О моей любви к тебе

      Собраться их сформировавшейся компанией в таверне Ламбада не составляет труда: Тигнари передает в руки Коллеи, Амира и Насрин часть своих обязанностей, чтобы присоединиться к ним за столиком; они с Аль-Хайтамом находятся в небольшом отпуске, подписанные бумаги с которым сунула им лично в руки Малый Лорд Кусанали с крайне счастливым выражением лица и просьбой "расслабиться"; а у Кавеха буквально день назад закончилась реконструкция деревни Аару — и отметить данное событие за кубком-другим вина все посчитали достаточно весомым поводом, чтобы немного отвлечься от дел.       Сайно грозно щурится на озорно приподнявшего уголки губ Аль-Хайтама, прямо из-под его носа своровавшего последний мясной рулетик, и медленно облизывается, ведя языком мокрую дорожку от одного краешка губ к другому, на мгновение опуская взгляд к чужому слегка запачканному соусом рту, моментально ловя на себе голодный взгляд изумрудных глаз с расширившимся зрачком, и чувствуя вспыхнувшее в груди ликование — в эту игру можно играть и вдвоём, и Аль-Хайтаму не стоит постоянно забывать об этом.       В таверне шумно — под вечер в ней собирается много народу, желающих беззаботно отдохнуть после напряжённого, долгого рабочего дня, и облегчить душу за стаканом-другим высококлассного алкоголя.       Сами они с Аль-Хайтамом тоже опустошили достаточно много винных кубков, чтобы раскрепоститься и начать открыто демонстрировать всю глубину своих отношений; Кавеха же ещё с самого начала вечера унесло с двух бокалов полусладкого вина, и сейчас он активно пытается вслед за собой споить несчастного, больше всех них устойчивого к алкоголю Тигнари, забалтывая его курьёзными историями со стройки и цепко подливая ему в кубок одну бутылку за другой.       Сайно, случайно поймавший чужой отчаявшийся взгляд, лишь качает головой, — он не собирается брать пьяного, не имеющего костей в языке, Кавеха на себя, не-а, — и чуть вытягивается под столом, подошвой ног сочувственно хлопая близкого друга, почти брата, по скрытому плотной тканью штанов колену.       Тигнари тяжело вздыхает, прикрывая глаза ладонью в перчатке, и, дёргая ушами, со смиренным видом полностью разворачивается к болтающему в пустоту Кавеху, широко размахивающему руками, одна из которых едва не попадает Аль-Хайтаму по лицу, но тот ловко уходит в сторону, склоняясь ближе к Сайно, кажется, настолько привыкший к чужим гиперактивным привычкам в разговоре, что даже не замечает, какую опасность они несут для неподготовленных людей.       Сайно тихо смеётся, прикрывая ладонью рот, когда от резкого движения Аль-Хайтама ведёт ещё ниже, и тот упирается разгорячённым лбом в его плечо, но не возражает против дополнительного веса, осторожно скользя в мягкие серебристые волосы и спутывая их между собственных пальцев.       Судя по окончательно навалившемуся на него телу Аль-Хайтама, уткнувшегося носом в его шею, он так же не возражает, что к утру на его голове будут безнадёжно спутанные в колтуны пряди волос, и Сайно расслабленно откидывается на спинку стула, лениво переводя взгляд — и своё полное внимание, — на уже успевшего полыхнуть внезапной яростью Кавеха, что-то решительно доказывающего сочувственно кивающему, подперевшему подбородок рукой Тигнари:       — ...и эт'т долбоёб бросает этот пр'клятый песчаный блок на землю как м'шок с картошкой, и уходит! Я ему кр'чу "ты куда, блять, поперся, лич'нка плесенника?!" А он в ответ: "дай хоть поссать сх'дить, ебанутый!"       Сайно морщится, когда по ушам раз за разом бьют грязные ругательства, но не перебивает Кавеха, которому, кажется, жизненно необходимо вылить кому-то душу и пожаловаться на тяжелую долю общения с подрядчиками, с которыми он, — как пытается понять своим слегка затуманенным алкоголем разумом Сайно, — никогда раньше не работал.       — Плесенники не откладывают личинок, Кавех... — Лениво вмешивается в чужой экспрессивный монолог Аль-Хайтам, и Сайно устало закатывает глаза, когда Кавех давится своими словами и резко разворачивается к ним, гневно сощурив глаза:       — Тебя, блять, ещё не спр'шивал, Хайтам!       Тигнари утешающе хлопает его по свободному плечу с весёлой ухмылкой, и Сайно на мгновение задумывается, когда же эти двое наконец перестанут спорить по каждому мелкому поводу, но потом отбрасывает эту мысль.       Никогда, это очевидно.