Увядающий цветок Тосвы

Вечер прошел на удивление спокойно. Риндо вернулся с новой кучей еды и психов, ведь снова проигрывал Сано в карты. Старший Хайтани все это время сидел в телефоне, иногда бросая короткие фразы. Но когда он изъявил желание присоединиться к игре, Вада насторожилась. А когда он заявил, что игра будет на желание, то вообще чуть не подавилась возмущением. Она сразу поняла что к чему. По началу Косчика проигрывал ровно, как и его брат, оставляя Ваду в выигрыше и выполняя дурацкие желания. Светловолосая даже умудрилась натянуть на бедного Рина купленные им женские домашние шорты, отчего тот не на шутку разозлился, но противиться не стал. Игра есть игра. Проиграл — выполняй. Ран и Вада чуть со смеху не лопнули, когда блондин вышел из комнаты в узких шортиках, которые выглядели на нём как трусы. Ран не упустил возможности его сфотографировать, из-за этого ему ещё десять минут пришлось бегать по квартире от взбешённого брата и спасать от него свой телефон под звонкий смех Вады. Сано расслабилась окончательно. В воздухе царила приятная, весёлая и… семейная атмосфера. Девушка также не упустила подходящий шанс поиздеваться над Косичкой, заставив его спеть что-нибудь под музыку, о чём сразу пожалела. Если Риндо смеялся так, что упал с дивана, то Вада залипла на мелодичном голосе Хайтани и на время даже выпала из реальности. Она мотнула головой, возвращая мысли в порядок и продолжила игру уже не такая довольная. Сано играла спокойно и расслабленно, ведь за все полтора часа ни разу не проиграла. Но когда Ран запросто победил её и задумчиво приложил палец к губам, придумывая для девушки желание, Вада поняла, что этот гад всё это время проигрывал специально, чтобы ослабить её бдительность. Возникло дикое желание выцарапать ему глаза. — Сними свою дурацкую ленту. — вдруг озвучивает Ран свое желание, отчего Вада на мгновение опешила и посмотрела на жизненно важную вещь, обмотанную вокруг руки. — Нет. — Так не честно! Мы исполняли твои дебильные желания! — взъелся Риндо. Он зря чтоли написал маркером у себя на лбу «Я лох педальный». — Повязку я снимать не буду. — непоколебимо повторила Вада, отчего Косичка с любопытством на неё уставился. — Это для тебя многое значит. — не спрашивал — утверждал. Сано кивнула и показала всем своим видом, что это желание выполнять не будет. — Ну, а что насчёт чокера? — не унимался Хайтани старший, но отчего-то Ваду это не бесило. Забавно, эти вещи она не снимала на протяжении четырёх лет, но каждый раз, когда обращает на них внимание — больно как в первый. — Тоже. — тихо сказала Сано, невесомо касаясь своей шеи. Хайтани это заинтересовало ещё больше. — Почему? — мягко спросил Ран, заметив, что девушка обмякла, но тут же получил сосредоточенный недовольный взгляд. — Не твое дело. — буркнула светловолосая. — Я пошёл готовить ужин. — закатил глаза Риндо и направился на кухню. Смысла играть нет, проигрывать слишком скучно. Хотя, он очень хотел воспользоваться ситуацией и задать Сано задание поцеловать Рана. Интересно, как бы она отреагировала? Она бы точно прибила Риндо прямо на диване и на нём же поставила монумент. — Мне всё же любопытно. Что это для тебя значит, что ты так дорожишь этими вещами? — Ран не был намерен так просто отступать. Ему действительно хотелось узнать все тайны этой необыкновенной девушки, которые так и притягивали их раскрыть. — Любопытство сгубило кошку. — хмурится Вада. Ещё никто так нагло не пытался влезть в её душу. Она не хочет вспоминать всё это снова, а тем более рассказывать этому человеку. — Эти вещи связанны с близкими людьми, которых уже нет? — предположил Хайтани, вспомнив, что нашли они её именно на кладбище и учитывая, как она тряслась над умирающим парнем на недавней схватке между бандами. И увидев, как помрачнело лицо девушки понял, что попал точно в цель. — Тебе пора перевязать плечо. — быстро сменила тему Сано, понимая, что ещё секунда и она вновь окунётся в яму из боли и отчаяния. Вот зачем? Лучше бы он её побил, чем бередил старые раны. — Ладно. — легко соглашается Ран, понимая, что еще не время. Она явно так просто не откроет свою душу. По лицу видно, что воспоминания болезненные, а на сегодня с неё хватит эмоциональных взрывов. Но это только на сегодня. Хайтани непременно обо всём узнает и что-то ему подсказывает, что она выложит ему всё это сама и по доброй воле. После перевязки плеча, которое постепенно начало заживать, Ран решил вздремнуть прямо на диване и попросил разбудить его, когда будет готов ужин. Вада лишь пожала плечами и поплелась на кухню, где Риндо уже умело что-то кашеварил. — Помочь? — Можешь нарезать овощи. — бросает через плечо блондин, не отрываясь от процесса, стоя у плиты. Вада послушно взяла доску с ножом и удобно расположившись на стуле, подминая под себя одно колено принялась аккуратно нарезать овощи. — Ты всегда так сидишь? — вдруг спрашивает Риндо, заставляя Сано закатить глаза. Она просто кивнула, не желая объяснять, что не следует женским стереотипам. — Это странно. Дальше они готовили в тишине, изредка перекидываясь фразами. — Риндо, у Косички когда-нибудь были отношения? — неожиданно для самой себя задала вопрос Сано, отчего чуть не промахнулась и не попала ножом по пальцу, вместо помидора. Риндо слегка приподнимает брови. — Перепихон на одну, максимум две, ночи считается? — Вада отрицательно качает головой. — Тогда нет. — Я спрашивала про любовь там, заботу, доверие? — неуверенно продолжает Вада, ведь ей и правда любопытно. Если же Косичка пытается напрямую лезть к ней в душу, что заведомо обречено на провал, то Вада действует стратегически, хитрее, как всегда привыкла, и выведывает обо всём у Рина, который сразу же обо всём рассказывает. — Ага, — Риндо смеется. — Ты совсем дурная? У нас дел невпроворот, какие отношения? В исправительной колонии? В Роппонги, где каждая крыса все время норовит нас подставить? Максимум, что было — Ран трахал какую-нибудь девку не один раз, а два. –Ясно, — кивает Вада. — А ты почему интересуешься? Хочешь попытать счастье? — хитро ухмыляется Риндо, приспуская очки. За такое заявление в парня полетел лист салата и он вновь тихо посмеялся. — Просто интересно. — пожала плечами Сано. Другого ответа она и не ожидала. Хайтани и отношения это такие же антонимы, как она и нормальная жизнь. Эта ледышка в принципе не запрограммирована на проявление такого чувства, как любовь. Почему она вообще об этом думает? — А что насчёт тебя? Ты бы не хотел любви, заботы, знать, что дома тебя ждёт любимый человек? — Я придерживаюсь такой же позиции, как и Ран. Дома меня ждёт брат, больше мне не требуется. Все эти ваши сопли про любовь полная муть, аж блевать хочется. — наигранно протягивает два пальца ко рту блондин. Вада усмехнулась. Она считала точно так же, поэтому согласилась с парнем. Спустя ещё минут тридцать тишины, они все же справились с ужином. — Готово. Сам положишь? — Ага, — Риндо встает из-за стола. — А Косичка? — Сано нерешительно смотрит на спящего Хайтани. — Не будем будить? — Будем. Только я сам, — Риндо отчего-то хмурится. — Ты не подходи. — Почему? — недоумевает Вада. Вместо ответа ей всовывают в руки тарелку с лапшой. Вада внимательно ждёт, что Риндо ответит, гипнотизирую того взглядом, он тихо произносит: — В исправительной колонии заснуть — значит подписать себе смертный приговор. Вада с нескрываем любопытством таращится на Риндо, ожидая продолжения, но видит, что парень не хочет рассказывать. Это обидно, ведь Вада вчера ему доверилась. Сано аккуратно накрывает маленькой тёплой ладошкой руку парня, даря немую поддержку и мягко ему улыбается, давая понять, что готова слушать. Риндо понял, что проиграл под гнётом этих добрых невинных глаз. Ему отчего-то казалось, что она его не осудит за эту чёртову колонию, выслушает, поймёт. Он понимает, что может ей доверять и это пугает. Слишком размяк он с появлением этой девушки. Почему-то рядом с ней хотелось показывать себя с хорошей стороны, быть настоящим, обнажая свои слабости и не боясь призрения и осуждения. Риндо чувствует, что она будто его старшая сестра, готовая всегда прийти на помощь и поддержать. С ней хочется побыть ребёнком хоть немного, позабыв о проблемах жестокого реального мира. От неё веет будто бы родным теплом, добротой, заботой и искренностью, словно она ангел, спустившийся с небес дабы исправить его тёмную душу. Только вот он не знает, что этот ангел давно уже падший. — Когда мы попали в колонию, — сдаётся и быстро говорит Риндо, чтобы не передумать. — то быстро навлекли на себя внимание местных идиотов. К новеньким всегда так относятся, а мы к тому же еще и были пацанами совсем. И если днем мы могли защититься, то ночью, когда ты дрыхнешь без задних ног, инстинкты притупляются. Другие заключенные обычно подкарауливают такие моменты и избивают. Бьют так, чтобы синяков не оставалось, могут придушить. Поэтому, Ран почти не спал. Дремал днем, а ночью сторожил меня, чтобы я мог выспаться. Потом мы вышли из колонии, показали, на что способны, но проблемы со сном у брата остались. Ран может спокойно уснуть только дома, или если знает, что я рядом, и что я не сплю. И никогда не суйся разбудить его сама, поняла? Ваду словно кошка царапает по сердцу. От этого рассказа хочется плакать. Она смотрит на парня и не может скрыть жалости, которая так и рвётся наружу. Светловолосая понимает, что они не просто так в колонии сидели, но никто в этом мире не святой. У каждого бывают обстоятельства, которые вынуждают пойти на крайность, не оставляя право выбора и пути назад. Ей до ужаса жалко маленьких детей, которым пришлось пройти через эти мучения. Ей даже стало жалко Косичку, но в то же время она его зауважала и даже загордилась. Он всегда защищал брата и был рядом, в какой бы заднице они не оказались. Всегда закрывал его спиной и делал всё ради его благополучия, наплевав на собственное. Она всё больше начинает узнавать в нём себя. Стоит ли повторять, что Сано делала бы для Майки тоже самое? — Почему? — задаёт скорее на автомате вопрос Вада, с искренним сожалением глядя на Риндо. Она всем своим видом старается показать, что она понимает и всё это принимает. У нее не проскочило ни одной осуждающей мысли на этот счёт и она готова поддержать. Сано и сама не знает, почему так. Но в Риндо она по-прежнему видит ребёнка и оттого возникает желание быть для него опорой, пусть даже в этом он и не нуждается. Может это инстинкт старшей сестры? Или просто её человечность вновь проявляет себя, снося ту самую вознесённую стену к чертям? Ответа она не знает. Почему ей нельзя будить Хайтани? Этот вопрос не даёт ей покоя. И Риндо спешит дать на него ответ. Грустно улыбается краешком губ. — Смотри сюда. Он подходит к брату и наклоняется, аккуратно тормоша его за руку. — Эй, Ран, вставай… Секунда и рука Хайтани старшего взлетает, крепко обхватывает запястье брата и выворачивает кисть под немыслимым углом. Ваду передёргивает внутри, делает шаг назад, а Риндо спокойно произносит: — Братишка, это я. И рука мне ещё пиздец как нужна. Ран моргает, сбрасывая остатки сна, и отпускает чужое запястье, расслабляясь. — Извини, — бормочет он и зевает. — Ужин готов? — Ага. Вставай, — Риндо украдкой смотрит на Сано, явно пораженную таким представлением. Глаза расширились и заблестели, нос покраснел. Одного её вида достаточно, чтобы понять — она понимает и искренне сожалеет. Риндо ещё получит от брата за личную раскрытую тайну, но отчего-то думает, что поступил правильно. Ей можно верить. Сонно потянувшись, Ран встает. Взгляд мечется от дивана до стола, на котором источают аппетитный запах три тарелки. Три? Значит, эта вредина всё же соизволит поесть? Через секунду Ран находит Ваду, вжавшуюся в стул и в явно подавленном состоянии. Этот цепкий взгляд щенячьих глаз его напрягает. Что тут могло произойти? Такой вид растроганной девушки отчего-то вызывает беспокойство в груди. Ран хмурится собственным странным чувствам и садится за стол рядом с Сано, которая провожала его жалостливым взглядом от дивана до самого стола и сейчас не спускает с него глаз. Да что происходит? — В чём дело? — не выдерживает Хайтани и в упор глядит на светловолосую. — Ни в чём. — тут же приходит в себя Вада, ругая себя за такое поведение и отворачивает от парня голову, ковыряет вилкой свой фруктовый салат, который вновь любезно приготовил для неё Риндо. Если Ран ничего не понял, то Риндо мысленно усмехнулся, поняв, что теперь мнение светловолосой о брате координально поменялось. Значит действительно не зря рассказал. Кто знает, может он положил начало очень интересной истории. *** Вада просыпается и странно себя чувствует. Первое, что она замечает — она лежит на грязной и влажной земле. Сано оглядывается вокруг и натыкается на старый заброшенный дом перед ней. Погода стояла отвратительная, пасмурное небо, повышенная влажность, тёмные сгоревшие деревья нагнетают тоску и беспокойство. Орущие через раз вороны прибавляли мрачности к и без того тёмному месту. Здание было погружено в кромешную тьму, пугая своей загадочностью и потрёпанным видом. Вада встаёт с земли и не может понять, как она здесь оказалась. Внезапно позади себя девушка слышит шорох и резко оборачивается. Перед собой светловолосая видит своего брата. Майки просто стоял, не двигаясь и прожигал её бездушным взглядом, отчего Сано внутренне сжалась. Она хотела подойти к брату, но за его спиной появляется не кто иной, как Кисаки. Парень скалится и достаёт нож. Внутри девушки моментально вспыхивает пламя страха и она рванула в их сторону. Однако, чем быстрее она бежала, тем дальше от неё отдалялась цель. Дыхание сбилось, ноги не слушаются, но она продолжает бежать. Бесполезно. В один момент Кисаки жутко смеётся и одним ловким движением рассекает Майки шею, отчего тот моментально падает на землю, задыхаясь собственной кровью. Кровь потекла отовсюду, из раны, глаз, ушей брата придавая и без того ужасной картине ещё большей жути. Сано отчаянно пытается добежать до брата, но никак не получается. Девушка хочет закричать, но в горле словно встал ком, язык онемел, она не могла произнести ни слова. Всё, что ей оставалось это продолжать бежать, задыхаясь и глотая горькие слёзы под безумный смех Кисаки. Сердце, кажется и вовсе остановилось, как и сердце брата. Внезапно она слышит тихий шёпот над ухом и оборачивается, не останавливаясь. Рядом с собой она видит Баджи, который смотрел на неё глазами полными разочарования. — Ты обещала… Девушка не может и слова сказать, лишь открывает рот, отчаянно пытаясь произвести хоть какой-то звук. За спиной Баджи появляется Шиничиро, грустно улыбаясь, отчего девушка и вовсе перестала дышать. — Ты не уберегла младшего брата. — с неким презрением произносит Шиничиро, словно она последняя тварь на земле. Эти слова бьют хуже ножевого ранения, заставляя вырываться наружу новой порции слёз. Всё в голове смешалось: слова Шиничиро и Баджи, смех Кисаки, собственное сбившееся дыхание, всё это заставляло медленно сходить с ума. Казалось, ещё секунда и голова просто взорвётся. Сано чувствует, как из-под ног уходит земля, образовывая огромную тёмную яму. Она падает в бездну, отчаянно крича, срывая голос. Наверху всё ещё виден свет, где появляются Шиничиро и Кейске, с надеждой смотря на её отчаянные попытки выбраться. — Спаси нас, наш драгоценный цветок… *** Вада широко распахнула глаза, стараясь схватить воздух ртом, потому что во сне начала чувствовать, что задыхается. Но только она сделала глубокий вдох, как всё тело пронзили тысяча игл боли, что она не смогла удержать в грудной клетке вскрик, слегка выгибаясь в спине. Вада ощущала, как волна страха сейчас подкашивает, что вот-вот — и вырвет, потому что по желудку прошёлся неприятный спазм. Сано ещё не до конца понимала, что именно происходит вокруг и где она. Когда же осознание бьёт по голове, включая мозг в работу она понимает, что это был всего лишь кошмар. Реальный и самый страшный для неё кошмар. Раньше ей, конечно, снились кошмары, но подобного не было никогда. Должно быть, это своего рода возмездие за спокойный сон после того, как она эгоистично бросила брата, беспокоясь лишь за себя и свои чувства. Светловолосая подгибает под себя колени и позволяет себе дать волю слезам, выдающих её душевное состояние с потрохами. Это именно то, чего она всегда боялась. Не уберечь брата и Тосву, доверенных ей. Она боится оказаться никчёмной, бесполезной, боится, что не сможет вечно быть сильной и защищать то, что ей дорого. Понемногу девушка начала приходить в себя и частично успокоилась. Она шумно выдыхает, пытаясь восстановить дыхание и принимает решение пойти попить воды, чтобы окончательно прийти в норму. Светловолосая открывает дверь и еле сдерживается, чтобы не подпрыгнуть от неожиданности. Перед ней стоит Ран Хайтани, обеспокоенно бегая глазами по её лицу. В сиреневых глазах плескалась бездна, обволакивавшая и утягивавшая на самое дно. Пару секунд они молчат, но Ран всё же решает завести разговор первым: — Ты кричала. — спокойно констатирует Хайтани, протягивая Ваде стакан воды, который оказывается всё это время был у него в руке. Сано то думала, что кричала только во сне… — Прости, что разбудила. — тихо выдаёт Вада, принимая стакан и полностью его осушает. — Плохой сон? — Плохая жизнь. — усмехается Сано и проходит в комнату, ставя стакан на стол. — Я и Риндо разбудила? — Риндо и танком не разбудишь. — кидает Ран, проходя за девушкой. — Со мной всё уже нормально. Ты можешь идти спать. — Снова врёшь. — выдаёт Косичка, не сводя глаз с девушки. Он анализирует её внешний вид и состояние и понимает — ничерта не нормально. Его сиреневые глаза, казалось, светились под покровом ночи. Не включая свет в комнате, парень подошёл ближе к Сано, замечая, как на обнаженной коже выступает испарина, и она становится глянцевой в тусклом свете, что проникает из окна. Грудная клетка девушки дрожит, словно рёберная дуга не успевает расправиться за таким частым дыханием. Соприкоснувшись с сиреневыми глазами, Вада тут же затихла, приводя дыхание в норму. — Правда всё уже в порядке. Иди спать. — Ты тоже. — Я уже не засну. — грустно усмехается Сано. Она понимает, что как только закроет глаза — увидит эту жуткую картину брата, которая ещё долго будет её преследовать. Вада подходит к окну, разглядывая пустыми глазами ночной город горящий огнями и спиной чувствует взгляд Хайтани, который прожигает кожу. Она не хотела, чтобы он видел её такой. Слабой, потерянной, подавленной, но позволила себе предстать перед ним в таком виде уже дважды. От этого противно. Никто и никогда не должен узнать о её слабостях. Не маленькая. Сама справится. Ран, видя её хреновое состояние, принимает решение поддержать хрупкое создание, учитывая, что сегодня он перед ней виноват. Когда его вообще заботили чужие чувства? Хайтани усаживается на кресло и ловит вопросительный взгляд. Он понимает, что сейчас она вновь будет припираться, а может даже снова пропишет ему по самое не хочу, но что-то ему подсказывает, что сейчас ей это необходимо. — Иди сюда, цветочек. — ласково зовёт Ран, хлопая себя по коленкам. Сано хмурится, вздёргивая свой маленький носик и прожигает его подозрительным взглядом. Вада тщательно обдумывает дальнейшие действия, взвешивая все за и против. Всю жизнь Вада Сано пыталась казаться сильной. К этому можно отнести её непростой характер — трудно контролируемая вспыльчивость (с недавнего времени), чрезмерный темперамент, пассивная агрессия и частое употребление сарказма в лексиконе. Эти, казалось бы, отрицательные качества не раз выручали девушку в трудные минуты. Всё для того, чтобы с близкими было всё в порядке. Она пыталась, но устала. Какой бы твёрдой она не была, ей часто хотелось банальной ласки. Она привыкла лишь отдавать, однако получать тоже хотелось. Ужас, как хотелось. Но тогда почему она выпадает из реальности, игнорируя человека, который сейчас хочет ей помочь? Да просто Вада понимает, что это неправильно. Она не должна доверять этому человеку. Но почему так хочется? Это неземные глаза на неё так гипнотизирующе действуют или что-то ещё? Это пугает, ровно, как и сам человек, сидящий перед ней. Но то, с какой нежностью он произнёс это дурацкое прозвище выбивает из девушки последнюю стойкость и отправляет к чертям все сомнения. Вада опасливо медленно приближается к креслу, словно боясь, что Хайтани в любой момент может на неё напрыгнуть и разорвать на куски, подобно дикому зверю. Впервые она ощущает себя жертвой, трусливой, неуверенной и беспомощной. Почему именно перед ним? Что в нём такого особенного, чего она не видела ни в одном парне за все свои семнадцать лет? Сано оглядывает развалившегося на кресле парня, недоумевая, что ей делать дальше. Что, прям на него садится? Но Хайтани решает все за неё, осторожно притягивая за руку и усаживает себе на бёдра. В таком положении жутко некомфортно. Вада ёрзает, устраиваясь поудобнее. Затем она шлёт нахрен все сомнения и стеснительность, кладёт голову ему на плечо и замирает, ощущая как волны тепла ползут по телу. Светловолосая не стала сопротивляться. Захотелось, чтобы хоть кто-то был рядом и поддержал ее морально. Руки сами по себе обняли Хайтани за талию, а лицо уткнулось в футболку. Сано почувствовала приятный запах геля с примесью сигарет. Возможно, Косичке и не особо хотелось быть чьей-то подушкой, но если сам пришел и посадил её на коленки, значит ему следовало быть готовым к последствиям. Скорее всего, завтра она пожалеет об этом, а парень еще долго будет припоминать Ваде этот поступок. В это мгновение Ран накрывает её плечо рукой, и нежно гладит кожу указательным пальцем, так, что живот у Вады предательски сводит, словно она летит с американских горок без страховочных ремней. Миг — и ласкающая рука взмывает вверх. Ран запускает ладонь в ее длинные пряди, пропуская сквозь пальцы, доходит до шеи, обхватывает ее, заставляя Ваду вновь напрячься. — Расслабься, — шёпотом командует он, глядя ей глаза. Вада поднимает голову и смотрит в них и видит то же, что и парализованный птенец перед змеей. — Я ничего тебе не сделаю. — говорит Хайтани, но Сано ему с трудом верит. Её талию обвила крепкая рука. Вторая так же покоилась на шее поверх почти высохших после мытья волос. Теперь Ваду окутывало тепло его тела, принося успокоение. Девушка выдохнула и расслабилась. Рука, массирующая её затылок, время от времени пропуская между пальцев волосы и переходя на шею, заставляла чуть ли не замурчать от удовольствия и Сано ловит себя на мысли, что могла бы просидеть так вечно. Девушка в его объятиях — теплая, мягкая, идеально подходящая, будто созданная специально для него. Запах цветов щекочет ноздри. Ран наклоняется чуть ниже, едва ли не утыкаясь носом в ее макушку, желая вдохнуть как можно больше дурманящего аромата. До одури хочется прикоснуться губами к ее виску. Хайтани уютно устраивает подбородок на её макушке продолжая поглаживание, успокаивая. Сейчас ему кажется, что всё по-другому. Будто так и должно быть. Сейчас вся его жизнь перевернулась всего за три дня с ног на голову, благодаря появлению в ней взбалмошной, бойкой и непоседливой девчонки, которая, кажется, будто осветила своим присутствием этот мрачный дом. — Цветочек, — мягко произносит Ран, чувствуя, как плечи девушки слегка задрожали. — Нормально иногда сомневаться в том, что ты чувствуешь. Всё в себе постоянно держать не получится, как бы тебе этого не хотелось. Всё нормально, поплачь если нужно. И словно по команде девушку прорывает на слёзы, которые она все же старалась контролировать. Сано никогда не рыдала в голос, позволяя себе лишь тихо поплакать, скрывшись от всего мира. Но сейчас, всё, что копилось на её плечах долгие годы вдруг свалилось огромным тяжёлым грузом. Словно кто-то нажал на спусковой крючок. Она и сама не могла понять, что на неё нашло, но отчего-то решила довериться этому сомнительному человеку, не чувствуя от него угрозы на данный момент. У неё никогда не было даже малейшей близости с парнем, да и парней никогда не было. С делами Тосвы, заботой о Майки и всё это в перерывах между собственным выгоранием. У неё просто не было на это времени. Да и не нужна была ей эта чёртова знаменитая любовь. Если ты ничего не чувствуешь, то и больно тебе никто не сделает. Если ты никого не любишь, то сердце твоё будет спокойно. Будет целое. Такого правила она придерживалась. Сано только этих проблем для полноты картины и не хватает. Она привыкла заклеивать трещины, но собрать разбитое для неё непосильная задача. Она уверенна, что это чувство ослабит её, выбивая из колеи, превращая в тряпку. Но почему сейчас она так реагирует на эти прикосновения и на этого человека, которого по сути должна ненавидеть и, по-хорошему, бежать со всех ног? Может это потому, что ранее она не испытывала подобных ощущений, так как никогда не позволяла никому кроме Баджи касаться её таким образом? Она и сама не знает, но реакция собственного тела на Косичку пугает. Пугает то, что она не в силах его оттолкнуть, как надо было бы сделать. И снова этот раздражающий вопрос «Почему»? От собственного тихого плача, режущего уши, Вада не заметила, как поглаживающие движения прекратились, а талию окольцевали уже две руки, прижимая как можно ближе к тёплому телу парня. Почувствовав себя словно в домике, скрывающем от всех проблем и несчастий, Сано попыталась успокоиться и всхлипывая носом, подрагивающим голосом выдала то, что её так беспокоило всё это время. — Я чувствую, что скоро сдамся. Всё это дерьмо свалилось разом, не позволяя оправится окончательно от предыдущей потери. Брат умер, лучший друг, спасавший меня на протяжении всего этого времени, отдал жизнь, защищая нас. Этот чёртов Кисаки, который пытается уничтожить нашу Тосву, Майки, которому я отдавала всю себя просто считает меня пустым местом. Ему угрожает опасность и мне до жути страшно, что я не смогу его защитить, как не защитила старшего брата. Баджи умер и завещал мне беречь нашу банду, а я и понятия не имею как я смогу выполнить это обещание. Ощущение, что судьба надо мной смеётся, посылая трудные испытания и переоценивает мои возможности. Я долго пыталась быть сильной, но я же не железная, блять! Я не выдерживаю. Столько всего на меня возложено. Я боюсь облажаться, боюсь, что окажусь недостаточно надёжной, как все считают, боюсь не оправдать ожиданий других. Боюсь, что не уберегу брата и подведу Баджи, Шиничиро и Тосву. Тосва — моя семья, а брат — моя жизнь. Я не переживу, если с ними что-то случится. — вывалила всё, что накопилось Вада и ей действительно стало немножко легче. Словно от камня, лежащего на сердце откололи маленький кусочек, понижая давление. Хайтани спокойно выслушивал её нытьё и ни на секунду у него не возникло чувства брезгливости или насмешки. Он просто ненавидел рёв девушек, но в этом случае он почему-то ощутил нечто иное. Сожаление. Сердце неприятно сдавило, словно это были его проблемы, его боль. А ещё Ран удивился, что в её откровенной речи ни разу не проскочили слова о том, что она находится в заточении. Будто она не принимала всерьёз своё похищение и до жути опасного человека, стоящего за ним. На секунду, Хайтани задумался, чтобы было с ним, окажись в опасности его брат? О таком ему даже помыслить страшно, сразу становится дурно. Он понимает, что Майки важен для Вады так же, как и младший брат для него. Поэтому он как никто иной понимает терзания и сомнения девушки. Рана и самого ни на минуту не покидает страх, что он не сможет защитить младшего. Не окажется вовремя рядом, не убережёт. Это каждый раз заставляет его напрягаться, посылая лёгкую дрожь по телу. Выслушав краткое содержание непростой жизни этого хрупкого создания, Хайтани в очередной раз поразился стойкости этой девушки. Вот именно, что девушки. Такое далеко не каждый мужик выдержит, а это маленькое существо уже много лет тянет на себе намного больше, чем позволяет её сила и всё равно не сдаётся, гордо держа подбородок поднятым. Как она ещё не сломалась? В какой-то момент Хайтани не выдерживает смотреть на эту душераздирающую картину и он решает действовать. Хотелось поддержать её, заверить, что она справится со всеми трудностями, сделать хоть что-то, чтобы ей стало легче. — Всё будет хорошо. — он ощущает, как дрожит тело девушки, словно в ознобе, и прижимает к себе теснее. Дальше он совершенно забыл о своём самоконтроле, посылая куда подальше мысли о том, что он совершает глупость. Хайтани наклоняет голову, берёт в руки милое личико и глянув в чарующие блестящие глаза сцеловывает слёзы с щёк, и на вкус они — горькие. А Вада и не сопротивляется, полностью обмякнув в тёплых сильных руках. Сейчас ей было так плевать на всё и даже на то, кто перед ней и кому она решилась излить душу. Хайтани, уверенно глядя в её глаза тихо произносит: — Ты сильная девушка, цветочек. Ты единственная в своём роде, особенная, исключительная и именно это меня привлекло. Как бы не было трудно, я уверен, ты со всем справишься. Всё, что должно случиться в этой жизни, обязательно произойдет, и мы этому никак не сможем помешать. Самое главное — это не потерять себя и остаться верным своим принципам. Даже когда жизнь пускает тебя по самому опасному пути. Но помни, что сколько бы ни было падений, будут и взлёты. Просто не сдавайся и иди до конца. Вада затаила дыхание, вслушиваясь в эту наставительную речь. Она до глубины души поражена и тронута тем, что сам Ран Хайтани, который та ещё мразь, сейчас поддерживает её без капли насмешки. Он говорит такие серьёзные, важные и нужные для неё вещи. От этого стало легче, потеплело, а в душе словно что-то расцвело. Он прав. Как бы ни было сложно, важно не терять себя и продолжать бороться. Чёрт, да он долбанный гений. Она никак не ожидала подобного поворота, оттого и уставилась на него, стараясь переварить сказанное и не в силах открыть рот, чтобы сказать хоть что-то. Слёзы перестали течь и высохли на щеках, а места недавних поцелуев горели словно ожоги на лице, вгоняя его краску. В таком замешательстве и оцепенении просто от слов она не была ещё никогда. На лице сама собой расцветает тёплая улыбка, которая бьёт Рана под дых. Вот она. Эта нежная и искренняя улыбка, которую он до жути хотел увидеть, сам не зная почему. Она окончательно выбивает почву из-под ног, а разум из головы. Кажется, только что толстый слой льда, покрывающий сердце Рана Хайтани громко треснул. — Косичка, что для тебя значит любовь? — неожиданно спрашивает Вада и мысленно отвешивает себе звонку пощёчину. Ну кто ж за язык её постоянно тянет то?! Она затаила дыхание в ожидании, что сейчас он опять поиздевается над ней и посмеётся, но на удивление, парень отреагировал спокойно. — В моем словаре нет такого понятия, как любовь. − непоколебимо отвечает Хайтани, чем слегка возмущает девушку. — Ты врешь. Но Ран снова отрицательно качает головой, растягивая губы в ухмылке, только не привычно высокомерной, а грустной. В груди Вады что-то больно колет, потому что она уверенна, что он умеет любить. И речь здесь даже не о девушках. − А Риндо? — с вызовом спрашивает девушка, и накрывает ладонь парня своей. Ран с непониманием переводит взгляд на Сано, внимательно всматриваясь в ее глаза и ожидая продолжения. — Что ты чувствуешь к нему? Хайтани молчит, думая что это риторический вопрос, но девушка чуть сжимает его руку, подаваясь вперед. − Желание защитить, − не раздумывая, отвечает Ран. — И заботиться. − Это тоже не любовь? — парень молча кивает. — А что тогда? − Привязанность. Семейные узы. − Не путай привязанность и любовь, Косичка, − тонкая рука с ладони парня переходит на волосы, заправляя длинную шевелюру назад, чтобы не мешали, а затем слегка массирует кожу на макушке. — Ты желаешь Риндо добра, хочешь его защитить и переживаешь за него. Ты готов умереть за брата, как и он за тебя. Ты готов сделать все, чтобы он Риндо был счастлив, ведь так? — Хайтани медленно кивает, млея под нежными поглаживаниями Вады и не спуская с нее глаз. — Ты умеешь любить. Возможно, ты пока не встретил ту девушку, к которой будешь чувствовать подобное, но брата ты любишь — это точно. Комната погрузилась в тишину, а в груди Рана разлилось непонятное тепло. Заледенелое сердце неприятно защемило, но Хайтани лишь улыбнулся — без ядовитости, надменности и гордости — по-простому, мягко и даже робко. Сейчас девушка казалась ему… другой. Не такой, как всегда. И Ран перехватил ее руку, массирующую кожу головы, осторожно накрывая губами костяшки, но не отрывая глаз от её. − Ты очень умная, знаешь? — еле слышно шепчет Ран, выдыхая эти слова прямо в нежную кожу, опаляя ее своим огненным дыханием. Он видит даже в темноте, как вспыхнули её щёки, а сама девушка быстро выдернула свою руку и отвела взгляд. Такая забавная. Вада готова плакать. Ей впервые хочется разрыдаться в голос, съежиться в маленький комочек и прикатиться к Хайтани, чтобы он ее пожалел и погладил колючие иголки, возвращая к жизни. Только Сано не умеет быть такой — слабой девочкой — и потому в ответ лишь пожимает плечами, снисходительно улыбаясь бежево-розовыми губами: — Я обычная девушка. В какой-то степени даже глупая. — Нет, цветочек, − Хайтани качает головой из стороны в сторону. — Девушки далеко не глупы. Они могут быть наивны, бывают слишком чисты. Но они очень хитрые. Они гораздо коварнее и умнее парней. А еще, − чужие горячие пальцы скользят по щеке, аккуратно заправляя прядь волоса за ухо и не отрывая глаз от её лица. — А еще они очень красивые. — Это был комплемент? — слегка усмехается Сано. — Можешь считать и так. — улыбается в ответ Хайтани и подхватив девушку под бёдра резко встаёт с кресла, вырывая из рта светловолосой тихий писк. — И давай спать. Парень осторожно кладёт Ваду на кровать и сам устраивается рядом. — Считай это актом моей доброй воли. Не люблю нытья. Вада не стала сопротивляться, просто не было сил. Она решила, что завтра отыграется и обняв Хайтани за талию, начала медленно проваливаться в сон. *** Просыпаться было неохота. Все равно ей никуда не нужно. Вада, как обычно, лежала в самой удобной позе: на животе, подогнув ногу. Правда, немного придя в себя, она поняла что поза «немного» модифицирована, а композиция «девушка в постели» сменилась на «девушка и парень в постели». Теперь нога была не подогнута, а самым наглым образом закинута на тело пребывающего на постельных просторах Хайтани старшего. Но тот, кажется, давно привык к такому положению, и его рука лежала на голом бедре светловолосой, совсем недалеко от резинки нижнего белья. И даже домашние шорты не спасли. Благо, Сано всегда носила не привлекающее внимания черное бельё. Футболка за ночь уехала далеко наверх и теперь перекрутилась вокруг пояса, полностью открывая ноги. Одеяло валялось где-то на краю кровати. Рука Вады мирно покоилась на талии Косички. В то же время конечность парня решила проявить своеволие и теперь обнимала её голую спину, пальцами забираясь под футболку. По коже пробежались мурашки от таких прикосновений и Вада смутилась, осознавая весь звиздец этой неприличной картины. — Что за нахер... Если Сано была наполовину раздета, то парень спал в футболке, которая даже не задралась, и штанах. И ведь сама ночью обниматься полезла, не подкопаешься! Как оказалось, завершающим штрихом картины был нос, уткнувшийся в макушку Вады. Сано постаралась вернуть серьезность. Предстояла сложная операция: выбраться на свободу, не разбудив при этом Косичку. Девушка попробовала снять закинутую ногу. Оказалось, рука парня не просто лежала на бедре, а не слабо так прижимала его к себе. Вада решила через силу поднять конечность, но опять ничего не получилось. Сверху раздался смешок. Девушка подняла голову и оказалась лицом к лицу с Косичкой. Под насмешливым взглядом сиреневых глаз вмиг улетучилась вся серьёзность, стало ещё больше неловко: — Разбудила? — Твои дерганья кого угодно разбудят, но нет. Я проснулся раньше. — Тогда что твои лапы делают на мне? — Лежат? — Вада выразительно посмотрела на старшего Хайтани. Возмущение вновь нарастало, прогоняя прочь чёртову неловкость. — А они могут лежать от меня подальше? — Где им еще лежать? Ты всю кровать заняла. И ногой своей тяжелой меня придавила. — с наигранной грустью произнес парень. Вада мгновенно выпуталась и села на кровати. Футболка наконец раскрутилась и была натянута вниз до самых колен. — Да я даже половины не занимаю! И с какого хрена я тяжёлая?! Во мне и шестидесяти киллограмов нет! — Твои весы тебе пиздят. — парировал парень, еще больше раздраконив ее. Ран понимал, что бессовестно врёт, но не может упустить возможность подразнить зверька. Женская гордость была задета. Опираясь коленями на мягкую поверхность, Вада с кровожадным видом протянула руки и сцепила пальцы на шее Косички, несильно надавив. Волосы золотым водопадом обрамляли лицо Сано, некоторые пряди касались скул Хайтани. — Я тебя сейчас придушу, змеюка ты подколодная! — Мир проклянёт тебя. — Мир будет мне в ноги кланится! Особенно женская половина, которую ты обосрал! На её талию легла рука, слегка оглаживая рёбра, вторая начала свое движение по бедру от колена и выше под футболку. Вада тут же застыла, чувствуя, как к щекам прилила кровь. Что за реакция её дурацкого тела на этого придурка? — Женская половина будет без меня плакать. — с самодовольной ухмылкой произнесла эта зараза, ещё больше побуждая милую Ваду на грех. Сано отпрянула от Хайтани и, схватив свои штаны со спинки стула, унеслась прочь из комнаты под тихий смех парня. Нужно будет применять эти приёмы почаще, ему очень понравилось наблюдать, как робеет дикий зверёк от его прикосновений. В ванной Вада быстро приходит в себя. Она понимает, что маска безразличия заметно барахлит, но всё же надевает её, надеясь, что всё не настолько плачевно. В коридоре светловолосая натыкается на Риндо, который в спешке надевает плащ. Этот плащ показался ей подозрительным. Очень был похож на форму какой-то группировки. Её догадку подтвердил логотип на спине и название «Поднебесье». Вада старалась перебрать все свои знания о ближайших группировках, но об этой не слышала даже она. Это напрягает, ведь Сано привыкла располагать любой информацией о бандах и возможных противниках Тосвы. Значит она была права, когда сказала, что Хайтани у кого-то на поводке, а если теперь быть точнее, они состоят в чьей-то банде. Это сильнее разыгрывает её любопытство, и желание разузнать об этом «Поднебесье» затмевает все остальные проблемы. Эту задачу она поставила на первое место и решила подробно изучить этот вопрос. — Куда убегаешь? — сонно тянет Сано, обращая на себя внимание. — По делам. Сегодня твоя нянька Ран. Не расфигачьте квартиру. — обуваясь, проговорил Риндо, после чего хитро улыбнулся и напоследок ляпнул — Лучше ломайте кровать. Вада сначала не поняла, к чему была эта фраза, а когда до неё допёрло, девушка вспыхнула недовольством. Только она хотела хорошенько промыть ему мозг, как парень, смеясь, вылетел за дверь. Вот гадёныш мелкий! Сано обратила внимание на дверь и успокоившись, замерла. Она огляделась по сторонам, и поняв, что Косички по близости нет, решила всё же испытать удачу. Она тихонько подходит к двери и уже кладёт ладонь на ручку, как вздрагивает от тошнотворно-приторного голоса: — Уже сбегаешь? Даже не поцелуешь на прощание? — поддельно надувает щёки Хайтани старший, еле скрывая ухмылку, когда видит как девушка напряглась и вытянулась словно струна, медленно оборачиваясь к нему. — Не дождёшься, сладкий. — Сано решает принять правила его игры, желая подразнить парня в ответ. Косичка лишь усмехается и шагает на кухню. Вада топает за ним. На столе стоят две чашки: одна с кофе, другая с зелёным чаем. Риндо перед уходом о них позаботился. Только вот, видимо, не успел приготовить завтрак, так что Сано принимает решение взять это дело на себя. Она быстро сканирует содержимое холодильника и соображает, что приготовит для Косички… Стоять. — Я? Для него? Ещё и готовить буду? Да перебьётся! — Вада хмурится и захлопывает дверцу холодильника. — Передумала? — словно прочитав её мысли, спрашивает Хайтани. — Я есть не буду, а готовить для тебя много чести. — фыркает девушка и берёт в руки свою чашку. — Неужели настолько плохо с готовкой? — решает взять её на слабо? Тройное ХА! Это он зря. Очень зря. — Я готовлю как богиня! — тут же возмущается девушка, а Ран лишь усмехается. — Так докажи. Сказать можно всё что угодно. — Да пожалуйста! — яро бросает Сано и вновь возвращается к холодильнику, не увидев, как Ран победно улыбнулся. Как же просто взять её на слабо. Такими методами он может без особого труда ею манипулировать. Рану приходит в голову идея вновь посмотреть, как светловолосая покраснеет. — Что готовить будешь? — спрашивает Ран подходя к ней со спины и обвивает руки вокруг талии, а подбородок уютно укладывает на острых плечах девушки. Аромат цветов тут же проникает в лёгкие, отравляя похуже сигарет. Парень чувствует, как хрупкое тельце дрогнуло в его объятиях и мысленно усмехается. — Перестань так делать. — шипит Сано, пытаясь выбраться из крепких рук. Хайтани сдаётся и отправляется за стол, прожигая спину девушки, кружащуюся возле плиты. В его футболке, с ложкой в руке, которую она облизывает, дабы оценить вкус и оставляет во рту, продолжая что-то колдовать над едой. Она выглядит такой… домашней чтоли? Так хозяйничает на его кухне, это забавляет. Взгляд невольно опускается на стройные ноги девушки и Ран на миг задерживает дыхание. Во рту пересохло и он хватается за спасательную кружку с кофе, обжигая язык горячим напитком. Почему он ведёт себя словно подросток в пубертатный период? Иначе как объяснить то, что Хайтани, сам того не контролируя, уже мысленно раздел девушку глазами? Ему срочно нужна какая-нибудь девка, чтобы снять напряжение. Слишком много в последнее время в его жизни этой золотоволосой бестии. Ран жадно осматривает её сзади. Хоть футболка и скрывает окружности задницы идеальной компактной формы, это не мешает ему сканером пробраться под неё. — Хайтани, имей совесть. — недовольно бурчит Сано, которая повернулась и наткнулась на слишком странный взгляд сиреневых глаз. Ран и сам не заметил, что девушка уже стояла к нему лицом, полностью погрузившись в свои мысли. Ран натыкается на тёмный шоколад заполнивший большие выразительные омуты, и сердце Рана замерло. Лишь на секунду — на одну долбанную секунду — он позволил себе показать то, что он испытывал в этот момент. Неописуемый шок. Заполняющее его целиком удивление и… убивающую смесь теплоты и очарования. Но Вада это все увидела, пристально следя за любым изменением на лице Хайтани. Но парень ловит себя на мысли, что ему нравится такая девушка — все еще строптивая и бойкая, но в то же время нежная и домашняя. Он слегка встряхивает головой, прогоняя неприличные картины с участием девушки, которые назойливо всплывали в голове одна за другой. Пиздец. — Я имею её каждый день, цветочек. — двусмысленно улыбнулась зараза, заставляя Ваду вымученно выдохнуть. — Вот что мне делать с этим придурком? — обречённо думает светловолосая и улыбается, когда представляет, как будет медленно расчленять парня на мелкие кусочки. Это помогло ей взбодрится. Тут Сано вспомнила о своей миссии и решила задать парню вопрос. — Косичка, что за группировка это ваше «Поднебесье»? — она видит, как меняется лицо парня, видит лёгкое недоумение, на смену которому приходит ухмылка. — Уже пронюхала? — усмехается парень, встаёт и идёт к окну. Берёт с подоконника пачку сигарет и взяв одну, прикуривает, выдыхая в комнату противный дым. — А тебе прям всё знать нужно? — Да. — тут же невозмутимо отвечает Вада. — Я знаю обо всех группировках, их главарях, участниках и даже о их семьях. Так объясни, почему я не знаю о вашей? — Прям таки всё знаешь? — хитро прищуривается Хайтани и решает проверить, насколько это правда. — Рагнарёк? — Возглавляемый Араши Кейзо, правил западной частью Канто, насчитывая 600 членов. — сразу ответила девушка, не раздумывая ни секунды. Слишком легко. — Чёрные Драконы? — вновь задаёт вопрос Косичка. Вада усмехается и снова незамедлительно отвечает: — Главарь — Шиба Тайджу, представители — Хаджиме Коконой и Инуи Сейшу. Пытаясь возродить банду, Сейшу Инуи хотел стать лидером десятого поколения и завербовать Тайджу Шиба в качестве руководителя, но потерпел поражение. В результате Тайджу стал следующим лидером и превратил Чёрного Дракона в милитаристскую банду солдат, благодаря своему жёсткому характеру. Контролируют территорию Шибуя. Официальный логотип имеет буквы «B» и «D» над рисунком в виде дракона. Юзуха Шиба и Хаккай Шиба — младшие брат и сестра Тайджу. Хаккай является заместителем командира второго отряда Тосвы. Забавно, ведь о том, что он брат лидера Чёрных Драконов знаем лишь я и Мицуя. Мицуя просто потому что Хаккай его друг, а я потому что хрен что от меня скроешь. Жестокая, порочная банда, которая всё ещё придерживается основных принципов первого поколения. Сано победно скалится, складывая руки на груди, пока Хайтани впечатляется её знаниям. Парень решил задать ещё один вопрос, чтобы окончательно убедится в развитости девушки в этой сфере: — Чёрные Драконы первое поколение. — в эту же секунду он видит, как мрачнеет лицо Сано и понимает, что этот вопрос ей не нравится, однако она всё же отвечает: — Основатель и лидер — Шиничиро Сано. Заместитель лидера — Такеоми Акаши, главный советник и друг лидера — Вакаса Имауши. Была ведущей преступной группировкой в регионе Канто. Было два известных подразделения — Гвардия и Специальная атакующий отряд. Капитан Гвардии — Кейзо Араши, капитан специально атакующего отряда — Вакаса Имауши. Лидер банды умер в возрасте 23 лет от удара тяжёлым предметом по голове в своём же магазине. Родственники — Манджиро Сано, Эмма Сано и Вада Сано. — хмуро произнесла светловолосая, под пристальным взглядом сиреневых глаз. Хайтани осенило. И как он сразу не понял? Шиничиро Сано был очень известной личностью, почему Ран сразу не понял, что фамилии одинаковые. Парень понял, какую рану сейчас задел и мысленно чертыхнулся. — Твой брат. — утвердил Ран, получая слабый кивок. — Теперь понятно, откуда у тебя лидерские качества. Решила идти по стопам брата? — Нет, ради друга. Но спорить не буду, я хотела быть как он. — тихо начинает Вада, вновь вспоминая старшего брата. — Он был добрым, искренним. Его уважали и поэтому следовали за ним. Я тоже всегда хотела, чтобы за мной шли не потому что боялись и считали сильнее, а потому что считали меня хорошим и надёжным человеком. В этом была его сила, ему даже не нужно было уметь драться, он заслужил верность своим великодушием, чуткостью и доброй душой. — с грустной улыбкой проговорила Сано. На удивление, она не чувствовала боли или тяжести в груди, лишь огромную гордость за старшего брата и тепло от приятных воспоминаний, связанных с ним. — Мне кажется, у тебя это получается. — мягко произнёс Хайтани, ведь был уверен, что за этой девушкой следуют не только из-за силы и острого ума. Она поистине удивительный и хороший человек, имеющий свои принципы и человечность. — Да. Мне часто говорят, что я похожа на Шиничиро. — будто расцветает Вада и лучезарно улыбается. — Для меня это великая честь. — У тебя что-то горит. — говорит первое, что пришло в голову Ран, дабы поскорее сменить тему. Он с каждым днём открывает для себя эту личность с новой стороны и это его всё больше влечёт. Невольно тянет на дно ямы, из которой, кажется, он уже не выберется. Он страшится будущего, ведь ловит себя на мысли, что Вада его серьёзно зацепила. Это странное чувство рядом с ней, греющее душу, его не на шутку беспокоит, отнимая возможность мыслить трезво. Или это пьянящий запах цветов на него так действует? — Блин! — спохватывается девушка и тут же возвращается к плите. — Это всё из-за тебя!