Потерянные истории

Февраль 1891 года. Лилиан застала профессора Фига в его кабинете, куда вбежала, не постучавшись. Взволнованный, как никогда, Элеазар вскочил со своего места, откашлялся и подбадривающе улыбнулся. — Знаю, что момент совершенно не подходящий, но я совсем недавно забрал заказ… — он достал из ящика стола сверток, с гордостью протягивая его. — Поздний рождественский подарок. Лилиан бережно приняла и развернула заказанный у Августуса Хилла комплект. Брюки, удобная рубашка, мантия — всё идеально подходило ей по размеру. Она бережно завернула всё обратно и искренне поблагодарила профессора. Тот, отчего-то очень расстрогавшись, тепло улыбнулся и заговорщицки кивнул: — Если кто-то скажет, что это одежда не для дам — говори, что и ты не обычная дама, а волшебница, не хуже министерских мракоборцев! Так… так говорила моя Мириам. Лили осторожно коснулась руки профессора, молча подбадривая его. Тот, словно задумавшись о чем-то, посмотрел прямо перед собой, а потом, крякнув, похлопал себя по карманам и, нашарив палочку, покинул кабинет. И Лилиан, как и всегда, последовала за учителем.

***

Огромные двери из серебристого металла захлопнулись за их спинами с громким скрипом, заглушая звуки битвы, оставшиеся позади. И даже содрогающаяся до фундамента от ударов темных волшебников школа будто перестала существовать. Тишина была настолько оглушительной, что казалось, будто слух и вовсе покинул их навсегда. Напряженные, взвинченные до предела, они прошли вперед, к сфере, совершенно не изменившейся за все годы, проведённые вдали от людей. Именно такой ее Лили видела в последнем воспоминании Хранителей — воспоминании Сана Бакара. Она покрепче сжала палочку от Олливандера, полученную утром совой, и выдохнула: — Успели? Эхо подхватило дрогнувший голос и разнесло по всей пещере, словно клубок ниток, с которым играл котенок. Элеазар повернулся и улыбнулся, не скрывая облегчения: наконец-то они оказались быстрее Ранрока! Лилиан улыбнулась в ответ и открыла рот, чтобы сказать что-то веселое, но замерла: прямо позади наставника возвышался огромный дракон. Лили попыталась закричать, но голос пропал. Широко распахнув пасть, дракон несся на них, а Элеазар даже не подозревал об опасности, улыбаясь ей. Это мгновение было слишком быстрым и одновременно издевательски растянутым. Она не успела даже дернуть учителя на себя, зато смогла посчитать все чешуйки на носу у ящера. Отвратительнейший хруст, истошный крик. Лилиан попыталась зажмуриться, но не смогла. Она видела, как дракон заживо пожирает профессора Фига, а тот корчится от боли и кричит не своим голосом. Ярко-голубые глаза профессора с укором взглянули на Лили перед тем, как быть раздавленными. По всей пещере разнесся зловещий рокот. Дракон рыгнул огнем в шаге от девушки, зарычал, словно хохоча над их поражением, и взлетел, разбиваясь о сферу с древней магией. Начали падать камни: огромные глыбы, самые маленькие из которых были вдвое больше Лили. Она попыталась уклониться, перекатившись вбок. Но камнепад не останавливался, грозя заживо ее похоронить. Приходилось уворачиваться, иногда использовать всплески магии, чтобы дробить камни на мелкие куски и пыль. Запасы древней магии истощались. С каждым разом становилось все сложнее уворачиваться или использовать силы. Лили была на последнем издыхании, когда кто-то резко дернул ее за плечо. Она обернулась и распахнула рот в испуге. Профессор Фиг, окровавленный, изуродованный, стоял перед ней, крепко цепляясь плечо, не давая пошевелиться. Его грудь поднялась, из нее вырвалось гнилостное бульканье. — Ты убила меня, Лилиан! Это ты виновата в моей смерти! Воздуха не хватало. Лилиан не могла закрыть глаза, не могла закричать, не могла даже извиниться. Где-то над головой летал и победно рокотал дракон-Ранрок, мертвый Фиг выкрикивал обвинения, а камни сыпались вокруг, закрывая свет. И лишь когда камень упал ей на голову, Лилиан закричала и… проснулась. Она вскочила на кровати, схватилась за простыни и попыталась отдышаться. Из горла вырвался сдавленный хрип. «Хорошо, что не закричала, — подумала она. — Разбудила бы всех…» Взгляд сам по себе заскользил по зеленым стенам, маленькой печке в центре комнаты и кроватям с задернутыми балдахинами. «Уже неделя прошла, а я все никак…» Лили откинула одеяло и сунула ноги в ботинки. Она точно больше не уснет, лучше выйти в гостиную. Вряд ли кто-то мог не спать, ведь уже было далеко за полночь. После того, как башня Гриффиндора, как и башня Когтеврана были разрушены во время нападения, всем гриффиндорцам пришлось временно переселиться в подземелья, к студентам Слизерина, а когтевранцам к пуффендуйцам. И, если пуффендуйцы смирились с неожиданным соседством, нельзя было сказать так о слизеринцах. То тут, то там вспыхивали конфликты и ссоры. Кто-то не желал менять привычный устой и терпеть двух дополнительных соседей, а кто-то активно издевался над потерявшими дом гриффиндорцами. Которые не намерены были пропускать издевки мимо ушей. Лилиан надела холодное школьное платье и пропахшую сыростью мантию и на цыпочках вышла из комнаты. Их с Крессидой подселили к Имельде, Грейс и Нериде. Если бы Натти не лежала в больничном крыле, может быть им бы удалось даже попасть в отдельную комнату… Лилиан покачала головой, вспоминая Харлоу, его круцио и Натсай, отважно принявшую удар заклинанием на себя. Она не успела даже полностью восстановиться, когда случилось нападение на школу. Хогвартс атаковали с двух сторон: гоблины из-под земли и темные волшебники снаружи. Ранрок и Руквуд не поделили власть и принялись действовать поодиночке. Кто знает, возможно, именно из-за этого оба провалились? И, если Лили знала, что случилось с Ранроком — она его убила собственными руками, то Виктор остался загадкой — он пропал. Затаился, бросив своих людей умирать или попадать под стражу, а потом в суд и Азкабан. «Может, он больше никогда и не объявится здесь?» — хотелось бы верить, но Хранилище все еще оставалось под Хогвартсом. Когда-нибудь кто-то снова покусится на эту силу. Лили посмотрела на свои руки. Они дрожали. «Ничего не кончено, — подумала она. — Я должна быть… должна…» — Лилиан, у нас есть к тебе вопросы. Лили подняла заторможенный расфокусированный взгляд и огляделась. Она сидела в кабинете директора в присутствии практически полного педагогического состава школы, пока миссис Блейни обрабатывала её раны. Лили медленно кивнула. Профессор Гекат села напротив нее в кресло директора. Хозяин же кабинета, Финеас Найджелус Блэк, сейчас отсутствовал: он оказывал всевозможную поддержку следовательной группе мракоборцев под Хогвартсом, на месте битвы, надеясь заодно выбить финансовую помощь на реконструкцию школы. Оценка ущерба, опознание трупов… Лилиан вздрогнула и сжалась, закрыв лицо руками. — Вот так, милая… — на ее плечо осторожно легла рука медсестры. — Моя пациентка нуждается в постельном режиме! — сердито блеснула глазами Блейни на учитилей, совершенно не стесняясь своего командирского тона. — Четверть часа, и потом я забираю ее обратно в больничное крыло! — Мы не займем больше, — пообещала Матильда Уизли. Повернулась к Лили. — Элеазар обещал, что расскажет подробности после битвы, но теперь… Лилиан дерганно мотнула головой. — Не думаю, что вы мне поверите. «Я хочу знать, что со мной происходит», — подумала она и вышла из длинного коридора. Гостиная была пуста. Лилиан не задержалась в ней, поднялась по лестнице и вышла в подземелья, точно зная, куда нужно идти. — Нам необходима хотя бы одна версия произошедшего, — раздраженно хмыкнула мадам Когава. — В то, что гоблины просто решили вырыть туннель и жить под Хогвартсом никто не поверит. Лилиан равнодушно пожала плечами. Ей было все равно, что там думают другие. Зал Картографии был неестественно пуст. Лилиан прошлась по комнате, заглядывая в каждый из портретов. Ни одного следа от былых Хранителей. Лишь глупые серые пейзажи. — Эй, есть кто? — Может тебе будет проще, если начнем мы? — осторожно спросила Матильда Уизли. — И тогда ты сможешь дополнить нашу картину своим рассказом. Лилиан открыла глаза и кивнула, поджав губы. Профессор начала говорить. Ничего нового Лили не узнала. Нападение, сражение, победа над гоблинами, пленение темных волшебников. После учителя нашли странные закрытые двери, а рядом с ними — потерявшую сознание Лилиан и мертвого Элеазара Фига. — Что же нужно было гоблинам? — задумалась Мирабель Гарлик. — И что стало с Ранроком? Что происходило в том зале, который охраняют огромные статуи рыцарей? — Я с вами говорю! — голос эхом отразился от стен зала и вернулся к Лили. Она встряхнула руками, растерянно оглянулась. — Пожалуйста! Лилиан вздрогнула и закусила губу. Вот и что ей им рассказывать? Неужели кто-то поверит в магию, сделавшую из гоблина дракона? Да она сама бы в это не поверила! Из сердца поднялось раздражение. «Пусть Хранители и объясняют, я отказываюсь выглядеть сумасшедшей!» Взгляд Лили наткнулся на портрет Фицджеральд. Та смотрела прямо на Лилиан, и в ее нарисованных глазах читалась тревога. Поняв, что Лили на нее смотрит, она медленно покачала головой. — Я не знаю, что мне делать! — с мольбой в голосе прокричала Лили. — Что дальше? Почему мне пришлось врать?! — Там ничего не было, — сказала она быстрее, чем подумала. Искоса взглянула на портрет директрисы — та одобрительно кивнула. — Ранрок и Руквуд думали, что под Хогвартсом находится… секрет основателей. И оба хотели его получить. Ложь давалась на удивление легко. Лилиан даже сама начинала в нее верить. — Что теперь?! — закричала она с раздражением. — Какие следующие испытания вы подготовили мне? Пустые портреты молчали, словно издеваясь. Лилиан посмотрела себе под ноги. Там где-то спрятана лестница в подземелья, к Хранилищу, но она даже не знала, как ее снова вызвать. — Когда-то давно те двери запечатали, создав ключ и разделив его на части. Часть ключа нашли Мириам и Элеазар Фиг… — она сглотнула. — И позже нам удалось найти оставшиеся. Но когда мы попали внутрь, там ничего не было. Ранрок пробрался внутрь и напал на нас, решив, что мы забрали секрет. Профессор Фиг защищал меня. Лилиан прерывисто выдохнула и опустилась на холодный пол. Взглянула на свои трясущиеся руки. А потом легла, свернувшись калачиком, прижалась к полу щекой, позволив холоду проникать в тело. — И все? — задумчиво пробормотал Шарп. — Зачем ему было нападать на вас, если внутри ничего не было? Лили пожала плечами. — Наверное, лучше отправить вас отдыхать, — решила Матильда. — Эзоп, поможете мисс Блейни отнести ученицу в больничное крыло? — Конечно, — сразу же согласился профессор. Холодные глаза Ниов Фицджеральд неотрывно проследили за Лили до самых дверей. — Вы меня обманули, обманули, обманули, — шептала она с интонацией обиженного ребенка. — Я все сделала… мы запечатали магию обратно… А вы даже ничего не объяснили! Зачем… Зачем он… Не осталось сил даже кричать. Она замолчала. Лили все еще не могла признать, что профессор Фиг умер. Его смерть ощущалась дурным сном, приснившимся в душной комнате. Казалось, что стоит уснуть, а после проснуться — и профессор снова будет ждать ее в кабинете теории магии. Пожурит за ссоры с Имельдой, спросит об учебе и даст пару сиклей на сливочное пиво. Лилиан медленно поднялась и побрела прочь из зала Картографии. Прошла через весь замок, к дворику Трансфигурации, в башню защиты от Темных искусств. Поднялась на третий этаж и зашла в класс по теории магии. Лили прошлась мимо пыльных парт и стопок книг, поднялась по маленькой лестнице и дернула дверь кабинета. Он был не заперт. Внутри все было так же, как и в последний раз, когда они были здесь. Лилиан прошлась мимо стола, заваленного бумагами, мимо давно потухшего очага и села на диван, уставившись прямо перед собой. Ее начал бить озноб. Она крепко обхватила себя за плечи и забралась на диван с ногами, не заботясь о том, что испачкает обивку. Закрыла глаза, представляя, что сейчас откроется дверь, послышится знакомое старческое оханье и вместе с ним в комнату вернется тепло. «Профессор Фиг… Простите… — Лилиан крепко сжала зубы. — Это из-за меня, из-за меня… Если бы я была лучше, больше училась, быстрее выполняла задания…» Она вспомнила последние мгновения, как Элеазар сжимал палочку Мириам и улыбался смерти. Напряженное как струна тело постепенно расслабилось и Лилиан смогла забыться тревожным сном. Она проснулась позже завтрака. С трудом разлепив веки, Лили встала и вышла из заброшенного кабинета. По коридорам уже сновали ученики, спешащие на первые занятия. Лилиан поспешно натянула капюшон на голову, чтобы избежать излишнего внимания. — Ну ма-а-ам! — донесся откуда-то слева знакомый голос. Лили шмыгнула за поворот, чтобы спрятаться и прислушалась. — Нет, это решено! — прозвучал строгий голос мисс Онай. — Ну ма-ма! — Ты будешь спать в моей комнате и точка! Я уже принесла туда вторую кровать. — Но я хочу к девочкам! — возмутилась Натти. — Вы наказаны, мисс! — рявкнула Мадива. — Молись богам, милая, чтобы я в следующем году тебя отпустила обратно в гостиную! Лили равнодушно хмыкнула. «А ведь у Натти неприятности из-за меня!» Она снова вспомнила ярко-красную вспышку проклятия и закрыла глаза руками. «Я приношу всем только проблемы. Я — проблема!» Ноги сами принесли ее в больничное крыло. Не зная, что делать дальше, она замерла в дверях и тут же увидев того, кого совсем не ожидала, отступила назад, к фонтанчику. Вжалась в стену, стараясь даже не дышать, и прислушалась к разговору. — Не приходила, вы уверены? Мисс Блейни что-то неразборчиво ответила, гремя склянками с зельями. — Если придет, можете, пожалуйста, передать, что мы ее искали? — вежливо попросил Оминис Мракс. — Конечно. Освобождение от занятий закончится только завтра, но если она захочет его продлить, то зайдёт сегодня, — ответила мисс Блейни. Лилиан глянула по сторонам и, понимая, что бежать уже поздно, выхватила палочку и пробормотала дезиллюминационное заклинание. Не было сомнений, что ее зачем-то искали. Но говорить сейчас с кем-либо она не собиралась. Сердце сладостно кольнуло впервые за неделю. «А вдруг с Оминисом Себастьян? Он переживает обо мне?» Но эта мысль так же быстро потухла. После последней ссоры Лили не готова была снова бросаться в водоворот любовных интриг. Двое вышли из палаты и Лили едва сдержала разочарованный вздох. Вместе с Оминисом шла Поппи и они активно обсуждали ее гиппогрифа. Когда они ушли на достаточное расстояние, чтобы ее не замечать, Лилиан отлипла от стены и свернула к лестницам. Внезапная злость жгла в груди. «Когда это они успели так сблизиться? — Лили закусила губу. — Друзья нашлись! Беспокоятся они, как же!» Она подсознательно понимала, что ее злит, но запрещала себе даже в мыслях называть это чувство. Лили свернула на лестницу и поднялась к огромному витражу, где они когда-то сидели с Себастьяном. Казалось, это все было в другой жизни, так давно. Она забралась в круглую нишу, прижалась к холодному стеклу и спустя пару часов задремала, вытолкав из головы все мысли. Лилиан казалось, что она все же умерла тогда под Хогвартсом и просто превратилась в призрака. Ее бессмысленные скитания больше всего походили на поведение застрявших в этом мире душ. Только вот даже призраки ищут компанию, а она всячески избегала всех. Ей было обидно за свою ложь. Обидно за то, что Хранители никак не помогли разгрести последствия, и только благодаря покровительству профессоров Гекат, Уизли и Шарпа ее не допрашивали мракоборцы. Лили была уверена, что вряд ли все поверят в то, что в Хранилище ничего не было. Вдруг кто-то проникнет в подвалы благодаря туннелю гоблинов, найдет способ открыть дверь и без ключ-палочки и проникнет внутрь? Что она теперь должна делать, дневать и ночевать у входа, как сторожевая собака? Или придумывать свои испытания и срочно бежать заказывать портрет, чтобы свалить всю ответственность на нового беднягу? Кошмары снились каждую ночь. Лилиан, как по расписанию, просыпалась и, взбудораженная и испуганная, брела в кабинет Фига и проводила там остаток ночи. А потом пряталась по замку, разыскивая максимально укромные местечки. Самым ее любимым местом стала кухня — тепло, сытно, и скрытно. В эту ночь Лили снова пробралась в кабинет профессора теории магии. И сразу заметила какие-то несвойственные перемены. Половины книг не было, большую часть свитков убрали, а стол был чист даже от пыли. Гнев не стал гнездиться в груди и вырвался наружу. — Зачем?! — закричала Лили на весь кабинет. Подскочила к столу, сердито ударила по столешнице. — Зачем, зачем, зачем?! Бросилась переносить оставшиеся книги на стол, судорожно раскрывать скатанные свитки, выставила перо с чернильницей… Руки задрожали и Лили сердито сжала пальцы в кулаки, сопротивляясь истерике. Как она ни старалась, все было уже не так. Она не могла воссоздать тот самый творческий беспорядок, что всегда царил у Элеазара на столе. — Нет, нет, я сейчас… — Лили бросилась выдвигать ящики и копошиться в них в поисках хоть чего-то… И она нашла, но совсем не то, что ожидала. Аккуратный конверт с ее именем заставил Лилиан замереть и уставиться на него, как магл на волшебную зверушку. «Мне?» Лили схватила конверт и осторожно поддела ногтем сургучную печать. В конверте не было записки или завещания. Только два билета на квиддич. На тот самый матч, о котором говорила Имельда. Лилиан осторожно положила их на центр стола. Отступила на шаг назад, будто ожидая, что билеты сейчас взорвутся как котелок Гаррета Уизли. Но ничего не случилось. Билеты так и лежали на столе, служа маленьким порталом в уже невозможное будущее. Явно это должен был быть сюрприз. На пасхальных каникулах они бы вместе с профессором отправились на ее первый в жизни квиддичный матч и посмотрели бы на настоящий спорт, обсуждая команды и игру. Может, даже болели бы за кого-то и подбадривали криками. По щеке скатилась первая слеза. Лили смахнула ее. Потом еще одну, и еще. Слезы текли, как из крана, и она все никак не могла остановиться. Эти маленькие клочки бумаги сделали больше, чем слова, услышанные множество раз. Элеазар Фиг мертв. И его уже не вернуть. Лили начала щипать себя за руки и ноги, чтобы остановить слезы, но чем больше она это делала, тем сильнее ощущалась боль. Она словно вырвалась из ледяной тюрьмы, и теперь все чувства ощущались резче. Жадный глоток воздуха, словно в легких не хватает места, шумный всхлип на грани крика и слезы, слезы, слезы… Лилиан попыталась свернуться клубком на диване, но это не помогло. Осознание пробилось сквозь кору отрицания и теперь плотно засело в голове. — Больше нет, его больше нет, больше нет! — Лили закричала и, скатившись на пол с диванчика, слепо бросилась к столу, больно ударившись об угол. Все чувства обострились, сердце клокотало в груди, как бешеное. Хотелось убежать и скрыться, но куда можно было убежать от реальности? Лилиан смяла билеты в руке и, чуть не выбросив их, замерла. «Он бы не хотел, чтобы я так поступила, — осознала она. — Он бы хотел, чтобы я поехала». Гостиная Слизерина стала для нее почти привычной. Лилиан спустилась по лестнице и собралась уже юркнуть в коридор с женскими спальнями, как ее окликнули. Она обернулась и стыдливо отвела взгляд, будто тот, кто смотрел на нее, мог бы увидеть ее смущение. Но Оминису не нужно было видеть, он прекрасно чувствовал. — Лили, мы волновались… — без укора начал он. — Натсай и Поппи вообще обещали пустить нюхлера по твоему следу, и я даже не представляю, как бы они это провернули… Лили усмехнулась и покрепче сжала билеты в руке, решаясь. — Оминис, ты… — Да?... — с надеждой протянул он. — Ты поедешь со мной на квиддич на пасхальных каникулах? — выпалила Лилиан.