Падение Ордена

Конь Кима шагал широко, покачивая в седле своего всадника. Жеребец не обращал внимания на то, что происходило вокруг, он был расслаблен, но в любой момент готов собраться, чтобы по команде подняться в другой аллюр. Улицы столицы были громкими и людными, но в дальних уголках, как тот, по которому ехал Ким со своими людьми, было заметно тише. Люди прятались при виде знатных господ, либо молча провожали их взглядом. Запуганные бедняки не решались приставать днем, но после заката солнца в такие места лучше не захаживать. Нищета пахла. Зловоние мочи, дерьма, потных немытых тел и нестираной одежды заставляло дышать ртом. Но Киму было жаль этих людей, такая жизнь страшила его, наверное, поэтому он приказал остановиться, когда увидел пожилую женщину, что свернулась калачиком на старом протертом ковре прямо у дороги. Женщина испугано огляделась, когда Ким спешился рядом с ней, а его люди принесли по его команде хлеб. Дряхлые руки вцепились в буханку, чтобы никто не отобрал. Казалось, если потянуться к ней, женщина будет брыкаться и кусаться, лишь бы заветный теплый хлеб остался при ней. Для нее он олицетворял не просто жизнь, а высшее наслаждение. – Благодарю вас, милейший человек. Но могу ли я побыть наглой и попросить вас оставить еды моей подруге? Ким посмотрел в сторону, куда указывала дрожащая рука женщины. В углу сидела девушка в каких-то обносках. Мужчина решил приблизиться, чтобы рассмотреть бездомную. Она был грязной и худой, а тягучий запашок бил в ноздри еще издалека. Когда девушка услышала приближающиеся шаги, она повернулась и взглянула на Кима. Ее глаза смотрели пронзительно, и всего мгновения хватило, чтобы мужчина узнал этот взгляд. Агавва смотрела на него так каждый вечер, когда он покидал ее, скрываясь в темноте улицы. Она была узнаваема, но усталость и голод оставили четкий отпечаток, но не во взгляде, который вновь горел огнем. – Здравствуй, – произнесла девушка, заставив Кима застыть. Необъяснимый испуг вызвала хрипота в голосе, который раньше звенел или сладко шептал на ухо то, о чем не станешь болтать вслух. Окинув Агавву еще раз взглядом, Ким понял, что голос был не последним изменением. – Ты… – он немного замялся, – беременная? – Да, путешествовала с одним доктором, тебя искала. В столице он обосновался, все шло хорошо, пока он не нашел себе новую девчонку и не выкинул меня на улицу. Мне некуда было пойти, пришлось остаться здесь. Я знаю, где брат живет, конечно, но пока что сдержу слово и не стану его обременять. Жизнь на улице неприятная, но терпимая. – Брат? Но Агавва будто не слышала, она быстро соскочила на другую тему. – А Том тоже где-то здесь? – с надеждой в голосе спросила девушка. – Нет, – жестко ответил Ким. – Ты его не увидишь. – Зря, ты ведь ничего не знаешь. Ким решил никак не отвечать на эти слова, так как не видел смысла продолжать диалог. Ему хотелось поскорее уехать, поэтому он развернулся и двинулся к лошади. – Но это важно! – крикнула девушка. Ким сжал челюсть, но продолжил удаляться. – Это насчет Тома, – настойчиво продолжала она. Ким остановился, но не хотел оборачиваться, поэтому Агавва добавила: – Это очень важно. Борьба внутри Кима быстро разрешилась. Как бы ему ни хотелось удалиться от этой женщины, которая служила напоминанием об ошибке, он не мог себе позволить этого, когда речь шла о его ребенке. Пусть даже это будет полнейшая чушь, он выслушает, чтобы точно знать, что сыну ничего не угрожает. Сдерживая раздражение, мужчина развернулся и подошел к Агавве. Она жестом попросила его наклониться ближе. Эта необходимость вызывала у Кима отвращение, но он смиренно опустился так, чтобы губы женщины оказались прямо у его уха. Никто не слышал, что она сказала Киму, но ужас на его лице было трудно оставить незамеченным. Он лишь испуганно обернулся на Агавву, но ничего не ответил. Стараясь быстрее убраться из закоулка, мужчина на ватных ногах добрался до своей лошади. Ему помогли сесть в седло, но он долго не мог поймать стремя ногой. Затем Ким подобрал повод, пока конь флегматично ждал указаний. Он двинулся шагом, вновь раскачивая своего всадника, будто убаюкивая, чтобы тот доверился ему, пока жеребец увозил мужчину все дальше от правды, которую не хотелось знать.