По сути своей
24 августа 2023 г., 19:34
Аль-Хайтам прищуривается, когда краем глаза улавливает вспышку фиолетового, но головы не поворачивает — звёзды на ночном небе в Пустыне словно светятся ярче, интенсивнее, и ему интересно найти точки собственного созвездия, провести между ними ломаные линии, наблюдать своего сокола среди множества скоплений чужих звёзд.
Глубокий, рычащий голос Сайно раздаётся сбоку, и Аль-Хайтам чуть поворачивает голову, внимательно смотрит на сжавшиеся в кулак крупные, длинные когти, на витающие вокруг, сверкающие золотыми письменами тёмные ленты. Он не удивлён; на самом деле, он уже давно ждёт появление Германубиса — Сайно упоминал однажды, что вселившийся в него дух Судьи принял их отношения крайне пассивно... и молчаливо.
Они оба терпеливо ждали, когда же он ускользнёт из-под стального контроля Сайно, и выскажет своё веское "но".
— Я удивлён, что ты решил связать свою судьбу с таким... как же те слухи назвали его?.. Ах, да, с таким монстром, как мы, — Германубис разжимает кулак, медленно перебирает пальцами, будто наматывает на них невидимую нить, и, казалось бы, в любопытстве склоняет голову — и Аль-Хайтам переводит на них свой взгляд тоже, но закономерно ничего необычного не видит: лишь острые когти блестят под светом луны, успевшие стать привычными с тех нескольких боёв Сайно, которые Аль-Хайтам успел лицезреть. — Не каждый бессмертный, что уж говорить о смертных, готов вечно стоять на не знающих пощады и милости весах Судьи.
— По сути своей все мы люди, и нам не чуждо ничто человеческое, — ровно отвечает ему Аль-Хайтам, — что буквально переводится как "даже твой маленький жрец может выйти из-под твоего контроля и беззаветно влюбиться", — и не дёргается, когда крупная лапа тяжело давит на грудь, опрокидывая его на песок, а большой коготь упирается острым концом в точку чуть участившегося пульса на шее. Аль-Хайтам запрокидывает голову, сдувает лезущую в глаза чёлку, и тихо выдыхает, ожидая, что Германубис будет делать дальше.
Древний дух же склоняется над ним, глубоко вдыхает дрожащий воздух между ними и в недоверчивом удивлении приподнимает брови, дёргая уголками губ:
— Я чувствую, как ты взволнован... но не от страха, не так ли?
Аль-Хайтам косится на нависшее над ним лицо Сайно — алые с янтарными оттенками глаза полностью сменил глубокий фиолетовый, по щекам и шее тянутся светящиеся линии древних рун — и Аль-Хайтам может сходу перевести только парочку из них, явно времён цивилизации Царя Дешрета: что-то о защите, о накоплении энергии.
Естественно, что он не боится.
Сайно позволил древнему духу выйти на волю, но ни у кого из них нет сомнений, кто истинный хозяин этого тела.
Лёгкий ветер колышет стянутые в хвост белоснежные волосы Сайно, на фоне шумно бьются о берег морские волны, а россыпь звёзд в небе над ними горит ослепительно ярко; Аль-Хайтам щурится на позабавленное им могущественное божество и усмехается.
— Верно. Присутствие Сайно имеет своё... влияние.
Германубис широко скалится, выставляя острые клыки напоказ, и громко вскрикивает — и Аль-Хайтаму нужно пару секунд, чтобы понять, что он весело смеётся: высокие звуки, которые издают человеческие голосовые связки Сайно, звучат неестественно и слегка пугающе, и Аль-Хайтам морщится, тянется по привычке к наушникам, но заметно потеплевший взгляд Германубиса останавливает ладонь на полпути, и Аль-Хайтам выдыхает, прикрывая глаза и опуская руку обратно на холодный песок.
— Ты хорошенький, — склонившись ниже, шепчет ему Германубис, обжигая горячим дыханием щёку, — надеюсь, ты не умрёшь от нашей руки.
Аль-Хайтам кивает, насколько ему позволяют крупные лапы, ограничившие его:
— Постараюсь.
В ещё одной фиолетовой вспышке давление на груди, не дающее свободно дышать, и чужие когти на его шее исчезают, заменяясь горячими, судорожно проводящими по всему его телу ладонями, и Аль-Хайтам закрывает глаза, медленно выдыхая и расслабляясь в родных руках, и только сейчас, чувствуя горячие губы на своих щеках и ладони, крепко сжимающие его мелко подрагивающие пальцы в своих объятиях, понимает, насколько он замёрз на самом деле.
