твоя фантазия

       Хосок ещё пару дней пытался разобрать историю Еджуна. Он тщательно обдумывал каждое сказанное ему слово. В голове мальчика крутилось слишком много мыслей, чтобы он мог собрать их воедино. Работорговля? почему-то не очень уж и верилось в это. Хосок ходил от одной стены к другой, не сумев успокоить беспорядочный поток мыслей, он решил хотя бы просто сесть. До его 15-летия оставалось около двух недель. А Чимину исполняется уже сегодня, это значит лишь то, что ровно год остался для их мирной жизни. Енджун сказал, что его должен спасти человек, который пообещал ему свободу. Человек, который рассказал, что в соседней стране нет такого, что детьми торгуют. В той стране все дети живут в семьях, а если нет, то им выделяют небольшие квартиры и они ходят со всеми в школу, развиваются и общаются с обычными детьми. И там нет традиции продавать своих детей. Хосок пытался ещё пару раз поговорить с Чимином, но это не увенчалось успехом. Он сказал, что ещё одно слово и он идёт к учителю Киму.       Учитель Ким был кем-то вроде управляющего или директора. Он вёл у детей родной язык, математику и химию. Обычно он был строг, но всегда мило улыбался. Самые младшие дети его любили, а вот те, кто постарше немного побаивались, но всё равно любили как учителя.       Хосок не терял надежду, что Чимин его поймёт. Он хотел ещё раз поговорить с ним этим вечером, когда будет празднование его дня рождения. Хоть ему и было страшно, что Чимин его выдаст, но Хосок не терял веру в своего друга.       Вечером, после того, как Чимин задул свечи и посидел со всеми за столом, Хосок попросил его отойти ненадолго поговорить. — Чимин… давай сбежим? — с надеждой в глазах спросил Хосок. — Ты опять?! Я не верю тебе и этому чудаку. Нас любят и отправят в хорошие семьи. И, когда я вырасту, я стану известным музыкантом! Ты меня понял? — Чимин… но они и шанса тебе не дадут на это… если всё правда так, как сказал хён, то нас просто поиспользуют и мы будем жить на побегушках богатеньких людей… Разве ты хочешь этого?! — отвали от меня! — крикнул Чимин, когда Хосок попытался взять его за руку. — Я не хочу сломать себе жизнь необдуманными поступками. Прости, Хосок… — из-за угла показался учитель Ким, держащий в руках какую-то тоненькую коробочку, которую он прикладывал к уху и что-то говорил на иностранном языке. — Чимин.? Учитель Ким? Что вы здесь делаете? Я поздравлял Чимина с Днём Рождения и… — заткнись, дорогой мой. Ты думаешь я ничего не слышал?! — учитель медленно подошёл к мальчикам. Хосок жутко хотел убежать, но ноги не слушались, они стали ватными, а голову заполняли страшные беспорядочные мысли. — У-учитель К-ким… — мальчик не смог ничего сделать. он начал инстинктивно пятиться назад, но большая мужская рука схватила его за горло. Длинные пальцы мужчины обвили шею мальчика. Он буквально вдавил его в стену, сжимая горло и заставляя судорожно пытаться глотать воздух ртом… Он начал задыхаться. но хватка на его шее лишь становилась сильнее. Лишь когда послышались хрипы, а тело мальчишки стало вялым и уже практически висело на руке мужчины, то его отпустил. Мальчик с громким звуком упал на деревянный пол коридора. Он всё ещё был в сознании… а точнее в том, что осталось от его сознания. В ушах свистело и звенело, в глазах было темно, а слёзы предательски текли по его щекам. Он судорожно пытался глотать воздух, но его лёгкие будто сопротивлялись воздуху. Грудную клетку словно разрывало на кучу мелких осколков, где-то в районе сердца адски пекло и давило… Всю грудь мальчика будто сковали в тиски и не отпускали. Он не смог подняться даже на четвереньки. Смог лишь сжаться клубочком на полу, как будто пытаясь собрать остатки себя, и продолжать судорожно глотать воздух ртом. Его начало трясти, тело будто ломалось, паника накрыла с головой. Лишь одна мысль звучала в его голове в этот момент и отдавалась эхом по ушам и всеми телу мальчишки. «Я ХОЧУ ЖИТЬ» Чимин упал на колени, держась рукой об стену… Его губы еле-еле двигались в тихо повторяющейся фразе «прости, прости Хосок, прости» Мальчик не пытался сдержать слёз, он не пытался остановить мужчину. Он знал, если он сейчас хоть что-то сделает, то, что ему пообещали не исполниться. То, чего он больше всего всего хочет, не случится. Он с отчаяньем смотрел на Хосока, а точнее куда-то вдаль, за него. Казалось, что он просто не мог заставить себя посмотреть на его лицо. Когда Хосок упал, Чимин уже готовился одним рывком приблизится к нему и умолять о прощении, но Ким не позволил ему даже попытаться. Как только он понял, что замышляет мальчишка, тут же пнул его ногой, заставляя того отлететь до стены напротив. Чимин ударяется головой и всё, что он видит в последний раз, в этот ужасный день рождения это его лучший друг, лежащий на полу в попытках дышать и «любимый» учитель, горой возвышавшийся над Хосоком. Словно надвигающаяся грозовая туча, тьма накрыла глаза мальчика.

***

**от лица Хосока** «Где я? Что это со мной? Что с Чимином? Почему он меня предал? Где он? Где Енджун?» — мысли были спутаны, голова болела, а грудь разрывало на части. Я попытался поднять одну руку, но её будто приклеило. С трудом разлепив глаза а увидел лишь белый цвет. — где это я? — я не узнал свой голос и даже испугался на мгновенье. Он был хриплым и жутко тихим. Я попытался прокашляться, но вместо этого начал просто кашлять. Я попытался сесть, но мои руки были прикреплены к кровати. Ноги тоже. Я мог лишь лежать и крутить головой рассматривая комнату, в которой я находился. Хотя, как оказалось, рассматривать было нечего. Белый потолок, белоснежные стены, белый пол, белый стол, на котором ничего не было, белый стул, окно с решеткой с уличной стороны, но даже окно и решетка были покрашены в белый. Дверь приоткрылась и в неё вошла полненькая девушка лет 20. — О, ты проснулся? Что-то болит? — она выглядело доброй, но Еджун говорил, что все взрослые будут строить поначалу добряков. Внешность обманчива. И я это уже испытал. Однако в моём горле было слишком сухо, отчего было больно дышать. Я решил рискнуть. — пить… дайте попить… — получилось даже тише, чем я ожидал. Девушка быстро поняла что к чему, вышла из комнаты, а зател вернулась со стаканом из плотного пластика, полным поды. Она нажала на какую-то кнопку около кровати и она начала двигаться, придавая мне полусидячее положение. Девушка приложила край стакана к моим губам, осторожно наклоняя и давая мне сделать несколько осторожных глотков. Она убрала стакан, а затем спросила «ещё?» Я кивнул и она снова дала мне попить. Я вяло улыбнулся и снова огляделся. Прокашлявшись, я наконец-таки смог выдавить из себя нормальные слова. — где это я? — тихо спросил я, заглядывая в маленькие чёрные глаза девушки. — это больница. — почему я связан? — я посмотрел на свои руки и ноги, пытаясь ими пошевелить, но тщетно. — это… психиатрическая больница, Хосок.