Красная Камелия

Годрикова Впадина, дом Поттеров. Джеймс проснулся ближе к полудню. Первым что он почувствовал аромат черники с табаком и щекочущие его лицо волосы. Открыв глаза он на мгновение обомлел, а потом его губы сами собой растянулись в широченной улыбке. Камелия Лестрейндж, девушка, которую он любил спала у него в объятиях, крепко сжимая его ладонь. Она выглядела такой нежной и хрупкой. Поттер осторожно убрал розовые волосы упавшие на красивое личико и оставил короткий поцелуй на ее носу. Камелия во сне причмокнула губами и почесав нос, крепче прижалась к Гриффиндорцу, подсознательно чувствуя безопасность в его руках. — Спи, огонек, а я буду охранять твой сон. Камелия спала еще добрых два часа. Джеймс чертовски хотел в туалет, его рука на которой девушка удобно устроила голову затекла, но он не сдвинулся с места, любуясь Слизеринкой и слушая ее редкие бормотания во сне. Она что-то бессвязно повторяла и даже находясь с ней близко, Гриффиндорец не мог разобрать слов. Наконец Лестрейндж зашевелилась и потерла глаза. Стоило ей заметить напротив оголенную мужскую грудь, она резко отскочила назад и поняв, что не одета, перетащила одеяло на себя, пряча голое тело. Черные глаза с нескрываемым шоком смотрели на Поттера, пытаясь осмыслить и вспомнить события прошлого дня. Картинка в голове сложилась. — Клянусь Морганой, если ты скажешь, что это ничего не значило, я скину тебя с астрономической башни. — На грани шутки и полной серьезности процедил Гриффиндорец. — Это... — Она взяла паузу, а Джеймс затаил дыхание. — Значило для меня все. — Еще и время тянула! У меня чуть сердце из груди не вырвалось! Поттер с победным кличем, схватил девушку за талию и подмял ее под себя, нависнув сверху, чтобы защекотать. Камелия с громким смехом пыталась отбиться, дала Гриффиндорцу по голове подушкой, а он в ответ лишь расцеловывал ее щеки и лоб, обещая больше никогда не подставляться и сделать ее самой счастливой. «Ты и есть мое счастье, олень.» Они бесились еще минут пятнадцать, скомкали всю постель, разорвали две подушки, а потом просто лежали в куче пуха и самозабвенно целовались. Камелии больше не хотелось плакать, страдать и думать и произошедшем вчера. Она наслаждалась компанией человека которого любила и большего было не нужно. По крайней мера пока. После окрика миссис Поттер, им пришлось начать собираться. — Твои родители же не знают что я здесь... что они подумают? — Что их сын самый счастливый человек во всем мире, потому-что у него самая прекрасная девушка на свете. — Девушка? Я кажется еще не соглашалась на отношения. Джеймс закатил глаза и опустился на одно колено. — Мисс Лестрейндж, будете ли вы моей девушкой? — Ну я не знаю... — Камелия сделала задумчивое лицо. — Мне твой друг больше приглянулся, Римус довольно милый и... Поттер не дал ей договорить, резко вскочив обратно на ноги и заткнув Лестрейндж долгим, тягучем поцелуем. Она оказалась прижата к стене, чувствуя руки Гриффиндорца на талии, сжимающие почти до боли. Он терзал ее губы, словно этим пытался показать, что Камелия только его и никто кроме него, не может быть в ее мыслях. — Ладно, ты меня убедил. Я буду твоей девушкой. — Как-будто одолжение сделала. Теперь настала очередь Лестрейндж закатывать глаза. — Да, мистер Поттер, я буду вашей девушкой. Джеймс расплылся в довольной улыбке и снова поцеловал девушку. На этот раз нежно. Камелия чувствовала стайку бабочек отплясывающих в ее животе, собственные ноги, которые почти не держали и что-то теплое и сладкое растекающееся внутри. Она была влюблена и несмотря на все дерьмо в жизни — счастлива. — Джеймс, спускайся! — Снова крикнула миссис Поттер. — Ты и так уже проспал завтрак и обед! — Нам пора. — Лестрейндж нехотя отстранилась, но вдруг остановилась у зеркала и оглядела свое отражение. — Я не могу выйти в таком виде к твоим родителям. — Не волнуйся, ты и так им нравишься. Камелия придирчиво осмотрела свой внешний вид. На ней была измятая ночная рубашка в которой она трансгрессировала из поместье в коттедж Поттеров и... все. На голове волосы сбились в какое-то несуразное облако, на шее багровели засосы, а Джеймс продолжал смотреть на девушку так, словно она спустилась с обложки журнала. Потоптавшись у зеркала, Лестрейндж стремительно подошла к шкафу Гриффиндорца, осматривая его на наличие подходящей одежды. В конечном счете она вытащила простую белую рубашку завязав ее узлом под грудью и шорты, которые висели на девушке как картофельным мешок и лишь шнурок на талии не позволял им упасть. Получилось на удивление довольно мило. — Красавица. — Сделал комплимент Гриффиндорец. — А теперь пошли, пока родители вместе с мародерами не ворвались сюда. «Здесь еще и мародеры...» Они спустились на первый этаж, оказавшись в украшенной кучей цветов гостиной. У окна стояла елка под которой громоздились подарки, у камина висели праздничные носки, над потолком распускалась омела и повсюду горели разноцветные огоньки. Джеймс вошел на кухню, где сидели его родители и лучшие друзья. — Мы уж думали ты до нового года проспишь. — Хохотнул Сириус. — Дорогой, все в порядке? — Обеспокоенно спросила Юфимия, вытирая влажные руки о фартук. — Ты не заболел..? — Здравствуйте, миссис Поттер, мистер Поттер. — Камелия смущенно выглянула из-за крепко спины Гриффиндорца, оглядывая кухню. Надо было видеть шок отразившийся на лицах обитателей дома. Юфимия растерянно улыбнулась, приглаживая волосы. Сириус во все глаза уставился на друзей, переводя взгляд с Лестрейндж на Поттера, Римус выглядел расслабленным, словно знал, что все так и будет, а Питер подавился тыквенным соком. Первым же пришел в себя Флимонт. Мужчина поднялся и подойдя к сыну, склонился к его уху. — Я надеюсь вы предохранялись, я конечно не против внуков, но... — Пап! Лицо Лестрейндж покрылось румянцем и она с какой-то неловкостью ответила на объятия мистера Поттера, а потом и его жены, которая тут-же решила приготовить черничный пирог. Джеймс словно почувствовав нервозность своей девушки, взял ее за руку, переплетая их пальцы. — Мам, пап, позвольте вам официально представить мою девушку. Камелия Лестрейндж. — Да! — Закричал Сириус, запрыгнув на них с объятиями. — Я думал уж не дождусь! — Поздравляем. — Кивнул им Римус. — Из вас прекрасная пара. — Спасибо, Луни. — Одновременно с Джеймсом, сказала Камелия. — О, они уже без слов друг-друга понимают. — Усмехнулся Питер, отсалютовав друзьям стаканом тыквенного сока. — Присоединяюсь к поздравлениям, наконец-то можно будет спокойно спать без стенаний Сохатого. Джеймс дал другу подзатыльник и они под тихий смех заняли свои места за столом. Камелия все еще чувствовала себя несколько неловко, но рука Джеймса нежно поглаживающая ее костяшки — успокаивала. Когда и родители парня устроились за столом, Лестрейндж выпрямилась, поднимая на них немного виноватый взгляд. — Простите что ворвалась без предупреждения. Я просто... — Девушка осеклась не зная, как правильно сформулировать мысль. — Просто... — Можешь ничего не объяснять. — Тепло сказала Юфимия. — Двери этого дома всегда будут для тебя открыты. Добро пожаловать в семью. Пока Флимонт разливал всем напитки, Камелия действительно почувствовала себя членом этой удивительной семьи. В доме Поттеров не просто царила приятная и располагающая атмосфера, здесь даже в воздухе витала любовь. В этом месте хотелось остаться, стать частью его. Разговоры не стихали не на секунду. Джеймс воодушевленно рассказывал о квиддиче и о том, что планирует взять кубок на своем последнем году обучения, а после уйти в большой спорт. Римус и Питер жаловались на предстоящие экзамены и если первый делал это из-за большой нагрузки, второй просто потому-что совсем не понимал темы. Миссис Поттер тем временем вытащила из духовки пирог и не выпускала Камелию из-за стола до тех пор, пока она не съела половину. К окончанию ужина, девушка буквально выползала с кухни, театрально постанывая от тяжести. Джеймс же на это только хмыкнул и на руках донес возлюбленную до гостиной. — Моя любимая часть! — Радостно хлопнул в ладони Питер. — Подарки! Камелия с удивлением обнаружила, что в доме нашлись подарки и для нее. Римус подарил ей книгу по зельям, Питер вручил девушке мешок с различными сладостями из «Сладкого Королевства», а Сириус преподнес ей кожанку точно такую-же как у него самого. — Моя очередь. — Джеймс шагнул вперед, протягивая Лестрейндж продолговатую коробочку, завернутую в праздничную бумагу. — Открывай! Девушка с нескрываемым любопытством развязала бантик и заглянула внутрь, найдя там осколок зеркала, того самого зеркала для связи, которое она подарила Сириусу на день рождение, предварительно разделив его на четыре части для каждого из мародеров. Она подняла подарок и немного растерянно посмотрела на Поттера. — Я подумал, что у каждого из мародеров должно быть зеркало и поэтому я порылся в книгах и нашел заклинание, чтобы дублировать осколок. Мы с Сириусом проверили, все работает. — Джеймс почесал затылок. — Наверное это не то, чего хочет девушка на рождество, но я подумал... Камелия не дала ему закончить. Она встала и поцеловала Гриффиндорца, под улюлюканья друзей. Через пару мгновений, девушка отстранилась, все еще обнимая Поттера за шею. — Прекрасный подарок, мне нравится. Кажется теперь моя очередь дарить подарки... — Она прочистила горло и четко проговорила. — Фаффи! В следующую секунду в гостиной дома Поттеров появился домовик, склонившийся в самом низком поклоне. Его уши почти касались пола. — Хозяйка в порядке? Фаффи и остальные эльфы очень переживали за хозяйку. — Все хорошо, Фаффи... — Камелия опустилась на корточки перед эльфом. — Извини, я наверное вас напугала вчера. — Что вы... хозяйка не должна извиняться. — И все-же. Ты не мог бы принести из моей комнаты подарок господам мародерам? Она даже договорить не успела, как домовик исчез, а потом появился с продолговатой бархатной коробочкой. Камелия долго думала о подарке новым друзьям и с учетом обстоятельств, надвигающейся войны и просто хронической опасности повсюду, она не придумала ничего лучше... — Это кольца на магии крови. — Пояснила Лестрейндж. — Я подарила такие же Теду, Андромеде, близнецам и... Барти. Они работают так, что если кому-нибудь из нас будет угрожать опасность, вы это почувствуете. Если кольцо обжигает и горит красным, это означает боль, а если холодит и отдает черным, значит смерть... — Как-то не радужно. — Констатировал Питер. — Сейчас не безопасно и лучше быть готовым. — Догадался о смысле подарка Римус. — Если не дай Мерлин с кем-то из нас что-то случится, мы сразу поймем и сможем помочь. — Прекрасный подарок, кис. Лестрейндж фыркнула, все еще недолюбливая прозвище. — А тебе вместо кольца, надо было ошейник в комплекте с намордником подарить, псинка. Джеймс ухмыльнулся и со словами: «это моя девочка», плюхнулся на диван рядом с Камелией. Они еще долго сидели у камина с тлеющими дровами, Поттер и Блэк планировали грандиозные шалости на остаток седьмого курса, Римус пытался вбить им в головы, что пора заняться подготовкой к экзаменам, а Питер и Камелия засели за игрой в взрывающиеся карты. Ее руку внезапно пронзила резкая боль. Кольцо на среднем пальце загорелось кроваво-красным, как и у остальных. Мародеры буквально на подсознательном уровне знали, что эта боль принадлежит Барти и все как один посмотрели на Лестрейндж в ожидании ее реакции. Однако она просто вернулась к игре, поджав губы. Его пытали Круциатусом. — Это Барти..? — Предположил Римус. — Как я понял то, что это он? — Так работает магия крови. — Пожала плечами девушка. — Мы ощущаем боль, видим свет кольца и благодаря связи мысленно понимаем кому угрожает опасность. Джеймс все это время молчал, внимательно смотря на Лестрейндж. Он видел ее отношения с друзьями, а в особенности с Барти и предполагал, что сейчас она сорвется с места и бросится сломя голову ему на выручку, однако та даже бровью не повела. Словно все так и задумано, словно все так и должно быть. Камелия заставляла себя игнорировать взгляды друзей. Барти пытали и делали это вероятно по одной простой причине — он не смог достать чашу. Лестрейндж тряхнула головой, она зареклась больше не вспоминать, не думать, даже не говорить об этом предателе. Он сам сделал свой выбор. А парни все продолжали смотреть на нее выжидающе. — Пойду покурю. — Камелия взяла сигареты у Сириуса и прошмыгнула на улицу, не выдержав любопытных взглядов. Было чертовски больно и неприятно. Как Барти мог спутаться с убийцами и как она могла не заметить этого? Но хуже всего было от осознания, что даже сейчас, когда правда всплыла наружу, Лестрейндж продолжала верить, что он одумается и возможно вернется... к ней. Камелия просто не знала как жить без лучшего друга. С первого курса они всегда были вместе. Они были друг у друга, а сейчас... сейчас они оказались на разных сторонах войны и возможно когда-нибудь им предстоит встретиться на поле боя. И девушка чертовски сильно сомневалась, что сможет поднять палочку против него. «Перестань о нем думать. Не сегодня...» «Сегодня такой хороший день.» Джеймс тихо вышел на улицу. Камелия сидела на крыльце в тонкой рубашке и шортах, совсем на замечая мороза. Он присел рядом, заботливо накрыв ее плечи теплым пледом и протянул девушке чашку горячего чая. Она едва заметно улыбнулась, нервно теребя на пальце остывающее кольцо. — Барти меня предал. — Вдруг призналась она. — Это из-за него ты была вчера... такая разбитая? — Из-за него. Я ему верила больше всех, а он предал мое доверие. Я больше не хочу его видеть, слышать, даже сидеть с ним в одном кабинете. — Лестрейндж дернулась от воспоминаний вчерашнего дня. — И я не хочу, чтобы он больше общался с близнецами. Больше Камелия ничего не сказала. Она сделала глоток чая и уместила голову на плече Гриффиндорца, отдав ему половину пледа. С ним всегда становилось легче... он был словно спасательный круг посреди бушующего океана и только с ним Лестрейндж находила равновесие и спокойствие. В его объятиях всегда была безопасно, с ним не страшно немного побыть слабой. Уилтшир, Великобритания. Рабастан стоял рядом с Рудольфусом подобно верному, цепному псу с левой стороны от Темного Лорда. По правую руку находилась Беллатриса, самая верная из слуг Волан-де-Морта, а прямо перед ним в ожидании тряслись новобранцы. Они уже доказали свою верность и теперь их ожидала темная метка. Регулус Блэк уже получил ее отойдя к группе Слизеринцев, так-же присутствующим на собрании, оставалось еще несколько человек, чьих имен Рабастан не знал. Единственно он помнил, что парни вроде как учились на Когтевране и были чистокровными. Внезапно двери в столовую открылись и там в проходе склонился Крауч. — Барти... — Шипя произнес Волан-де-Морт. — Порадуй меня, мой юный соратник. — Мой Лорд. — Парнишка рухнул на колени, едва-ли не целуя пол. — Мне не удалось достать чашу. Камелия меня поймала и... — Круцио! — Крауч скрутился и закричал от невыносимой боли. — Ты не смог справиться с девчонкой? Мог бы оглушить ее и выкрасть чашу! Круцио! Круцио! Круцио! Барти извивался и кричал. Рабастан хмыкнул, ему нисколько было не жаль этого предателя. И черт возьми он искренне радовался, что теперь Камелия знает правду. Когда он только узнал от отца, что Краучу поручили задание относительно его сестры, Лестрейндж был готов убить этого скользкого гада, предавшего их дружбу. Рабастан искренне хотел рассказать все сестре, но это бы подставило их под удар, немногие знали о задании и тогда бы тень легла на всю чету Лестрейнджей и небольшой круг лиц. Он предупредил ее, но Камелия всегда была слишком доверчивой по отношению друзьям. Спокойно поворачивалась к ним спиной, не замечая как дает им возможность для удара. — Позовите Даренна. Нам давно следует поговорить. Несколько человек с громким хлопком исчезли и вернулись уже через минуту с отцом, который как и полагает верным слугам поклонился. Волан-де-Морт поднялся и возвысился над мужчиной, в глазах которого не часто можно было лицезреть настоящий страх. — Твоя дочь упряма и своевольна. — Выплюнул Темный Лорд. — Она присвоила мою вещь и не желает ее возвращать. Она наглая девчонка. — Мой Лорд, простите, но у меня нет дочери. Волан-де-Морт наотмашь ударил Даренна по лицу, рассекая щеку большим перстнем на пальце. Лестрейндж рухнул на голый пол, а Рабастан едва сдержался он желания скривиться. Было мерзко видеть отца на коленях, такого слабого и жалкого. Он всегда учил детей держать голову высоко, а сам пресмыкался как какое-то животное. — Вы может и отреклись друг от друга, но она все еще твоя дочь, Даренн. Волан-де-Морт подошел к Барти и за подбородок подняв его голову, посмотрел в глаза. Рабастан знал что это... он с помощью легилименции заглядывал в его память, смотря на их разговор произошедший в поместье Монморанси. — Нет революций без крови, Камми. — Я тоже читала эту книгу, Барти! Ты цитируешь злодея. — К сожалению?! А на что ты блять рассчитывал, что мы возьмемся за ручки и вместе пойдем убивать невинных людей? У меня есть честь и верность в отличие от тебя, чертов ты предатель! Я ненавижу тебя! Убирайся из моего дома! — Знаешь, если это чаша так нужна твоему хозяину, пусть придет и сам ее возьмет. — Я дам тебе одно предупреждение, если ты еще хоть раз подойдешь ко мне или к моим друзьям, я лично тебя убью и мне плевать, что будет потом. Надеюсь ты меня услышал. Темный Лорд вынырнул из воспоминаний Крауча и снова позволил тому упасть, словно он ненужная, тряпичная кукла. Беллатриса присоединившаяся к Лестрейнджам тихо захихикала. Повелитель тем временем оглядел вытянувшихся по струнке Пожирателей Смерти и подошел к Люциусу. — Камелия Лестрейндж очень интересная молодая особа. Люциус, ты же учишься вместе с ней, расскажи нам о девчонке. — Слизерин, седьмой курс, она общается с маглорожденными и предателями крови, но у нее нет проблем на факультете, ее все уважают. — Словно заученный параграф, отчеканил Малфой. — Довольно сильная девушка. — И как-же предательница крови смогла добиться уважения от учеников Салазара? — Она не под кого не подстраивается. — Ответил Регулус и Волан-де-Морт перевел свой взгляд на него и махнул рукой, мол «продолжай». — Все давно поняли что к ней лучше не цепляться, Лестрейндж сильная и умеет защищать свои границы. — Да она жалкая слабачка. — Фыркнул Розье, явно недовольной характеристикой, которой наградили его бывшую невесту. — И предательница крови. — А не она ли отделала тебя на шестом курсе? — Хохотнул Люциус и сразу осекся. — Простите, Мой Лорд. — Продолжай, Люциус, мне очень интересно послушать об этой девушке. — На шестом курсе бывший профессор устроил дуэль и Камелия победила Эвана, используя невербальную и беспалочковую магию. А еще она хороша в рукопашных боях. — Позволишь мне посмотреть? Это был не вопрос, но Люциус все равно кивнул. Волан-де-Морт погрузился в воспоминания, ища нужное. Он смотрел на дуэль Камелии и Эвана, как шестикурсница без особых усилий пользуется беспалочковой магией, кулаками и дерется так, словно была рождена для этого. Он видел в ее глазах дьявольский огонь и этот огонь ему бесспорно понравился. Сильная и дикая. С ее губ срывались заклинания не изучаемые в Хогвартсе, но Темного Лорда снова и снова привлекали ее глаза. В них он видел всепоглощающую ярость, неукротимое желание доставить боль противнику, она могла даже убить. Он наконец покинул сознание Слизеринца и с подобием улыбки опустился в свое кресло. — Очень интересная девушка, нам бы такие пригодились. Все замолчали, а Рабастан сжал руки в кулаки, мысленно моля Мерлина, чтобы все это оказалось шуткой. Камелия никогда не примкнет к Пожирателям, а Волан-де-Морт не умеет прощать. Он как-то сказал: «кто не с нами, тот против нас». И он доказал это убив МакКиннонов и еще десяток чистокровных семей, отказавшихся примкнуть к армии.