Увядающий цветок Тосвы

Неожиданно пробравшиеся в комнату лучи тёплого, но именно в данный момент раздражающего солнца опустились на закрытые веки, опускаясь по плечам, продолжая прогуливаться до самых кончиков пальцев на ногах, заставляя жертву тут же занырнуть с макушкой под ранее отброшенное в сторону одеяло в поисках укрытия. Погода за окном была на первый взгляд вполне себе приемлемой, если не брать во внимание утреннюю прохладу, вызванную ливнем вчерашней ночью. Но люди, с раннего утра плетущиеся по своим ранее запланированным делам с не совсем радостными лицами, казалось бы совершенно не волновались по этому поводу. Наслаждайтесь тишиной с утра, ведь мы никогда не знаем, как закончится этот день. Вада лениво открыла глаза и зажмурилась от яркого цвета, который исходил от окна, лучи солнца пробирались сквозь матовые шторы, освещая темноту. Светловолосая лениво потянулась. Привычку понежится в тёплой кровати ещё пять минуточек она игнорировать не стала, поэтому закрывшись одеялом от солнца решила полежать ещё немножко. Только вот когда мозг просыпается и посылает ей картины вчерашнего дня, да и впринциппе последних нескольких дней, напоминая где она находится, Вада распахивает глаза и вскакивает. Она вспоминает, что находится в комнате младшего хозяина квартиры, а когда вспоминает как именно она засыпала и что вообще происходило вчера ночью, включая мягкие губы на своей коже, то чувствует, как горят её щёки. Да и вообще стало невыносимо жарко. Срочно нужно умыться. Срочно нужно выкинуть всю дурь из головы и принять невозмутимый воинственный вид. СРОЧНО!!! Сано выпрыгивает из мягкой постели, в которой проснулась, к счастью, одна. Хотя бы это радует. И как теперь вообще смотреть в сиреневые наглые глаза? Как вообще себя теперь вести? А главное… Что это, мать вашу, вообще было?! Казалось, вчерашний шок спал окончательно, и на смену ему пришло лишь смущение и гнев. Она, в перерыве между водными процедурами и завтраком, поставила галочку на том, чтобы придушить падлеца, который так бессовестно над ней издевался на протяжении суток! Хотя, о чём говорить вообще? Ран Хайтани и совесть? Да Вада скорее летать научиться, нежели у этого гамадрила проснётся совесть! Она чётко намеренна повырывать Косичке его косы, причём с корнем! Вада несётся в ванную, умывается холодной водой, чтобы унять жар в теле и выдыхает. — Нервные клетки не восстанавливаются, главное дыши… — успокаивает себя Вада. Ей впервые стало себя жалко, а Сано никогда себя не жалела. Столько проблем на голову свалилось, Майки, Кисаки, Баджи, Тосва, и, как вишенка на торте, Ран Хайтани, чтоб его! Да чтоб он поперхнулся! Так, спокойно. Главное не подавать виду, что её это задело, иначе он снова будет издеваться… Вада вдыхает полной грудью и шумно выдыхает, окончательно приводя себя в чувства и смотрит на своё отражение в зеркале. — Иногда кажется, что ты рождена для того, чтобы собирать все проблемы — грустно улыбается Вада своему отражению. Нацепив маску пофигизма и переодевшись, девушка выходит из ванной в полной боевой готовности. Она твёрдо верит, что в следующий раз, если Косичка захочет вытворить что-то подобное, живым не останется. Хотя, она искренне надеется обойтись без этого «следующего раза». Светловолосая подходит к кухне и улавливая какой-то разговор, решает остановиться и подслушать. Да, подслушивать чужие разговоры плохо. Ну, а кто сказал, что Вада хорошая? Может она и добрая, но точно не хорошая. Зато до ужаса любопытная. — Точно сам справишься? — слышится хриплый голос Риндо. Точно, он же заболел. — Ты думаешь, я не в состоянии отпиздить одну крысу? — а вот голос Хайтани старшего вызывает мурашки и лёгкий холодок по телу. Слишком злой, громкий, раздражённый. Он явно не в духе, только почему? Кажется, ещё вчера он был в прекрасном настроении, чтобы глумиться над Сано. Что могло произойти за ночь? — Ты не в духе, братец, — Риндо с самого утра подкалывает Рана, хотя прекрасно видит и знает, в каком сегодня состоянии тот находится. — Может, мне сходить? А ты пока дома поваляешься, залечишь свои раны… душевные… — Риндо, ты допиздишься скоро, — рыкает Ран чисто для того, чтобы ответить хоть что-то, потому что оба знают: никто из них никогда друг друга не тронет. Вада входит на кухню, заставляя присутствующих замолчать. Она видит Риндо, стоящего у плиты в домашней футболке и спортивных штанах, и Косичку в том самом плаще с логотипом загадочного «Поднебесья». На неё уставились две пары сиреневых глаз, и если одна из них была дружелюбной, то во второй читалось ярое недовольство и раздражение, стоит им наткнуться на девушку. Вада делает вид, что не заметила этого и шагает к столу, усаживаясь рядом с Косичкой с невозмутимым видом. Она чувствует напряжение от рядом сидящего парня и жар от прожигающего взгляда. — Риндо, как себя чувствуешь? — тактично спрашивает Сано, на что получает лёгкую улыбку. — Уже лучше, только немного болит голова. Спасибо, что снова помогла. — миролюбиво отвечает ей блондин, отпивая горячий чай из кружки. — Тебе нужно принять таблетки. — констатирует Вада и поднимаясь с места, направляется к шкафчику с лекарствами. Порывшись в коробке, она отыскивает нужные капсулы и протягивает их Риндо. Тот поблагодарил девушку и запил капсулы чаем. Вада косится на Косичку и решает кое-что проверить. Вид у него какой-то слишком хмурый. Может тоже заболел? Она подходит к Рану и кладёт ладонь на его лоб, дабы проверить нет ли температуры. Однако Хайтани таким заботливым жестом остался недоволен и дёрнув головой, хлопнул по руке девушки и нагло оттолкнул её. Она даже позволила себе отразить лёгкий испуг от такой резкости. — Не трогай. С чего ты взяла, что можешь касаться меня, когда вздумается? — Ран выпрямляется, глядя на неё с брезгливым выражением на ублюдочно-красивом лице, тонкие губы презрительно кривятся в ухмылке. Вада чуть не захлебнулась возмущением и яростью. Да что с ним происходит? Он ещё отвратительнее, чем обычно! — Послушай-ка… — уже хотела отыграться на этом утканосе Вада, как её грубо перебили. — Кто ты такая, чтобы я тебя слушал? — сверкает злыми глазами Хайтани старший и с громким звуком поставив свою чашку на стол, встаёт. Хватает со стола белые перчатки и натягивает их на ладони, по пути к выходу. Быстро обувшись и захватив телескопическую дубинку, Косичка покидает квартиру, громко хлопая дверью. На мгновение воцарилась давящая на мозг тишина, в которой Сано пыталась проанализировать то, что сейчас произошло. Риндо снимает очки и устало выдыхая, потирает переносицу, после чего ловит на себе недовольный взгляд. — И что это сейчас, блять, было? У него белочка? Может биполярка?! — всплескивает руками Вада, которая была, мягко говоря, шокирована таким поведением. Вот тебе и доброе утро. Какой жук его за жопу укусил? — Просто забей. В этот день он всегда такой. — пожимает плечами Риндо. — Тебе как обычно фруктовый салат? — спрашивает парень, разворачиваясь к плите. — Э не, больной. Сегодня ты отдыхаешь. Я сама приготовлю завтрак. — Вада подходит к парню и бедром отталкивает его от плиты, на что парень недовольно фыркает и усаживается за стол. — А что за день? Почему именно сегодня он ещё больший мудак, чем в остальные? — спрашивает Сано, ведь ей и правда интересно, что послужило причиной такому странному поведению парня? Ещё вчера… Так! Ничего вчера не было! — Твои идеи по поводу клуба? — решает сменить тему парень, так как не хочет делиться личными душевными проблемами брата, однако он ещё не знает, насколько Вада упёртая, а учитывая, как эта ситуация её задела, она точно не угомонится пока всё не выяснит. — Да. Ты съехал с темы. Чем этот день такой особенный? — не отступает Вада, разворачиваясь к Риндо и прожигая его серьёзным взглядом, который ясно даёт понять, что она не отстанет. Риндо смотрит куда угодно, но не на неё. Он явно ни в какую не хочет делиться своими терзаниями, чем только ещё больше подогревает интерес светловолосой. Она ведь всё равно узнает, даже если ей придётся его пытать самым… — Сегодня его день рождение. — всё же решается осведомить её Риндо, наконец заглядывая в карие глаза, сканируя реакцию Сано. — Чего? — заторможено отвечает Вада, пытаясь понять, не ослышалась ли она. Насколько ей известно, день рождения обычно счастливый праздник, а именинник должен радоваться. Так почему же именно в свой день рождения он полная противоположность обычного человека и ведёт себя как одичавший зверь? Что тут кроется за секрет такой? Она понимает, что теперь хочет узнать причину его нестандартного поведения в свой праздник не только из-за любопытства. Тут что-то другое. Сано ловит себя на мысли, что ей важно это узнать. Лишь на секунду её посещает предположение, что в этот день в жизни Косички произошло что-то ужасное, и теперь день рождения напоминает ему о произошедшем, но она решает выяснить всё напрямую. — И почему тогда он вместо счастья и радости излучает бешенство? — спрашивает Сано и видит, как мрачнеет лицо блондина. — Он ненавидит свой день рождения и никогда его не празднует. — тихо произносит Риндо, с силой сжимая кулаки до побеления костяшек и это не скрывается от цепкого взгляда девушки. Вада хмурится и откладывает нож в сторону. Она медленно подходит к столу и садится рядом с парнем, осторожно накрывая ладонью его кулак. Таким образом она вновь показывает, что готова его выслушать и Риндо опять сдаётся под гнётом тёплых глаз и горящему в них беспокойства вперемешку с интересом. Почему когда она так на него смотрит, он сразу выкладывает всё, изливает душу? Парадокс. — Почему? — мягко спрашивает Сано и боится, что может задеть старую рану, но ей отчего-то необходимо знать причину ненависти Косички к собственному дню рождения. — В этот день… — парень мнётся, всё ещё сомневаясь, но когда ладонь светловолосой сжимает его кулак, шлёт куда подальше свои переживания. — В этот день умерла наша мама. — тихо договаривает блондин и поднимает глаза на девушку. Она слегка хмурится и прожигает его щенячьим взглядом, отчего хочется провалиться под землю, лишь бы не видеть этой грусти в карих глазах. — Мне жаль… — шепчет осевшим голосом Вада и чувствует, как к горлу подступает противный ком, который не позволяет говорить внятно. Сано сглатывает и спрашивает уже чуть громче. — Что произошло? — Ты точно хочешь это знать? — с опаской смотрит на неё Риндо, пытаясь понять, почему она этим интересуется. Почему её вообще это волнует и вызывает такую реакцию? Ей разве не должно быть всё равно? Но когда Вада уверенно кивает головой, понимает, что ей и правда это нужно, она хочет это знать. Только не понимает для чего. — Ты можешь мне доверять. Выговорись, тебе станет легче. — ласково заверяет его Вада и морально готовится к рассказу, хотя уже чувствует, что он её потрясёт. — Мне тогда было десять, а Рану двенадцать. У нас была счастливая семья, где царили любовь понимание и поддержка. Только вот отец был связан с криминальным миром и его зарезали в какой-то потасовке. Мать долго мучилась, плакала, полностью погрузалась в свою боль, забывая о нас с братом. Ран в этот период старался заботиться обо мне сам и не подпускал к матери, чтобы я не видел её истерик и алкогольного опьянения. Он даже не рассказал, что отца убили, чтобы уберечь меня от всего этого ужаса. Я на протяжении месяца почти не видел мать, а Ран объяснял это тем, что она просто заболела и мне не нужно с ней видеться, чтобы не заразиться. На мои вопросы о том, куда пропал папа, он отвечал что он просто уехал по работе. Я был такой тупой, верил во все эти сказки и спал спокойно, даже не подозревая, что приходилось испытывать Рану, который всё знал, видел и заботился не только обо мне, но и о матери. Он ни разу не заплакал, всё время делал вид, что всё хорошо, смеялся, успокаивал меня. Был рядом и не отходил от меня ни на шаг. Вада видит, как прекрасные лиловые глаза наполняются влагой, хотя и сама с трудом сдерживала слёзы, представляя, что приходилось переживать маленькому Рану, ведь сама была в такой же ситуации после смерти Шиничиро. Она спрятала свою боль, заглушила слёзы и постаралась посвятить всю себя младшему брату, пытаясь снизить его горечь своей заботой и поддержкой. Боже, она в очередной раз ужасается тому, насколько они с Косичкой похожи. Оба со сложной судьбой и поломанной, ещё с детства, жизнью. Но с гордо поднятой головой переживающие все невзгоды и смело идут навстречу любым опасностям с одной единственной целью — защитить младшего брата. Они уже пережили самое ужасное, они не боятся за себя. Сломанные люди, внутри которых живут отчаявшиеся дети, их не пожалели. Они смеются в лицо опасности, высмеивают смерть, так как им плевать на собственные жизни и чувства. Плевать на всё, кроме младших братьев, ради которых всё ещё продолжают дышать. А ещё, интересный факт, что Сано только сейчас заметила, что хоть глаза у Хайтани были похожи, однако у Косички они были светлее. Сиреневого цвета, у Риндо же были темнее и больше походили на лиловый или фиалковый. Да, сейчас она думает совсем не о том. Но при одной мысли о том, что за ужас испытали маленькие дети ей хочется прореветь как минимум часа два, а после не вылезать из кровати, укутываясь пледом и объедаясь мороженным. — В один из дней мы с Раном вернулись со школы. Я хотел пойти в ванную, чтобы помыть руки перед едой. Но когда зашёл, увидел маму, лежащую без сознания в ванной, наполненной кровью. Помню, как я тогда закричал, как прибежал Ран. Помню его испуганное лицо и потухшие глаза. Помню, как он оттащил меня, бьющегося в истерике, в комнату. Как успокаивал. Этот день я запомнил лишь обрывками, видимо из-за сильного стресса. Мать не выдержала потери отца и решила покончить с собой, совершенно забывая о том, что у неё были дети, которые в тот момент нуждались в ней. Она просто эгоистично бросила нас, оставила на произвол судьбы, беспокоясь лишь о собственной боли. Дальше я почти ничего не помню, да и Ран не хочет рассказывать. Мы просто остались одни. И всё это произошло в день рождения Рана. С тех пор, каждый год в свой день рождения он позволяет себе выплеснуть накопившиеся эмоции, которые тщательно скрывает и ходит на могилу матери. Меня с собой он почему-то никогда не берёт. Видимо, не хочет, чтобы я переживал всё это снова. Закончив свой рассказ и поведав наконец-то страшную тайну братьев Хайтани, парень смотрит на Ваду, по щекам которой одна за другой катились горячие слёзы. Он опешил, так как впервые видел, как эта девушка плакала. Неужели её настолько огорчила эта история? В карих глазах плещется сожаление и отчаяние, которое выдаёт чувства светловолосой. Он в очередной раз убеждается, что перед ним стоит искренний, чувственный и душевный человек. Она единственная душа, которой было оказано такое доверие. Теперь она знает их печальную историю загубленного детства. Парень боится, что в случае чего Сано может ударить по этой слабости, но опять же, он отчего-то уверен, что всё сделал правильно. Что же до Вады. Словами не описать всю ту бурю эмоций, которая сейчас разрывает грудную клетку. Ей хочется крепко обнять маленьких детей, которых жизнь наказала ни за что, заставила испытать чудовищную боль от потери родителей и просто бросила на произвол судьбы. Слов нет, одна пустота, вдруг захватившая душу и бесконечное сожаление. Сано не знает, что говорить, все мысли путаются, она даже не знает, что думать. Вада больше ничего не хочет спрашивать, потому что отныне боится услышать колющий сердце ответ. Она просто поддаётся вперёд и заключает Риндо в свои тёплые объятия. Это лучшее лекарство и подарок, всегда подходят по размеру, да и вернуть всегда приятно. Она крепко прижимает Рина к себе, зарываясь пальцами одной руки в светлые пряди, придерживая голову парня, которая легла ей на плечо. Риндо сначала знатно растерялся и просто застыл, понятия не имея, как реагировать на подобные действия. Но блондин тут же расслабился, обнимая Сано в ответ и утыкаясь носом в ключицу светловолосой, вдыхая успокаивающий целебный запах цветов. Рин позволил себе уронить всего одну слезу, которая скатилась по груди и намочила ткань кремового топа. Он чувствовал себя умиротворённо, в этих объятиях было так уютно. Словно его поместили в защитный вакуум, а девушка, что обнимала его, будто пыталась забрать всю его боль, впитать в себя. Он слышал, как она беззвучно плачет, иногда шмыгая носом. Чувство было поразительное. Словно она — родной человек, старшая сестра, к которой он пришёл поплакаться в плечо, словно мальчишка. Сейчас он понимает, что безумно рад появлению Вады в их доме. Она меняет братьев, пробуждая в них человечность, позволяет выплеснуть всю боль, скопившуюся годами тяжёлым грузом. Она будто лучик тёплого солнца, который пытается пробраться сквозь тёмные дебри их души, освещая всё внутри. И самый интересный факт в том, что получается. Только вот Сано, вместе с ними меняется и сама, но пока этого не замечает. Или же не хочет замечать. Они долго просидели вот так в обнимку. Каждый думал о чем-то своем. Никто долгое время не мог проронить и слова, да и вряд ли нужны и чем-то помогут. Тут всё и без них понятно. — Ну всё, хватит. Обслюнявила меня. Гадство. — усмехается Риндо, отстраняясь от девушки и пытается разрядить атмосферу. Вада тихо смеётся, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Ещё никогда и ни к кому она не испытывала такого сочувствия. Кажется, теперь она начинает понимать, почему Косичка такой холодный и жестокий. Детская травма, свалившаяся забота о брате, нехватка любви. — Мозгов у него нехватка. — усмехается про себя светловолосая, пытаясь прийти в себя после этой душераздирающей истории и решает сделать для Косички приятное. Что бы там не произошло, это всё же его день рождения, праздник. Она хочет поддержать его, помочь хоть на один день отпустить своё горе и просто насладиться своим праздником. Это будет платой за его поддержку той ночью, после кошмара. Да, именно так. Сано не любит оставаться в долгу, поэтому решает отплатить добром за добро. И только из-за этого. В этом она себя твёрдо заверила, хотя назойливый голос громко пытался ей докричаться о том, что всё это бред и ей просто жалко Косичку. А вот и ничего подобного! — Рин-Рин, — бодро хлопает в ладоши Вада, а блондин недоумевает, как она могла так быстро сменить настроение. — Приготовим для Косички праздничный ужин. Порадуем его. — Ты меня вообще слушала? Я же говорю, Ран ненавидит день рождения и не празднует его. Я как-то попробовал его организовать. Потом с разбитым носом ходил. — А я говорю, что будем делать ужин. — уже серьёзнее заявляет Сано, а Риндо уже чувствует, что это приведёт к катастрофе. — Ты самоубийца чтоли? Почему ты постоянно самовольно подписываешься на проблемы? — удивляется Риндо, а Вада лишь усмехается. — Я тебе сейчас напишу список, пойдёшь в магазин. А я пока приберусь в доме. — даёт Вада указания, но Рин по-прежнему не двигается с места, с опаской глядя на девушку. — Бегом! — Вообще-то, я болею. — вдруг вспоминает блондин и решает этим воспользоваться. Однако, для девушки это весомым аргументом не является. — Не помрёшь. Жопу поднял, оделся и шуруй. Риндо закатывает глаза и тащится в свою комнату. Когда это она взяла власть не только над домом, но и над ним? Хотя, в глубине души Риндо тоже хотел поздравить брата хоть раз, а тут появилась прекрасная возможность. В случае чего, он просто свалит всё на Сано, скажет, что это была её идея, а его под страхом смерти заставила. Риндо всегда хочет, чтобы в его день рождения к нему относились как к богу, старались сделать по максимуму для него, поэтому и в день рождения брата всегда хотел, чтобы он чувствовал себя так же. Пора отпускать прошлое, жить дальше, решаться на перемены в их жизни, которая расписана поминутно, словно они застыли в одном дне. Были… С появлением одной золотоволосой девчонки, которая решает перечеркнуть нахрен их привычную жизнь и вводит свои порядки. Хорошо это или плохо, время покажет. *** Ран вновь приехал в самое ненавистное место на земле. На кладбище. Когда он здесь появляется, возникает лишь желания всё разрушить, разбить, стереть с лица земли это страшное место. В руках он несёт мамины любимые лилии. Он хорошо запомнил то, что она любит. Подойдя к нужному монументу он опускает цветы в рядом стоящую вазу и садится на колени, складывая руки в молитвенном жесте. Как назло, обо всём произошедшем он вспоминает лишь раз в год. Будто на протяжении всех месяцев эти воспоминания отправляются в самый дальний ящик его души, а в этот день замок постоянно вскрывается и в красках напоминает обо всём. Всё пережитое нападает огромным цунами, снося напрочь всю его стойкость и силу. Оставляет лишь маленького мальчика, которого переносит в этот ужасный день, ведь в отличие от Риндо, старший Хайтани помнил всё в мельчайших подробностях. Самый близкий и родной для них человек лежал в ванной, наполненной собственной кровью и больше не дышал. Ран никогда не плакал. Даже ребенком он был тихим и больше спал, нежели вызывал у родителей беспокойство. Риндо же, наоборот, был страшнейшим плаксой. Чуть ушибется — плачет, забыли зажечь светильник на ночь — плачет, мама ушла на работу — тоже плачет. Старший брат старался вырастить брата сильным, какими их хотел видеть их отец. Но Рин был довольно чувствительной натурой, и привить ему даже обычное спокойствие было не просто. Как Ран выводил брата из квартиры, он помнит смутно. Обрывками вспоминается правая ладонь, что закрывала Риндо глаза, и левая, ищущая параллельно их документы в комоде. Он чувствовал, как по его предплечью стекали слезы младшего, не понимающего, почему брат прижал его к себе, закрыв глаза, и почему в ванной так сильно пахнет железом. Когда братья переступили порог родного дома, Ран понял, что детство закончилось. Теперь никто не приготовит им блинчики на завтрак, не обнимет после тяжелого учебного дня, говоря какие ребята молодцы, не отругает за ссадины на коленках и не поправит сползшее одеяло во время сна. Что им делать, ведь рано или поздно маму найдут, и тогда искать будут уже их. Вариантов было немного. Либо попасть в детдом, либо как-то выживать на улицах. Ни тот, ни другой вариант мальчиков, конечно, не устраивал, но деваться было некуда. Так вместо счастливого дня рождения, Ран получил лишь боль и огромные проблемы на хрупкие детские плечи. Поначалу Ран выбивал со школоты деньги, которые им давали на обеды родители, но уже через небольшое количество времени по Роппонги начали разлетаться слухи о двух жестоких братьях, мечущих на предназначенное для них место главарей Роппонги. И вот, спустя ещё парочку недель, жирные газетные заголовки осветила надпись, которая заставила ужаснуться не одного мирного жителя столь знаменитого района. «Юные братья из Роппонги забили насмерть предводителя местной преступной группировки». Это был тот, кто убил их отца. Хайтани нашли человека, из-за которого их жизнь пошла по полной пизде. Они ни капли не сожалели о содеянном, эта мразь заслужила. В тюрьму они зашли уже как короли. И, на удивление, данная роль им нравилась. Да, возможно для кого-то они опустились на самое дно, попав в колонию для несовершеннолетних, но на чужое пустое мнение им было начхать в высокой колокольни. Здесь они обзавелись нужными знакомыми. Вокруг таких людей, как например Изана, могущество так и кружится, а значит и связи нужные найдутся, и в арсенале появится что-то поинтереснее простых кулаков и сигарет. Вышли из тюрьмы братья Хайтани с полной боевой готовностью. Пребывание в колонии неплохо так подняло им, и всем небесным королям, авторитет. По одному их зову могло собраться более сотни человек. А ведь раньше они и не думали вступать в какую-либо группировку, рассчитывая править Роппонги исключительно вдвоем. Только вот Изана так не считал, и даже превосходящие по силе многих соперников, Хайтани не смогли его одолеть. Но всё, что не делается, то к лучшему. В искусстве убеждать и принуждать Рану нет равных. Его боятся до дрожи в коленях и помрачения рассудка. Риндо же пользуется уважением благодаря своим боевым навыкам и умению завести толпу. Он со всеми общается как с товарищами — им и невдомек, что это лишь иллюзия, но зато какая сладкая и приятная. Вместе они — идеальный тандем. Рану нравилась такая жизнь и вполне всем устраивала. У него были деньги, власть и сила, а главное — брат рядом. Ему было плевать на других, на их мнение, проблемы и даже на существование. Его заботил лишь брат и дела в клубе и банде. Только теперь он ощущает, что жизнь сходит с привычного русла и двигается в другом направлении. Ран начинает догадываться почему, а вернее из-за кого это происходит. Возможно, он страшится перемен. Он боится, что его жизнь перевернётся и он будет не готов к таким масштабным изменениям, но в глубине души понимает, что этого скорее всего не избежать. Почему? А виной всему удивительная личность по имени Вада Сано. Из-за внезапно свалившейся Сано, у Рана заметно поменялось настроение и характер. За последнюю неделю Ран стал более нервным, что пугает не только его, но и грозит проблемами для остальных окружающих, которые могут попасться под горячую руку. Предателей он избивал с особой жестокостью, чуть ли не до смерти. Его привычное безразличное и скучающее лицо с ухмылкой оставалось прежним, но в разы напряжённее. От взора младшего брата это, разумеется, не ушло. Но в открытую Ран это не признавал. А младший брат на вопросы получал лишь агрессивное «Нормально». Нихуя не нормально Нормально было, когда братья подмяли под себя Роппонги. Нормально было в «Поднебесье». Даже в колонии было сука нормально. Да, его раньше терзали горькие воспоминания о матери. Но старший Хайтани подолгу этим не загонялся, оставляя всю боль в одном дне и мужественно переживал его, продолжая жить дальше. Максимум он открывал баночку пива, и прошлое тут же сменялось настоящим, где они с Риндо — Короли Роппонги, а затем и планами на будущее, где они уже Короли Токио. Просто огромную кучу проблем он ещё мог спокойно пережить, но вот одна — самая мудрёная проблема, занозой втиснулась прямо в мозг. Образ золотоволосой девушки с иностранным красивым лицом, выразительными карими глазами и звонким детским смехом въелся в голову, мешая расслабится хоть на секунду. Ран всеми силами пытался его игнорировать, и порой это даже получалось, но Вада, видимо этим была не довольна, и приходила каждый день в сознание Хайтани и с победным оскалом хватала его за Аххилесову пяту. Изначально он думал, что это просто задание от Изаны, его игрушка и просто интерес, вызванный необычной девушкой, которая была удивительно хороша во всём. Просто потому что ему уже мозолили глаза однообразные накрашенные куклы, глупо хлопающие ресницами и боящиеся пискнуть лишнее. Обычно именно таких он в клубе и встречал. На одну-две ночи пойдёт, но они всегда казались Рану куклами, без души, без мозгов, просто однотонные картонные фигуры. Вада Сано была совсем другой. Она гордо огрызается, показывает своё превосходство, держа ухмылку на ангельском лице. У неё либо слишком раздувшаяся уверенность в себе и своих силах, либо напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Хотя нет, он есть. Но он, видимо, никак не хочет поладить с острым языком, чтобы вовремя заставить её заткнуться. Он готов долго чувствовать на себе дрожащее дыхание, слушать её мелодичный голос, ощущать прикосновения холодных изящных пальцев. Это яд — токсин, который медленно распространяет пагубные эффекты по всему его телу. Инфекция по имени Вада Сано убивает его и мутит рассудок. Ран не может соображать, когда понимает, что привык к ней и скучает, хотя не видел её всего три часа. Это чувство с радостью закидывает петлю на его шею и потуже затягивает узел. Ран пытается бороться, но проигрывает каждый бой мелодичному ангельскому голосу, раздражаясь и выходя из себя. Но даже в эти моменты весь гнев вытекает из организма, словно его и не было, стоит парню заглянуть в невинные карие глаза. В его жизни все имеет четкий распорядок и план. Туда входит только то, что интересно Рану — занятия, работа, девушки. Он осознает каждое свое действие и каждое «хочу». Только в последнее время его излюбленная привычка контролировать себя и окружающих дала сбой. Сейчас Ран нихрена не понимает. Он думал, что никогда не испытает подобной ерести, никогда не проиграет никому, а тем более девушке. Думал, что преодолеет все проблемы, даже душевные. Никогда не думал, что сможет так зациклиться на ком-то, кроме брата. Что его жизнь всегда будет иметь привычный распорядок, а мысли всегда будут ясны. Один из самых сильных страхов человека — понять, что он ошибался в течение долгого времени. Ран чувствует что-то похожее на удушье — будто его окунули в прорубь и резко вытащили, заставив судорожно глотать ртом воздух на морозе. Тело пробирает нервная дрожь — а разум отчаянно сопротивляется, ища возражения своим тупым чувствам, которые с каждым днём всё больше овладевают им. *** — Нет, Вада, серьёзно. Это плохая идея. — вваливается в квартиру Риндо, пыхтя под тяжестью пакетов. Его всё ещё настораживает то, что они собираются делать, но с другой стороны дико интересно что из этого выйдет. — Цыц. — одним словом девушка даёт понять, что не передумает и Риндо лишь вздыхает. — Ты всё купил? — Вада забирает у парня часть пакетов и заглядывает в каждый по пути на кухню. — Да. И учитывая твой странный список, мне интересно, что ты будешь готовить? Опять что-то иностранное? — Ну, главное блюдо — это торт. — гордо заявляет Сано, доставая продукты из пакетов. — Я готовлю его на каждый день рождения, Майки его просто обожает. — Я так понимаю, торт шоколадный? — с ухмылкой спрашивает Риндо, доставая из пакета пачку какао. — Ты тоже любишь шоколадный? — Нет, я люблю клубничный. — бросает Вада, не отрываясь от дела. — Стой. Раз ты любишь клубничный, то почему готовишь только шоколадный? — вскидывает в удивлении брови блондин. — Потому что он нравится моему брату. — Вада смотрит на него, как на самого тупого человека в мире. — Тебя вообще не волнуют собственные предпочтения? Неужели ты делаешь всё, чтобы угодить Майки? — недоумевает Риндо и словив злобный взгляд тут же затыкается. — Ладно. Ран, кстати, тоже любит шоколадный. Тебе повезло. В чём моя задача? — Начинай готовить ужин, а я пока займусь тортом. — командует Сано и они вдвоём приступают к делу. — Потом не говори, что я тебя не предупреждал. — последний раз пытается остановить её блондин, но поняв, что это бессмысленно, просто сдаётся и принимается за готовку. *** — Нет, внатуре, с чего такие выводы? — Ну смотри. Тебе нужна более милая и скромная девушка, чтобы в её присутствии ты мог сдерживать свою вспыльчивость. Мне кажется, что при впечатлительной милашке ты будешь более уравновешенным, потому что не захочешь случайно её обидеть. — пожимает плечами Вада, на что Риндо смеётся. — Идиотизм. — фыркает парень. — Милые девушки слишком скучные. — А я почему-то уверенна, что тебе достанется именно такая. Как ты там говорил? Противоположности притягиваются? — хитро улыбается Сано, искоса поглядывая на парня, который, кажется, задумался над её словами. — Да, в вашем с Раном случае либо провал, либо же редкое исключение. — подкалывает её Риндо и усмехается, когда видит, как покраснела девушка. Он ведь не знает, что она вновь вспомнила вчерашний день. — Похоже, всё-таки исключение. — Я сейчас кину в тебя кастрюлей. — морщится светловолосая, продолжая помешивать в кастрюле крем для будущего торта. — А если серьёзно, Ран тебе нравится? — Нет. — Да ну? И поэтому ты краснеешь? А ещё вы грызётесь как парочка. Ты слишком бурно на него реагируешь. — щуриться парень, наблюдая за реакцией на его слова. Он точно знает — между этими двумя что-то есть. И это «что-то» отлично влияет на поведение брата. — Потому что твой брат меня бесит. Иногда, точнее всегда, мне хочется его пару раз долбануть лицом об бетон. — Вада сжимает ложку сильней. — И именно поэтому ты готовишь ему торт, чтобы порадовать в день рождения. Признай, ты что-то к нему чувствуешь. — Конечно чувствую. — Сано поворачивается к Риндо и мило улыбается, отчего парень было подумал, что она и правда признается, однако ответ его разочаровал. — Раздражение. — блондин фыркает. — И вообще, кто-то мне говорил, что вся ваша любовь это полная срань. — Так оно и есть. Но это лично моё мнение, а вот придерживается ли этому Ран, учитывая его поведение, уже не уверен. — А что с его поведением? — Риндо видит, что девушка с любопытством уставилась на него и ухмыляется. Ей интересно, а значит — не всё равно. — А вот и не скажу. — усмехается Риндо. — Больно надо. Мне плевать. — фыркает Сано, но ловит себя на мысли, что ей хочется знать ответ на свой вопрос. Что не так с Косичкой? А может и правда… Так стоп! Торт — сейчас главная задача. — Мне не нужна вся эта головомойка с любовью. Любовь делает человека слабым, затуманивает рассудок. Вообщем, лишает сил, а если она ещё и невзаимная, то вообще вешайся. — серьёзно проговаривает Риндо, нарезая овощи. — А ты когда-нибудь любил, чтобы так уверенно это утверждать? — хмурится Вада. — Нет, и слава богу. Я более чем уверен, что это в жизни мне не пригодится. — спокойно отвечает блондин, а Вада серьёзно задумывается. Так ли это? Она всегда придерживалась теории Риндо и никогда не думала, что когда-то сможет полюбить кого-то, кроме брата. Да и быть любимой кем-то. У неё нет времени на эту любовь. Она привыкла полагаться только на себя, идти по жизни в одиночку и самой решать свои проблемы. Но с каждым годом её жизни это всё труднее. А может, ей просто нужен наконец человек, который будет ей опорой? Который будет рядом и даже в самый трудный час обнимет, защищая своим теплом от всех бед и скажет, что всё будет хорошо. А будет ли у неё когда-нибудь такой человек? Вада слишком недоверчива, она опасается каждого шороха и тщательно проверяет каждого человека, который находится рядом. Нужны годы для того, чтобы заполучить одно только её уважение и доверие, что более редкое явление. Стоит ли говорить о замороженном, неприступном и разбитом сердце, к которому она никогда и никого не подпустит? Сердце она защищает с особым рвением, она не позволит захватить его, чтобы потом пораниться. Хватит, оно итак измученно. Но Вада абсолютно точно умеет любить, ярый тому пример — Шиничиро, Баджи, Майки. Она никогда об этом не думала. Тогда почему, подобные вопросы начали посещать её мысли именно тогда, когда в жизни появилась одна зараза с косами? — Знаешь, что я тебе скажу… — тихо тянет Вада и Риндо обращает на неё внимание. — Любовь — одержимость… человеком, в котором твоя жизнь. Главное — слушайся сердца. Пока оно не колышется… без любви жизнь теряет всякий смысл. Пройти отмеренное и ни в кого не влюбиться — это значит не жить вовсе. Стоит хотя бы попробовать. Не попробуешь — считай что не жил. Лучше сожалеть о сделанном. — гипнотизирующе излагает Сано, пустым взглядом глядя в одну точку. Риндо это кажется странным, однако смысл в этих словах определённо есть. — Воодушевляюще. — тянет Рин. Действительно мудрый совет, хоть по его мнению и глупый. Парень всё ещё считает, что подобная муть ему не нужна, однако Сано посеяла в его душе семена сомнения по этому поводу. — Ну хорошо. Допустим, что мне нужна милая и тихая девушка. А что насчёт Рана? — Даже не знаю… В его случае всё куда сложнее. Возможно, Рану нужна девушка более смелая, дерзкая, которая в паре будет главнее его. Ему нужен кто-то, кто не будет бояться дать ему отпор и указать на его ошибки. Кто-то, кто будет его контролировать, в нужный момент даст пизды, если нужно. Но, она так же должна быть честной, искренней и доброй, чтобы разбавить его тёмную сущность, зародить в нём свет. Кто-то, кто сможет поменять его мировоззрение, пробудить другие качества, например, нежность и искренность, и уравновесить в нём тьму и свет. — Сано и сама не заметила, как разговорилась, ведь слишком углубилась в этот вопрос. Ей действительно было интересно, кто же всё-таки нужен Косичке, чтобы он стал хоть чуточку добрее. Кто будет дополнять его, создавая идеальный тандем? Милая простушка или праведница ему точно не подходит, нужен кто-то посередине, между добром и злом. Иначе бедной праведнице даже бог не поможет. Тот, кто умеет сострадать, но так же понимает и принимает, если человек ошибается, совершая какое-то преступление. Та, кто и остановит, когда он зайдёт слишком далеко или поможет ему набить морды, если это будет нужно. И почему она вообще об этом думает? Вряд ли кто-то в здравом уме и трезвом состоянии сможет вытерпеть эту заразу больше двух недель. Она за пару дней уже сошла с ума, а это у неё ещё стальные нервы и твёрдый характер. — Короче, кто-то, кто будет держать его за яйца и прививать понятия добра. — завершает Риндо так, как понял он из её объяснения, после чего хитро улыбается. — Действительно, кто же это может быть? — не сводил глаз с Сано, которая явно не заметила, что сейчас полностью описала себя саму. Она только что заявила о том, что именно она и нужна Рану и это смешно. Хотя, Риндо понимает, что девушка права, учитывая, что ей уже удаётся менять брата. — Без понятия, ни одна адекватная девушка твоего брата терпеть не будет. — фыркает Сано. Нужно поскорее сваливать из этого места, а именно от Косички. Она уже и сама не замечает, как несёт какую-то чушь и думает совсем не о том, о чём действительно нужно. — Ты только что назвала себя неадекватной. — усмехается Риндо, и в этот раз всё-таки получает кухонным полотенцем по голове. — Крем готов, — выдыхает Сано и подходит к духовке, чтобы проверить, как там поживают коржи. В это время Риндо, воспользовавшись моментом подбегает к столу и уже тянется пальцем в кастрюлю, чтобы продегустировать крем. Но ловкая Вада тут же оказывается рядом и шлёпает парня по руке, так и не позволив попробовать её творение. — Брысь. — парень смеётся и поднимает руки вверх в знак капитуляции. Далее Сано приступила к сбору торта, пропитывая и обмазывая каждый корж кремом. В квартире вкусно пахло шоколадной выпечкой, отчего у Риндо уже слюнки текли, ему не терпелось скорее попробовать творение светловолосой. Риндо готовил прекрасно, но вот когда дело касалось выпечки, теста, муки, он проклинал тех, кто всё это придумал, желая зажарить их в печи вместо десерта. Когда он возился с тестом, весь был обмазан в муке, его образ скорее напоминал не повара, а наркобарона. Да и тесто всегда получалось куском говна, так что он эту затею оставил ещё давно, предпочитая просто покупать готовое. Но сейчас его так и распирает желание попробовать домашнюю выпечку, приготовленную с душой, заботой и щепоткой ненависти к тому, для кого этот торт предназначается. Риндо честно следил, не подсыпала ли светловолосая брату крысиный яд в торт. Потому что если это не так, то такой милый жест и старания объясняются только одной причиной. Но Риндо её не назовёт, иначе рискует быть порезанным и украсит торт вместо клубники, поэтому он предпочёл отпустить шутку про яд и отделаться всего-то хлопком по спине. А ещё его не покидала мысль о том, как же на этот жест доброй воли отреагирует Ран. Почему-то, чует его задница, что очень плохо, но надеется на лучшее, потому что в противном случае, ему будет жалко Ваду, которая так старалась. — Готово… — заключает Сано, укладывая на верхушку торта последнюю дольку клубники и устало падает на стул. — Нам обязательно ждать Рана? — жалобно тянет Риндо, подкрадываясь со спины и укладывая голову на плечо светловолосой. Вада поворачивает голову и сталкивается с грустным лицом и умоляющими глазами. Точно ребёнок. — День рождения у кого? — тянет Вада, складывая руки на груди. — У Рана… — Торт для кого? — Для Рана… — уже с подозрением бурчит Риндо. — А значит… — интригующе тянет Сано, при этом широко улыбаясь. — Ждём Рана. — грустно заключает блондин, обречённо выдыхая, а Вада смеётся, щёлкая его по носу, отчего тот морщится и убирает голову с плеча. — У меня тоже всё готово. — уже бодрее заявляет Риндо, после чего они вместе принимаются сервировать стол. Торт стоял в центре, так как был королём сегодняшнего обеда. С этим делом они провозились полдня, отвлекаясь на болтовню и перепалки, однако всё получилось превосходно. Когда стол был готов, оба мешком рухнули на диван от усталости. — Слушай, а во сколько он обычно возвращается? — Как правило, он где-то пропадает до вечера. — вяло отвечает Риндо, откидывая голову на спинку дивана. — Тогда я лучше пойду в душ и вздремну. Что-то мне херовенько. — мямлит Вада. И херовенько ей не от усталости, а от того, что начинает подташнивать и темнеть в глазах. Всё-таки, на одних фруктах не проживёшь. Она ужасно хочет прилечь и не вставать, как минимум, до следующего утра. Быстро приняв душ, Сано падает на кровать, устало закрывая глаза, в которых уже начинало двоиться, из-за чего она два раза чуть не упала по дороге до комнаты. Она хочет заснуть, но слышит, как хлопнула входная дверь и тут же оживляется. Косичка вернулся. Хоть он и опять помешал её прекрасным планам, предвкушение его реакции на её старания тут же прогоняют прочь сонливость и вялость. Риндо видит брата и готовится к чему-то плохому, так как вид Рана пугает даже его. Хайтани старший проходит в гостиную, падая на диван, а когда взгляд проходится по помещению и останавливается на столе, где красуется торт, замирает и хмурится. — Это что? — сталь в голосе позволяет понять, насколько он сейчас раздражён. Ну всё, можно вешаться. — Торт? — неуверенно отвечает Риндо и понимает, что бесить брата сейчас равносильно тому, чтобы подписать себе смертный приговор. — Я вижу. — цедит сквозь зубы Ран, пытаясь унять злость, которая уже начинает пульсировать в венах. — Какого хрена он тут делает? Я сто раз говорил, что не переношу всю эту дрянь. — Слушай, братишка, я её предупреждал. Это не моя… — Это я придумала и сделала. И мне хватит простого «спасибо». — слышится за спиной Хайтани серьёзный голос Вады, которая спешит на помощь Риндо, ещё из-за неё он ссорился с братом. Риндо смотрит на Рана, чья грудная клетка начинает вздыматься медленнее, это говорит о том, что Ран пытается держать себя в руках. Хайтани старший стискивает зубы, в наступившей тишине даже слышно, как они со скрипом трутся друг об друга. Видит, как глаза темнеют, что показывают уровень его злобы. Он правда старается сдержать подступившую ярость, ведь эта девушка ничего не знает. Она не виновата в его душевных проблемах и просто хотела порадовать. В Хайтани проснулся такой заряд ярости, что сдерживать его внутри стало так же невозможно, как дикого зверя в клетке. Риндо видит, как брат резко тянется к первому попавшемуся предмету, а именно вазе на стеклянном столике рядом с диваном, но не успевает среагировать. В следующую секунду Ран подскакивает с дивана и с разворота молниеносно швыряет вазу в Сано. Вада замерла на месте, а предмет декора врезался в стену возле её головы, со звучным звоном разбиваясь на несколько кусочков. Карие глаза Сано были точно пять копеек и смотрели на него с непередаваемым шоком. Она неуверенно смотрит вниз, как будто расколотая ваза могла подскочить и укусить её, а потом снова на Рана. Шестеренки в голове наяривали и перегревались, пытаясь осознать произошедшее. Единственное, что всплывало в голове у Рана, так это ругательства. От такого поворота ахренел даже Риндо, замерев с приоткрытым ртом, глядя на светловолосую. — Ты только что… — Сано пытается осознать, что только что, твою тварь, произошло, а когда всё же получается, девушка захлёбывается возмущением и хмурится, распахивая глаза, словно человек, заразившийся бешенством. — кинул в меня вазой?! Хайтани, ты ахуел?! — орёт Вада, а у самой из ушей уже идёт не то что пар, дым! Агрессия понизилась так же быстро, как поднялась. Ран сжал кулаки, осознав, что вытворил, но было слишком поздно. Невозможно повернуть время вспять, как бы этого порой не хотелось. Зачем он так с ней? Вада только-только начала думать, что, возможно, у них получится найти общий язык, ради этого даже постаралась, вкладывая всю душу в этот грёбанный торт. Хайтани решает просто промолчать и уйти, так как понимает, что если сейчас вновь начнётся привычная перепалка, то он точно убьёт её. Он просто молча уходит в свою комнату под яростный взгляд Сано и ошарашенный брата. Нерешённый конфликт матовым осадком остался висеть в воздухе. Хайтани устало прикрыл глаза, выдыхая остатки злости, но теперь уже на самого себя. Так упорно заставлять её привыкнуть к себе, чтобы потом так просто разрушить всё одним срывом. Чёртова Вада, чёртов день, чёртов он! Сейчас так и хочется голыми руками скрутить кому-нибудь шею. Главное, чтобы этим человеком не оказался кто-то из его сожителей. — А я предупреждал… — напоминает Рин, с беспокойством оглядывая разъярённую дьяволицу. — Ты как? — Вот же… Ну уж нет, осёл, эту выходку я тебе с рук не спущу. С меня хватит. — пыхтит Сано, подрагивающим от злости голосом. Она дышит через рот, её накрыло цунами возмущения, перекрывая дыхания, будто она сейчас захлебнётся. Вада уверенно движется грозной тучей, что мечет молнии, в сторону комнаты, в которую сбежал Косичка. Кажется, проснулся ещё один зверь. И вот думай теперь, кто опаснее. Определённо Вада. Все женщины те ещё коварные существа, а если прибавить к этому её превосходное боевое мастерство, получается огромное и опасное комбо. Для неё, видимо, продемонстрированная опасность не показатель. — Кто-то из них — труп... — испуганно понимает Риндо и даже не знает, за кого в такой ситуации ему болеть. — Хайтани! — Сано выбивает дверь с ноги, которая с грохотом ударяется об стену и начинает медленно приближаться к оторопелому Косичке. — Если ты думаешь, что я буду всё это терпеть, то поздравляю! Ты — долбаёб обыкновенный! — кровь ударяет в голову, она совершенно себя не контролирует, и даже не представляет, чем это для неё может закончиться. Сейчас только одна мысль в её голове — прибить падлеца. — Мы с Риндо угробили полдня, чтобы приготовить тебе эту срань, просто, чтобы сделать тебе приятно, а ты, как всегда, оказался редкостной мразью. — цидит Сано, уже приблизившись к нему вплотную и вздёргивает голову, чтобы смотреть ему в глаза. Шпала! — Я уже тебя предупреждала, что я с тобой сделаю, если ты продолжишь вести себя подобным образом. — Ну давай. — Хайтани чувствует, что до нового взрыва опасного вулкана остаётся всего капля. И как она умудряется довести его до бешенства всего за секунду? — Держи своё слово, цветочек. — наклоняется Ран, тихо проговаривая ей это в лицо. Терпение лопнуло. Вада молниеносно ударяет парня кулаком в челюсть, отчего его голова склоняется в сторону. Хайтани опасно играет жевалками, пытаясь держаться из последних сил и разминая пострадавшее место. Стоит признать, что силища, для девушки, у неё огромная. Теперь понятно, почему она так прославилась. Нет правда, откуда в этих маленьких ручках столько мощи? Она пьёт какую-то радиактивную сыворотку? — Мне правда жаль, что в этот день тебе пришлось испытать полный пиздец. — Ран резко возвращает голову и прожигает её гневным взглядом с ноткой шока. — Риндо, убью… — Но это не даёт тебе право вымещать всё говно на окружающих. Ты уже давно не ребёнок, учись держать свои эмоции глубоко в заднице и хотя бы ради приличия благодарить тех, кто искренне для тебя старается. Ты ведёшь себя как полное дерьмо. Тогда чем ты лучше тех отморозков, которые убили твоего отца? Ты и сам не заметил, как стал таким же. Мерзавцем, беспринципным уродом и убийцей. — Брызжет ядом светловолосая, стараясь задеть его побольнее. Потому что его поступок в ответ на её искренность почему-то обидел её сильнее, чем холодный взгляд брата. Вада хочет это до него донести, но самым ужасным способом. Боже, она противна самой себе. Когда она видит, как Хайтани с яростью распахивает глаза, понимает, какую ошибку она совершила и что сейчас ляпнула, забывая включить мозг и слепо следуя за злостью и обидой. Взрыв. Рану срывает напрочь все тормоза и долбанный самоконтроль летит к чертям. Парень хватает Ваду за шею, сдавливая мёртвой хваткой и со всей силы ударяет затылком об стену, продолжая удерживать на месте. — Какая же ты дура, цветочек. — змеёй шипит Ран, чувствуя, что если сдавит тонкую шею ещё хоть чуточку сильнее, она тупо сломается. Вада смотрит на него расширенными глазами, наполненными страхом, однако прежняя злость так и не остыла. — Мне не всралась твоя жалость. Инстинкт самосохранения — это базовый инстинкт, присущий любому существу. Так объясни мне, каким образом ты умудряешься его отключать? Я тебе не пай-мальчик, мне надоело вдалбливать тебе одну простую суть. Ты наивная дура, всего лишь жертва, с которой Изана сделает то, что захочет. — рычит Ран, пока Вада начинает задыхаться, не в силах что либо сделать. Сано чувствует вмятину под головой и не может понять, это стена проломилась от такого мощного удара или её череп? Она ощущает, как с затылка по шее течёт что-то жидкое и тёплое. В глазах начинает темнеть не только от удара головой о твёрдую поверхность, но и от нехватки воздуха. Хайтани держит её с такой силой, что синяки останутся точно, конечно, если он её не задушит. Тело сковало от ужаса, недавняя ярость и возмущение тут же перекрыл страх. Она щурится, пытаясь разглядеть размытое лицо парня и натыкается лишь на призрение и бешенство, которые заволокли пеленой сиреневые омуты. Она действительно дура, раз пыталась оправдать этого человека его тяжёлой судьбой. Он просто монстр, не знающий пощады. У неё тоже судьба не простая, однако она так себя не ведёт. Он — нечто ужасное. Ран Хайтани как холодная планета — чем ближе ты к нему пытаешься приблизиться, тем больше шанс замёрзнуть. Вада дёргается, пытаясь вырваться из хватки и освободить ноющую шею, но всё бесполезно. Она даже ударить его не может. Голова болит, силы покидают её и Вада чувствует, что до отключки недалеко. Ран лишь на мгновение заглушает чудовища, который сейчас его контролирует и творит весь этот кошмар, и трезво смотрит в глаза своей жертве. В карих глазах застыл ужас, который бьёт Хайтани под дых. Ему хочется пойти и обо что-нибудь убиться. Он слепо позволил задеть себя её словам и просто выплеснул на девушке всё, что годами держал в себе. Он отразил всё на ней, больше чем ей полагается и чувствует себя полным дерьмом. Он же не хотел. Взгляд невольно падает на открытые губы, которые судорожно пытаются сделать глоток воздуха и Рана пронзает непреодолимо запретное желание. Пальцы на шее ослабляют хватку, но продолжают душить. — Ты больной… — хрипло и обрывисто шепчет Сано, отчаявшись глядя на него. Она чувствует, как ноги подкашиваются, но сильная рука парня не позволяет ей упасть. — На голову — думает Ран и поддавшись ослепившему искушению делает то, чего, оказывается, хотел уже давно. Хайтани впивается злым поцелуем в губы — насильно. Заставляет разомкнуть губы и проникает языком в рот, показывая, кто тут хозяин. Целует грубо, без нежности, выплескивая весь свой гнев — Вада в его руках неживая кукла — она больше не сопротивляется. В его голове — ни единой мысли, одна только жадность, которая с каждой секундой становится острее. Рану мало одного поцелуя. Мало её тела, которое он прижимает к стене своим. Мало её запаха — цветочной свежести. Опьяненный ее близостью, Ран не сразу замечает, как распахнуты глаза Сано, грозясь выпасть из законного места. На кончиках её ресниц блестят слёзы, тонкие пальцы крепко сжаты в кулачки. Его словно окатывает ведром холодной воды. — Блять! — громко рыкнув, Хайтани отпускает ошалевшую девушку, которая потеряв опору тут же падает на пол. Она жадно хватает ртом воздух, нервно царапая шею ногтями, пытаясь убрать оттуда недавно удушающую руку, смотрит пустым мутным взглядом в пол, стараясь не отключится и осознать, что только что произошло. Ран мысленно проклял и убил себя за такую тупость. Но чёрт, он понимает, что ему понравилось. Он до сих пор ощущает мягкие губы на своих, которые горят, желая продолжения. Хайтани вылетает из комнаты и пулей мчится к выходу. — Ран… — Риндо, просто захлопни ебальник! — мимолётно рявкает Хайтани старший и быстро покидает квартиру, намереваясь угомонить бурю эмоций и взбесившееся сердцебиение. В голове даже не возникла мысль о том, что теперь его ждёт от Изаны, ведь он нарушил приказ. Рана впервые настолько сильно захлестнуло чувство вины за содеянное. Какой же он идиот… Вада судорожно пытается унять дрожь по всему телу и хоть что-то разглядеть через тёмную пелену в глазах. Затылок пульсирует, а губы горят и покалывают от того, что им пришлось пережить. Сано вообще ничего не соображает, кроме того, что Косчика только что её поцеловал. Мысли спутались в кашу, а физическое состояния оставляет желать лучшего. Но она будто игнорирует боль и думает лишь о том, что сейчас произошло. Как ни странно, ни гнева, ни возмущения, ни желания убить Косичку после такого не возникло. Возникло лишь паршивое чувство от того, что её насильно поцеловали и кинули об стену, словно тряпичную куклу. Её только что чуть не убили, а вдобавок к этому ещё и нагло поцеловали. Вада боится, словно перепуганный ягнёнок дрожит. Но боится она не того, что сейчас чуть не умерла, а того, что ей это понравилось. Этот долбанный поцелуй въелся в мозг и губы, пусть даже и был таким грубым. Но он был не противным, а наоборот… Сказать, что это плохо — просто промолчать. Вада касается ладонью затылка, которая тут же собирает с волос кровь и морщится от боли. Картина перед глазами размыта, уши словно заложило. Шок парализовал её тело, не позволяя встать. Сано даже не сразу заметила перед собой Риндо, который громко матерился, поднимая её с пола. Она была словно мешком, не двигалась, просто позволяла сделать с ней всё, что он хочет. В голове лишь одна мысль — её поцеловал Ран Хайтани. Не таким она себе представляла свой первый поцелуй… — Вада, блять! Посмотри на меня! — наконец отдалённо доносится голос до её сознания и Сано щурится, пытаясь разглядеть лицо Риндо. Парень с силой встряхивает её за плечи, но и это не возвращает из её состояния «застывшая бездушная кукла». Она настолько ушла в себя, пытаясь отбиваться от мыслей и прокручивая в голове случившееся, что даже не чувствовала, как взяли на руки. Он её поцеловал. Она простит ему это или опьянеет от этого поцелуя и сунет голову в петлю, поддаваясь соблазну? — Твою мать, я же говорил, что это хреновая идея. — возмущается Риндо, обрабатывая перекисью место удара на голове. Он знатно обосрался, когда зашёл в комнату и увидел эту стрёмную картину на полу. Первое, что он увидел это кровь на стене, а только потом уже потухшее лицо Вады и дрожащее тело. Это жестоко даже для Рана, ведь брат девушек никогда не трогал. Это ж как нужно было его разозлить впридачу к тому, что он итак на взводе из-за проклятого дня рождения. Все попытки привести светловолосую в чувства заканчиваются провалом и Риндо пошёл на крайние меры. Он налил в стакан крепкий коньяк и залил девушке в рот. Очнулась Сано лишь когда почувствовала, как что-то обожгло её горло. Девушка закашлялась, и несмотря на выпитый алкоголь протрезвела. — Ты меня так не пугай, мне ещё перед Изаной отчитываться. — выдыхает Риндо. — Что там у вас произошло? Вада часто моргает, окончательно приходя в себя и тянется к бутылке коньяка. Делает несколько больших глотков и морщится. Риндо вздёрнул бровь наблюдая за этой картиной. — Что произошло? — Вада пытается собрать мысли в порядок, а потом вспыхивает словно спичка. — Твой брат-идиот, только что меня поцеловал и ёбнул головой об стену! — возмущается Сано и пока Риндо переваривает полученную информацию, снова делает большие глотки из бутылки. — А я говорил! Какого хера ты такая упрямая? Сама виновата. — возмущается блондин и отбирает бутылку, к которой она жадно прикладывается. — Харош. — Он вообще не ценит того, что для него делают! Козёл! — Вада вновь забирает бутылку себе и под удивлённым взглядом парня осушает её. — У тебя есть ещё? — Спиться решила? — усмехается Рин, но понимает, что, возможно, ей это и правда сейчас нужно. Поэтому он достаётся из шкафа ещё две бутылки и решает присоединиться к этому внезапному запою. — Ну, чтож, тогда я с тобой за компанию, сестрица. — с улыбкой проговорил парень и цокнул двумя бутылками в руках. — Кто? *** — Потом мы с Баджи наваляли им по самое не хочу. Он знатно ахренел, когда узнал, что умею драться. — смеётся Вада. — Мне кажется, все ахреневают, когда это узнают. — улыбается Риндо. Прошло уже много времени, за окном темнота, часы показывают двенадцать ночи. Вада и Риндо решили отметить день рождения Косички без него, поэтому торта уже была лишь половина, а алкогольные запасы Хайтани опустошены. В квартире играла музыка из стерео колонок. Вада окончательно расслабилась, а может просто сильно опьянела. Тем не менее она не думала о Косичке и о дурацком поцелуе. Она просто смеялась, пила и разговаривала с Риндо о всякой разной ерунде, несмотря на то, что язык заплетался из-за количества выпитого крепкого алкоголя, а в глазах двоилось. Ей это не мешало, а наоборот веселило. — Рин-Рин, — жалобно тянет Вада, лёжа головой на коленях парня, пока его большая рука перебирает золотистые волосы. — Что сделать, чтобы выпереть из банды подонка Кисаки? — да, и об этом типе Вада успела Хайтани рассказать. — Просто отпиздить его? Или просто расскажи обо всём брату, он же тебя во всём слушает. — туманно отвечает Риндо, который уже тоже заметно пьян. — А вдруг не послушает? Ты бы видел, как он на меня смотрит. Будто я не сестра, а самый херовый человек в его жизни. — хныкает Сано. — Да и ведёт себя так же. — Если бы я на такую заботу себя так вёл, Ран бы давно меня прибил. — усмехается блондин. — И почему я не удивлена. — фыркает Сано, и слышит, как из колонок доносится знакомая песня. — Рин, сделай погромче! — подскакивает с дивана светловолосая и принимается танцевать. Риндо исполняет её просьбу и прибавляет звук на максимум. Это была старая английская песня, перевод которой Вада знала наизусть. Девушка танцевала от души, двигаясь в такт любимой музыке, а после чего решила украсить представление. Сано схватила со стола недопитую бутылку коньяка и кусок торта, после чего залезла на стол и начала танцевать на нём. Риндо эту песню тоже знал, поэтому подпевал вместе с ней, с улыбкой наблюдая, как веселится светловолосая. Он рад, что получилось её отвлечь, хоть и готовился получать пизды. Запас алкоголя то был Рана. — Вот может потолстею и твой брат от меня отвалит. — пьяно и глупо улыбаясь, проговаривает Вада и откусывает кусок торта в руке. — Такие ведьмы как ты не толстеют. — ржёт Риндо, за что в него незамедлительно летит яблоко со стола. Вада даже пьяная отличается меткостью. — Тогда, может я буду вести себя максимально отвратно? — предполагает светловолосая варианты, чтобы отвадить наглеца Косичку. — Куда ещё хуже? — усмехается Риндо и дёргается на рефлексе, когда Сано замахивается на него апельсином, после чего уже серьёзней добавляет. — Чем сложнее, тем интереснее. — Тогда… может я буду пай-девочкой? Он заскучает, — мечтательно произносит Вада, а потом грубо добавляет — и отвалит от меня. — Смирись, командир, ты от него не избавишься. И от меня кстати тоже. — Ты тоже решил мне жизнь портить? — хмурится светловолосая и отпивает из бутылки, не сводя глаз с парня. — А может я привязался? — усмехается парень, а Вада растроганно улыбается и прикладывает руку к сердцу. — Я шучу! — Пьяный человек всегда говорит правду. Алкоголь помогает избавится от страха и расплетает язык. — хитро улыбается Сано и играет бровями. — Ты точно от нас не избавишься, пока Изана не решит, что с тобой делать. — хмуро отвечает блондин. А, и правда, что он хочет с ней сделать? Неужели убьёт? За что тогда, если они даже не знакомы? По крайней мере Сано его точно не знает. Тогда что ему от неё нужно? Тем временем Вада слышит любимые строчки из песни и начинает подпевать на английском продолжая танцевать на столе. — Каждый раз, когда мы встречаемся взглядами, Я чувствую, как бьётся твоё сердце. Каждый раз, когда мы касаемся друг друга, Я не могу насытиться. Вада всецело отдалась музыке, танцуя почти на краю стола и даже не почувствовала, как споткнулась об собственную ногу и полетела вниз. Очнулась она тогда, когда была уже готова встретится с полом и зажмурилась, готовясь к боли от встречи её задницы с твёрдым мрамором. Но удара не последовало и она открывает один глаз, пытаясь понять, почему. Лучше бы она этого не делала. Она сталкивается глазами с запавшей в душу сиренью, которая обеспокоенно бегает по её лицу. В комнате всё ещё звучит музыка и Сано ошарашенно распахивает глаза, когда Косичка начинает подпевать, продолжая её куплет: — Когда ты появилась и освободила меня, Я был подавлен и одинок. Я влюбился в тебя с первого взгляда. Ты была прекрасна и необыкновенна Я чувствовал себя ребёнком. Всё это Хайтани старший проговорил в такт поющему мужчине под музыку, не сводя с неё цепкого взгляда. К счастью или к сожалению, Вада знала перевод песни и надеялась, чтобы не знал он. Потому что складывалось ощущение, что Косичка намерено пропел именно эти слова, намекая на себя самого, учитывая, какими глазами он сейчас на неё смотрит. Сано только сейчас поняла, что, оказывается, Косичка словил её и сейчас крепко держал на руках. Опьянённая хорошенько Вада с невинными глазами снова делает глоток из бутылки, пока их гляделки продолжают напрягать. Затем она протягивает кусок торта во второй руке к губам Хайтани старшего, предлагая всё же хотя бы попробовать её творение. Сейчас она ведёт себя максимально тупо, но, как говорил Риндо: «Свалим всё на алкоголь». Какого же было её удивление и лёгкая радость, когда Косичка всё же откусывает кусочек торта из её рук, не прерывая зрительного контакта. Куда делся её страх? Почему она так спокойно себя ведёт после того, что случилось? Вада и сама не знала, но сейчас ей глубоко плевать на всё, включая человека, который сейчас держит её на руках. — Риндо, и что это такое? — обращается Ран к брату, кивая на пьяную в хлам светловолосую. — А чё я то?! Сам виноват, не надо было её до такого состояния доводить. Я лишь спасал ситуацию. — возмущается младший Хайтани, обиженно складывая руки на груди. Ран устало выдыхает и покрепче удерживая светловолосую в своих руках, которая всё так же таращится на него туманным взглядом, тащит её в ванную. Ран ставит девушку на ноги и включает холодный душ. Светловолосая дёргается и визжит, но сильные руки не позволяют оттуда вылезть. — Ну что ты опять творишь, придурок?! — возмущённо орёт протрезвевшая от ледяной воды Сано и утыкается ладошками в грудь парня, пытаясь оттолкнуть его. Хайтани молча перекрывает воду, берёт полотенце и накрывает девушку, после чего снова подхватывает на руки и несёт в комнату. Вада уже не сопротивлялась, слишком много она пережила за этот день. Ран усаживает её на кровать и порывшись в шкафу, кидает Ваде свою футболку. Она косится на одежду и дрожит от холода. — Переодеться тебе тоже помочь? — хитро скалится парень и Сано тут же распахивает глаза. — Я сама! — Тогда переодевайся и ложись спать. — холодно бросает парень и выходит из комнаты, оставляя девушку одну. Сано вздыхает и переодевается. В глазах всё плывёт, поэтому она не может отыскать в комнате свои шорты и решает забить на это хер. Девушка падает на подушку и всего на секунду закрывает глаза, после чего моментально засыпает. — Чувства это так болезненно. — подкалывает Риндо появившегося брата. — Телескопкой по роже тоже. — хмуро парирует Ран, принимаясь собирать разбросанный по гостиной мусор. — Ванну вместе принимали? — не унимается младший, замечая, что брат мокрый. — Рин, — лениво бросил старший, разворачиваясь. — Заткнись. — Слушай… — лицо Риндо тут же мрачнеет и он серьёзным тоном продолжает. — Что Изана планирует с ней сделать? — Не знаю. Тебе какая разница? Подружились? — устало растягивая губы в лёгкой улыбке спрашивает Ран. — Просто она… хорошая? — говорит скорее сам себе Рин, на что ловит на себе странный взгляд брата. — Что? Она вон порадовать тебя хотела, мог бы и помягче. — Я не хочу с тобой это обсуждать. Кстати, пизды ты всё равно получишь. Какого хрена ты ей всё рассказал? — Ей можно верить. Ты бы видел её лицо, она расплакалась, когда узнала о нашей нелёгкой судьбе. — Ран хмурится, думая о чём-то своём, а Рин усмехается. — Ты же что-то к ней чувствуешь. — не спрашивает — констатирует. Младшему итак давно понятна простая истина, которую даже Ран до сих пор осознать не может. Или не хочет. — Иди-ка ты спать. Хватит на сегодня алкоголя. — грозно приказывает Ран, а младший снова усмехается. Съехал с темы. Но Риндо решает больше не доставать брата, опасаясь, что повторит судьбу Вады и шагает к себе в комнату. *** Вада поднимает тяжёлые веки и шипит. Непонятно, чем вызвана боль в голове — ударом об стену или количеством алкоголя. На часах 3 ночи. Сано еле как встаёт с кровати и пошатываясь идёт на кухню за жизненно необходимой водой. Она тут же застывает на месте, замечая силуэт парня, сидящего на диване с сигаретой в руках. Комната пропахла дымом, что свидетельствует о том, что была выкурена далеко не одна сигарета. Светловолосая закрывает рот рукой, чтобы не закашляться и разворачиваясь, пытается тихо уйти обратно. Алкоголь в крови ещё остался, но вот страх и капля здравого рассудка всё же вернулась. — Ты что-то хотела? — не поворачиваясь спрашивает Ран, а Вада замирает, чувствуя как по спине пробежался холодок. — Я воды хотела попить. — тихо говорит Сано, еле как справляясь с онемевшим языком. — Так пей. — бросает парень, а Вада неуверенно шагает к столу. Выпив два стакана холодной воды, она чувствует, что ей стало значительно лучше и робко оборачивается к Рану. Тот сидит на диване с бутылкой в одной руке и сигаретой в другой, прожигая мутным взглядом одну точку. Тоже решил выпить? Да что же с ним такое? Почему он так странно себя ведёт? — Что-то ещё? — не глядя на неё спрашивает Косичка, а Вада вздрагивает. — У тебя всё нормально? — неуверенно спрашивает Сано, получая вместо ответа слабый кивок. — По виду не скажешь. — Я просто устал. — вымученно выдыхает Косичка и прикрывает глаза. Убейте её валенком за то, что она сейчас собирается сделать. Вада осторожно приближается к Хайтани и садится рядом. Затем тянется рукой к бутылке, но парень отводит её в сторону, из-за чего девушка чуть не упала на него, но успела среагировать и опереться рукой об его колено. — Тебе хватит. — холодно произносит Ран и наконец одаривает её взглядом. На первый вид он кажется равнодушным и даже злым, но Вада, которая научилась читать людей как открытую книгу, сумела разглядеть в них сожаление. Ему стыдно за то, что он сделал? Вада шумно выдыхает и устало кладёт голову парню на коленки. Она чувствует, как Косичка напрягся, явно не зная, как реагировать, а затем ощущает, как тёплая рука легла на волосы, аккуратно перебирая их между пальцев. От такого массажа Вада млеет и прикрывает глаза. Почему он не может быть таким всегда? — Знаешь… А я ведь тоже потеряла дорогих мне людей. Мама отдала меня отцу сразу после рождения и ушла, я её даже не видела. Выбросила как мусор. Меня растил отец и мачеха. Потом они разбились на машине и воспитанием занялся старший брат. Я помогала чем могла, всё детство тренировалась, чтобы защищать Майки. А после смерти Шиничиро, он начал ко мне относится холодно. Будто меня и нет, будто я пустое место. А я всё равно стараюсь для него и готова защищать ценой жизни. А недавно умер Баджи, который был мне братом, помогал, поддерживал. Он был единственный, кто знал меня настоящую и терпел все мои слёзы. Я прекрасно понимаю, что значит потерять близкого человека и тащить груз ответственности за младшего брата. Баджи перед смертью велел мне защищать Тосву. Так что это, — Вада касается пальцем чокера на шее — за жизнь которую я потеряла. А это, — она поднимает руку, вокруг которой обмотана лента Свастонов, — за жизнь которую мне предстоит спасти. Вада решает довериться Рану и рассказывает свою историю, так как ей рассказали свою не по своей воле, а по её наглому хотению. Как там говорят? Доверие порождает доверие. Доверься, чтобы тебе доверяли. — Что это? — Косичка нежно оглаживает пальцами ленту на руке и девушка тепло улыбается. Вада разматывает белую ткань, демонстрируя находящуюся под ней половинку амулета. Она во всех подробностях рассказывает парню, как они основали Тосву, что за ценность имеет для неё этот талисман и её банда. Обстановка разрядилась, теперь Вада улыбаясь рассказывала про свою банду, а Косичка с любопытством слушал, узнавая её с новых сторон. И ему это нравилось. Нравилось, что она наконец-то ведёт себя открыто и дружелюбно. Возможно так она себя вела и с Риндо, поэтому они подружились. После получаса откровений, Ран всё же разрешил девушке разделить с ним алкоголь. — Чокер, кстати, всегда носил Шиничиро. Поэтому я его и не снимаю. — грустно улыбается Сано. — Ты очень сильная. — констатирует Хайтани. — Да и ты тоже. — отвечает комплементом на комплемент Вада, которая уже давно поднялась с колен парня и может смотреть ему в глаза. — Как ты так успела спеться с Риндо? Он же никого к себе не подпускает. — с нескрываемым любопытством спрашивает Ран. — Вот только не надо так откровенно завидовать. — хитро улыбается Вада. Неожиданно Косичка осторожно касается её затылка и тихо спрашивает: — Болит? — Болит. — хмурится Вада и обиженно скрещивает руки на груди. — Можно было и полегче. — Не надо было меня злить. Ты не умеешь промолчать в нужный момент. — ухмыляется зараза, после чего уже мягче добавляет. — Прости. — Вот и не прощу. Пусть теперь тебя совесть мучает. Если она у тебя вообще есть. — Может и есть. — улыбается Хайтани и как-то странно на неё смотрит. Вада узнаёт этот взгляд сразу и робеет. Только не это… — Косичка… — тихо обращается Вада, а Хайтани вопросительно мычит. — Не надо. — Что «не надо»? — хитро улыбается эта падла, а Сано волнуется ещё больше. — Ты же… — светловолосая нервно сглатывает — сейчас хочешь… меня поцеловать? — неуверенно спрашивает Вада, а Ран улыбается ещё шире, замечая как смущается девушка. — Сейчас? — дразнит её Хайтани. Вада заторможено кивает. — Не правда. — только девушка выдыхает, как он решает обломать её облегчение. — Я постоянно этого хочу. — говорит чистую правду Ран. Правду, которая его пугает и раздражает, но почему-то именно с ней он не способен себя контролировать. Глаза Сано были точно размером с орех, она пытается отползти от парня, но замирает, как только тёплая ладонь накрывает её щёку. Она смотрит в сиреневые глаза, которые, кажется, стали ещё ярче и не может пошевелиться, наблюдая за дальнейшими действиями парня. Видимо из-за того, что все произошло слишком быстро, Вада не успела среагировать и, грубо говоря, позволила Косичке поцеловать себя. Ран немного робко коснулся чужих губ, но когда понял, что его не оттолкнули, начал действовать более уверенно. В голове взрывается фейерверк при одном прикосновении к ней. Вада застывает, не двигаясь, но и не отталкивает его. Ран проходится языком по губам, обхватывает тонкими сильными пальцами подбородок, заставляя Сано приподнять голову, чтобы ему было удобнее. Вторая рука ложится на поясницу, вынуждая Ваду прогнуться сильнее, чтобы быть ближе к нему. От такого Рана ведет — в глазах темнеет, он оттягивает зубами её нижнюю губу. Удивительно для самого себя, но его сердце бешено колотилось, а если бы рука не касалась чужого лица, то можно было бы заметить, как она трясется. Не думал Хайтани, что сам так отреагирует на свой же поступок, ведь целовался он довольно часто и такой реакции никогда не было. Но через какое-то время стало спокойнее, поэтому он надавил пальцем на подбородок Вады, дабы углубить поцелуй. И что было странно — светловолосая не противилась. Ран вводит свой язык, медленно изучая рот девушки, а когда касается ее неба — слышит приятный стон, от которого довольно улыбается. Сано же не ожидала, что все зайдет настолько далеко, но, почему-то, не останавливалась. Ей было приятно от происходящего, а может это просто алкоголь действует за неё, поэтому она начала активно отвечать на действия парня стараясь повторять за ним, так как целоваться Сано не умела. Ран это сразу понял, поэтому взял всю инициативу на себя. В какой-то момент Ран замечает, что девушка начала ерзать на месте, поэтому, не разрывая поцелуй, чуть тянет её за футболку, призывая сесть на него. Видимо, за Ваду говорил не только алкоголь, но и приятное тянущее внизу живота чувство. Она немного помялась, но потом все равно последовала указаниям парня. Сев на его бедра Сано рвано выдохнула со стоном, явно чувствуя что-то под собой. Воздуха не хватает, приходиться отстраниться друг от друга. Глаза Вады горят, а в глазах Рана желание. Неприличное и сильное. — Опять ты раскраснелась. — тихо смеётся Хайтани, поглаживая щеку девушки. — Косичка, не пользуйся моим пьяным состоянием. Это низко даже для тебя. — тяжело дыша говорит Вада, пытаясь в последний раз его остановить, ведь понимает, что это неправильно. Здравый рассудок ещё не до конца сказал ей «пока». Сано чувствует, как лицо начинает ещё сильнее гореть, а глаза бегают по всей комнате, лишь бы не пересекаться с чужими. Нет, она определенно была недовольна такой резкостью со стороны Хайтани, но в какой-то момент ответила на действие парня, за что сейчас себя проклинала. — А ты и не была против. — усмехается зараза, нежно поглаживая бёдра девушки и Сано вспоминает про долбанные шорты, которые по своей тупости и лени забыла надеть. — Была. — пытается возразить светловолосая, хотя и понимает, что нифига подобного. Когда она до такого докатилась? В голове Рана в это время вертится только один вопрос. Какого черта? И даже сейчас. Он не совсем понимает смысл того, что просит её сказать, требовательно шепча в приоткрытые губы: — Назови меня по имени. Шоколад в глазах напротив темнеет, и Вада чувствует, как падает в пропасть — длинную черную дыру, откуда у неё не получится выбраться. Сано яро старается уцепить руками хоть за что-то, но понимает, что всё это без толку, когда тянет, словно впервые пробуя на вкус: − Ран. И Хайтани замирает — даже кислород останавливается на половине пути, так и не доходя до лёгких, а дрожь скопилась на позвоночнике, медленным маршем следуя на загривок. Сано сладко протягивает звуки, играя голосом, как на музыкальном инструменте. Одно слово. Одна секунда. Но удовольствия больше, чем от самого ахуенного в его жизни секса. Ран переводит взгляд с широко раскрытых глаз на губы. Манящие. Чёрт, что же она с ним делает? Почему это дикое желание не прошло даже после того, как выплеснул его на очередную куклу, вдалбливая её в кровать? Сильные руки сжали талию, собирая вместе с этим ткань футболки и значительно сокращая длину импровизированного платья до стойкого супер-мини. Губы смяли в жёстком поцелуе, не дававшем права на выбор. Вада дрогнула, и уперлась руками в плечи Хайтани, ощущая под ладонями напрягшиеся мышцы. Отодвинуться не дала кисть Рана, переместившаяся на шею и тем самым пресекшая попытки сопротивления. Светловолосая стиснула зубы, желая остановить накрывавшее безумие, потому что контроль постепенно растворялся под напором проснувшегося желания. Крепкая рука до боли сдавила талию, словно девичью фигурку хотели переломить пополам. Сано приоткрыла рот, и чужой язык тут же скользнул между зубов, огладил нёбо и коснулся её языка. Казалось, все звуки исчезли. Внутренний контроль был снесён напрочь. Чувства обострились до предела: ощущения от прикосновений к чужому телу, хватка на талии, пальцы, зарывшиеся в её волосы, массируя чуть выше шеи, жесткий бескомпромиссный поцелуй, в котором не было и намека на нежность, что не мешало получать удовольствие, выбившее последние разумные мысли. Вада прижалась всем телом к Хайтани, чувствуя его жар. Девичьи руки сдвинулись с плеч, касаясь шеи и невесомо царапая ноготками кожу. Сано почувствовала, как парень напрягся, когда та стала отвечать. Хайтани оторвался от светловолосой, но лишь для того, чтобы прижаться губами к её шее. Его руки скользнули под футболку, беспрепятственно проводя по бёдрам, талии, и очерчивая пальцами линию позвоночника. Вслед за прикосновением девушка прогнулась в спине, ещё больше прижимаясь к Рану. Дыхание сбилось. Из головы вылетели все сдерживающие факторы: Похищение, Тосва, собственные заморочки и проблемы. Остался только человек, целовавший её, заставляя всё внутри гореть огнём, его тело, от соприкосновения с которым волнами от кончиков пальцев расходилось наслаждение. Остался только человек, который своим присутствием в её жизни гнал прочь пустоту и чувство одиночества, поселившегося в груди несколько лет назад. Который приносил боль, но одновременно с этим дарил странное приятное чувство от того, что был рядом. Момент, когда её повалили на диван, Сано пропустила. Хайтани навис сверху, упираясь руками по обе стороны от Вады. — Риндо дома. — вновь попыталась его остановить светловолосая, понимая, что нужно всё это прекращать, хотя, признаться стыдно, что и сама этого хотела. — Хочешь, чтобы он к нам присоединился? — усмехается зараза, а Сано мысленно желает ему захлебнуться. Когда парень прикусил тонкую кожу на ключице, светловолосая коротко выдохнула через рот. Девичьи ладони исследовали крепкую спину, а бёдра касались парня, сдавливая его талию. Пальцы пробежались по бокам и прессу и добрались до пояса спортивных штанов. — Цветочек, — осевшим голосом произносит Хайтани, пытаясь нормализовать дыханием. — Подарок на день рождения мне нравится, но спать по пьяни я с тобой не буду. — усмехается Ран, целует её в уголок губ и спешит слезть с ахреневшей девушки. — Так не интересно. — И слава богу! — радуется Вада, облегчённо выдыхая. — ЧТО, ВАШУ ТЁТЬ НАТАШУ, ТОЛЬКО ЧТО БЫЛО?! — Торт, кстати, вкусный. — невозмутимо говорит Косичка, словно это не он только что вытворял все эти непотребства. Вада швыряет в него подушкой и он тихо смеётся, пока Сано краснеет, становясь похожей на помидор. Пить она точно больше не будет. Ваде хочется закричать. Так громко, чтобы разорвало его барабанные перепонки, и эта сволочь поняла, что только что сделала с ней. Ран Хайтани лично в руки вручил ей билет на прямой рейс в агонию, и по дороге девушка пройдет по всем кругам ада, с готовностью принимая любое наказание.