Красная Камелия

— Дорогая, ты чего так рано встала? Камелия от неожиданности подпрыгнула и пакет с мукой, на который она растерянно глядела, выпал из ее рук, испачкав пол, стены и миссис Поттер стоящую напротив. Лестрейндж виновато опустила глаза, а женщина лишь добродушно улыбнулась и взмахом палочки устранила все следы неприятного инцидента. — Простите, миссис Поттер. — Девушка переступила с ноги на ногу, нервно поправляя рубашку Джеймса. — Я так ворвалась в ваш дом без предупреждения и хотела отблагодарить, что вы так радушно меня встретили и решила что-нибудь приготовить. — Зови меня просто Юфимия, милая. — Женщина прошла вглубь кухни. — И не стоит нас благодарить, ты девушка Джеймса, а значит и нам как дочь. Но идея с завтраком мне нравится. Что ты хотела приготовить? Камелия снова понурила голову, чувствуя себя как никогда глупо. Она редко страдала от смущения, но ей было неловко стоять на чужой кухне и с утра пораньше разговаривать с матерью своего парня. Но хуже было то, что Лестрейндж не знала, что она собиралась готовить, честно говоря, она и не умела этого делать. Ее познания в кулинарии заканчивались варкой первоклассного кофе. — Мне ужасно стыдно. — Она приложила холодные ладони к покрасневшим щекам. — Я не умею готовить, дома все делали и делают домовики, а когда я работала в «трех метлах» за готовку отвечала Розмерта. — Значит я тебя научу. И перестань так нервничать. — Юфимия погладила девушку по щеке, открывая холодильник. — Что думаешь насчет сырников? — Думаю что это прекрасная идея. Они вместе принялись за готовку. Хотя готовила Камелия, а миссис Поттер просто направляла девушку, объясняя в какой последовательности закидывать ингредиенты в миску и до какой консистенции их надо размешивать. Со второй попытки у Лестрейндж наконец получилось идеальное тесто и началось самое неприятное... — Оно шипит и брызгается! — Девушка отпрыгнула от шипящей сковородки, глядя на нее как-то воинственно. — Кажется готовка это не мое. — Я до замужества тоже ничего не умела, а потом как-то приноровилась. Давай попробуем еще раз. Камелия с тяжелым вздохом положила сырник на сковороду и вовремя успела отпрыгнуть назад, когда горячее масло решило дать сдачи. Юфимия на это только посмеялась и подтолкнула девушку поближе к плите, наблюдая за ее старания со стороны. Лестрейндж мысленно провела параллель между Грюмом и миссис Поттер. Женщина ей показалась куда опасней мракоборца. — Видишь, не так уж и сложно. — Готовка это точно не мое. Надеюсь Джеймс умеет готовить или придется нам довольствоваться доставкой до конца жизни. Юфимия тепло улыбнулась, а Камелия предательски покраснела, поняв, что сболтнула. Она пока не задумывалась о будущем и что их с Гриффиндорцем ждет после выпуска из Хогвартса, но эти слова так легко сорвались с ее губ, словно само собой разумеющееся. Единственное, что она знала наверняка — ее любовь к Поттеру лишь росла. Камелия жила в Годриковой Впадине чуть меньше недели и за это время Гриффиндорец окончательно покорил ее сердце. После прогулок с мародерами, они ложились на кровать в их спальне и часами болтали о каких-то глупостях, исступленно целовались и встречали рассветы, выбираясь на крышу, через окно. С ним Камелия не думала о проблемах, хотя она все еще продолжала отсылать письма близнецам. Те по-прежнему не отвечали и лишь молчавшие кольца успокаивали переживавшую за них девушку. Если бы им было больно — она узнала. К сожалению или счастью, кольца не передавали душевных мук. — Вы с Джеймсом очень хорошо смотритесь вместе. — Искренне сказала Юфимия. — Он с тобой совершенно другой, более нежный и чуткий и ты с ним меняешься. У вас глаза одинаково горят, когда вы смотрите друг на друга. Камелия не нашла что ответить и отвлеклась на сырники. Перевернув их, она принялась сервировать стол, что-что, но это делать она умела идеально и даже не благодаря работе в трактире. Просто после кучи званных вечеров, она точно знала правила сервировки. После девушка разлила сок по стаканам. — Ммм... чем это у нас так вкусно пахнет? — На кухне показался Флимонт. Мужчина подарил Камелии улыбку и нежно поцеловал жену в щеку. — Доброе утро. — Доброе утро, мистер Поттер. — Доброе, дорогой. — Юфимия пригладила волосы мужа. — Камелия решила порадовать нас всех завтраком, она готовит сырники. — Что я слышу? Киса готовит? На кухню вслед за мистером Поттером ввалились сонные мародеры во главе с Сириусом. Тот лукаво посмотрел на плиту, потом на Лестрейндж и снова на плиту. Питер тем временем прямо со сковороды стащил горячий сырник и засунул его в рот за что получил от подруги полотенцем по голове. — Очень вкусно. — С набитым ртом, пробормотал он. — Какое же ты животное. — Фыркнул Джеймс. — Сядь за стол. — Он обошел мародеров и подойдя к девушке, обнял ее со спины. — Пахнет восхитительно. — Это пахнет моей усталостью. — Лестрейндж стерла со лба капельки пота и сняла последнюю партию сырников. — Пока готовила, дважды испортила тесто, учитывая, что мне нужно было только его помешивать и сожгла четыре пальца. Камелия повернулась к парню и демонстративно повертела у его лица своей рукой, где на каждом пальце появлялись мелкие ожоги от брызг масла. Джеймс взял ее руку в свою и оставил на каждом пальчике поцелуй, под умилительный вздох родителей, смущение девушки и улюлюканья мародеров. — Кстати об этом, Камелия сказала, что надеется, что ты умеешь готовить, сынок. — Рассказала Юфимия. — Она сказала, что если нет, до конца жизни питаться вам доставкой. — Миссис Поттер! — Возмущенно воскликнула Лестрейндж. — Я же по секрету... — О, прости, дорогая. Театрально играя обиду, Камелия поставила на стол две тарелки с сырниками, сироп и сама опустилась на стул, между Джеймсом и Сириусом, который не упустил возможности пошутить про семейную жизнь, за что и получил ногой по колену. Охая и ахая от «невыносимой» боли, Блэк притянул к себе тарелку, чмокнув девушку в щеку. — Бродяга, хвост оторву. — Напомнил Поттер. — Ты давай не обольщайся, мы с кисой дружили задолго до того, как вы хотя-бы познакомились. Она и моя подружка. — Я вам не мешаю? — Полюбопытствовала Лестрейндж. — Из вас такая идеальная пара, может мне вас оставить? А я вон к Римусу пойду... да, Луни? — Только рад. — Снял несуществующую шляпу Люпин. — Ну что за жизнь? Друзья девушку отбивают! Камелия тихо посмеялась и положила руку на колено Джеймса, отчего он расплылся в улыбке и принялся за завтрак, проглатывая сырники даже не жуя. Завтрак проходил легко, ребята шутили, смеялись, обсуждали квиддич и слушали истории Юфимия и Флимонта из молодости. — Мистер Поттер, у меня к вам будет просьба. — Обратилась к мужчине Лестрейндж и тот заинтересованно приподнял бровь. — Вы же сейчас на работу? — Он кивнул. — Можно мне с вами? Надо встретиться с Грюмом и Магвайром. — Конечно, отправимся через камин после завтрака. — Зачем тебе с ними встречаться? — Нахмурился Джеймс. — Поговорить надо. Камелия не могла рассказать о произошедшем в поместье не мародерам, не тем более родителям Джеймса. Что-то мешало ей сдать Барти, даже после того гнусного предательства. Все-таки такая дружба не проходит без следа и человека нельзя разлюбить по щелчку пальцев. Можно возненавидеть, но любовь при этом никуда не денется. Но она должна была узнать что это за чаша от которой исходит так много темной магии. Даже не используя на ней диагностические чары, Лестрейндж чувствовала как над чашей пульсируют сгустки отрицательной, грязной энергии. Обычно такое исходило от старинных артефактов над которыми проводили обряды с кровью, убийством и проклятьями. А еще она должна была узнать, почему этой чашей так заинтересовался Волан-де-Морт. Ради нее Даренн буквально молил, унижался перед позором собственной крови, в конце предложив ей полное прощение и возвращение домой. Ради нее Барти предал их дружбу, выбрал какую-то реликвию, а не лучшую подругу. Она должна была все выяснить. — Пошли отойдем? — После завтрака позвал ее Джеймс. Камелия пожала плечами и извинившись перед родителями парня, вышла вместе с ним в гостиную, уже заведомо зная о чем будет разговор. Типичная ревность Гриффиндорца. Джеймс ревновал всех кто хоть немного входил в его жизнь. Родителей, друзей, знакомых и тем более девушку. Камелия знала об этом и пошла на эти отношения осознавая, что им будет не просто, а все из-за разности характеров. Джеймс любил все держать под контролем, знать каждый секрет и являлся самым ярым собственником из всех. Лестрейндж же наоборот ценила свободу, личное пространство и очень редко ревновала. — Я поеду с тобой. — Твердо сказал он. — В аврорате полно парней и ты... — Это личный разговор. Мне надо обсудить кое-что с Грюмом и Барнаби. Джеймс подавился возмущением, но вовремя прикусил язык, не желая раздувать ссору. Его бесило, что Лестрейндж скрывала от него некоторые вещи, словно не доверяет, но одновременно с тем он понимал насколько свободолюбивой была Слизеринка. Она даже с людьми боялась сближаться, чувствуя себя в оковах. А Камелия понимала насколько ревнивым был Гриффиндорец. И как только они с такими характерами нашли друг-друга? — Я подожду за дверью. — Джеймс... — Камелия тяжело вздохнула и подойдя к парню, приобняла его за шею, вставая на носочки. — Мои слова не пустой звук, если я сказала, что люблю тебя, это значит, что я люблю тебя и никто мне больше не интересен. Поттер несколько секунд смотрел в черные глаза напротив и с тяжелым сердцем — сдался, притягивая девушку в свои объятия. От запаха ее волос, он немного успокоился, хоть все еще подумывал изобрести какое-нибудь заклинание, которое лишит всех парней мира и некоторых девушек зрения. Чтобы никто не смотрел на Слизеринку, навечно поселившуюся в горячем сердце Гриффиндорца. — Камелия, ты готова? — Выглянул Флимонт. — Мне надо на работу. — Уже иду. Лестрейндж последний раз чмокнула Джеймса в щеку и вместе с мистером Поттером подошла к камину, взяв немного летучего пороха. После исчезновения мужчины, она зашла в камин и произнесла адрес министерства, исчезая в зеленых языках пламени, которое перенесло их прямиком в атриум. Повсюду сновали волшебники, на каждом углу продавались газеты со свежими сплетнями, а волшебники спешили на работу плотным потоком заходя в лифт. Камелия вместе с Флимонтом добрались до нижнего уровня где находился в аврорат и Лестрейндж мысленно подметила, что несмотря на такую-же суету, как и наверху — здесь ей нравилось больше. Словно это место специально для нее. — Тебя проводить? — Спросил Флимонт. — Нет, я помню дорогу. Спасибо, мистер Поттер. — Хорошего дня! — Отсалютовал ей мужчина. — И еще... — Камелия остановилась. — Зови меня просто Флимонт. Девушка кивнула и с легкой улыбкой пошла к кабинету Аластора Грюма, насвистывая себе под нос незамысловатую мелодию. Настроение было прекрасным и даже задание ради которого девушка пришла сюда, нисколько не омрачало хорошее настроение. Остановившись у кабинета, Лестрейндж занесла руку, чтобы постучать, как ее окликнули. — Камелия! Она обернулась, встретившись с веселым Барнаби. Они не виделись с лета и мракоборец здорово изменился за эти пол года. На лице появилось два неровных шрама по всей видимости от темных заклинаний, да и подкачался он. Рельеф мышц просвечивал даже через рубашку на пару размеров больше. — Рада тебя видеть. Камелия подошла к мужчине, а тот большими руками обнял ее за талию, на секунду оторвав от земли и покружив. В голове пронеслась навязчивая мысль, что увидев это, Джеймс непременно бы взорвался от ревности. Отмахнувшись, Лестрейндж лишь крепче прижалась к бывшему профессору, понимая насколько соскучилась. — Ты чего здесь делаешь? — Мне нужна помощь. Твоя и Грюма. — Тогда идем. Магвайр открыл дверь в кабинет мракоборца и Аластор заметив их, махнул рукой, чтобы они заходили. Камелия фыркнула, нахмурившись. Конечно Грюм никогда не отличался особенной теплотой и проявлением чувств, но мог хотя-бы для приличия порадоваться, а не просто смерить девушку тяжелым взглядом. — Лестрейндж, пришла потренироваться? — Я понимаю, ты соскучился по своей личной боксерской груше, но я здесь не за этим. — Девушка дождалась, когда внимание мракоборцев будет полностью обращено к ней. — Как вы знаете мне перешло поместье по наследству и там я нашла одну реликвию... — Так..? — Для начала мне нужно, чтобы вы пообещали, что этот разговор не выйдет за пределы кабинета и никто не узнает, что за вещи есть в моем доме. — Мне это уже не нравится. — Хмуро заметил Магвайр. — Что-то запрещенное? — Это утерянная реликвия Хогвартса. Чаша Пенелопы Пуффендуй. — Аластор и Барнаби переглянулись. — Но дело даже не в этом... от нее исходит много темной магии, чаша буквально переполнена ей и я не могу понять в чем причина. Вас же учили разбираться с проклятьями и я хочу, чтобы вы посмотрели и сказала, что за магия на ней. Мракоборцы на некоторое время задумались, а Камелия незаметно скрестила пальцы. Ей больше не к кому было обратиться. Грюм и Магвайр единственные люди, которые могли помочь и которым она доверяла. Дамболдор мог изъять реликвию Хогвартса, а Лестрейндж пока не готова была с ней попрощаться. Тоже касалось и Флимонта Поттера, что скажет отец ее парня, узнай, что у девушки дома утерянный артефакт? — Ладно. — Наконец кивнул Барнаби. — Поехали, посмотрим. — Но сначала пообещайте, что это останется между нами. — Упрямо продолжила Камелия. — Я не хочу, чтобы это дошло до вашего начальства или Дамболдора. — Вот делать нам больше нечего, кроме как ходить и трепаться. — Бросил Грюм. — Ладно, ладно! Никто не узнает, обещаю. — И я обещаю. Поместье Монморанси не было подключено к каминной сети в целях безопасности, поэтому им пришлось выйти на улицу, а оттуда трансгрессировать на берег моря, прямо у подножья поместья. Барнаби уже видел это место, а вот Грюм присвистнул, рассматривая хоромы превосходящие по размерам весь аврорат. — Вы можете войти. — Разрешила хозяйка и родовая магия пропустила мракоборцев. Камелия прошла в гостиную, заметив что все разбитые ее окна снова были целыми и внутри не оказалось никаких следов произошедшего. По всей видимости домовики постарались. Она глубоко вздохнула, когда воспоминания о произошедшем снова нахлынули на нее. Тяжело было не думать о Барти, но она тщетно старалась. — Можете побыть здесь, я сейчас принесу чашу. — Лестрейндж остановилась. — Фаффи! Перед девушкой возник домовик. — Хозяйка вернулась! Фаффи очень рад возвращению хозяйки. — И я рада, Фаффи. Приготовь гостям кофе и что-нибудь поесть. Эльф кивнул и с громким хлопком исчез. Камелия же зашла в комнату с реликвиями. И здесь она не сдержалась, когда вспомнила палочку Барти утыкающуюся ей в горло, маниакальный блеск в его глазах и какое-то безумие. Сердце сковало тупой болью и она пошатнулась, в последнюю секунду умудрившись зацепиться за стол. Камелия ненавидела себя за слабость, верность и преданность. Ненавидела Барти за предательство и ненавидела его за то, какую власть он имел над ней. Девушка всхлипнула, прижав руку ко рту, а затем мысленно дав себе оплеуху, она расправила плечи и забрав чашу, вернулась в гостиную. Она не позволит одному предательству изменить ее характер. Она не станет черствой и недоверчивой лишь из-за того, что Крауч выбрал не ту сторону. — Вот она. — Камелия поставила чашу на стол. — Жуть. — Поежился Барнаби. — Насчет черной магии ты права... Аластор взял предмет в руки, придирчиво осматривая его. Даже он со своим стажем в аврорате никогда не видел подобного. Такая магия при длительной нахождение рядом с человеком могла бы полностью изменить характер мага или даже магла. Сделать безумным, злым, довести до безумия, заставить убить. — Ostende secreta tua. — Провел над чашей палочкой мракоборец. — Твою же мать! — Что это? — Поддалась вперед Лестрейндж. — Ты когда-нибудь слышала о крестражах? Камелия напрягла память, вспоминая знакомое слово. Кажется она читала об этом в поместье Лестрейнджей, проводя очередное лето в заточении. — Это осколок души. — Да. — Кивнул Грюм. — Похоже кто-то из твоих предков баловался с бессмертием. Камелия кивнула, хоть и знала — этот осколок души не принадлежал никому из ее семьи. Он нужен Темному Лорду и по всей видимости ему и принадлежал... О бессмертии Волан-де-Морта слухи ходили давно, в гостиной Слизерина частенько об этом поговаривали, но до этого момента, Лестрейндж не верила в эту чушь. Но он и правда был бессмертен. Девушка поежилась, подумав о том, что это мог быть не единственный крестраж и тогда нет никакого смысла в войне... им не победить, пока у Волан-де-Морта будет шанс вернуться. Но и рассказать кому-либо не зная все наверняка, Лестрейндж не могла. Камелия взяла в руки чашу, придирчиво рассматривая покореженное золото. Она держала в руке ключ для победы над одним из самых опасных магов в истории. Оставалось только понять, как правильно его использовать. Ближе к вечеру мракоборцы ушли, а Лестрейндж зарылась в книги библиотеке. Монморанси собирали фолианты, летописи и книги веками. Здесь точно должно быть что-то. Но о крестражах было невыносимо мало информации. С помощью домовиков и чар призыва, Лестрейндж нашла лишь три книги и блокнот с какими-то заметками, принадлежащий ее предку. «Волхование всех презлейшее», автора Годелота, одного из владельцев бузиной палочки, где описывались самые различные приемы и заклинания из темной магии — ответа не нашлось. Автор буквально отказался рассказывать о крестражах, написав: «Что до крестража, наипрочнейшего из всех волховских измышлений, мы о нем ни говорить не станем, ни указаний никаких не дадим.» В дневнике своего предка, Камелия нашла чуть больше ответов. Первым в истории магом, кто создал крестраж был Герпий Злостный, тем самым разделив свою душу на две части. Герпий родился в древней Греции и обладал выдающимися способностями к магии, говорил на змеином языке и смолоду стал изучать темные искусства, создавая новые заклинания, в основном проклятья. В истории был еще один человек, который спустя тысячу лет после Злостного создал крестраж в погоне за вечной жизнью. Точнее он создал их три и как утверждает предок Монморанси, три — самое большое количество крестражей в истории. Только Лестрейндж сомневалась, что Волан-де-Морт так одурманенный победой и жаждой жизни, создал всего три... он слишком любит себя, чтобы так рисковать. Вероятно он создал их куда больше. — Хозяйка! — Появился в комнате домовик. — К поместью на рычащем монстре подъехало двое молодых людей. Они желают вас видеть. «Рычащем монстре?». Камелия усмехнулась, поняв, что Фаффи скорее всего имела ввиду мотоцикл Бродяги. Она позволила эльфу пригласить гостей в дом и со вздохом отложила книгу, обещая, что в школе продолжит свои исследования. В конце-концов в книгах библиотеки Монморанси не было ничего не о создании крестражей, не об их уничтожении. — Вы чего приперлись, придурки? — Лениво спросила она, наблюдая с каким восхищением парни оглядывают поместье. — И где остальных потеряли? — А у тебя ничего такой домик. — Присвистнул Сириус. — Я бы здесь остался. — Десять галлеонов и коврик у двери в твоем распоряжении. Они переглянулись, скорчив друг-другу рожицы. — Все нормально? — Подошел к девушке Джеймс. — Отец сказал, что не нашел тебя и... — Все хорошо, мы кое-что обсудили с Грюмом и Магвайром, а потом я осталась здесь. Джеймс порывисто обнял Камелию, а та как-то неуверенно ответила на его объятия. Какой же он все-таки паникер... Лестрейндж боялась даже представить что будет в школе, где она каждый день общается с парнями со своего факультета. Поттер вероятно взорвет гостиную Слизерина или заставит ее переехать к себе. К слову, последний вариант ее не пугал. — Меня не было всего день, а что будет когда я поступлю в аврорат и начну ездить на задания? — Я ему о том-же говорил, но он упрямый... как олень. — Хохотнул Сириус. — Я поступлю с тобой в аврорат. — Твердо сказал Джеймс. — И не мечтай! — Пригрозила ему пальцем девушка. — Я согласна с твоим отцом, твоя судьба это квиддич, а не мракоборец. Будешь летать, собирать кучу фанаток вокруг, а я буду новыми трюками из аврората с ними разбираться. — Сейчас война. — Заметил Гриффиндорец. — Миру нужны солдаты, а не игроки. — Ты прав, сейчас война, но на войне сражаются не только солдаты. Ты можешь помочь и не будучи мракоборцем, незачем лезть в самое пекло. — Камелия нежно взяла парня за руку. — И я никогда не позволю тебе отказаться от мечты! Ты будешь играть и не спорь. — Какие-то двойные стандарты, тебе не кажется? Ты говоришь, что не обязательно быть мракоборцем, но сама хочешь им стать. — Я мечтала об этой работе еще до войны. Я иду туда не ради Волан-де-Морта, а ради себя. А вот ты хочешь пойти, чтобы контролировать меня, поэтому нет. — Джеймс сдался под тяжелым взглядом возлюбленной. — В конце-концов не стоит отказываться от мечты, лишь из-за войны. Жизнь слишком скоротечна. — Ладно. — Ладно?! — Воскликнул явно возмущенный Сириус. — Я тебе пытаюсь донести это до тебя с конца пятого курса, а тут киса просто сказала и «ладно»?! Джеймс пожал плечами и плюхнулся на диван. Камелия тем временем незаметно для парней запечатала комнату с реликвиями и библиотеку, после чего позвала домовика, чтобы он накрыл на стол. Кажется сегодня намечался вечер трех друзей в поместье Монморанси и Лестрейндж хотела, чтобы у парней остались лучшие воспоминания о ее доме. — Вы так и не сказали, где вы остальных мародеров потеряли? — Римус трансгрессировал домой у него... волчьи делишки. — Ответил Джеймс. — А Питера мать забрала, они вроде на остаток каникул на отдых едут.