Потерянные истории

Март 1891 года. Оминис тут же шагнул вперед, закрывая собой Лилиан. Пользуясь тем, что внимание старушки переключилось на внука, Лили заставила свое тело отмереть и осторожно достала палочку, спрятав ее в рукаве платья. — Ни к чему ее пытать, бабушка, — медленно проговорил Оминис. — Даже если она действительно Блэквуд. Лилиан совершенно ничего тебе не ответит. Не помнит. Старуха досадливо цыкнула и медленно опустила палочку. Принялась нервно растирать запястья, словно даже обычное движение рукой давалось ей с трудом и тысячекратно напрягало суставы. Устало, с укором пробормотала: — Оминис, ты бесстыдно лгал своей семье про эту девчонку, а теперь ее защищаешь. Я разочарована. Эмбер вздохнула и покосилась на Антею. Та, дернув уголком губ, отвела равнодушный взгляд в сторону. После внезапной вспышки ярости она стала вялой и сонной, словно все силы ушли на проклятие. — Почему вы решили, что я Блэквуд? — тихо спросила Лилиан, выйдя из-за спины Оминиса. — Да, мы вам солгали. Но я не Блэквуд. Я росла в магловском приюте. «Она может ошибаться», — с неприязнью подумала Лили. Почему-то очень не хотелось верить старой безумной женщине. И меж тем в голове сразу же всплыло то немногое, что она знала о Блэквудах. Точнее, об одном Блэквуде — ловце команды «Ирландских авгуреев». — Потому что твой отец, милая моя, сотворил непозволительную дерзость, отказавшись от помолвки с Ноктуа, — глаза старухи вспыхнули яростью. — И не когда-нибудь, а за полгода до свадьбы. Он оскорбил не только мою дочь, но и всю нашу семью. Она, поморщившись, закрыла глаза и безмолвно зашевелила губами. «И что? Это не ответ. Она могла меня перепутать, — Лилиан упрямо не верила. — Даже если девочка, которую она видела десять лет назад похожа на меня, за эти годы ее образ давно мог исказиться». — А все почему? А потому, что у него была связь с сомнительной волшебницей. Никто не знал, кто она и откуда, кто ее родители. Никто даже не мог точно сказать, чистокровная ли она. — Эмбер брезгливо скривила губы. — Грязное пятно на репутации. Ошибка. Мужская несдержанность. И ее результат — ты. Она прищурилась, внимательнее разглядывая Лили. Та, не отводя глаз, с вызовом смотрела в ответ. Чтобы не испугаться и не сдаться, сжала пальцы в кулаки, больно впиваясь ногтями в ладонь. «Не боюсь тебя. Не боюсь. Не боюсь!» — Да, это точно ты. — Эмбер расхохоталась. — Похудела, ишь ты… наверное, маглы тебя только помоями и кормили, — она хмыкнула. — И волосы были длинные, а стали короткие. Но эти глаза… эти наглые Блэквудские зеленые глазища я узнаю издалека. Старуха склонила голову набок, по-птичьи глядя на Лили. Из ее горла вырвался каркающий смешок. — Какая ирония… Твой отец так гордился тобой, повсюду таскал и пытался устроить лучшую жизнь, чтобы потом бросить маглам и забыть про тебя, когда надоела. Лилиан вздрогнула, не сразу сообразив, что это был блеф. Ведь буквально недавно старуха утверждала, что помнит заголовки пророка, кричащие о ее пропаже и безутешности отца. «Могу ли я вообще доверять ей? — с ужасом задумалась Лили. — Что если все это просто старческий бред?» Если это так, то она полностью провалила свое прикрытие. — И что же мне с тобой делать? — Эмбер довольно улыбнулась, вероятно, уже придумав. — Может, убить? За Ноктуа. Если бы не ты, она бы сейчас была здесь, с нами, в окружении десятка чистокровных детишек, ну разве не счастье? Оминис вздрогнул, опустил руку с палочкой. Огонек на ее острие погас. Лилиан боковым зрением заметила, как он нахмурился. Скулы заходили, будто он говорил сквозь зубы или их с силой сжимал. — Это был последний раз, когда я появлялась в высшем обществе, — внезапно поддалась воспоминаниям Эмбер. Ее взгляд расфокусировался, на губах заиграла улыбка. — Были все: Блэки, Пруэтты, Краучи, Лестрейнджи, Малфои… Отмечали, кажется, рождение первенца у Ноттов. И, конечно же, Блэквуды. Помню, как вчера. Держу Ноктуа за руку, мы болтаем с Малфоем, и вижу: идет Доран Блэквуд, а рядом какая-то бледная поганка. И ведут за руку мелкую девчонку. Старушка захихикала. — Смотрю на них и говорю Ноктуа: и хорошо, что он на тебе не женился. Были бы такие же уродливые дети, рыжие и толстые. Найдем еще тебе мужа. А она смотрит на меня и нос воротит, паршивка… Оминис медленно выдохнул сквозь зубы и снова принялся что-то говорить, почти не шевеля губами. Эмбер прикрыла глаза, ее речь стала прерывистой и неразборчивой. «Он колдует! — поняла Лилиан. — Это сонные чары». Она и сама почувствовала легкое головокружение и усталость. Правда, непонятно, от рассказа старушки или чар. — Все шло просто замечательно. Я наслаждалась вечером, обсуждала с Лестрейнджем-старшим наследие Мраксов — он проявил интерес к медальону Ноктуа. Если бы только не дети… Снуют туда-сюда, смеются, играют… Никакого воспитания, каждого бы хорошенько проучила… Подбежала ты… Таращишься мне за спину… и как завизжишь, упадешь на пол! Невоспитанная… девчонка. Как раз тогда… тогда ты мне и испортила… Она захрапела, поддавшись чарам и уснув. Лилиан с облегчением выдохнула и тут же едва не завопила от неожиданности, когда Оминис положил ей руку на плечо. — Как ты? — тихо спросил он охрипшим голосом. — Я в порядке, — прошептала Лили, чувствуя себя полностью разбитой. — Как думаешь, это правда? — Не знаю, — Оминис убрал руку, случайно задев кончиками пальцев ее волосы, пощекотавшие шею. — Нужно что-то делать. Антея подскочила на месте и взмахнула руками, привлекая к себе внимание. Она подошла к юным волшебникам и лукаво заулыбалась, приобняв их за плечи. Перевела взгляд с Лили на Оминиса и обратно, подмигнула девушке. Лилиан удивленно подняла брови, не понимая, что от них хотят. Тогда Антея закатила глаза и, взяв за руку Лили и Оминиса, соединила их ладони и довольно закивала. — Мама, простите, но это сейчас не решит проблему, — Оминис убрал руку и нервно потер висок. — Бабушка все равно будет зла. Антея вздохнула и задумалась. И тут же, придумав другой вариант, просияла и, дернув Оминиса за рукав, постучала пальцем по виску. А после указала на старушку, похрапывающую в кресле. — Я не умею, — Оминис поджал губы. — Только в теории. Его мать пожала плечами и указала на себя. — Что такое? — не поняла Лили. — Мама предлагает стереть память бабушке, — сказал Оминис. — Почему вы хотите помочь, мама? Зачем? Антея скрестила руки на груди и показательно закатила глаза. Потом бесцеремонно развернула Лилиан и подтолкнула к выходу. — Извини, — Оминис слабо улыбнулся, склонив голову в сторону Лили. — Она хочет поговорить наедине. — Я поняла, — Лилиан отрешенно кивнула и, не задумываясь, быстрым шагом вышла в коридор, затворив за собой двери. Хотелось не останавливаться, броситься дальше и убежать отсюда. Дом давил. Темнота и тишина ощущались темной ямой, в которую ей не повезло провалиться. Она поняла, что теряет себя. Голова закружилась, перед глазами поплыли черные круги. К горлу подкатила тошнота. Ей казалось, что она смутно помнит то, что описывала старушка. Будто в пустой яме внезапно оказались сотни змей, впившихся в ее мысли и подарившие мучительные галлюцинации. Лили выскочила в чем была на улицу, судорожно вдохнув морозный вечерний воздух. Закашлялась, схватившись за ограждение террасы. Холодный ветер пощекотал ее голую шею и ладони, словно кто-то сделал это играючи, проходя мимо. По спине пробежались мурашки. Лилиан резко обернулась, но никого не заметила и с трудом сглотнула. «Это место сводит меня с ума, — отрешенно подумала она. — И как Оминис жил здесь все это время?» Чтобы отвлечься, Лили вгляделась вперед, в лес. Она различила только черные стволы деревьев и серые сугробы снега, да неровную стену забора. Казалось, все, что было дальше — поглотила неведомая тьма. Даже звезды не сияли, спрятанные тучами. Послышался скрип двери. Лилиан быстро обернулась, выхватив палочку и направив ее перед собой. И тут же смущенно опустила. Это был Оминис. Он нервно дернул щекой, будто пытаясь улыбнуться: — Все хорошо. Насколько это вообще может быть. Лилиан не нашла, что сказать в ответ. — Мама изменила ей память. Бабушка почти забыла весь сегодняшний день и решила, что большую часть времени проспала. Она уже отправилась отдыхать к себе. Оминис судорожно вздохнул и оперся об ограждение, опустив голову. Не только Лили было плохо. Несколько раз жадно вдохнув воздух, Оминис обернулся. — Извини… за все. — Ты не знал, — хрипло сказала Лили, отводя взгляд. — Значит, все закончилось хорошо? Твой отец и братья не догадаются, как бабушка? А мама не расскажет? — Вряд ли. — Оминис прикрыл веки, раздумывая. — Мама последний год очень обижена на отца и они вечно ссорятся, а братья не обращают внимания ни на кого, кроме себя. Лилиан, я… Она вздрогнула и торопливо шагнула к нему, испугавшись ухающего звука, доносящегося с леса. «Это же просто сова! — Лили заставила себя шагнуть назад, сделав вид, что просто ходит из стороны в сторону. — Ничего страшного!» — Кхм… — Оминис прервал себя на полуслове и отвернулся. — Пойдем, я провожу тебя в комнату. Молча они поднялись на второй этаж и, шепотом пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись. Лилиан быстрой перебежкой посетила ванную, сняв чары с лица и умывшись, вернулась и заперлась у себя в комнате. Переоделась в ночную сорочку (к счастью, новую ей не пришлось покупать и сошла обычная школьная). И устало рухнула в кровать, с головой укрывшись одеялом. Мысли, будто только ждали этого момента, сразу же ужалили ее уставший разум. Смеющаяся старуха, наводящий ужас мистер Мракс и его не менее странные сыновья, нервная миссис Мракс и, конечно же, загадочный ловец ирландской команды по квиддичу, возможно, являющийся ее отцом. Она не знала, что делать с этой информацией. Не слишком ли опрометчиво верить всему, что болтает пожилая женщина, давно не выходившая из дома? Но как тогда быть со странным чувством узнавания, откликающимся в груди? Лилиан, не выдержав и получаса в постели, вскочила с кровати, открыла окно, чтобы холодный воздух остудил кипящую от мыслей голову и нервно дрожащее тело, и принялась ходить из стороны в сторону. «Если Эмбер Мракс права, я — дочь волшебников. И один из них игрок в квиддич. Не верится, — она нервно закусила губу. — Мы же смотрели архив «Пророка» за весь тысяча восемьсот восемьдесят шестой год! Только если… если номер с объявлением о моей пропаже вообще был в архиве. И там был мой портрет. Иначе мы бы просто не придали значения пропаже некой Лилиан Блэквуд. И… что мне делать? Поверить ей, придти без доказательств к явно влиятельному чистокровному аристократу и попросить поверить мне на слово?» Непонимание было похоже на отчаяние. Если бы только у неё был тот самый номер «Пророка», чтобы убедиться, что пожилая леди Мракс не сошла с ума и не выдумала всю историю на ходу! Лилиан задрожала, то ли от холода, то ли от нервного возбуждения. «Если она права, должна ли я попытаться найти подтверждения? Матч уже завтра. А если поговорить, то как? Не сочтут ли меня обычной поклонницей, пытающейся сыграть на чувствах игрока?» Доски под ногами громко скрипели, раздражая и нервируя еще больше. «Может, забыть? Бросить все и вернуться к своей обычной жизни. Профессор Уизли говорила, что теперь я на обеспечении школы, как сирота. Значит, еда и кров будет. Да и какая из меня волшебная аристократка, он точно решит, что я обманщица!» Сна не было ни в одном глазу. Лили взглянула в чёрный провал окна, в темноту леса, пугающую и мрачную. Ни одного огонька, даже звезды не было видно. «Я должна поговорить с Оминисом, — мгновенно решила она. — Он знает свою бабушку, он понял бы, если это неправда». Лилиан хотела было сразу по-обычному выйти через дверь в коридор и постучать в комнату Оминиса, но, вспомнив про карниз, слабо усмехнулась. «Ищешь опасность, даже если в этом нет необходимости, — подумала она о себе, перебираясь через окно. — Забавно будет, если упаду. Меня не убили ни гоблины ни драконы, зато справилось чувство равновесия». Оминис не врал. Карниз оказался довольно крепким и выдержал вес Лили. Зажав палочку в зубах, она сделала первый шаг влево. Потом еще, и еще. Быстро перебирая руками и ногами, Лилиан без проблем добралась до окна Оминиса. Заглянула внутрь. Темно. Она расстроилась и хотела уже вернуться обратно, но потом вспомнила, что Оминису свет не нужен. Лили тихонько надавила на стекло, заставляя окна «провалиться» вглубь комнаты, и быстро перелезла через подоконник. И тут же, боясь находиться в кромешной темноте, взмахнула палочкой, призывая слабый огонек Люмоса. Белый свет выхватил силуэт бледного Оминиса, сидящего в постели в пижаме и нервно сжимающего палочку в руке. Красный огонек зажегся почти сразу же. Узнав Лилиан Оминис охнул. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он, откинув одеяло и, даже не обуваясь, бросился к Лили. — Бабушка? Она пришла к тебе? Лилиан мотнула головой. Все слова горьким комом встали в горле, не давая даже прошептать что-нибудь в ответ. Оминис обеспокоенно нахмурился. Видеть его напряженное лицо, понимать, что это из-за нее, Лили не могла. Она тихо прошептала «Нокс» и комната тут же потеряла краски, погрузившись в непроглядную тьму. — Что я могу сделать для тебя? — тихо спросил он. Лили потупилась. «Я напугала, разбудила, а он вместо того, чтобы ругаться, думает обо мне». Ей стало стыдно, желание говорить и обсуждать услышанное испарилось. Она шагнула назад. — Ничего. Я хотела поговорить, но сейчас не лучшее время. Прости, я, наверное, пойду обратно… Оминис выронил палочку и схватил Лили за руку. Притянул к себе и тут же, не дав опомниться, крепко обнял. Собственная палочка выпала из ее рук. Сердце забилось чаще. Лилиан вхлипнула, подавив непрошенные слезы, и нерешительно, словно спрашивая разрешения, положила ладони ему на спину. Сквозь тонкую ткань пижамы она чувствовала его острые лопатки, напряженные мышцы и самое личное — местами выступающие родинки. Стоя в полной темноте в чужой комнате, куда она пробралась без разрешения, ощущая только прерывистое дыхание Оминиса возле своего уха, Лилиан хотелось, чтобы этот момент растянулся на всю жизнь. Чтобы не наступал завтрашний день, где снова придется справляться с проблемами, а после возвращаться в Хогвартс и видеть озлобленного то ли на нее, то ли на весь мир, а скорее все вместе, Себастьяна. Чтобы не закусывать губы от стыда и не убегать от его кривой усмешки, от вечно тикающих часов отчаяния. От его холодного взгляда, от воспоминаний о поцелуях, от его «Прощай», до сих пор больно бьющего под дых. С Оминисом было… хорошо. Лилиан подняла голову, приподнялась на носочки и наугад потянулась губами к лицу Оминиса. Поцелуй попал в уголок его губ. Не успела она исправиться и попытаться снова поцеловать его, как Оминис испуганно вздрогнул и разорвал объятия, отступив на шаг назад. Лили замерла. — Что ты делаешь? — хрипло спросил он. — Лилиан? Лили только сейчас поняла, что совершила глупость. Сердце сжалось от страха. Все тело обдало жаром стыда. — Я… я… Действительно, зачем она это сделала? Внутренний голос в голове заговорил голосом Имельды: «Крутим парнями, Лилиан? Одного оставила несчастным и разбитым, теперь пришла портить жизнь другому?» Оправдываясь, Лили подумала: «Это совсем не то, чем кажется! я просто… просто…» Внутренний голос безжалостно продолжил: «Ты просто глупая девчонка, которая бросается на любого парня, стоит ему проявить хоть немного внимания к ней. Бедненькая брошенная малютка, которая ищет одобрения и замену родительской любви, которой не было в приюте. Ты жалка». Лилиан замотала головой и шагнула назад, к окну. Вспомнила, что выронила палочку и замерла, не зная, что делать. — Лили, ты еще здесь? — взволнованно позвал Оминис откуда-то из темноты. — Не молчи! Лилиан набрала в грудь побольше воздуха и, подборов стыд, выдохнула: — Я здесь. Потеряла палочку. — Я тоже, — просто признался Оминис. — Ничего не вижу. Не убегай… хотя бы пока я не убежусь, что ты не прыгнешь из окна. В его голосе прорезалась былая уверенность и легкая ироничность. Лилиан нервно усмехнулась. «По крайней мере, ты не очень зол». Лили присела на корточки и принялась шарить руками по полу. Судя по шороху одежды, Оминис присоединился. На мгновение их пальцы соприкоснулись, но они оба сразу же отдернули руки. Лили было крайне неловко и она считала мгновения до того момента, когда сможет сбежать. Они нашли палочки практически одновременно. Но ни Лили ни Оминис не спешили «включать» зрение. Сердце Лилиан стучало так быстро и громко, что могло бы разбудить весь дом. Она стояла, замерев, ожидая распятия, и обещала себе, что больше никогда никого не поцелует. Да и вообще в сторону парней даже смотреть не будет и умрет в окружении Древней магии, старая и одинокая. Оминис шагнул к ней и, взяв за руку, молча усадил на кровать. Лили послушно, как кукла, села. Он резко выдохнул, собираясь с мыслями, и быстро проговорил: — Я не могу так, Лили. За спиной Себастьяна. Я не знаю, что сейчас происходит между вами, но с моей стороны неправильно позволять этому случиться. Внутренний голос ликовал от ехидства. «Молодец, молодец, все испортила! Окончательно и бесповоротно». — Я… — Лили закрыла глаза, пытаясь выдавить хоть какое-то оправдание. — Я не уверена, но мы вроде как расстались… Молчание Оминиса было красноречивее слов. Не в силах больше терпеть, она вскочила с места и бросилась к окну. Перелезла через подоконник и поспешно спустила ноги на карниз, чуть не поскользнувшись. — Извини… Я… я… — она задохнулась от порыва ветра, ударившего в лицо. — Я иду к себе! — Давай ты выйдешь через дверь! — Оминис обеспокоенно бросился к окну, выставив перед собой палочку. — Лили, что ты творишь! — Все хорошо, я уже почти у себя! Нога соскользнула и сбросила вниз каменную крошку. Лили поспешно ухватилась за выступ в стене. — Лилиан! — сердито, едва ли не крича, выпалил Оминис. — Спокойной ночи! — она поспешно забралась в комнату и захлопнула окно. А потом уже, осев на пол, ударила себя по лицу и коротко взвыла от горького чувства проигрыша и унижения.

***

Она встала еще до рассвета. Некоторое время просто тупо смотрела в потолок, желая, чтобы все вчерашние события были глупым сном. Но ноющее сердце подтверждало: она очень сильно облажалась. «Нельзя и дальше так лежать! Вставай!» Заставив себя подняться, Лили начала собираться. Наскоро приведя себя в порядок, она сложила чемодан и проверила, что ничего не забыла. Возвращаться в дом Мраксов ей точно не стоило, поэтому после квиддича, чтобы ни случилось, она сразу поедет в Хогвартс. Последнее, что сделала Лили перед выходом из комнаты — это повесила на плечо сумочку от Себастьяна, куда положила деньги и билеты. Палочку, уже привычно, спрятала в кармане платья. Дом Мраксов был на удивление тих. Все, похоже, еще спали. Лилиан спустилась на первый этаж и, оставив чемодан в коридоре, зашла в столовую. Та встретила ее неубранным со вчера столом и протухшей за ночь едой. И тогда Лили принялась убираться. Без магии. Она не знала, насколько это будет правильным, но просто так оставить все на миссис Мракс она не могла. Грязные тарелки нашли свое пристанище в мойке, рассыпанная по полу еда была аккуратно сметена и выброшена, а недоеденные блюда просто перенесены на маленький кухонный стол. Лилиан села на стул у потухшего камина и задумалась, сложив руки на коленях. Такой ее и застал Оминис, спустившийся спустя четверть часа вниз, уже одетый и идеально причесанный, как и всегда. Он замер, несколько секунд «разглядывая» Лили, а следом слабо улыбнулся. — Доброе утро, — тихо сказал он. — С нами пойдет Марволо, он уже вернулся. Лили кивнула. Она была благодарна Оминису, что он не стал вспоминать вчерашнее, хоть и сама переживала его вновь и вновь, стоило только посмотреть на Мракса. Марволо спустился к ним в отвратительном настроении. Он на ходу наколдовал себе прическу, взмахнул палочкой, «разглаживая» помятый костюм, и нетерпеливо цыкнул: — Ну? Вы идете? Лилиан медленно поднялась и, набросив на себя пальто, последовала за братьями Мракс. Они пошли той же дорогой, что вчера пришли. За ночь сугробы будто стали еще больше, хотя Лили не помнила, чтобы шел снег. Они вышли на дорогу и свернули в сторону станции. Хоть где-то рядом и должна была быть деревня, им не встретился ни один магл. Только молчаливые заснеженные холмы. Спустя час ходьбы Лили начала уставать, но не решалась спросить о том, долго ли еще. «Наверное, недолго, раз мы идём пешком», — решила она и продолжила идти. Оминис левитировал свой и ее чемоданы, дополнительно прикрыв их дезиллюминационныии чарами, на случай, если встретиться не маг. Марволо что-то злобно бормотал себе под нос и бросал косые взгляды на Лили. Когда она начала напрягаться, он остановился и криво улыбнулся. — А мисс Блэк не хочет купить билет для ее великолепного сопровождающего? — он подмигнул. — Марволо, все билеты уже раскуплены, — Оминис остановился и отгородил Лили от брата. — Ты нас сопровождаешь только до поля, как договорись. Тот пожал плечами. — Мог бы свой отдать билет, все равно ничего не увидишь, гаденыш, — процедил он сквозь зубы. Оминис не повелся на провокацию и, оставшись между ним и Лили, продолжил идти. Скоро они свернули и пошли бездорожьем к низине у холмов. Когда они прошли еще какое-то время, им навстречу вышел волшебник. Мужчина с пышными усами и в форме министерского работника, подойдя на сотню шагов, окликнул их: — Добрый день! Господа, на матч? Ваши билеты, пожалуйста. Лили торопливо достала два ярких билета и протянула подоспевшему служащему. Тот проверил и, покивав, вернул ей, предварительно надорвав. — Два билета. Школьники? — Да. — Сопровождение? — Мой брат, — быстро сказал Оминис. — Он подождет нас. Служащий кивнул и, покосившись на Марволо, указал себе за спину. — У вас арендована двухкомнатная палатка на поле «Е» в секторе четыре на одну ночь. В случае продления матча больше чем на двенадцать часов, в одиннадцать вечера вы должны покинуть поле до семи утра. Передвижение по лагерю свободное, но вход на матч только по билетам. Лилиан кивнула, нервно поправив рукав платья, выглянувший из пальто. — Прошу, — мужчина взмахнул рукой, указывая направление. — Хорошего вам дня! Ответив благодарностью на пожелание, троица двинулась дальше. За первым же холмом открылся невероятный вид. Множество палаток разной степени удаленности, с пестрыми флагами на верхушках, тянулись лоскутным одеялом к огромному полю, в несколько раз превышающему размеры Хогвартского. Лилиан замерла на пару секунд, разглядывая вид. «Невероятно, сколько волшебников прибыло на матч! — подумала она. — Где-то среди них Имельда с родителями, еще, кажется, Эверетт собирался и… он». Думать о Блэквуде как об отце ей было невероятно сложно. К ним подошел другой служащий и помог найти нужную палатку. Там оставили чемоданы. Марволо первым делом полез изучать бар с напитками и пробурчал, что поле они найдут уже сами, без его помощи. Ко входу на поле уже выстроилась очередь, Лили и Оминис просто встали в конец. Рядом сновали торговцы, предлагая всевозможные волшебные предметы и развлекая сонных волшебников. — Омнинокли! Омнинокли! — выкрикивал один. — Новейшее изобретение, разгляди матч во всех деталях! Впервые в Британской империи, торопись налетай! Коль сидишь ты далеко, не упустишь ничего! — Шляпы, флаги и четырехлистники… — нудно гундел другой. — Шляпы флаги… изображения авгуреев… — Драконы! Символика «Шотландских драконов»! Колдография команды в полный рост! — Сладости и гадости! — подвывал еще один. — Леденец ребенку дай, а в охотника попкорн кидай! — Подожди меня, я сейчас вернусь, — сказала Лилиан Оминису и быстро направилась за продавцами. Вернулась она действительно быстро, держа в руках омнинокль и упаковку Бёрти Боттс, которую тут же смущенно протянула Оминису. Он, несколько мгновений поколебавшись, молча принял подарок и, покрутив в руках, отправил в карман своей мантии. Лили понадеялась, что этот маленький жест смягчит впечатление от ее вчерашнего позора. Тут же некстати вспомнились ночные объятия и тихое дыхание Оминиса у ее уха. «Больше никогда… — она подавилась этим воспоминанием, с сожалением заставив себя не думать о том, что было после. — Я больше никогда не буду пытаться строить отношения или любить кого-то. Хватит, усложнила себе итак непростую жизнь». И, конечно же, она не удержалась от еще одного короткого взгляда в сторону Оминиса, надеясь, что среди толпы он его не заметит своим заклинанием. Их билеты проверили и, указав направление, пропустили. На трибуны вела узкая винтовая лестница, устланная серыми волшебными коврами, впитывающими снег с сапог зрителей. Чем дальше поднимались, тем становилось жарче: Лили даже расстегнула все пуговицы своего пальто. Когда они поднялись достаточно высоко, чтобы увидеть поле, Лилиан ахнула: огромная овальная ровная площадь была вся в ярко-зеленой траве, словно и не холодный март на дворе, а самый настоящий июль. Со всех сторон сцену освещали прожектора, создающие ощущение ясного дня и солнечного света. — Удивительно, — прошептала она одними губами. Вскоре им удалось попасть на свои места, рядом с сектором ирландских болельщиков. «Профессор Фиг выбрал место отлично — все поле видно, и будет слышно комментатора, но и не так высоко, чтобы сидеть на холодном ветру, — с теплом подумала Лилиан. — Эх, что бы он сказал, когда узнал про слова бабушки Оминиса?» Трибуны продолжали наполняться людьми. «Зеленые» ирландские болельщики уже растянули флаг и эмблемы любимой команды. На них, с другой части поля, недобро глазели «желтые» шотландские болельщики, собравшие огромную бумажную голову дракона, выглядящую почти как настоящая. Она могла даже «изрыгать» пламя — красное конфетти. Наконец, когда большинство мест было занято, а стадион окутало вибрирующее нетерпение, грянул горн и над полем прогрохотал голос: — Леди и джентльмены! Добро пожаловать на финал Британско-Ирландского чемпионата по квиддичу! Именно сегодня решится, кто будет представлять Британскую империю на мировом чемпионате! Трибуны взревели, болельщики разразились аплодисментами и подняли флаги. Лилиан захлопала вместе со всеми, предвкушая игру. — Перед тем, как перейти к представлению команд, мы подготовили выступление их талисманов. Итак, встречайте! Талисман ирландской команды! Болельщики Ирландии взревели и поднялись, размахивая флажками и трещалками. На поле выпустили птиц — зеленовато-черных, чем-то отдаленно напоминающих стервятников. Они пролетели круг по полю, синдронно поднялись вверх и закружились над стадионом. — Ого, кажется, это настоящие авгуреи! — восторженно крикнула Лили на ухо Оминису. — Интересно, как они их натренировали? — Магозоологи, — ответил тот, лениво хлопая в ладоши. — Интереснее, как они научили их не кричать от страха, они очень пугливы. Лилиан хмыкнула и повернулась к полю. Авгуреи с него уже пропали и ведущий объявил выход талисмана Шотландии. И тут общим вздохом изумления прошлась не только шотландская половина трибун, а вообще все. На поле трое магов вывели самого настоящего дракона! Лилиан перегнулась через ограждение, чтобы внимательнеее его рассмотреть, но потом вспомнила про омнинокль и, сев, поспешно поднесла его к глазам. — Он похож на гебридского чёрного дракона, только еще совсем малыш! — удивленно воскликнула она. — Взрослый он намного больше трех карет, а этот едва достигает роста взрослого мужчины. Откуда они его вообще взяли? — Не знаю, — Оминис нахмурился. — Я слышал только однажды про драконов-талисманов, и это был скандал, связанный с «Форфарскими фейерверками». Но это было почти восемьдесят лет назад. Дракон дернулся: на его шее Лили заметила толстый ошейник из металла, явно слишком большой для этого детеныша. Его ударили искрами из палочки, и дракон тяжело взмахнув крыльями взлетел. Он описал по полю круг, злобно рыча и дергаясь на цепи. Трибуны изумленно охали, когда зверь подлетал слишком близко. Лилиан поджала губы. В отличии от авгуреев, которых явно тренировали, здесь чувствовалась фальшь и боль истерзанного животного. Но, кажется, никто не замечал неумелых дрессировщиков, если они вообще ими были. Лили, поддавшись сомнениям, внимательно присмотрелась к магам, что сопровождали дракона. Один из них, с длинными темными волосами показался ей смутно знакомым, но она никак не могла вспомнить, кого же он ей напоминает. Дракона убрали с поля, болельщики успокоились, и комментатор начал представлять участников команды Шотландии. Лилиан, задумавшись, пропустила почти всех, и вернулась в реальность только тогда, когда Оминис осторожно тронул ее за плечо. — «Ирландские авгуреи» выходят на поле, — мягко сказал он. Лилиан быстро настроила омнинокль и вгляделась в маленькие фигурки. Семеро взрослых мужчин, каждый с новенькой метлой и в зеленой квиддичной форме, чем-то напоминавшей форму Слизерина. Лилиан переводила взгляд с одного, на другого, пока не нашла… — И, наконец, ловец авгуреев: непревзойденный Доран Блэквуд, дамы и господа! — комментатор переждал бурю аплодисментов и продолжил: — В прошлом сезоне он принес команде успех в восьми матчах из двенадцати, поймав снитч раньше ловца соперника! Летает на спортивной укороченной версии «Тлеющего порыва», довольно популярной среди ловцов. Широкоплечий рыжий мужчина поднял руку, приветствуя болельщиков. Лилиан, как завороженная, смотрела на него. Она едва различала его черты лица, что уж там говорить о глазах, но сердце все равно смятённо отозвалось горечью. Хотелось узнать его, спросить, почему он не нашел и не искал ее… — Решила, что будешь делать? Вопрос Оминиса застал ее врасплох. Лилиан пожала плечами, оторвалась от омнинокля. — А что я могу сделать? — Как минимум просто поговорить. — Мне никто не поверит, — она вздохнула. — Но попробовать-то можно, — Оминис осторожно коснулся ее руки и сжал тонкие пальцы. — Я тебе помогу. Мы сможем пробиться к команде после матча, многие делают колдографии за деньги. Сможешь переброситься парой фраз. Только реши, хочешь ли ты. Лилиан признательно, но несмело, будто боясь все разрушить, улыбнулась. Как она сейчас была ему благодарна! Даже после всего, что она сделала, Оминис продолжает переживать о ней и помогать. Ей захотелось обнять его, но Лили заставила себя сидеть на месте. «Не смей, не смей, даже не думай! — она зажмурила глаза, чтобы не смотреть на парня. — Сразу разберись с семьей, что бы это ни значило». На поле выпустили мячи и болельщики снова подняли шум. Девушка из ирландских болельщиц, что сидела рядом, вскочила и начала выкрикивать фамилии игроков. Лилиан вздрогнула, услышав «Блэквуд». И восприняла это как сигнал к действию. — Хорошо, я попробую, — охрипшим голосом прокричала она Мраксу. Оминис кивнул ей и сдержанно улыбнулся. Чтобы отвлечься от переживаний, Лилиан принялась смотреть матч и пытаясь разобраться в том, что происходит, вспоминала рассказы Имельды о квиддиче. «Ага, сейчас идет охота за квоффлом, — поняла она. — Мяч у Ирландии, но Шотландия активно сопротивляется». Игроки летали по полю так быстро, что Лили не успевала следить за игрой. Она принялась слушать комментатора, то и дело поглядывая в омнинокль. — Конноли перебрасывает квоффл Морану, но охотник драконов Маккейн пролетает между ними и перехватывает мяч! Он несется к воротам Ирландии… Загонщики Мёрфи целятся в него! И… да, бладжер сбивает Маккейна с метлы! Лилиан охнула вместе с болельщиками, увидев, как молодой парень потерял равновесие и свалился с метлы. Он нёсся к земле головой вниз и все трибуны замерли, ожидая столкновения. В последние мгновения Маккейн смог перевернуться в воздухе и притянуть к себе метлу. Он схватился за древко и попытался подняться, но метла не выдержала пике и треснула, разломившись пополам. Маккейн все же упал, но мягче, чем мог бы. К нему сразу же бросились колдомедики, а Лили вздрогнула, услышав: — Конноли забивает квоффл! Десять — ноль в пользу Ирландии! «Как? Что?» — Лилиан удивленно подняла взгляд. Оказывается, игра не прерывалась из-за падения игрока, а продолжалась, еще более ожесточенная. Спустя час счет был уже сто — сорок в пользу Ирландии. Голы давались шотландцам очень тяжело, они потеряли ещё одного охотника. Шотландские болельщики остервенело кричали и шумели, подбадривая команду. Бумажный дракон то и дело изрыгал конфетти, превращающиеся в слоган: «Айли Дуккан молодец, она лучший наш ловец!» Действительно, для Шотландии надежда сейчас была только на ловца. Лилиан попыталась найти на поле седьмых игроков команд, которые обычно не присоединяются к основной борьбе за мячи и голы, а нацеливаются на поиск одного — снитча. Оказалось, что ловец драконов — миниатюрная девушка с ярко-рыжей косой. Она летала по кругу высоко над полем, напряженно вращая головой из стороны в сторону. Лили почему-то сопереживала ей больше, чем внешне уверенному и собранному Блэквуду. Девушка, заметив что-то, рванулась вниз, не замечая никого вокруг. Трибуны взревели. Ирландские загонщики заволновались и, переглянувшись, бросились за ней. Девушка увернулась от бладжера, резко сбросила скорость и снова поднялась, разочарованно опустив плечи. «Потеряла… она видела снитч, но потеряла его! — Лили посочувствовала девушке. Нервно сжала кулаки. — Соберись, у тебя еще есть время!» Теперь уже Блэквуд бросился за незаметным для зрителя мячом, а девушка-ловец, встрепенувшись, погналась за ним. Доран искусно маневрировал, легко уходя от встречающихся на пути игроков, даже не снижая скорость. Казалось, он слился со своей метлой в одно целое, настолько естественно и легко давался ему полет. Лилиан напряженно, до боли в глазах, вглядывалась в происходящее. Где-то справа, отвлекая ее внимание, вспыхнул синий фейерверк: кто-то случайно или намеренно запустил его в бумажного дракона шотландских болельщиков, и тот мгновенно сгорел, осыпавшись пеплом. Синяя вспышка напомнила ей Древнюю магию. Лилиан моргнула, удивившись сравнению, и замерла. Она вспомнила одного из контролирующих дракона-талисмана Шотландии. Это был человек Руквуда. Тот, что подбил ее на метле, из-за которого она сломала руку и попала в плен. — Мне нужно отойти! — взбудоражено крикнула Лили на ухо Оминису. — Это срочно, я скоро вернусь! — Я с тобой! — Оминис, не дав убежать, схватил ее за локоть. — Нет, я… — Лилиан вздрогнула от рева болельщиков. Она закрутила головой, пытаясь понять, в чем дело. — Блэквуд ловит снитч! — заорал комментатор, перекрикивая оглушительный рёв болельщиков. — И матч заканчивается со счетом… — Нет времени объяснять, нам нужно найти дракона! — крикнула она Оминису. — Что?! — Нам нужно… — Лили набрала в грудь побольше воздуха. — Мне кажется, что Руквуд здесь! Я должна найти его! И в тот же миг вся арена вздрогнула, словно от землетрясения. Большая тень закрыла квиддичное поле. Лили подняла голову и на несколько мгновений оторопела, вглядываясь в кружащую и ревущую громадину. Это был черный гебридский дракон. Тот самый дракон, что напал на их карету в начале учебного года. И сейчас он медленно пикировал вниз, прямо на поле, где еще находились игроки.