О моей любви к тебе

      "Невозможна сама мысль о том, что Аль-Хайтам может быть неуверен в себе", — так подумал бы каждый, кто... совсем не знает Аль-Хайтама.       Сайно же видит гораздо дальше, замечает, улавливает в каждом мельчайшем движении чужого тела гораздо больше, чем умники из Академии, постоянно сталкивающиеся с исполняющим обязанности Великого Мудреца, чем простые, любопытные прохожие, и чем даже Кавех, долгое время живущий вместе с Аль-Хайтамом в одном доме.       Сайно прекрасно знает: Аль-Хайтам не уверен во всём — будь то прочитанная научная статья, очередная пятисотстраничная книга о семиотике или лей-линиях, или лёгкий любовный роман — шутливый подарок Кавеха на День Рождения; будь то поданные на финансирование и одобрение многочисленные проекты и командировочные поездки; будь то выдвигаемые на собраниях предложения от Малого Лорда Кусанали и Мудрецов даршанов, или собственно отдаваемые приказы; и будь то даже заказ еды и напитков в кафе или тавернах.       Аль-Хайтам — человек со своими страхами, с долей своих абсолютно нелогичных, не присущих его характеру поступков, вопреки всем тем порочащим его репутацию словам и слухам, распускаемым завистниками и по той или иной причине ненавидящими его людьми.       Но о чём ещё лучше знает Сайно, и из-за чего он больше всего расстраивается временами, когда не может на корню прервать чужие, уходящие в мрачные, скрытые даже от себя самого, глубины разума мысли — Аль-Хайтам всегда сомневается в проявляемом к нему отношении... от дорогих ему людей.       От тех, кого он с видимым трудом и неохотой пустил в свой близкий круг, приблизил к своему мягкому, доброму сердцу, для всех остальных скрытому твёрдостью нефритовой брони.       Сайно ещё только учится понимать: почему?       Аль-Хайтам — человек с невероятно неоднозначной, больше негативной репутацией, которая постепенно, по крупицам, по оброненным тут и там словам, по его справедливым поступкам и по тому усердию, с которым он тянет Академию и весь Сумеру из того жуткого кризиса, в который его втянули Азар и бывшие Мудрецы, улучшается и добавляет веса и авторитета в действия Аль-Хайтама, в его решения и приказы.       И сам Аль-Хайтам пользуется заблуждением в чужих разумах, Аль-Хайтам вытягивает из чужого видения его образа всё, чтобы стать непредсказуемым, чтобы иметь достаточно преимущества для борьбы с такими людьми, как Азар, как Сирадж, и могущественными, спрятавшимися от глаз нового руководства, учёными после них.       Но вместе с этим, эта же репутация имеет разрушительтельные последствия в его социальном взаимодействии с людьми.       Особенно с теми, кого он сам считает друзьями.       Сайно не может сказать, что подобное применимо к их собравшейся разношёрстной компании героев, спасителей Дендро Архонта; большинству из них совершенно плевать на глупые слухи и говор людей — все они видели друг друга в действии, все они доверились друг другу и не обманули этого доверия, но...       Но Сайно видит за осторожными, аккуратными действиями и разговорами, за отрешённой неприступностью Аль-Хайтама искру давнего опыта, давнего предательства, и не может не думать о том, кто же так сильно ранил его.       Кто же так сильно заставил Аль-Хайтама сомневаться в себе.