетели из головы. – Да, – протянул Вард. – Это может оказаться проблемой. – Правда? – Савва приподнял брови. – А мне казалось, тебя это вовсе не беспокоит. – О чем ты? И хоть голос Варда оставался дружелюбным, внутреннее напряжение росло. Стоит ли сделать догадливость Саввы своим преимуществом или же продавливать свою легенду до конца? Убить его не получится. Он главный кандидат на обладание высшего ранга, и его исчезновение сразу же заметят и повесят на Варда. – Ты уверен, что нам стоит говорить об этом сейчас? – осторожно спросил Савва. – Ты прав, обратная дорога долгая, лучше оставить эту тему, чтобы позже скоротать время за беседой. Думаю, у нас найдутся точки соприкосновения. – Возможно. Нам обоим нет места на поле боя, – сдержанно ответил Савва, добавив: – Как бы это ни было прискорбно. Вард, кряхтя, поднимался по лестнице и с тяжестью переносил больную ногу наверх. Он, правда, никогда не видел, как хромые люди ходят по ступеням, поэтому решил импровизировать. – Да уж, – ответил он. – Иногда я скучаю по передовой. И это не была ложь. Вард много воевал и много убивал. Теперь, когда ему приходится отсиживаться в людской деревне, он ощущал себя бесполезным, хотя его рациональная часть понимала, что его задание важнее любых сражений. Высший ранг нужен нелюдям для объединения и восстановления древней силы, которую утратили предыдущие поколения из-за своей глупости и желания быть ближе к людям. Нелюди были богами, потом стали товарищами для человечества, но и оглянуться не успели, как превратились в рабов. Пасть так низко, обладая такой невероятной силой…Безрассудно и глупо, нелюдям нужен второй шанс, чтобы все исправить.

***

Алекс валялся на траве, его грудь учащенно вздымалась, а мышцы ныли от напряжения. Уфир нагружал молодёжь по полной, и это давало свои результаты. Мальчик стал намного выносливее и сильнее. В будущем им всем придется стать частью борьбы, которая в несколько раз важнее всего остального в этой жизни. Будущее нелюдей окажется в руках подрастающего поколения, поэтому дети Уфира и Абигора должны стать лучшими среди своих, чтобы повести восстание за собой. Алекса и Аарона никто не обделял. Они нога в ногу шли со своими друзьями, потихоньку начиная доверять друг другу. К хорошему привыкаешь быстро. Алекс уже не представлял, как жил в бедности, не чувствуя при этом себя обделенным. Теперь же мальчик знал, что у него может быть своя комната, хорошая одежда и вкусная еда. В самом начале он старался на тренировках, чтобы хоть чем-то отплатить за все то, что Уфир для него сделал. Однако со временем Алекс все больше понимал, что он понадобится нелюдям. Все важны, когда речь идет об угнетении. Можно спрятаться среди людей и жить припивающие, но такая жизнь сопряжена с постоянным риском раскрыть себя и ложью. Врать и прятать настоящего себя даже ради выживания невыносимо, все заслуживали права на свободу и честный суд, а не только люди. Родители не говорили с ним о несправедливости происходящего. Скорее всего, они хотели обезопасить его самого и у них получилось. Сколько бы ужасных вещей Алекс ни видел, он оставался послушным, повторяя за родителями. В их поступке не было трусости, им просто не хотелось подставлять своего ребенка. Когда же появилась реальная возможность для побега, они все втроем долго не думали, прежде чем освободиться от рабства. – Стоит навестить Рэйка, мы ведь ещё давно договорились с ним побежать наперегонки до источника. – Думаю, он уже забыл, – недовольно пробурчал Алекс. – Его никогда не вытащишь повеселиться. – Не будь так строг к нему, – посоветовал Аарон, поднимаясь на ноги. – Это почему? – Алекс привстал на локтях. – Он все время занимается своими делами, а с нами почти не общается. Мне сложно считать его своим другом. – А ты и не должен. – Аарон подал Алексу руку и помог ему подняться на ноги. – Друзей можно бросить и найти им замену, но мы все равно будем вместе. – Неужели мне до конца жизни придется лицезреть твою морду? Алекс уже знал, что за эти шутливые слова ему может прилететь по голове, поэтому он вскочил и побежал вниз по холму, где обычно Рэйк тренировался со своим отцом. Аарон бежал следом, но обогнать не стремился. Вообще чаще всего он казался спокойным, но Алекс уже понял, что это лишь первое впечатление. Иногда Аарон бывал так возбуждён в предвкушении особых тренировок, что не мог уснуть. В такие дни он приходил и будил Алекса, чтобы они вместе понаблюдали за звездами с крыши. После он долго перечислял все созвездия, которые знал. Алекс, который восторга от небесных тел не испытывал, под это все дело планомерно засыпал. Когда они добежали до Рэйка, то были удивлены. Тот стоял на поваленном стволе березы, замерев на одном месте. Абигора нигде не было видно. Рэйк поздоровался первым: – Привет. – Привет, – хором отозвались мальчики. – Что ты делаешь? – поинтересовался Алекс. – Выполняю задание. – Рэйк не менял своей позы, когда говорил, и не двигал головой. Только глаза, направленные на собеседников, свидетельствовали о том, что он заинтересован в диалоге. – Я плохо контролирую себя в измененном состоянии, отец сказал работать над терпением. Алекс и сам столкнулся со схожей проблемой. В измененном состоянии нелюди становились сильнее, но также и их чувства обострялись. Из-за этого самоконтроль значительно осложнялся. Разговоры среди людей о том, что нелюди монстры жаждущие убийства, появились не на ровном месте. Те нелюди, кто вышел из под контроля, могли полностью потерять человечность и не задумываясь убить толпу людей самым жестоким образом. Это не всегда означало, что нелюдь плохой сам по себе, обычно такое случалось с теми, кто никогда не учился сдерживаться в измененном состоянии. Чем выше сила и ранг, тем сложнее держать себя в руках. Алекс постоянно учился контролировать все свои способности под строгим вниманием Уфира. Он помогал своим дочками и Аарону с Алексом прийти в себя, если что-то шло не так. По большей части ни у кого из детей проблем не возникало, но младшая дочь Уфира Лия иногда не слишком хорошо сдерживала свою злость. Но учитывая, что у девочки был вспыльчивый характер, это было ожидаемо. – И долго тебе так стоять? – спросил Аарон. – Не знаю. – Рэйк ответил спокойно, но было видно, что он устал. – Сколько смогу. – Как так? – не понял Алекс. – Пока не свалишься с ног что ли? – Получается, да, – ответил Рэйк. – Но как так можно? – Алекс перевел взгляд на Аарона. – Так нельзя! – Спокойнее, – приглушенно ответил ему Аарон, а затем обратился к Рэйку: – Сколько ты уже так стоишь? – Не знаю. – Рэйк задумался. – Я рано встал, а из-за туч не видно солнца. Не могу определить время. – Он тут с раннего утра стоит? – шепотом изумился Алекс. – Скоро уже вечер наступит. Аарон какое-то время молчал, а потом начал усаживаться на землю. Собирались тучи, и дождь казался неминуемым. Алексу не хотелось промокнуть, и он не понимал, что ему делать. – Садись, – попросил Аарон. – Зачем? Что мы…ждать его? – тихо возмущался Алекс. – Но это сколько времени? Дождь же, – уныло сказал мальчик. – Промокнем… – Садись, – настойчиво повторил Аарон. – Так надо. Алекс привык, что Аарон умнее его, и поэтому к словам друга стоит прислушиваться. Он понимал, что Рэйку небезопасно оставаться одному, а особенно в плохую погоду. Мало ли что с ним могло случиться. Зная сына Абигора, он действительно будет стоять, пока его ноги не подкосятся. Алекс сел рядом с Аароном, не переставая сверлить его взглядом. Он выражал недовольство, хотя внутренне был согласен с решением друга. И все же мальчик из принципа хотел возмутиться, что ему придется сидеть под дождем из-за Рэйка, с которым он толком и не общался. Аарон понимал это, поэтому полностью игнорировал Алекса. – Есть ли смысл просить вас уйти? – с грустной улыбкой уточнил Рэйк. – А есть ли смысл уговаривать тебя пойти домой? – ответил Аарон. Они давно знали друг друга и понимали, что никто из них не уйдет. Аарон знал, что Алекса раздражает сдержанность и отчужденность Рэйка, которые с первого взгляда могли показаться высокомерием. Но они все, что есть и будет друг у друга. Было важно, чтобы каждый понял это также ясно, как и сам Аарон.

***

Варда раздражала его хромота, он шёл из-за неё медленно и неритмично. Это выматывало и требовало больше энергии, чем обычный шаг. Вард злился, но ничего не мог поделать, выполняя приказ Абигора. – Мы довольно далеко от города, да и до нашей деревни ещё идти прилично, – заметил Савва, наслаждаясь прохладным вечерним воздухом. – К чему ты это? – не скрывая своей злости, спросил Вард. – Тебе обязательно хромать? Вард злобно усмехнулся: – А как я могу не хромать? – Нога ведь не болит. – С каких пор ты стал врачом? – Не обязательно быть врачом, чтобы заметить, что ты изредка забываешься и идёшь ровно. – Что? Неужели все это время он так плохо справлялся со своей ролью? Теперь, когда его раскрыли, возник вопрос, кто ещё заметил обман. – Ты ведь просто боишься, что тебя снова отправят на войну? Не переживай, у нас в деревне почти всех забрали и все мы знаем, как мало вернется домой. Никто не станет осуждать тебя, и уж тем более никто не сдаст. Меня же не сдали. – А ты тоже воевать не рвешься? – Благодаря знакомым и деньгам, которые откладывал всю жизнь, я смог купить себе освобождение. – Савва оглянулся по сторонам и продолжил: – Ты ведь и сам, думаю, понял, что я вполне спокойно могу нести физические нагрузки. – Да. – Вард кивнул. – Сразу заметил. – Почему не спросил? – Это не мое дело. Хотя теперь мне уже стало интересно, почему ты так избегаешь войны. Я вот побывал там и знаю, что не смогу перенести подобное еще раз, но ты подготовился еще до начала первых боев. Тебе так жалко нелюдей? – Нелюди здесь не при чем, – неожиданно жестко ответил Савва. – Я бы и людей не стал убивать. Никого не хочу. Пусть остальные хоть по локоть руки чужой кровью запятнают, это их выбор, а меня убийцей не воспитывали. Вард подошел к Савве и встал с ним лицом к лицу. Хромать больше не было смысла, поэтому шел он своей естественной походкой. Карие глаза Саввы смотрели глубоко, а кожа вокруг них уже начала покрываться морщинами. – И к какой же высшей цели тебя готовили? Ты правда такой особенный? На мгновение во взгляде Саввы, казалось, промелькнуло удивление. Вард не был уверен, показалось ему или нет. – А тебе так нравится убивать? – раздраженно ответил Савва. – И люди, и нелюди так помешены на своей власти, что готовы глотки другу другу за это перегрызть. Почему я и моя семья должны страдать от этого? – Потому, мой друг, что ты часть этого мира. – Вард отошел от Саввы, чтобы разговор перестал выглядеть слишком агрессивно. – У кого власть, о того и будет зависеть твоя судьба. Нелюди хотят свободы, а люди боятся потерять свою значимость. Все как всегда. – Ты поддерживаешь нелюдей? – с удивлением спросил Савва. – Я таких людей еще не встречал. – Я не поддерживаю, а понимаю. – Вард нахмурился и задумался. – Врага нужно понимать, иначе никогда не сможешь его обойти. Савва отмахнулся: – Мне не нужно никого обходить, я в этом не участвую. – А придется, – ответил Вард. – Рано или поздно не одни, так другие придут за тобой. – Почему именно за мной? – напрягся Савва, взглянув на Варда. Вард пожал плечами и дал ответ, который казался ему очевидным: – Потому что ты так и не определился со стороной.