Виски с растаявшим льдом.

Как бы описать вам осень?.. Пору, в которой многие люди пребывают в меланхолии и некой «Печальной» трагедии жизни. Для них осень, период года, в который ты хочешь запереться в подвале, и не выходить подобно медведю в спячке. Осень, время для начинаний. Учебных, любовных, и многих других. Может именно этого и страшатся они? Мне не важно. Но, «Почему «многие»?» Спросите вы меня. Ибо существуют и другие. Малая часть, что даже через микроскоп не видна. Осень для них, как бутон цветка. Он раскрывается лишь под конец, а после погибает, чтобы как феникс, повторить цикл природы. К чему я это. Несмотря на грусть, что течет хлеще всяких рек, осень как и другие времена года прекрасная пора. Солнце охватило облако, превращая теплый блеск, в немного смутный туман в отражении. Но облака лишь такие же звезды как и наше светило. Различие только в том что до них дотянутся проблем нет. ___ Время близится к одиннадцати вечера, но алкоголь снимает сон как с руки. Уже часа два две девушки идут по протоптанным дорогам какого то лесного парка, о котором власти забыли, а уходом заниматься некому. За это время не была сказано ни слова. Ведь о чем говорить недо-алкоголичке и чуткой, почти «Аристократичной» леди? Да в принципе много о чем. О прошлом, что видимо у обеих было не ахти. О взглядах на жизнь. Да хоть о ёбанной погоде, только заткнуть эту давящую тишь. Прокашлявшись в кулак, Люци хотела начать диалог, с видимо целенаправленным знанием того что попытка будет провальной. —Слушай, тут недалеко живу я, а время то позднее, может уже разойдутся наши мосты или тип того? —Оставишь хрупкую девушку на растерзание ночи? —Ну… Я… Эм… Ну пошли ко мне я не знаю… От туда такси вызови что-ли… Но видимо вторую часть девушка прослушала, уже спрашивая направление. ___ Где то четвертый раз в голове Носеды пронёсся вопрос: «Как все повернулось вот так?» Ведь действительно, какого черта она уже открывает дверь своей квартиры странной девушке, которую знает максимум четыре часа? —Ну, проходи… —Уютно. Снимаешь? —Э, нет. Родители отдали. То есть родительница. Перед тем как переписать, попросила больше не появлятся на пороге её дома. —Разве так поступают те кто хотят выгнать кого то? —Если честно хер знает. Может здесь убили кого, мне плевать. До тех пор пока я могу здесь спать и заниматься своей хернёй всё даже лучше чем отлично. Там гостиная, тебе чай, кофе? —Чай. После небольшого шороха откуда то с кухни, Амели отчётливо услышала «Блять» —Прости, чай кончился. Точнее я его и не пью. Есть только… пиво. —Ожидаемо. «Хозяин — Барин» как говорится. Уже выходя из дверного проёма, Люция держала две бутылки какого то пойла. Блайт только обратила внимание на мозоли и синяки на костяшках Доминиканки, но все-таки решила не указывать на это. —Никогда не приглашала девушек в квартиру? —Так заметно? —Ты красная с головы до пят, и максимально стараешься не смотреть в мою сторону. —Это была твоя идея, Оки? —Прости… М, что это? —Гараж, с вишней. Тут рядом супермаркет круглосуточный, если тебе… —Нет нет. Вполне даже вкусно. —Ну и хорошо… Также Блайт только сейчас обратила обстановку комнаты. Горшки с цветами по всему подоконнику. Кофейный столик, на котором одиноко стояла деревянная пепельница. И лампочка на потолке без какой либо чаши. Рядом с диваном на котором они сидели было кресло, что по виду давно не использовалось. —Что с креслом? —А. Будет немного странно говорить, но я блядь ненавижу его. Эти три слова были высказаны с большой ненавистью. Для такой стеснительной особы как Носеда, это редко. Но без ненависти смотреть на это злополучное кресло она почему то не могла. —Спокойствие. —Ух, блять, не помешало бы. Пойду корвалол накапаю. —Ты идёшь на балкон забрав пепельницу. —Кодовая фраза. —Ну я с тобой. Время близилось к трем. Птицы уже чирикали и щебетали. А пепельница была Филиппинской. Утро октября самое красивое. Но каждое утро будет красивее если встречать его с кем то. ___