Увядающий цветок Тосвы

Я смою керосином поцелуи с щеки Сделаю ещё больней, чтоб постараться забыть И, знаешь, все твои слова уничтожают мой мир Покажи мне, кто ты… Покажи мне, кто ты…

— Чего? — осторожно спрашивает Сано. — Ты пошутил так сейчас? — видимо, она либо сошла с ума, либо у неё проблемы со слухом, так как она яро игнорирует заявление парня. Это же шутка минутка такая, да? — Где Ран? — Вада прости меня, я… — Риндо, — от такого обращения от лица светловолосой парня передёрнуло. Если она не называет его по любимому ею прозвищу, значит всё плохо. А эти глаза. В них такой страх и надежда. Это труднее, чем он думал. Уже сейчас Рину до боли в суставах неприятен этот взгляд. Аж холодок по коже пробежал. — Что происходит? Где Ран? Что значит сестра мертва? — Изана… — уже было начал Риндо, как послышался громкий хлопок стальной двери. В коридоре появился Ран вместе с напряжением, которое возникло с его появлением. Оба уставились на уставшего парня, который с тяжёлым вздохом положил свою телескопку на прежнее место и холодно оглянул каждого. Заметив замешательство и подавленный вид брата и перепуганные глазищи девушки, он заметно напрягся. Заиграли скулы, взгляд стал жёстче. Кажется, он уже понял, что за разговор ему предстоит вынести. — Ран, — почти шёпотом обращается Сано, прожигая его жалостливым взглядом. — Где ты был? Эмма и правда… мертва? Вопрос в лоб. И как ответить, когда она так смотрит? Ещё немного и на лице Хайтани появится огромная выжженная дыра. Слова встали комом в горле. Ему неимоверно трудно сообщать ей такое, видеть, как в её глазах разливается боль и знать, что он тому виной. Ран постарался набрать в лёгкие побольше воздуха, чему сильно мешал пристальный взгляд светловолосой. — Уже знаешь значит. — безэмоционально проговорил он, равнодушно кидая взгляд на брата. Каких же усилий ему сейчас стоит выдержать взгляд карих глаз и не броситься прижать её к себе. Это жестокая игра, в которой они, увы, ничего не решают. — Это правда. Напряжение достигло пика, сам воздух, казалось, треснул. Вада звучно набрала в лёгкие воздух и всхлипнула. Не может быть. Что могло случиться за то время, что её не было рядом? Эмма? Это какой-то бред. Казалось, что в душу плеснули кислотой и она с шипением разъедает все внутренности. А теперь самый главный вопрос… — Но как так получилось?.. — тихо спрашивает Сано, ожидая от обоих Хайтани честный ответ. Вот сейчас всё и разрушится. Весь её мир, её стойкость. Её жизнь и вера в этих людей. — Вада, это… — уже было начал Риндо своё чистосердечное признание, как брат перебил его. — Я убил её. — холодным стальным голосом проговорил старший Хайтани и поймал на себе взгляд, который точно ножом в грудь ударил. Так же на него непонимающе уставилась ещё одна пара сиреневых глаз. Риндо почти сразу догадался зачем брат так поступает, но почему-то после его вполне грозного убийственного взгляда не может сказать ни слова, чтобы оспорить это заявление. А надо бы, и побыстрее. Сердце подскакивает к горлу, а потом ухает в пятки. По телу проходится могильный холод и на кожу тут же выскакивают мурашки. От его равнодушного взгляда и холодного тона, словно в их первый день. Вот, как можно за считанные секунды скатится с небес в преисподнею. — Что?.. — не веря ушам, шепчет Сано. Она молится, чтобы ослышалась. Что ей показалось, галлюцинации, сошла с ума, сон. Да что угодно! — Ты… — Это прямой приказ Изаны. — жаль, что через этот наигранный равнодушный голос, это не прозвучало как оправдание. — И ты знал? — голос Вады вновь предательски дрогнул. Она испуганно смотрит на Риндо, который вновь словив злобный взгляд брата, приказывающий молчать, опустил глаза. Ему слишком стыдно. — За что? — жалостливый шёпот, обращённый уже к Рану и вновь эти бездонные карие глаза, в которых плещется боль и непонимание. Они словно заточенное лезвие. Кажется, она до сих пор не может осознать происходящего. — Против него мы бессильны, Вада. У нас не было выхода. — подал голос Риндо, который в отличие от брата звучал мягко и сожалеюще. Нужно же хоть что-то в свою защиту сказать. Хоть одно жалкое оправдание, чтобы успокоить хотя бы самого себя. — И вы промолчали?! Скрыли, пошли и сделали это?! — сама того не заметив, повысила голос Вада. Сано рвано дышит, пытаясь поймать воздух, а Рану хочется ловить эти вдохи и проживать вместе с ней эту боль. Девушка начала задыхаться, поместив ладошку на грудь, где сердце доживает свои последние минуты. — Сестричка… — уже сквозь слёзы говорит светловолосая, пытаясь поймать хоть каплю воздуха, которому лёгкие перекрыли доступ. Осознание этого ужаса до сих пор не хочет приходить, отчаянно цепляясь за крошечную надежду, что это неправда. И в этот момент вспомнилось всё. Беззаботный смех сестры, её улыбка, поддержка, которой она пыталась достучаться до Вады. Вспомнилось, как плохо Вада к ней относилась и ни разу не пошла навстречу, сестра ведь так старалась с ней поладить. А теперь всё. Не будет больше этой детской улыбки и завтраков по утрам, которые не смотря ни на что сестра готовила с любовью. Упущенное уже не наверстать, её больше нет… Какой же тварью Сано почувствовала себя в этот момент. Вина обрушилась на грудь огромной лавиной, сдавливая и напрочь выбивая сознание. Слёзы покатились сами собой с бешеной скоростью, закрывая обзор. Перед глазами стоял лишь светлый образ младшей милой сестрёнки, которая её так любила. Она даже ни разу не говорила с ней без холода или раздражения. В ушах назойливо звучал её звонкий смех, оглушая светловолосую. Ну почему, почему вновь она не уберегла близкого человека. Осознание, что её не было рядом, что она не защитила, не доглядела, бьёт по рёбрам, вызывая боль по всему телу. Она же ещё совсем ребёнок, толком не повидавший ничего в своей жизни. Неужели это происходит снова? Боль, которую Вада боялась больше всего на свете и не хотела испытывать вновь, снова обрушается на всё тело, сознание отключается. И тому виной она. Лишь она сама. Виновата как в том, что относилась к ней не как к сестре, что отталкивала и отчитывала, была холодной, так и в том, что не уберегла. Лишь сейчас она поняла, как сильно теперь будет не хватать этого звонкого голоса и наивного взгляда. Сестры… Почему люди ценят, лишь когда теряют? Почему не дорожат тем, что имеют? Сано не дорожила, для неё присутствие сестры было должным и обыденным. И чёрт, как же жестоко сейчас она за это расплачивается. В сердце с громким треском разорвалась старая дыра, которую уже бесполезно заклеивать, как она привыкла, эту уже ничем не заткнёшь. — Что ты сделал… Вада, жадно хватая ртом воздух, обессилено упала на колени, ударяясь о твёрдый пол и содрогнулась в рыданиях. Нет, она не кричала, не ревела. Вся эта буря была в душе, снаружи же она старалась из последних сил её сдерживать. Уж точно не перед этими людьми. Такую боль показывать нельзя, да и не передать её через слова и даже слёзы с душераздирающими криками. Девушка просто плакала, громко всхлипывая и задыхаясь от собственной безысходности. Снова. Видимо этот кошмар предначертан ей судьбой и не закончится никогда. Она не видела и не слышала никого и ничего вокруг. Не заметила, как тут же к ней подлетел Риндо и как дёрнулся Ран, но в отличие от брата сдержался и остался на своем месте. Риндо тут же протянул ей стакан воды, но разве она способна потушить тот пожар, что сейчас в груди? Когда она увидела этот чёртов стакан, будто проснулась. Сознание начало работать шестерёнками, пазл складываться. Она посмотрела на Рина и боль тут же трансформировалась в ярость. Дикую и уничтожающую. Это же Ран. Ран причина её потери. Он без зазрения совести и не колеблясь убил сестру по первому слову Изаны. Поступок Изаны ей вообще не ясен, она ведь и его сестра, к тому же чистая и ни в чём не повинная. Каким же монстром нужно быть? Но Ран… Говорить ей о любви, будущем вместе, дарить незабываемые окрыляющие чувства, а потом вот так с размаху вонзить нож в самое сердце это край жестокости. Это настоящее предательство, и как же Сано сейчас проклинала себя за чрезмерную глупость и наивность. Что доверилась этому дьяволу и самолично подписала своей сестре смертный приговор. Уничтожил её, растоптал и отобрал близкого человека. Столько боли и разочарования Вада не испытывала никогда. Посмел поднять руку на её семью, обманул и посмеялся над ней. Убийца и предатель. Самая большая ненависть возникает к тем, кто сумел дотронуться до твоего сердца, а затем плюнул в душу. За свою глупость, которая обернулась трагедией её мало четвертовать. Ошиблась… Как же она тогда ошиблась, вернувшись сюда. Теперь пожинай плоды, наивная дура. Все внутри сжалось от ярости и горя. Но жуткая ярость выжигала любые чувства. Сано никогда не испытывала такого, но желания мучить и убивать наполнило её до краёв. Было ощущение, будто в ней проснулся раненый, страшный, уничтожающий зверь, который жаждет мести и крови. Такого поворота она не ожидала от самой себя, даже ей стало страшно. Неконтролируемая ярость обрушилась на голову, заливая глаза кровью и гневом, отключая рассудок. Сейчас, она уверена, что с лёгкостью и без сомнения может кого-нибудь убить. Казалось, сейчас она должна плакать над сестрой, но какое-то неведомое чувство захлестнуло её. Первородная ярость. Такая чистая и глубокая. Сейчас Вада выглядела страшнее самого опасного торнадо. Её словно окунули в самую чёрную бездну. В глазах светловолосой вспыхнуло такое адское и разрушительное пламя, которое уже не остановишь и оба брата это заметили. Лицо её напряглось, брови съехали к переносице насколько это было возможно, а ненавистный злой взгляд заставил даже бесстрашных Хайтани ощутить мурашки на коже. Такой вид девушки пугал их, ведь они даже представить не могут, что она может сделать в таком состоянии. — Вада, прости. У нас не было… — вновь попытался оправдаться младший Хайтани, но Сано даже слушать была не намерена. Девушка выхватила стакан из его рук и швырнула в Рана. Тот даже бровью не повёл, увернулся и продолжил на неё смотреть. Казалось бы безразличен, но в этом взгляде по-прежнему четко прослеживалась сочувствие и та нежность, с которой он на неё смотрел. И этот взгляд добивает её окончательно, потому что даже сейчас, после произошедшего, её сердце всё ещё тянется к нему и хочет поверить этим глазам. Даже несмотря на боль, которую он ей нанёс. Паршиво. Больше она на это не поведётся. — Не было выхода? Выход был рассказать мне! — подскочила девушка с пола и молниеносно преодолев расстояние, вплотную подлетела к Рану. — Да пойми ты, когда речь идет о твоей жизни мне срать, что будет с твоими близкими или друзьями. Запомни, ты для меня самое ценное, меня не волнует, скольких придется грохнуть если на кону стоит твоя сохранность! — выпалил Ран, не сдержав эмоций. Время остановилось, звуки замерли. Кажется, даже Риндо перестал дышать. Они оба смотрели друг другу в глаза как непримиримые соперники. Как воины, готовые схлестнуться в смертельном поединке, а пока, находящиеся по разные стороны баррикад. Ран очень хочет, чтобы до неё дошли эти слова. Что её жизнь не меньше остальных имеет ценность. Для него точно и его бесит, что девушка не ценит себя и не бережёт свою жизнь. — Ах ты обо мне беспокоился. Какая забота, посмотрите! Ты убил мою сестру, урод! Мою сестру! И ты считаешь, что это мелочь по сравнению с моей жизнью? Можно было рассказать мне, вместе мы бы придумали, как избавиться от Изаны и все были бы живы, ты, кусок дерьма! Ты о жизни человека говоришь! — Вада уже не сдерживала своих слёз, они превратились в водопад, затопляя лицо, а буря эмоций так и рвалась наружу. — Кто ещё? — Я не уверен… — вновь пробует внести свою лепту Риндо, но его снова обрывают. Парня это уже начинает подбешивать. — КТО ЕЩЁ?! — словно раскат грома звучит голос Сано, заставляя младшего вздрогнуть. Для Рана её крик равносилен удару ниже пояса. — Капитан второго и четвёртого отрядов. — не колеблясь отвечает старший Хайтани, продолжая строить из себя равнодушного идиота. Так проще. Два эмоциональных человека сейчас через край, хоть кто-то должен оставаться спокойным. Знал бы кто, как тяжело ему это даётся. Когда раненому зверю больно — он ревет. Так и он в ту минуту весь вибрировал от боли. Сжимал кулаки до посинения, лишь бы вынести этот кошмар. — Они тоже мертвы?.. — девушку будто огромной каменной глыбой сверху раздавили. Три жертвы и всё по её вине. Не уберегла, не была рядом. Позволила сотворить такое с её семьёй, друзьями. А ведь клялась защищать ценой собственной жизни. Господи, да что же это… — Оба в больнице, но живы. — заявляет Ран, пытаясь этим хоть как-то успокоить Ваду. В отличие от брата, он продумал всё и прямой приказ Изаны «Уничтожить» выполнил по-своему. Он их изолировал, чтобы ослабить Свастонов. На драке они точно не появятся, а это минус два сильных капитана. Чего и хотел Курокава — лёгкая победа. Но, кажется, даже эти новости не приносят девушке облегчения. — У Мицуи две маленьких сестры, у Нахои брат. И моя сестра… Неужели вы настолько сволочи?.. — Вада просто отказывается верить в услышанное. Одолжение ей сделал, может ещё «спасибо» сказать?! — Что ты молчишь? Ответь прошу, Ран. Когда ты стал настолько бесчеловечной тварью? У тебя ведь тоже брат есть. Что бы ты делал, будь Риндо на их месте?! — с неописуемым горем и крохой надежды в глазах спрашивает Вада. Последние слова заставили парня заиграть скулами, а Риндо передёрнуло. Так себе перспектива, но действенная. Вон как Рана перекосило. Хотя казалось, куда уж больше? — Неужели я ошиблась? Я не могла так облажаться, Ран, я же знаю. Ты ведь не такой. Глаза не могут соврать. Почему? Долгая пауза, которая для Вады тянется словно месяц. Ран размышляет, не прерывая зрительного контакта. Глаза девушки снова пытаются заглянуть в душу. И чёрт, она ведь права. Он был таким, жестоким, моральным уродом без совести и сожаления. Был, пока она не пришла и не начала переписывать его жизнь и его самого. Она права, он бы так не сделал и не собирался. Если бы не Риндо… Но время вспять не повернёшь, сделанного не воротишь и остаётся лишь смеренно принимать свою судьбу. — Ты ошиблась, цветочек. Я именно такой и есть. Глупо было думать, что эта радужная иллюзия будет длиться вечно. Мы враги, как не посмотри и играем не по своим правилам. Тебе давно пора бы уже это осознать. Наивно было с твоей стороны надеяться на хэппи энд, мы в реальном мире, где этого хаоса не избежать. — с трудом проговаривает Хайтани, чем окончательно разрушает все надежды и мир светловолосой. Это конец. Ошиблась. Поверила ему и жестоко поплатилась. Казалось, будто розовые очки слетели с глаз, громко разбиваясь на тысячи осколков. — Враги, да. Но и врага можно уважать. — с горькой обидой произносит Сано, стараясь сделать хоть один полноценный вдох. Не получается. — Будь ты проклят, Ран Хайтани. Ты сам выбрал этот путь, у тебя был шанс исправиться. Ты доказал, что такие мрази как ты не меняются, что бы не делали. Я одного не понимаю. За что? Что я тебе сделала? В чём Эмма виновата? Она ведь ещё совсем ребёнок. Да всё он это прекрасно осознаёт и словами не передать, как ему впервые настолько искренне жаль. Но что он может сделать? Эти жестокие слова вылетают через огромные усилия и боль в горле, ему больно их произносить. Ни эта девушка, ни её сестра ни в чём не виноваты. Все они лишь пешки в большой и жестокой игре, затеянной Изаной. Если бы Ран мог что-то изменить, на что-то повлиять… Но он не всесилен и в отличие от Вады, прекрасно это понимает. Счастливой сказки не будет и глупо было вообще о ней мечтать. Точно не у них, им суждено встретится, полюбить и навсегда исчезнуть из жизни друг друга, но не из памяти. Каждый из них принёс в жизнь другого частичку себя, которая будет с ними вечно, но вместе им быть не суждено. Осознавать это гораздо хуже, чем он себе представлял и как бы к этому не готовился. Реальность оказалась страшнее всех его фантазий. В его голове Вада бы просто убила бы его от гнева, но эти глаза, этот взгляд намного страшнее смерти и её ярости. Умереть было бы проще, нежели видеть её боль и разочарование. И как ответить на вопрос «За что?». Она ведь этого не заслужила. Ран мечтал подарить ей счастливые моменты и будущее, мечтал спасти и вытащить из ужаса, что захватил её жизнь, но самолично подписал ей приговор на боль и мучения. Но пусть лучше она его ненавидит, Риндо этого не нужно. Брат точно не выдержит морально. Жаль, что Риндо так не считает, но всё равно молчит. Его уверенность улетучилась, а страх сковал, не позволяя и слова вымолвить. Он представил, что с такой же ненавистью и болью девушка бы смотрела на него. И представить уже страшно и неприятно, на деле же гораздо страшнее. Как только Ран терпит? Она заслуживает знать правды, только что эта правда теперь изменит? Какая разница, кто из братьев совершил это преступление, сестру ей это не вернёт и боль не снимет. — Ран… — во рту разливается горечь, но она обязана это спросить. — Кто я для тебя? Ступор. Оба Хайтани замерли в замешательстве. Если Ран обдумывал возможный ответ, то Риндо молился всем богам, что существуют на свете, чтобы ответ брата был верным. Чтобы не облажался. — Ты говорил мне о будущем, дарил незабываемые моменты, влюбил в себя, заставил тебе довериться. Для чего? Чтобы потом с размаху ударить ножом в спину? К чему была эта лживая игра? Неужели ты настолько бессердечен? Всё было враньём? — Вада стоит до последнего. Ей нужно услышать ответ, чтобы окончательно возненавидеть его. Как будто ей ещё причин недостаточно. — Нет. — выдержав паузу, отвечает Хайтани и как же Сано хочется в это верить. Сердце хочет верить, стереть память, отмотать время назад. Что угодно, лишь бы это не было реальностью и он был невиновен. А мозг кричит, что перед ней самый настоящий монстр, что заставил её страдать и отнял близкого человека, перед этим поигравшись с её чувствами. Кричит уничтожить его, отомстить за сестру и скорее бежать к брату, потому что он в опасности и лишь он у неё остался. Но почему она всё ещё здесь? Что её держит даже сейчас, когда он так поступил? Ну почему она всё ещё смотрит на него с надеждой, что всё это шутка, а он с той же нежностью и состраданием? Никакой логики, лишь чувства, которые затопили их обоих и из этого омута не один из них уже не выберется. Правильно говорят: Не ныряй глубоко в человека. Захлебнешься. Эта ошибка будет преследовать её в кошмарах до конца жизни. — Кто мы друг другу, Ран? На этот вопрос ты можешь ответить? Хотя бы сам себе. — легкие будто застывают, словно покрываются изморозью изнутри и снаружи. Но парень молчит. Молчит и смотри на неё, не находя ответа на этот вопрос. Действительно, кто они друг для друга? Мимолетно развлечение? Новые притягивающие и неизвестные чувства или нечто большее? Кажется, даже сам Хайтани ответа пока не знает. Тогда откуда это притяжение к ней? Это желание защитить от всего мира, забрать всю боль и мечты о совместном будущем. Вада ведь прямо ему сказала. Сказала, что любит, а он так и не ответил. Ран и сам не понимает своих чувств. Впервые он запутался окончательно и не может найти ответ. Казалось бы всё просто. Она та, с кем он хочет засыпать и просыпаться вместе, которую хочется прижимать к себе и целовать до потемнения в глазах. Которую хочется защищать и поддерживать, что бы не случилось. Но в то же время он стал соучастником убийства её сестры. Не успел, не предотвратил и заставил её страдать. Самолично сделал ей больно, хотя клялся зищищать её от этого. Кто она для него? — Ты любишь меня? — добивает его этим вопросом светловолосая, заглядывая в самую душу, выворачивая мозг наизнанку. У девушки все внутри сжимается. Состояние напряжения достигло своего пика, казалось, будто её тело сейчас треснет и развалиться на миллионы кусочков. Надежда не покидает её, а тело обволакивает страх услышать его ответ. Но она гордо, из последних сил старается смотреть ему в глаза, когда он будет отвечать. Глаза никогда не врут. Ей так хочется, так нужно это услышать, но в то же время страшно. Он молчит, и это молчание намного ужаснее. Может, это просто наваждение, вызванное новыми ощущениями? Умереть было бы менее болезненно, чем переживать эти отчаяние и боль от понимания, в какой ужасной лжи она существовала всё это казавшееся счастливым, даже несмотря на проблемы, время. Нафантазировала, что сможет повлиять на Рана, сможет сделать из него человека, способного чувствовать и сострадать. А на деле же он такой, какой он есть и этого не изменить. Теперь за свои мечты приходиться платить слишком высокую цену. Так может, она придумала образ этого парня себе сама? Любовь ли это? У них же нет будущего, Ран только что это подтвердил. Он ведь ни разу не сказал напрямую что любит. Почему его так трудно произнести? Наверно потому, что такими громкими словами просто так не разбрасываются. Любовь ли его странные чувства к Ваде или временное наваждение, вызванное впечатлением такой необыкновенной девушкой? Есть ли еще такие? Он знает, что нет. Нет даже приблизительно похожих на нее. Не родилась еще, да и не родиться. Чтобы хоть немного быть на неё похожей, нужно пройти столько испытаний, столькому научиться и всегда будет недостаточно, чтобы приблизиться к её идеалу. Но сколько бы усилий не прикладывал, сказать это не может. Казалось бы, одно простое слово, которое могло бы всё изменить, но он молчит. Не может его произнести, хотя знает что нужно, что он уверен, что это любовь, иначе быть не может. Вада Сано именно та девушка, которую можно любить и нужно. Она не та, с кем поиграться, переспать и выкинуть. Она рождена именно для этого чувства и является его олицетворением. Чтож не получается ничего сказать? Он чувствует, как его счастье машет ему рукой, пока он падает в пропасть, которая разверзлась под ногами и утягивает на дно. Он совершает глупость, понимает, но поделать ничего не может. Одно слово. На кону стоит слишком много, это решающее их судьбу слово, что встало поперёк горла. Лишь одно грёбанное слово… — Я ненавижу тебя, Ран Хайтани. — шёпот слетает с дрожащих и таких родных для Рана губ. Эти слова ударяются о стены, эхом раздаваясь в голове обоих братьев. Они врезались смертельной стрелой в самое сердце, заставляя его кровоточить. Она и раньше говорила ему подобное, но сейчас в эти слова, казалось, она вложила все свои чувства, злобу, боль и ненависть. Ощущение, будто на голову надели ведро, а потом вмазали по нему кувалдой со всей возможной дури. Оглушая и выбивая из него последние остатки мозгов. У Риндо вообще ноги подкосились, этого он и боялся. Всё из-за него же, и как он сейчас кроет себя помоями. Вада убедилась, что того человека, что дарил ей счастье нет. Она его придумала. Терпение лопнуло, пробуждая внутри того самого зверя, чей рёв оглушает сознание и заполняет глаза туманом. От карих, глаза перетекали в более тёмный, словно в девушку вселяется сам дьявол. Сердце окончательно разорвано. Нет в этом мире ни любви, ни справедливости. Она всегда это знала, и когда в кое-то веки попыталась оспорить, в очередной раз убедилась в этой удушающей правде. Почему она просто не предпочла закрыть глаза, скрыться от это правды и жить в розовом мире. Так было бы проще. Но этого ей никто не позволит, она ведь хранитель вверенных ей судеб. Для неё никогда ничего не будет радужно, прекрасно и просто. Она пришла в этот мир лишь, чтобы защищать счастье других, имея запрет на своё собственное. Против судьбы не попрёшь. Счастье — это всего лишь иллюзия, недолговечная и в любой момент может испариться. Чтож, этот момент настал. Вада никогда ни к кому не испытывала такой ненависти. Это чистое чувство пронзительной силы, оно как ледяное лезвие с шипами, безжалостно вгрызающееся в плоть. Последняя одинокая слеза скатилась по щеке и упала на холодный пол, забирая с собой последние крупицы надежды. Они, как и эта слеза, разбились о жестокую реальность. Уши заполнил противный звон. Словно они в фильме и сейчас произойдет самый кульминационный момент. И он наступил, как только Вада взяла первое, что попалось под руку, а именно стул, и швырнула его в Хайтани. Тот успешно увернулся и стул сломался влетев в стену. Далее Сано со всей силы, которая удвоилась со злостью, ударила Хайтани кулаком в нос. Тот не предвидел такого развития событий и от неожиданности завалился на бок, подставляя лицо под новый сокрушительный удар. Добивающим стал удар ногой в живот, который заставил его отлететь на метр, словно это не удар хрупкой девушки, а взрывная волна. Парень свалился на задницу, инстинктивно хватаясь за нос, из которого тут же фонтаном хлынула кровь. Девушка разбила ему нос. Или сломала, какая хрен разница, но боль была неслабая. Риндо заматерился и хотел подлететь к брату на помощь, представляя себя на его месте. Это он ведь должен был испытать на себе силу и ярость светловолосой, но брат снова берёт удар на себя, прикрывая его от всего, что может навредить. В этом весь Ран. Но не успел младший подойти, как Ран получил новый удар от Сано, на этот раз, добивающий коленом под подбородок, отчего и вовсе упал на спину, рычащий что-то под окровавленный нос. Но и это девушку не остановило. Она ничего не видит, не слышит кроме Рана, который вызывал желание убить. Заколотить до смерти, пытать, уничтожить. Не слышит крики и просьбы остановиться от Риндо, не чувствует, как рука заныла от боли после ударов, а костяшки стёрлись, с такой силой Сано херачила парня. Ей плевать, она в вакууме, созданном из боли и гнева, а перед глазами лишь её цель — уничтожить падлеца. Риндо подлетает к Сано, хватая её сзади за локти и заламывает за спину, с просьбами прекратить, давая брату возможность подняться на ноги. Захват не сломает ей кости рук, но боль должна быть неслабая, в этом Риндо разбирается. Но девушка не почувствовала даже этого. Казалось, наступил настоящий хаос. Ран понимал, что заслужил и старался побороть инстинкты, чтобы не зарядить девушке в ответ, а Риндо судорожно соображал что ему делать, чтобы остановить это безумие. Но разве слетевшую с катушек и ослепшую от горя и ярости Ваду Сано можно как-то остановить? Она и в обычном состоянии то непобедима, а сейчас и подавно помешать ей никто не в силах. Вот бы Изану сюда, думает Риндо, такими темпами бы она его точно одолела. И сомневаться не стоит, что нет на свете людей равных ей. Она не намерена оставлять убийцу своей сестры безнаказанным, поэтому Риндо быстро получает свою порцию. Девушка бьёт затылком парню по подбородку, тут же разбивая губу, что способствует ослаблению его захвата. Не медля, Вада резво разворачивается, чтобы ударить парню по ногам и он тут же падает на колени. Вряд ли повалить их было так просто, если бы они не сдерживались давать сдачи и в более трезвом уме. Сано пинает Риндо ногой в грудь, избавившись от помехи. Младший Хайтани тут же закашлялся, а светловолосая возвращает внимание на Рана. Её взгляд не выражал ничего, словно все эмоции и чувства отключились, душа покинула тело, которое отключило функции самосохранения и отступления. И это оказалось для Рана страшнее любой смерти. Такой бездушный взгляд и выражение лица любимой пугало его до ужаса, одновременно причиняя боль. Это не та девушка, которую он полюбил. Не та вздорная, сильная и лучезарная, чья улыбка озаряет любую темноту, а глаза искренние и пронзительные. Сейчас перед ним самый страшный и опасный монстр, который намерен отомстить. И даже хрупкий вид миниатюрной девушки с прекрасным лицом, ситуацию не спасает. Светловолосая вновь подходит к Хайтани, одним ударом ноги с разворота отправляя того в нокаут. Парень ударился головой о твёрдый пол, но даже эта боль не сравнима с той, что сейчас выжигает его внутренности. Он не отбивается, лишь молча смотрит в глаза своей любимой розы, надеясь отыскать там хоть малую частицу прежней Вады. Сано тянет его на себя за футболку и начинает избивать по лицу мощными ударами, сколько их было он уже сбился со счёта. Крики Риндо никак не помогали. Когда он пытался помешать и оттащить её, серьёзно об этом жалел. Затем девушка останавливается и наступает Рану ногой на горло, намереваясь добить и прикончить. И только сейчас он оказал сопротивление. Схватив её за ногу, которая его душила, он дёрнул и девушка упала прямо на него, встречаясь лицами. Лишь сейчас в её глазах мелькнула малюсенькая искра страха. Она лежала на Хайтани, безотрывно глядя в его глаза и ощущала на лице его сбившееся хрипловатое дыхание. В сердце затрепетало, рассудок понемногу начал возвращаться на рабочее место. А этот настойчивый и нежный взгляд родной и такой любимой сирени успокаивал, унимая пожар в груди и срывая с глаз пелену. Прошло всего пару секунд в таком положении, но для них это длилось как несколько часов, словно время застыло и даже капли обрушившегося дождя остановились на полпути к земле. В глазах девушки вновь появилась боль, перемешанная со страхом и мольбой, что на минуту Рана даже обрадовало. Его девочка ещё где-то там, ей больно и страшно, она его слышит и хочет проснуться от этого кошмара. Молит его о спасении, вытащить из этой чёрной ямы, в которой она тонет. Малая доля облегчения ощущалась в груди, позволяя дышать свободнее. — Родная, прости меня… — хрипло шепчет Ран прямо девушке в губы, оглаживая её щеку, переходя к волосам на затылке. Кажется, даже они, такие яркие и сверкающие даже в ночи, потеряли свой золотой блеск и потухли вместе с её душой. В карих обволакивающих омутах появилась искра любви. Словно девушка только просыпается и не до конца осознаёт реальность и происходящее вокруг, не помнит. Эта искра будто заложена в ней программой и автоматически выбралась на волю, как только увидела Рана. Искра любви к нему, как бы она это не пыталась заглушить, это чувство засело в ней глубоко и надолго. Возненавидеть любимого человека по щелчку пальцев невозможно, как бы ты не старался. Слова Хайтани врезаются и ударяют по ушам, эхом разлетаясь в голове и мчатся к сознанию, пытаясь до него достучаться. Они повторяются снова и снова, возвращая девушку в реальность. Вада вдруг будто проснулась и в ужасе распахнула глаза. Она и сама не поняла, что натворила, не контролировала себя. Словно в неё вселился самый жестокий бес, управляя телом как марионеткой. Жалеет ли она о случившемся? Определённо нет, но сам факт того, что она потеряла контроль над разумом и телом даже не заметив этого её напугал, ведь раньше такого никогда не случалось. Своими словами Ран отрезвил её, словно вернул душу, вырывая из плена дьявола и возвращая в тело. Лишь спустя несколько секунд она осознала смысл сказанных слов. Простит ли? Она и сама не знает ответ на этот вопрос. Знает лишь, что очень хочет. Ведь даже сейчас, когда она чуть не убила его, он не сопротивлялся, просит прощения и не перестаёт смотреть на неё как на самый ценный цветок, с любовью и нежностью. И за это она ненавидит и его и себя. Девушка чуть хмурится, пытаясь окончательно прийти в себя. Под ладошками только сейчас ощутила тёплую твёрдую грудь парня и его бешеное сердцебиение. Она даже пошевелила пальцами, пытаясь понять не мерещится ли ей это знакомое и сводящее с ума тепло, точно ли очнулась? Она будто заново познаёт мир, выходя из транса, словно только родившийся ребёнок. Затем она поворачивает голову и натыкается взглядом на Риндо, который притих, наблюдая за ними с ужасом в глазах. Увидела, как из его губы течёт кровь и осознала, что она тому причиной. Картинки одна за другой сменялись в голове с бешеной скоростью, напоминая ей, что она творила последние несколько минут. Её тогда как обухом по голове приложило, а сердце в груди заколошматило с такой силой, что проще было его выплюнуть, чем терпеть это агонизирующее трепыхание. Она с виной смотрит на младшего Хайтани. Затем вспоминает, что сестра мертва и причина её смерти сейчас лежит под ней. Боль заново разлилась по телу и мозгу, напоминая об этой трагедии. Она искусала губы до крови, сдерживала слёзы из последних сил. Было больно. Мучительно больно. Но страх снова увидеть его глаза, наполненные нежностью оказался сильнее ненависти. На последнем издыхании она подскочила на ноги. Не поднимая головы, сделала шаг назад и помчалась прочь. Сил было ничтожно мало, но и к чёрту. Желание сражаться за жизнь, гордость и покой, в один миг улетело в тартарары. Всё кончено. Сказка оказалась ложью. Вада убегает в комнату, позволяя горьким слезам скатываться по щекам затопляющим потоком. Она успевает лишь закрыться изнутри на замок прежде, чем стук в дверь разлетается по комнате. Риндо стучит, зовёт её, кажется, он что-то говорит. Но она не слышит ничего, кроме гула сердца и всхлипов, слетающих с её, солёных от слёз, губ. Вада скатывается по двери на пол и подминая под себя коленки содрогается в рыданиях. Сил не было ни на что, она потратила всё на драку. Хотя это скорее было избиение. В теле ощущалась дикая слабость, словно её приложило тоннами камней. Мозг отказывался работать. Он отключился в тот момент, когда услышал голос Рана. Он улетучился от реального мира. Он думал только, что чем дальше, тем только хуже. Её словно рассыпали на тысячу частиц. Её разрывало. Так ломало, так колотило, что хотелось орать и рвать на себе кожу. За что? Почему она? А там в воспоминаниях так и застыла до боли знакомая улыбка, его томный голос и эти строки, которые она по глупости считала волшебными. Мозг насмешливо посылает картины перед глазами их с Раном моментов. Больно. Как же невероятно больно, когда ледяные струи мощных волн бьют тебя в спину, и тянут обратно, в свои бесконечные пучины холодных вод. Его губы были такими сладкими. В его объятиях она согревалась, оживала, распахивая поломанные крылья. Слёзы катились градом по щекам, хотелось кричать, нет, даже больше: хотелось умереть. Сказке пришел конец… Тут Вада вспомнила о Майки, о своём бедном младшем братишке. В отличие от неё, брат ладил с Эммой, проводил с ней большую часть времени, любил её. Так если уж ей сейчас хуёво, то что происходит с Майки даже подумать страшно. Сердце в очередной раз заколотилось от страха и жалости, заставляя девушку полезть в карман за телефоном. Что бы там между ними не произошло, она обязана поддержать младшего брата, успокоить, сделать хоть что-то, чтобы ему стало легче. Они оба снова потеряли близкого человека и Ваду вновь волнуют мучения младшего, слабее душой брата. Она уверена, он эту потерю переживает намного хуже. С горем пополам она нашла нужный номер, слёзы, залившие глаза мешали разглядеть экран, и трясущимися руками нажала на вызов. Четыре протяжных гудка длились мучительно долго, отдаваясь эхом в голове и с каждым гудком девушка сомневалась в своём решении. Но когда в трубке прозвучало такое родное, подавленное «Алло», сердце остановилось, Вада задержала дыхание. — Майки… — только и успела слезливо произнести Сано. Так хотелось зарыдать прямо брату в трубку, разделить с ним это чёрное время, но как только она произнесла его имя, парень сбросил вызов. Это окончательно расхреначило всмятку бедный орган девушки, обрывая все надежды. Брат даже слышать её не хочет. От этого стало так невыносимо больно и тоскливо. Он ей нужен сейчас. Нужны его объятия и родной запах. Она не знает, что желания брата с её совпадают, однако гордость уже давно стоит у парня на первом месте. Сил не было, но желание уничтожить всё вокруг никуда не делось. Девушке снесло голову от безысходности, она не знала на какую стену лезть, чтобы в груди перестало болезненно ныть. Было так больно, так обидно. Камнепад в её душе никак не хотел заканчиваться, продолжая по крупицам убивать внутри любовь и желание к жизни. Она честно признаётся, ей хотелось умереть. В этот момент кажется, что только так она сможет наконец обрести покой. Сано ощущала себя куском мусора, который отправили на помойку доживать считанные дни. И как назло в голове в этот момент крутились строки из русской песни: Я глотаю слёзы Я вдыхаю грозы… Вада забежала в первую попавшуюся комнату и только сейчас заметила, что это комната Риндо. И как же её накрыло, хотелось хоть как-то выбросить всё, что мешает дышать. Сейчас она ненавидела всё: весь мир, всех людей, себя… Свою жизнь. В груди разливалась боль, которую хотелось как-то выплеснуть. Она поднялась на ноги и начала рушить всё, что под руку попадётся. Вот чашка со стола летит в стену, вот книги и комиксы с полок летят на пол, а затем лишаются своих страниц, Вада вырывала их с особым рвением. Стул летит в стену, все предметы со стола на пол, включая ноутбук, который Ран оставил, а потом и сам стол переворачивается. Даже бедная рамка с фотографией маленьких Хайтани разбивается вдребезги с мощного удара об стену. Подушки с кровати, постеры со стен, пострадал даже шкаф, который Вада каким-то чудом умудрилась опрокинуть. Девушка ходила по осколкам, даже не замечая боли в стопах, появилась отдышка, будто она стокилометровый марафон бежала. Спустя минут тридцать хаоса и урагана в виде Вады Сано, который прошёлся по комнате, она обессилено свалилась на кровать, пытаясь отдышаться. Слёзы высохли, она их истратила. Рука светловолосой сама собой потянулась к кулону на шее, а в голове звучали слова Рана о том, как она его достойна. С этим кулоном она стала частью их с Риндо семьи. И волна новой истерики затопила её, да так сильно, что пришлось уткнуться головой в подушку. И орать беззвучно, как полудохлая рыба, выброшенная на берег жестокой реальности. Но и это не помогало, она начала рыдать в голос, заглушая этот крик души подушкой, не понимая, как сможет всё это пережить и остаться собой. Для тех, кого не сломать физически, придумали чёртову любовь. Тут девушка невольно вспомнила недавний странный разговор с Рюсеем, словам которого тогда не придала значения. А надо было бы… — Изана будет играть по грязному — Что это значит? — Скоро узнаешь. Вот и узнала… Теперь мысли о прощении Изаны испарились окончательно. Убить свою сестру, свою кровь… Невиновную и ещё совсем юную. Эмма ведь ему роднее, у них одна мать. Как можно быть настолько одержимым ненавистью? Как можно поднять руку на младшую сестру? В голове не укладывается. Таких коварных и жестоких людей она ещё не встречала. Ей нужен воздух, срочно. Девушка обратила внимание на балкон и обрадовалась, что забежала именно сюда. Пройдя через весь бардак, что она устроила на балкон она сделала глубокий вдох, пытаясь впустить в лёгкие как можно больше влажного воздуха. Дождь капал на лицо, одежду, намокли волосы, ливень разыгрался не на шутку. А ведь ещё час назад было солнечно и не намёка на тучи. Казалось, само небо плакало вместе с ней, поддерживая её душевное состояние соответствующей погодой, серой и печальной. А может это Шиничиро плакал вместе с ней, добивая мрачностью этот день. Шиничиро… Как бы она посмотрела ему в глаза? Шиничиро, Майки, Эмма, как же перед всеми ними стыдно. Как виновата… Обещала беречь, быть рядом и защищать от любой опасности, а в итоге они стали жертвой её розовых надежд. Хотелось кричать от разрывающих эмоций: шока страха, боли, безысходности и отчаяния. Всем этим её сполна обеспечил Ран Хайтани. — Прости, Шини… Это я виновата. Сестрёнка, прошу прости меня… — шептала Сано, подняв лицо к небу. Тяжёлые капли падали на лицо, волосы промокли, хоть выжимай, а дождь лил ещё сильнее. — Я ужасная сестра… В ответ на такое заявление, небо озарил проблеск яркой молнии, сопровождающийся мощным раскатом грома. От такого внезапного громкого звука, уши на мгновенье заложило, а Вада всё смотрела на небо, прося прощения у родных и проклиная себя и свою наивность. Слёзы смешались с каплями дождя, затопляя лицо, вместе с её душой тоской и отчаянием. Как же похоже на ту бурю, что сейчас в её душе. Что чувствуют, когда умирают те, кого мало знали? Кто жил с тобой рядом четырнадцать лет, кто порой раздражал, но всё же был по-своему близок и одновременно так далеко. Эмма всегда её бесила, не замечала Вада её, а теперь вот внезапно осознала что любит и будет скучать за этим солнышком, человеком-радостью, человеком-весной. Глупо правда? Эмма казалась чем-то обыденным, Вада бы никогда и не подумала, что когда-то именно с сестрой может такое случиться. Она всю жизнь переживала только за жизнь Майки, такой исход даже предположить не могла. Никогда даже не думала, что придётся оплакивать именно этого человека. Напали на самого слабого из её окружения, вообразить невозможно, что такое произошло на самом деле. Эмма когда-то в детстве обещала ей пересчитать все звёзды на небе, но сама стала последней из них. Ваду окутывают странные чувства: гнев, непонимание, горе и безысходность, когда хочешь, всем сердцем хочешь исправить, но время вспять повернуть не можешь. И всё это слилось воедино, в одни большой снежный шар, который накрыл её с головой. Умереть самой намного легче, чем видеть смерть близких. — Баджи, прошу дай мне сил пережить этот день… Он ей нужен, и она уверена, что душой он рядом, пусть даже Сано и не чувствует, но друг улыбается ей и обнимает. Его улыбка проявляется малым лучом солнца, что проблистал в серых облаках, а объятия мощным порывом ветра, который раскачивал деревья с немыслимой силой и развивал даже мокрые волосы, под симфонию раската грома. Затем света стало больше и уже через минуту на мрачном небе появилась еле заметная радуга, а дождь начал утихать. Видимо, Баджи победил в поединке с Шиничиро и Эммой. Он рядом и он на её стороне. Вада рассмеялась сквозь слёзы такому явлению и своим мыслям, словно душевно больная. А может она действительно просто окончательно свихнулась и ей пора в дурку? Даже если и так, то плевать, эти мысли и вера во всю эту странность с явлениями природы и языком умерших близких помогают ей остаться на плаву, чтобы не сломаться окончательно. Вада не чувствовала, как замёрзла и задрожала от холода, одежда намокла и противно прилипала к телу. Мерзко и гадко, что физически, что на душе. Наверное в жизни каждого человека бывают черные дни. Когда кажется, что уже настолько плохо, что выхода просто нет. Как и нет смысла жить дальше. Единственное, что стоит помнить в тот момент — самый темный час обычно бывает перед рассветом. *** — Ты как? — спрашивает Риндо, протягивая брату пакет со льдом. Он похоже дебил, потому что именно так Ран на него и смотрит. — А ты как думаешь?! — всплескивает старший руками и прикладывает пакет к пострадавшему носу. — Хуёво. — Да уж. Никогда не думал, что получу по роже от бабы. — проговаривает Рин, дотронувшись до своей разбитой губы. — Меня очень напрягает шум из моей комнаты… — пытается завести разговор Рин, так как это молчание начинает не на шутку пугать. — Твоими стараниями, молодец. — упрекнул брата Ран, шумно выдохнув. Сегодняшнее представление ещё долго будет сниться ему в кошмарах. — Слушай, никто не просил тебя пиздеть! — вспыхнул Риндо. Он конечно виноват безмерно в сложившейся ситуации, но вот Ран сам взял ответственность за его поступок и получил за это. — Нахуя ты это сделал? Я не долбаный школьник и в состоянии отвечать за свои поступки! — Ты идиот! — тоже загорелся Ран. Ему итак трудно было сдерживать эмоции, которые били через край. — Трудно было сделать так, как я сказал?! Я, блять, знаю, что я делаю и о чем говорю. Нам бы не пришлось этого делать и мы не были мудаками в её глазах, но нет! Ты пошёл, сделал, ещё и рассказал ей всё! Ты, как всегда, бежишь вперед паровоза, не думая башкой! Что ты хотел доказать?! Когда же ты уже начнешь… — Начну что?! Слушаться тебя?! Ты мне не папаша, я сам решаю, что мне делать и я сделал так, как посчитал нужным! Ради тебя между прочем, но ты и здесь умудрился всё обосрать! — полыхал Риндо, но когда увидел серьёзный взгляд брата, ему вдруг пришла одна догадка. Не просто же так брат упрекнул его в том, что он рассказал девушке о произошедшем. — Постой… Ты вообще не собирался ей говорить?.. — наблюдая, как Ран внимательно на него смотрит, парень понял, что попал в точку. — Хотел скрыть, что это сделали мы? — Какая теперь уже разница. — выдохнул нарастающий гнев старший. — Сгинь нахуй, не попадайся мне на глаза. — Нет уж объясни, блять! — не унимался Риндо. Ему до жути не хочется осознавать, что причина всего ужаса только в нём. Что он виноват дважды и это все только из-за его глупости. — Я собирался поручить это нашему человеку из Поднебесья. Виноват бы был Изана, а мы не запачкали бы руки в крови её сестры и хотя бы не просрали всё. А там уж, Вада бы сама разобралась с ним и нас бы от него избавила. Это только в её силах. — Почему ты мне сразу не сказал?! — Я тебе сказал не лезть! Этого мало?! Трудно было засунуть свою гордость в задницу и сделать так, как я сказал?! — Да представь себе! — Риндо больше не может сдерживать всё то, что таилось много лет огромным комом в душе и сейчас накипело. — Героя тут из себя строил, чтобы меня не подставлять! Так бы сразу и сказал, что мы можем выкрутиться из этой хуйни, нет нужно было действовать самостоятельно, не посвящая меня в свои планы ведь я тупой мальчик, который не способен думать и понимать! Так ты считаешь?! Если не забыл, мы братья и всегда всё делали вместе! Как я должен был догадаться, что ты придумал выход? Уж извини, но я не долбанный телепат, мысли читать не умею! Я для тебя старался блять, потому что ты стараешься для меня каждый день с двенадцати грёбанных лет! Я впервые хотел тебе помочь, даже ценной важной для меня дружбы. Показать, что я тоже чего-то стою и тоже могу тебя защищать, как это делаешь ты! Нет блин и ты и тут умудрился включить старшего брата, опять твое сранное благородство, чтоб его! Заебало, что ты считаешь меня тряпкой, маленьким придурком, которого всегда и везде нужно оберегать, я уже давно вырос. И ты Ран, пожалуйста, взрослей уже, чёрт тебя дери! — Ну извини, что я оберегаю своего младшего брата! Наверно это потому, что ты мне дороже всего и единственный близкий человек, которого просрать я не горю желанием?! — огрызнулся Ран, ему крайне обидно, что брат не ценит того, что он делает. Он должен быть благодарен, однако ведёт себя как все подростки. Забота его не устраивает. — Надо было действительно на тебя забить, ощутил бы все это на себе. — указал на своё лицо парень. — Может мозги бы вправились. — Пакет со льдом на эмоциях полетел в стену. Кажется, что в большей заднице и быть нельзя. — Нос не сломан? — спрашивает блондин, поумерив свою гордость и эмоции. Слова брата его как-то растрогали. — Нет. — сломано кое-что похуже… — И что теперь делать?.. — с надеждой спрашивает Риндо. Ран всегда находил выход из любой ситуации, не может быть, чтобы всё так закончилось, должно быть решение. — Волондеморту хуй приделать, блять. — рявкает Ран, а Риндо кривит лицо. — Может ты ей веник какой подаришь? Девочки вроде такое любят. — на свою тупую догадку, Риндо снова словил на себе убийственный взгляд. Ну сложно ему сейчас генерировать хорошие идеи! — Иногда ты такой тупой, Рин. Вада похожа на девок, которые прощают за букет? — вздёрнул бровь Ран. — Речь о смерти её сестры, идиот, и по нашей вине. Ты этим веником по роже и получишь. А потом такой же она на твою могилу принесёт, тупица. — Придумай что-то! — возмущается Риндо. — Поэму ей напиши, в вечной любви признайся! Кстати, почему ты ей не признался, что любишь? Это ведь так и есть. — Не твоего ума, контуженый. — закатывает глаза старший. Эту тему сейчас обсуждать ему не хочется больше всего. — Это наверно потому, что в детстве меня один недоумок уронил. — парирует Риндо, а на лице брата появляется еле заметная ухмылка. Хоть Риндо его и бесит, но только он знает, как поднять брату настроение. Иногда это ни к месту, но иногда очень полезно. — Ты промолчал. Ей было важно это услышать. — В жизни случаются разочарования. — отвёл глаза Ран и нахмурился. — Почему промолчал? — не унимается Риндо. Он знает, да и на лице брата написано, что любит, что дорога. Да чёрт, как он смотрел на неё в тот момент чего только стоит. Любит — самое правильно слово, по отношению к его чувствам, только вот похоже сам Ран себе не может в этом признаться даже через силу. — Тебе какая, блять, разница?! — снова психует старший. — Потому что я хочу, чтобы ты послушал, что скажешь. — твёрдо заявляет Риндо. Ран даже опешил, никогда прежде он не видел, чтобы брат был настолько серьёзен. — Ты прав, мне никакой разницы. Ты сам себе должен ответить на этот вопрос. Любишь ли, нужна ли. Я пойду с тобой до конца, помогу и поддержу, но только когда ты найдёшь ответ на этот важный вопрос. Потому что нужен весомый повод, чтобы за неё сражаться, а она этого сражения стоит. — Удивительно, — поразмыслив, удивлённо начал Ран. — иногда даже ты можешь быть умным. — Давно должен был заметить, братишка. Иногда, я даже мудрее тебя. — утвердил младший и, поправив очки, удалился из квартиры, оставляя брата в тишине, наедине со своими мыслями и замешательством. А Ран не может разобраться сам в себе. Всё слишком сложно. Вада его влечёт, влияет на его жизнь и на него самого, но будущего у них нет, это было ясно с самого начала. Самолично сунул голову в петлю, отведав ядовитый вкус чувств, теперь огребает проблемы. Ранее он бы и не задумывался о Эмме Сано, не сочувствовал, просто пошёл и выполнил бы прямой приказ, ведь его не колышело, от кого нужно избавиться и зачем. Не волновали людские проблемы и страдания. Тут появилась кареглазая дьяволица, пробуждая его совесть, которая неизвестно, была ли до этого вообще. И только тот факт, что это её сестра и её чувства его волнуют, был бы любой другой человек — насрано. Так кто же для него Вада? Мимолётное увлечение, слабость, или что-то большее? Она словно запретный фрукт, к которому тянет необъяснимой силой, но заполучить равносильно подписанию смертного приговора. За всё в этом мире приходится платить, а за любовь вдвойне. Вот и его расплата. Но даже после этого он не может даже помыслить о том, чтобы её отпустить. Ему кажется, что теперь его жизнь без этой девушки наполнена лишь мраком, скукой и безнадёжностью. К прошлой своей беззаботной жизни он точно больше не вернётся. А эти отчаянные карие глаза впечатались в сознание, расшевелив там какой-то болючий пучок нервов. Погрузившись в свои раздумия, Ран и не сразу обратил внимание, что грохот в комнате брата стих. Тишина пугает намного больше, сознание отчего-то посылает не лучшие мысли, а волнение снова растекается по венам. Хайтани решил посмотреть, всё ли с девушкой в порядке. Старый метод с ножом и замком не подкачал, Вада даже не знала, что эта запертая дверь не самая надёжная защита. Махинация сработала и первое, что Ран увидел войдя в комнату — полнейший бардак. Комната разгромлена, была принесена в жертву обуздания горя. Ноутбуку трындец. Далее парень почувствовал просто могильный холод, погода разбушевалась не на шутку. Потом он перевёл взгляд на дверь балкона и замер в ступоре. Глаза чуть не вылетели из назначенного места, тело одновременно поразили тысячи игл страха. Сано сидела на перилах, свесив ноги. Нормального ограждения на балконе не было, лишь переплетённые железные тонкие балки. Девушка сидела под дождём на хрупкой опоре, перекинув ноги через перила, руками вовсе ни за что не держалась, ещё и в топике под дождём, на тринадцатом, блять, этаже! Смотрела куда-то в небо, насквозь промокшая. Рана охватил ужас, он не сразу сообразил что происходит. Отчего-то сознание засигналило, что девушка хочет спрыгнуть. От этой мысли, парень тут же опомнился и рванул к Ваде. — ЧЁ СОВСЕМ АХРЕНЕЛА ЧТОЛИ?! — крикнул Ран. От неожиданности, ещё и такой громкой, Вада подпрыгнула и почти сорвалась вниз. Крепкие мужские руки успели обхватить её за талию и затащить в комнату. Притянул спиной к себе, обвив руки вокруг талии. Сано тут же начала вырываться и кричать. Забавно, ведь сводить счёты с жизнью ей даже в голову не пришло. Не сейчас ни в прошлом, хотя для неё это неплохой выход из этого ада. Ран же на секунду застыл, наслаждаясь тем, что вновь обнимает её, пусть и не так, как ему хотелось бы. Любимый запах дурманит похлеще алкоголя, Ран растворяется в нём. Девушка даже не заметила, но Хайтани чувствовал, как дрожит от холода хрупкое тело в его руках. Промокла вся, губы посинели, волосы нелепо прилипли сосульками к лицу и плечам, потемнели. Казалось, он даже не слышит, как отчаянно кричит и проклинает его светловолосая, он застыл в этом моменте. Вада, собирая последние остатки сил старалась выбраться из захвата, ударить, но не получалось. Параллельно душой она кричала, была рада, что он сейчас рядом, обнимает и согревает в своих руках. Бред полный, но она хочет простоять так подольше, хотя снаружи пытается от него сбежать. Его поступок перекрывает всё хорошее и тёплое, что он для неё делал, но сердце всё равно оживает и тянется к нему. Хочет спрятаться за его крепкой спиной от всех бед, как за каменной стеной и быть уверенным, что в безопасности. Что защитит, укроет от всего. Глупая наивность и ничего больше. — Убери грабли, иначе сам огребёшь! — не своим голосом орёт Вада, дыхание сбилось, она пыхтит, кричит, вырывается, от холода голос охрип. Но этот недоумок её похоже не слышит. — Ты слышишь?! Отпусти меня, выблядок! — Нет. — произносит наконец Косичка. — Не отпущу. — Ты конченная мразь, убери от меня свои руки, сейчас же! — Вада не перестаёт вырываться, машет руками и ногами, бьёт по ладоням, которые крепко держат за талию, пытается их отцепить, но напрасно. Ран приподнимает её над полом, после чего нога светловолосой прилетает ему между ног. Он зашипел от боли, но хватку удержал. — Ненавижу! Пусти меня, урод! — Только не отпускай… — Мой ответ всё тот же. — непоколебимо отвечает Хайтани, игнорируя ядовитые слова, летящие в его сторону с ненавистью. Больно ему могут сделать лишь её слова. Кажется, только он способен слышать её внутренний голос, который она заглушает своими злыми словами. Лжёт, что ненавидит, на деле не хочет чтобы отпускал. И он слышит этот голос. — Вали! Из этой комнаты, из дома, из моей жизни! Не хочу видеть тебя! Ненавижу! — уже сквозь слёзы кричит девушка настолько громко, что голос начинает садиться. Это не она проклинает, это её боль вырывается на того, кто её причинил. Это она кричит, она бьёт и ненавидит. А душа по-прежнему кричит «Не оставляй, будь рядом», но это лишь шёпот, который заглушает её крик обиды и отчаяния. На эти крики в комнату влетает вернувшийся Риндо и с ужасом наблюдает за этой картиной. Такие крики и неконтролируемая истерика светловолосой его здорово напугала. Даже его уничтоженная комната сейчас волновала Риндо в последнюю очередь. — Что… — «Что происходит?» — хотел спросить парень, но брат тут же грубо его перебил: — Выйди вон. — Но она же… — Закрой дверь с той стороны я сказал! — рявкает старший и Риндо молча выполняет его приказ. Надо же, послушался. Лучше бы он до этого был таким послушным. — Отпусти меня, недоразумение! Убийца! — продолжает сыпать оскорблениями Сано, которая вырывается всё меньше. Силы окончательно машут рукой и отправляются в отпуск. Ран лишь глотает всю эту обиду, принимает и отвечает за неё, даже не думая сознаваться, что крови её сестры на его руках нет. Пусть и косвенно, но он всё равно виновен. — Успокойся, слышишь? — тихо проговаривает Ран, так ласково, словно родитель успокаивает ребёнка. От этого тона все внутренности девушки перевернулись. — Хватит… — шепчет Вада, моля прекратить этот кошмар. — Хватит меня мучать, я ничего тебе не сделала. Не разговаривай так, я не хочу. Мне нужно тебя возненавидеть… — проговаривает Сано какой-то бред. Он своим поведением лишь добивает, лишая возможности его презирать. Тело и сердце реагируют на него, на этот нежный голос, мешая рационально мыслить. Он убийца, лишил её сестры, он зло. Его нельзя любить. Вада вновь повторяет попытку вырваться из тёплых объятий и это стоит огромных усилий. Моральных, ведь так хочется спрятаться в этих объятиях, словно в тёплом одеяле и никогда не вылезать. — Мне тебя отпустить? — завораживающе говорит Хайтани, словно лукавый змей пытается ввести её в транс. — Ты же не хочешь этого, Вада. Что бы ты не говорила, правда только здесь. — после этих слов, ладонь парня медленно тянется от талии вверх, останавливаясь там, где кожей чувствует пульсацию её сердца. Слёзы вновь льются по щекам, он ведь прав. Девушка вновь дёргается, пытаясь с этой правдой бороться. Но от неё увы не скроешься. Сано вцепилась в него мёртвой хваткой, ноги окончательно перестали слушаться, девушка чуть не упала, но Ран вовремя удержал. Долгие минуты молчания и попытки захватить воздух, и громкие всхлипы от боли разнеслись по комнате. Сердце сжимало в тисках, оно не могло выдержать такого предательства. Не могло выдержать этой боли, ведь Вада верила ему, считала своим спасением, а он так просто всё сломал. Разве любящий человек так поступит? Разве бросит гореть в адском пламени того, кого любит? Подвергнет таким мучениям? — Возомнил о себе, гад! — Вада бьёт его по рукам, но Ран лишь сильнее прижимает её к груди. Так что не шелохнёшься. — Ненавижу! — Всё… — шепчет он на ухо, посылая тёплым дыханием импульсы по всему телу. — Сволочь… — шепчет она в ответ, совсем обмякнув в его руках, силы совсем иссякли. Ощущение, будто она сейчас свалиться как мешок с картошкой. Устала, как же она устала. Ран, заметив, что девушка перестала сопротивляться, решил вновь предпринять попытку поговорить. — Цветочек, — так нежно произносит он, лаская слух. — посмотри на меня. — парень медленно разворачивает Сано к себе и заглядывает в потухшие глаза. В этот момент захотелось завыть. Вада смотрела в одну точку перед собой, не решаясь поднять взгляд. Она знает, что его глаза для неё слабость, наркотик. Взглянет хоть раз, утонет и больше не выберется. Она итак из последних сил пытается слушать разум и внушать, что он убийца, она должна его ненавидеть. Должна презирать, а ещё лучше отомстить. Ран аккуратно обхватывает тонкими пальцами её подбородок и приподнимает голову, но девушка всё равно не смотрит ему в лицо. Для обоих это пытка. — Я виноват перед тобой и оправдываться не собираюсь. — начал Ран, а Вада напряглась. — Молчи… Она испугалась. Он лишний раз напомнит ей горькую истину. Что это он виноват, из-за него сестра мертва. Она не может этого слушать, иначе окончательно сойдёт с ума. Добьёт. — Прости меня, хоть и не заслуживаю. Кричи, бей, можешь убить, но не молчи. Твоё молчание и опущенный взгляд хуже всего. — пытается достучаться до неё Хайтани и кажется получается. Не прощает, нет. Да и прощения он не ждёт. Лишь раз заглянуть в любимые глаза, пусть даже наполненные ненавистью. Это лучше, чем безразличие. Вада отходит от парня на пару шагов и наконец выдаёт: — Даже если оно и искреннее, что толку от твоего раскаяния? — наконец-то девушка поднимает глаза и сталкивается с яркой сиренью, из-за которой когда-то запела её душа. Сейчас она лишь кричит от всего происходящего. — Какими словами ты вымолишь у меня прощение?.. Как ты мне сестру вернешь, Ран?.. — щенячьими глазами смотрит на него Сано, этот взгляд разочарования с примесью любви для Рана смертелен. Но парень берёт себя в руки. Два страдающих — перебор, он терпит, заглушает свою боль ради неё. — Никак. Мне не нужно твоё прощение. Сделанного не вернёшь, остаётся лишь смирится. Запомни, если выбор стоит между тобой и кем-то другим, я всегда выберу тебя. Я пойду против всего мира, убью грёбанные небеса ради твоей безопасности. — И что это значит?.. — с замиранием сердца спрашивает Сано, со страхом глядя на парня. — Это значит, что я любой ценой не допущу, чтобы ты присутствовала на драке. Ты останешься здесь, пока всё не закончится. Так я хотя бы буду уверен, что с тобой ничего не случиться. — холодно выдаёт Хайтани и это наконец отрезвляет девушку. — Что?! Ты чтоли вершишь чужие судьбы? Да кто тебе дал право решать кому жить, а кому нет?! — вновь повышает голос Вада. — Ты меня здесь не удержишь. Вы убили мою сестру, смерти брата я не допущу. Только через мой труп, слышишь?! И хозяину своему передай, что я буду на драке и уничтожу всех, кто посмел поднять руку на мою семью! Я внятно объяснила?! — злость вновь накрывает Сано с головой. Она не понимает, что дорога Рану, что таким способом он её защищает. И Эмма пострадала из-за этого же. Либо она, либо Вада и оба Хайтани легко сделали свой выбор. Но для Сано гораздо важнее чужие жизни и в этом её главный недостаток. Всегда только ради других, а не себя самой. Но Рана такой расклад не устраивает и ради её сохранности он будет бороться. Даже с ней, если придётся. — Ты останешься здесь. — не отступает Ран. — Я тебя ненавижу! Ненавижу, слышишь?! Проклинаю тот день, когда ты и ваше грёбанное Поднебесье появилось в моей жизни! Видеть тебя не хочу, противно! — Сано с таким отчаянием кричала всё это, так хотелось сделать ему больно. Чтобы почувствовал, насколько ей хреново, но словами это не передать. Слёзы лились дождём, её накрыла настоящая истерика. Хватая с пола вещи, что попадались под руку, девушка швыряла их в Хайтани. Тот лишь равнодушно наблюдал за этим срывом и уворачивался. Вада подлетела к парню и начала бить его руками, куда только можно, когда же кисти были перехвачены сильными мужскими руками, она вырывалась, выкрикивая лишь одно слово: — Ненавижу! В какой-то момент силы окончательно испарились, она слишком устала. Тело и сознание было настолько перегружено эмоциями, что в глазах внезапно потемнело, а ноги подкосились. От пережитого девушка потеряла сознание, не справившись с эмоциональной нагрузкой. Тело требовало отдыха, поэтому сознание отключилось. Ран успел словить Сано прежде, чем она упала на пол и подхватив на руки, донёс до кровати. Аккуратно уложил, снял мокрую одежду и переодел в чистую и сухую. Затем накрыл одеялом и ещё очень долго сидел рядом, поглаживая по волосам. Девушка выглядела такой ослабшей, вымученной, потухшей, но даже в таком виде оставалась самой прекрасной из всех, что он когда-либо видел. Он нежно водил кончиками пальцев по коже девушки, не в силах оторвать от неё глаз. Хрен знает, сколько времени он провёл вот так, сидя рядом с ней и наблюдая как она сладко сопит. Может час или два, а может всего десять минут. С ней рядом время замирает. Ран нежно улыбался, поглядывая на красивое и расслабленное лицо девушки. В такие моменты она напоминала ему беззащитного и невинного ребёнка, нежели мудрую и боевую девушку. Та, это была именно та нежная и любящая улыбка, которую она возможно никогда не увидит. Может, потому что он боится или просто должен. Должен выдавливать холод и отталкивать, потому что этот ангел не заслуживает такого дьявола как он. И он не знает, как она мечтает увидеть сейчас эту самую улыбку, как нуждается в ней. Девушка дёрнулась во сне и руки Рана отстранились. С лица исчезла та самая настоящая улыбка. Хайтани осторожен, она не должна видеть этого. Кончиками пальцев он откинул прядь влажных волос с её лица. Такая маленькая, хрупкая девочка, у неё должно быть светлое и счастливое будущее. И оно будет, Ран сделает всё, чтобы оно наступило. С каждым прикосновением к ней всё внутри переворачивалось. Он бы провёл с ней всю жизнь, вечность, только бы дышать её запахом, видеть эту детскую, ещё совсем невинную улыбку, сморщенный в непонимании лоб, и лучи света в глазах. Видеть, как она взрослеет и становится всё мудрее и прекраснее. Но ничто не должно испортить её, он не позволит. Никто больше не посмеет испортить ей жизнь. Ведь это уже сделал он. Он причина её бед, от осознания этого накатывает страх и ненависть к самому себе. Он ведь хотел, хотел сделать как лучше, пытался, но не успел. Эта ошибка будет преследовать его до конца жизни. Теперь Рану нужно выплеснуть эмоции, успокоить бурю в душе, протрезветь, ведь самое худшее ещё впереди. Нужно быть готовым, а для этого нужна ясная голова. Он больше не позволит эмоциям брать верх над разумом. Парень тихо вышел из комнаты и прихватив из своей старую добрую гитару, решил пойти в место, где провёл наверно самый счастливый момент в своей жизни. Хотя, с появлением Вады, почти каждый день — те самые счастливые моменты. По пути он столкнулся с Риндо и конечно, от разговора уйти не удалось. После увиденного у брата вопросы, не терпящие ожидания. — Как она? — осторожно спрашивает Риндо, на что получает тяжёлый вздох. — Отключилась. Будь потише, пусть поспит. — проговорил устало Ран, хватая по пути пачку сигарет и двинулся к выходу. — А ты? — сожалеюще провожает его взглядом брат. Хотя толку спрашивать, итак видно, что армагеддон полный. Ран, как и ожидалось, ничего не ответил и вышел из квартиры. — А за гитару всё же снова взялся… Ран поднялся на крышу дома, усаживаясь на холодный бетон, на самый край крыши, приняв позу лотоса. Погода мрачная, вечереет понемногу. Парень пытается впустить в лёгкие побольше кислорода, успокоиться. Где-то там внизу кипит жизнь, суетятся люди. У них наверно проблем меньше, они спешат домой к любимым. Кто-то обнимает свою любовь, кто-то в гордом одиночестве смотрит телевизор. А Ран сидит на крыше с сигаретой и гитарой в руках. Сейчас так и хочется превратить свои чувства в текст, выплеснуть, написать о своей боли стихами. Хайтани раньше никогда по ходу, импровизируя не пробовал сочинить и сыграть сразу песню. Но как только пальцы коснулись струн, заиграла мелодия, которую парень сочинял на ходу, как в голове рождалась новая песня. Её так никто и не услышит. Олицетворение его души. Лучше гитары друга нет, лишь она тебя поймёт и подберёт любую мелодию под душевное состояние. — Гори оно огнем, переживу и это. Задаю себе вопросы, но не нахожу ответы. Мне лучше одному, чем я кем-то буду предан. Мне так хочется кричать, о том чего больше нет. Я не могу уснуть, ветер вроде затих… Двери что я закрыл, больше их не открыть. Ты извини, если чем-то обидел. Знаешь ведь, что мне тоже не весело Если захочешь, то приходи ко мне. Я покажу тебе новые песни. Мы сами всё это знаем, как сердце стучит шагами, как едут крыши у зданий. Нечего говорить, мы уже попрощались Но я тебе совру, если скажу что не скучаю… Ран сбился с ритма, попал не на ту ноту и концовка испортилась. Так странно на душе, вроде умиротворение, перемешенное с грустью. Парень прикурил и с сигаретой в губах решил попробовать снова. Снова наугад сочинял мелодию, получалось неплохо. Видимо, так с помощью импровизации и создаются шедевры. — Всё не серьёзно, губами за воздух, хватайся за воздух… Знай, что глаза твои — затерянный космос С них падают звёзды, солёные звёзды… Хайтани услышал шорох за спиной и остановился. Спиной чувствовал присутствие постороннего и уже понял, кто это. — Я могу хоть раз в жизни побыть один? — бормочет Ран, вынимая сигарету из рта. — Как жизнь? — спрашивает Риндо, усаживаясь рядом с братом, свесив ноги с крыши. — Вот курю и жизнь укорачивается. — холодно отвечает старший, откладывая музыкальный инструмент. — Не знал, что ты у нас меломан. Неплохо поёшь. — пытается разрядить обстановку Рин. — Начнёшь говорить херню из разряда «Не переживай, все наладиться», меня точно стошнит. — поворачивает голову к брату и закатывает глаза Ран. — Я похож на того, кто будет развешивать эти сопли? — вздёргивает бровь младший, стараясь состроить самое серьёзное выражение лица. — Ты же не это хочешь от меня услышать. — Я бы предпочёл вообще тебя не слышать. — выбросив окурок куда-то на улицу, Ран тянется за новой сигаретой. — Фу, какой ты угрюмый. От того, что ты изображаешь паровоз, твои душевные проблемы не решатся. — кривится блондин, когда брат выдыхает противный дым прямо ему в лицо. Специально же. — От того, что ты будешь ебать мне мозг они тоже никуда не уйдут. — снова намеренно выдыхает дым прямо в лицо брату Ран. — Я хотел извиниться. Этот пиздец произошёл из-за меня… — Боже, Рин, я сейчас зарыдаю. — перебивает его, скучающе смотрит на брата старший Хайтани, приподнимая бровь. — Знаешь что, в жопу тебя и по кочкам! Я тут вообще-то исповедаться пришёл. — обиженно поправляет очки Риндо и насупился. Ран усмехается, время идёт, а Рин не растёт, словно он в детство вернулся и не поделился с братом печеньем. — Я тебе бесплатная церковная организация чтоли? — криво улыбается старший. Он дразнит брата, отвлечься на тупую перепалку сейчас не помешает. Для серьёзных разговоров у него сегодня нет сил. Ран же знает, насколько трудно брату бывает трудно признавать свою вину. Зачастую он вообще этого не делает, даже если не прав, а уж извинения тем более никогда не практиковал. — Мог бы проявить снисхождение и хотя бы для вида послушать. — фыркает Риндо, смахивая рукой какой-то камень. Он, как назло, прилетает в одну из машин и противная сигнализация тут же разносится по двору. — А вот нефиг было моё парковочное место занимать в прошлом месяце. Карма, придурок. — оба брата усмехаются. — Давай, я готов выслушать твою балладу о твоем тупизме и раскаянии. — расслабляется Ран, давая брату возможность высказаться. — Ну ты не перебарщивай. Тут мы оба лоханулись. Трудно было мне сразу сказать о своём плане? Мы же вроде братья, всегда всё друг другу рассказывали и вместе всё дерьмо проходили. Почему ты всё время пытаешься действовать в одиночку? — А не понятно? — отстранённо отвечает Ран. Он сразу понимает, во что перетекает этот разговор. Он необходим им обоим, но постоянно откладывался. — Я тебя уважаю, как брата и ценю то, что для меня делаешь, с тех пор как… Мы ни разу не говорили на эту тему. Мы оба потеряли родителей, но я понимаю, что тебе было намного труднее, чем мне. Ты взял на себя ответственность за меня, воспитывал, всегда закрывал своей спиной, был рядом. Но мне кажется, что пора бы понять, что я уже вырос. Не нужно так тщательно за меня трястись, я уже не ребёнок. — Риндо давно переживает на эту тему и наконец-то может о ней рассказать брату. Он надеется донести свою позицию до Рана и чтобы тот наконец её осознал. — Я хотел… Хотел тоже хоть раз помочь тебе, огородить, как это всегда делал ты. Показать, что я тоже не из дерьма сделан и тоже способен оберегать своих близких, быть таким же крутым, как ты, дотянуть до твоего уровня. И вот во что вылились мои амбиции. Снова ты всё берёшь на себя, снова ты огребаешь, защищая меня. Я виноват, прости. — Риндо, сколько бы времени не прошло, я всегда буду твоим старшим братом и буду нести за тебя ответственность. Я делаю это не потому, что старше и круче или потому что обязан. А потому, что ты единственный близкий человек, я тобой дорожу и хочу для тебя лучшего. Ты мой брат, а брат за брата жизнь отдаст. — проговаривает Ран, глядя куда-то в небо. Впервые они обсуждают эту тему, вот так вот разговаривают по душам. Ему этого не хватало. Рану всегда казалось, что он один, что он старший и значит должен быть сильнее и умнее, чтобы защищать младшего. Сейчас же он понимает, что не одинок. Брат рядом, он ему всегда поможет и поддержит. Когда только он так повзрослел. Как же время летит. — Ты прав, братишка. Ты уже не ребёнок. Но это не значит, что я перестану за тебя переживать. Братская любовь нерушима. — Скажи это Изане. — усмехается Риндо. Ему стало легче на душе. Груз, который копился на протяжении нескольких лет спал, даже дышать стало свободнее. Вот бы все проблемы решались разговорами. Вот просто сесть и спокойно поговорить по душам, жизнь была бы гораздо проще и спокойнее. Ран притянул брата за шею и взъерошил мелированные волосы, на что Риндо недовольно запыхтел. Оба брата поняли друг друга, спустя столько времени. Было бы радостно, если бы не происходящее вокруг. — Скажи, как можно убить собственную сестру, я не понимаю. Можно понять, если бы она ему что-то сделала, тогда была бы месть, но младшая Сано же не причём. Она даже не знала о существовании Изаны. — задумчиво говорит Риндо, нахмурившись. — Понять, что в голове у этого человека невозможно. В его случае это просто сдвиг в психике. — хмуро отвечает Ран. — Драка уже послезавтра. У нас в арсенале один день, мёртвая сестра главарей, два выбывших командира, главарь психопат и Вада, которая ненавидит нас. Смесь гремучая и опасная. Что ты решил? — настороженно спрашивает блондин. На этот раз он точно поступит так, как скажет брат. Этот урок он запомнит надолго. — Вады на драке не будет. Наша главная цель — её безопасность. Мы должны сделать всё для того, чтобы она туда не попала. Нельзя её выпускать, Риндо, я не готов к хреновым последствиям. — серьёзно заявляет Ран и тут брат с ним полностью согласен. — Поставим на выходе и возле подъезда наших самых сильных ребят, ключи от её байка тоже забери и держи при себе. — Уверен, что это ей помешает? Зная Ваду, она на другой конец города на своих двоих побежит. — Должно помешать. — хмурится старший. — Ведь она единственная, кто может избавиться от Изаны. Она может поменять исход драки, Ран. А в ярости она ещё сильнее, ты видел что было? Она как будто не поняла, что сделала. Как будто рассудок помутился, она похоже сама ахренела. — Что бы это ни было, рисковать я не собираюсь. Она останется здесь. — неумолимо заявляет Ран, он уже всё решил. Если с ней что-то случиться, он будет винить себя до конца жизни. Ему проще, если она его презирает, никогда не увидеть, но знать, что жива. — Ты как вообще? Собираешься с ней мириться? — мягко спрашивает Риндо, он понимает, что брату сейчас об этом говорить совсем не хочется. — За такой поступок не прощают. И она не простит, смысла нет. Я бы не простил. Это было ясно с самого начала. Я поступил тупо, на секунду поверив, что мы будем вместе. Не при таком раскладе точно, пока существует Изана и конфликт с Тосвой мы будем на противоположных сторонах. Такая боль не забывается. — А ты готов к расставанию? Уверен, что сможешь вернуться к прежней жизни? — в это даже Риндо не верит, что уж говорить о старшем Хайтани. — С её появлением я уже перестал быть в чём-то уверен. Слишком непредсказуема жизнь с того момента вдруг стала. Я не уверен, а всего лишь надеюсь, что смогу после всей этой истории жить, как раньше. На какое-то время она спасла меня от обычной слабости, показала мне что я мужчина. Точнее, что человек и что в мире больше смысла, чем мне всегда казалось. Но как только пропадёт её влияние, я надеюсь, что всё вернётся на круги своя. Знаешь, забавно, но я только сейчас, когда до расставания остался всего один день, начинаю понимать, как сильно я всё это время нуждался ней. — Да ты влюбился, Ран. — с лёгкой улыбкой заявляет Риндо, опираясь щекой не кулак. — Тут и думать не нужно. Я конечно в любовных делах тебе не советчик, но всё же книжки читал. И весь этот бред из разряда «Если любишь — нужно отпустить». Бред собачий. Если любишь — борись до конца, не отпускай. Любовь никому просто так не даётся, её нужно заслужить. Не забивай на это, если хочешь быть с ней рядом. Ран, даже тебя, такую сволочь, кто-то смог полюбить. Вада смогла, она в тебя верит. Да, проебались мы знатно, но как там говорят? Любовь прощает всё. Если её любовь настоящая — она простит, а я почему-то уверен, что так и будет. Вы оба этого заслуживаете. Только не надейся, что она прямо сейчас кинется тебе в объятия. Мы лишили её близкого человека, эта обида забудется не просто и вряд ли скоро. Если любишь — умей ждать. Дай ей время остыть и пережить это. И вообще это не твоя вина, так что всё намного проще. — Ну нет. Мы братья, твоя ошибка — моя тоже. Натворил один — отвечают двое. В конце концов, я косвенно виноват. Твой дебилизм — мой прокол. Упустил тебя в воспитании. — усмехается Ран, хлопнув брата по плечу — Ой, иди умойся, воспитатель хренов, пафос потёк. — возмущается Риндо. Так вот и помогай брату после этого. Хрен ему, а не советы больше. Младший надулся, сложив руки на груди. Рану же наоборот стало легче. Сейчас ему кажется все не настолько критичным. Поддержка и слова брата придала ему сил и уверенности. — Ринчик. — Чего тебе надобно, старче? — обиженно откликается Риндо, закатывая глаза. Актёр погорелого театра, блять. — Спасибо. — с искренней улыбкой произносит Ран. Этот разговор действительно ему помог, брат помог. — Ты иногда бываешь полезным и даже умным. — Иногда?! — кажется, благодарность от всей души парень пропустил мимо ушел. Но его возмущения заставили Рана посмеяться. Пусть поддерживать Риндо не научился, но его кредо быть клоуном проявляет свою пользу. Хоть настроение поднимает. — И когда только ты так успел повзрослеть… — Знаешь, у меня ведь тоже появился интересный персонаж. — Риндо решается в такой момент поделиться с братом новостями о своей личной жизни и намерениях. Не всё же ему своими любовными развлечения с Вадой хвастаться. — Кажется, даже я умудрился схавать любовной отравы. — Как зовут? — Хедер… — неуверенно отвечает Риндо. Он всё ещё волнуется, ожидая реакцию брата. Не должен же засмеять, у самого вон что за дичь несусветная твориться. — Стоп, любовной чего ты там схавал? — кажется, Ран в шоке. Поворот. — Ты втрескался в девушку? Так наш соплежуй растёт. Она случайно не одна из наших танцовщиц? — Да заткни ты рот хером. Так и знал, не надо было тебе говорить. — снова надулся Риндо. — Ну поздравляю, рад за тебя от всего сердца. Взрослеешь, возраст девушек на одну ночь проходит. Зажги с ней там. — ухмыляется Ран, вгоняя брата в краску. Старший впервые видит, чтобы Риндо так смущался, обычно с хвастовством рассказывал о бурной ночи, проведённой с очередной девочкой по вызову. — Я тебе сейчас фонарь под глазом зажгу, придурок. — злиться младший Хайтани. Вот примерно такую реакцию брата он и ожидал. И терпеть её не хотел, теперь подколов ближайшую неделю не избежать. — Только предупреждаю, если крёстным будет Какуче, я перепишу наследство на свою телескопку. — Ран бессовестно ржёт, а младшему хочется спрыгнуть нахрен с этой крыши. — Да завали ты табло! Братья до темноты просидели на крыше, разговаривая о самом разном. Давно они просто не болтали о всякой ерунде и своих переживаниях, обычно оба были заняты своими делами и жизнью. Тему Вады и предстоящей драки обходили стороной, чтобы не испортить такой редкий приятный момент. Риндо даже уговорил брата сыграть ему на гитаре его любимые песни из детства. Когда они были детьми, Ран часто играл младшему брату на гитаре перед сном. Было интереснее, когда Ран под музыку сочинял сказку и брат быстро засыпал. После того рокового дня, когда погибли их родители, Ран гитару больше в руки не брал, как бы младший не уговаривал. А вот Вада сотворила чудо, за что Риндо ей очень благодарен. Правда ему пришлось пообещать Рану, что он две недели будет мыть за ним посуду, но это стоило того. На улице было прохладно, поэтому Хайтани собрались вернуться в квартиру и продолжить беседы с чашкой кофе и чая, а может и чего покрепче. — Значит, действуем по твоему плану? — Да. — Хорошо, я с тобой, брат. Давай решим уже эту проблему, победим Тосву и пусть Изана угомониться. Главное не перестараться. — протягивает руку Риндо. — Идём до конца. Вдвоём. — Идём до конца, брат. — Ран пожимает протянутую руку и подобрав гитару, парни отправляются домой. *** Вада очнулась спустя полтора часа абсолютно обессиленная. В груди ноет, всё тело будто накрыло тяжестью в сто килограммов, голова раскалывалась. Сначала она даже не поняла, что вообще произошло, ощущение, будто она проспала пару лет. Тишина окутывала её вакуумом. Так тихо, что в голове противно гудит. Стало не по себе, Вада со своим чутким слухом привыкла хоть к какому-то шуму, а тут гробовая тишина. Пару минут она тупо пялится в потолок, пытаясь понять свои ощущения и пытаясь восстановить хронологию событий. Но собственная память порой бывает хуже любого злейшего врага. Сердце забилось сильнее, стоило вспомнить его слова и этот холодный взгляд потухшей сирени. Тоска по сестре и брату, по Шиничиро, по Баджи, боль от предательства и того, что её надежды не оправдались. Ненависть к самой себе за собственную слабость. Всё это свалилось на бедную измученную душу Сано. Собственные мысли убивали её, словно ей по очереди вбивают в тело очередной гвоздь. — Когда же это закончится?.. — спрашивает пустоту Вада, но ответом ей служит лишь удушающая тишина. Она так и лежала на кровати, не в силах пошевелиться. Сано ужасно побледнела, волосы потускнели, утратили свой привычный очаровательный блеск, лицо не выражало эмоций. Она была похожа на живой труп, которого специально на потеху убили и оставили дальше наблюдать за кошмаром реального мира. Так больно и одновременно пусто в душе. Словно Вада выгорела, потухла та последняя искра её стойкости и надежды, которая не смотря ни на что горела долбанных четыре года. Надежда — глупость, не стоит ею жить и полагаться на неё. Потому что когда она не оправдывается, в сто раз сильнее разочарование. Правильно говорят: «Чем больше надежд, тем больнее падать.» Сано понятия не имеет, сколько вот так неподвижно пролежала. Видела лишь, как на город опустился вечер, зажигая тысячи ярких огней. Два раза к ней заходил Риндо. В первый раз зашёл её проведать. Увидев, что она очнулась, парень попытался завести разговор, но ни слова от Вады не прозвучало. Она лишь безэмоционально смотрела в потолок, игнорирую окружающий её мир. Она его просто не видела, не воспринимала. Просто прогорела, словно спичка. Нет сил не на слова, ни на телодвижение, даже на взгляд. Всё, что ей оставалось, это собственные убивающие жестокие мысли, которые кружились в голове, будто рой противно жужжащих ос. От мыслей ни избавиться, ни спрятаться. Второй раз Риндо решил попытать счастье. Принёс ей ужин, но Вада снова даже бровью не повела. Парня это состояние светловолосой очень беспокоило. Да и в этом его вина. Он лишь стыдливо отводил глаза и уходил, не в силах выдержать это напряжение. Пробовал даже послать Рана, но брат чётко дал понять, что сегодня Сано трогать не стоит. За окном уже властвовала глубокая ночь, а Вада всё так же лежала, увязнув в собственных мыслях. Она пробовала заснуть, но не получалось. Не могла закрыть глаза. Сразу Видела Рана. Вот он улыбается своей нахальной улыбкой, вот он тянет руки к ней, вот целует, даже смех его слышит, настолько отчётливо, что свихнуться можно. Хотя, куда уже хуже? Но ко рту сразу подступает рвотный рефлекс. Она многое пережила, много ужаса повидала, но вкус предательства оказался для неё невыносимым. Мозгом она понимает, что нужно забыть и вышвырнуть эту сволочь из головы, выкинуть всё, что связано с Раном. А вот бедное сердце… Оно нещадно тоскует по нему. Хочет к нему, в эти тёплые объятия, что стали её спасением. И даже готово простить всё на свете, лишь бы он пришёл и опроверг всё, что разрывает изнутри и заставляет медленно умирать. Даже Вада Сано, славящаяся своими навыками стратега не могла предвидеть такой поворот событий. И почему именно она? Почему все беды в этой жизни крутятся только вокруг неё? Может на ней порча какая-то или родовое проклятие? Она уже готова поверить во всё. Без потусторонних сил тут не обходиться, иначе как ещё объяснить всё, что ей приходиться проходить? В голове всё крутятся слова Шиничиро, сказанные много лет назад и только они помогают Сано держаться из последних сил, чтобы не захлебнуться в океане отчаяния: Жизнь и люди — большой сад цветов, Вада. У каждого свой цвет, запах, история. Но абсолютно все они любимы солнцем. Тянись к солнцу, жди его, как бы долго не лили дожди. Старший брат говорил это, когда погибли их родители и закончилось детство, сменяясь трудностями и обязанностями. Кажется, Ран говорил ей что-то похожее. Удивительно, но иногда в этом человеке она видела своего погибшего брата. С той же гитарой, теми же словами и поддержкой. На мгновение, она чувствовала что брат рядом и оттого ещё сильнее привязывалась к Рану. С ним она чувствовала себя под защитным крылом, чего не ощущала после смерти брата. Только где взять силы и терпение, чтобы дождаться этого солнца? Когда вся жизнь на дно тянется, а небо уже давно заволокли даже не серые, а чёрные тучи? Как избавиться от вины перед умершим человеком, которая откладывается грузом и мешает жить? Ведь большинство из нас действительно часто не говорит вовремя добрые слова, не признаётся в любви, не делает что-то, чего от него ждут родные и любимые. Когда дорогой человек внезапно уходит, ощущение вины обрушивается со всей силой. Ощущение вины перед умершим — это иррациональное чувство, оно приходит само по себе и часто граничит с гневом. Живые злятся на мёртвых за то, что те оставили их, ушли так рано и внезапно. Так и Вада когда-то злилась на старшего брата, за то что ушёл, оставил одну с младшими братом и сестрой и проблемами. Злилась на Баджи, что бросил, когда был ещё так нужен. Сейчас же злиться лишь на себя, что допустила, что не защитила. Ничего не сделала. Кто ей объяснит, что вина лишь на тех, кто лишил её близких. Тех, кто своими руками отнял чужую жизнь. Кадзутора, Кисаки и Ран, вот те, кто виноваты и спокойно после этого спят по ночам, в то время как Вада с какого-то перепуга берёт их вину и ответственность на себя. Почему так? Почему она корит себя? Может, если отплатить этим людям тем же, груз вины хоть немного спадёт и душа успокоится? Даже если это и не вернёт ей близких, она хотя бы будет знать, что они отомщены и больше эти убийцы никому не навредят. Она ведь способна на это. Ей хватит сил, но хватит ли духу? Вада не такой человек, для неё убийство это ужасное кощунство, она слишком добрая и великодушная. А может всё меняется? Почему лишь она должна страдать, теряя родных, а убийцы будут жить припеваючи и похлёбывать шампанское? Их даже совесть не кольнуло, когда они отнимали жизнь, почему её совесть ей этого не позволяет? *** — Слушай, клыкастик. — обращается к другу Вада, смотря на водную гладь. Море в тот день было прекраснее, чем обычно. — Как думаешь, помогает ли людям месть за смерть близких? — Не знаю. — тянет Баджи, вертя в руках ключи от своего байка. — А сама как думаешь? — Думаю, месть — это инстинктивное чувство. — пожимает плечами Вада. — Говорят, что месть приносит только пустоту в сердце. — Ты где такие умные фразы взял? Сам на себя не похож. — удивилась Сано. — Ой иди ты, я это в фильме вчера услышал. — беззлобно говорит Кейске и смеётся вместе с подругой. После чего начинает ей в красках описывать поход в кино с Чифую и пересказывать сюжет «ахерено настолько, что я чуть не обоссался, в туалет не выходил чтоб ничего не пропустить, прикинь» фильма. Вада задумчиво смотрит на горизонт, переваривая слова друга и грустно выдаёт: — Может и так. Но некоторым нужно ощутить эту пустоту, чтобы двигаться дальше. *** Под покровом глубокой ночи Вада смотрела на спящего Хайтани и на её лице не отразилось ни одной эмоции. В лунном свете, что пробирался сквозь окна лицо парня казалось ещё прекраснее. Даже во сне он напряжён. Губы поджаты, брови сведены к переносице. Интересно, что ему снится после того, как он убил невинную беззащитную девушку? Как он вообще может спать? Сейчас Вада будто находилась в прострации. Она не осознаёт, почему всё ещё смотрит на него, словно заворожённая. Знает лишь, что должна сделать. Все мысли покинули голову, осталась лишь пустота. Интересно, она уйдёт после того, что она сделает? Сано аккуратно залезла на кровать, нависая над парнем. Она по-прежнему не верит, что решилась на это, ведь тогда она потеряет себя. Но горе и безысходность оказались сильнее и полностью взяла верх. Кожи парня коснулась холодная сталь, Сано приложило к горлу Рана нож, приобретённый ранее на кухне. И лишь когда она это сделала сознание включилось. Рука дрогнула и глаза расширились от ужаса. Что же она творит? Она ведь не убийца, она защитница справедливости. Так может это и есть справедливость? Он должен поплатиться за своё преступление. На плечах ангел и демон и с разных сторон шепчут разные вещи. Вада не может даже пошевелиться, чтобы решиться на этот поступок или же убежать, выбросив этот чёртов нож подальше. Как же трудно и страшно. Страх поразил тело, делая его каменным. Страх самой себя, ведь она полностью потеряла контроль над собой раз сейчас приставляет нож к горлу человека, который принёс столько счастья и боли одновременно. Что победит, ненависть за смерть сестры или же тлеющая любовь, которая не пропала даже после его поступка? На глаза сами собой навернулись слёзы. Она так хочет прекратить этот кошмар. Вернуться домой, где её будут ждать самые родные и любимые люди. Обнять Шиничиро и Баджи, попросить у Эммы прощение за годы безразличности и агрессии. Если бы не Изана, она бы не попала сюда, не потеряла бы от гнилой любви голову и не переживала бы всё это. Но ведь случайностей и совпадений не бывает. Тем более таких. Она должна была попасть в этот дом, полюбить и быть преданной любимым человеком. И это не насмешка судьбы, никакая не обречённая любовь. Это урок, жизненно важный, пусть и очень жестокий для её и без того раненой души, но урок. Вада ни разу не влюблялась, теперь она знает, что это за чувство и как может быть опасно. Впредь этот урок научит её не доверять никому и не надеяться ни на кого, кроме себя самой. Жаль, что Сано забывает, что не одна. И в этом мире и в ином есть люди, которые её любят и уважают. И которые готовы ради неё на многое. Зря она думает, что всегда была и будет одна. Кажется, светлая сторона победила, Вада не предала саму себя и свои убеждения. Она не убийца и никогда ею не станет. Она будет защищать мир от таких людей, но никогда не станет одной из этих бессовестных и бесчеловечных людей. Вада судорожно выдыхает, принимая окончательное решение и уже было хотела убраться из комнаты к чертям, как вздрогнула от неожиданного тихого и такого любимого голоса. — Убей. — после этой фразы Ран открывает глаза и в полумраке комнаты они засветились яркими сиреневыми светлячками. Сано сразу попала под чары этой сирени, не смога ни слова сказать, ни двинуться. Лишь внимательно и безотрывно смотрела в эти неземные глаза. Казалось, Хайтани совершенно не волнует нож, приставленный к его горлу, он даже взгляд на него не кинул. Смотрел в упор на лицо светловолосой. — Убей, чего ждёшь? Я заслужил. Избавишься от главной проблемы. Но Вада молчит, словно лишилась языка или же просто потеряла дар речи от неожиданности. Ран чего-то подобного ожидал и был готов. Убийство сестры она бы ему так легко с рук не спустила, должна была быть расплата. И он оказался прав. Да и спать после произошедшего сегодня вовсе не получалось. Он с невозмутимым видом рассматривает безэмоционально лицо светловолосой и хочет выть от боли, что растекается горящей лавой по телу. Он не будет сопротивляться. С Вадой он понял, что в убийствах нет ничего весёлого, это страшно и неправильно. Что за свои хреновые поступки нужно гордо держать ответ и признавать свои ошибки. Всё-таки она изменила Рана, только что от этого теперь изменится. Только вот глядя в глаза любимой девушки, которые потухли от печали он осознавал, что ей так же страшно и что она не убьёт его. В этих глазах всё ещё отражается любовь и та детская наивность, которая его привлекла. Не убьёт, не сможет, а главное — не хочет. — Ну же, цветочек. Пока я жив, ты отсюда не выйдешь. Я не позволю, чтобы ты появилась на драке. — продолжает искушать её Хайтани, словно коварный змей. Хотя он уже прекрасно понял, что Сано этого не сделает. Она не из тех, кто будет мстить таким способом. Слишком низко для неё и жестоко. Глаза ведь не врут. Повисла звенящая тишина, которую разбавляли лишь звуки улиц за окном. Они безотрывно смотрели друг на друга, замерев в таком положении. Оба знали, что Вада его не убьёт, но продолжали молча изучать друг друга глазами. В один миг, Сано отмерла и её взгляд опустился на губы парня, такие родные и сладкие. В голову полезли воспоминания каждого из поцелуя, а её собственные губы задрожали от желания снова их повторить. Вада ведь так и не поняла, что Ран Хайтани за человек. Он непостоянный, что в его голове не угадаешь, а уж когда переклинит тем более. Он творит с ней такие вещи, от которых мозг отключается, дарит незабываемые полёты, говорит о будущем. Но ни разу не сказал ей о том, что любит. Одно слово, пять букв всего, но это бы изменило всё для обоих. Так кто же он? Что этот человек из себя представляет? Он единственный человек, которому Вада не может залезть в мысли, душу и прочитать. Не может составить его психологический портрет и понятия не имеет, чего от него ждать. Но её безумно тянет узнать его тайны, заглянуть в самые тёмные и забытые отголоски души. Узнать, кто же он такой. Взгляд вновь возвращается на его прекрасные глаза и с губ само собой слетает: — Покажи мне кто ты… — глухой шёпот разносится по комнате и ударяет по ушам обоих. Внутри каждого загорелся пожар и необъятная жажда друг в друге сильнее, чем когда-либо. Казалось, что эти слова стали последней каплей терпения, спусковым крючком. Теперь эту связь не разрушить, огонь в сердцах не потушить и никакими силами их не разъединить. Каждый из них вдруг осознал, что является неотъемлемо важной частью мира другого. Что без друг друга они просто захлебнутся в океане под названием жизнь. Они друг для друга словно воздух, который помогает жить. Словно лучи солнца, которые освещают душу. И почему, чтобы осознать такую простую вещь как любовь, нужно пройти через адское пламя? Ран начал медленно подниматься, несмотря на то, что холодный нож всё ещё был приставлен к горлу. Уже спустя мгновение Вада и сама не поняла, как оказалась на бёдрах парня. Всё это происходило, не прерывая зрительный контакт. Сано даже подумалось, что Ран понял её слабость и специально на ней играет, гипнотизируя глазами. Мужские руки тут же обвили талию. В таком положении вся власть была в её руках и её это радовало. Куда же делась вся боль и призрение? Ненависть, где ты? Почему сейчас её овладевает лишь неконтролируемое желание? Неистовое желание поцеловать его. Убийцу своей сестры. — А сама как думаешь? — шепчет Ран ей в лицо, внимательно наблюдая за реакцией девушки. Он и сам на грани срыва и не понимает, правильно ли то, что сейчас происходит. Но мозг рядом с ней отключается и Ран знает, что у Сано та же побочка. Вада, не убирая ножа, прикладывает пальцы другой руки к его губам, совершенно не соображая, нахрена это делает. Она уже начинает привыкать к этим странностям в голове. Из-за него всё. Сано осторожно погладила губы парня, почти невесомо, изучая их, будто в первый раз. Такие мягкие и тёплые — идеальные, как и их хозяин. Ран ничего не предпринимал, он был всего-то напряжён каждой клеточкой тела, но виду не подавал. Вада же чуть нагнувшись, прикрыла глаза и словно заново пробуя, коснулась своими губами его рта. Это означало, что мозги окончательно переехали, сдавая голову новому жильцу — чувствам. — Поцелуй меня. — хрипло шепчет Вада, вновь открывая глаза и заглядывая в его, да так пронзительно, что в груди у парня ёкнуло. Этот шёпот для него прозвучал громче фейерверков и дело было не только в чарующем голосе, а в смысле сказанных слов. Ему даже на миг показалось, что он спит. И в этот момент сдержанность Рана испарилась. Пошли к чёрту все морали и мысли о том, что это неправильно. И даже всё произошедшее, казавшееся ужасом и концом вдруг стало настолько незначительным, что даже страшно. Вот что с людьми творит любовь. Сейчас важно лишь, что они рядом друг с другом, что любят и желают, пусть и не до конца в этом признаются. Ран коснулся пальцами холодного железа и медленно отвёл нож от своего горла, не в силах оторваться от её пронзительного взгляда. В следующую секунду нож полетел на пол. Зарывшись пальцами в её волосы, Ран обхватил девушку за затылок, поворачивая голову под нужным углом, сталкивая их рты в порыве внезапно взбесившейся страсти. Возможно, она была вызвана тем, что в этот момент они как никогда боялись потерять друг друга, исчезнуть из жизней, поэтому так отчаянно пытались сблизиться насколько вообще возможно. Поцелуй — возбуждающий, сладкий. Он лишал последних связных мыслей, пробуждая глубокие инстинкты. Его поцелуй словно пьянил. Губы Хайтани посасывали её, язык глубоко проникал в рот, сталкиваясь в чувственной пытке с её. Дыхания слились воедино. Ваду крайне смущала реакция своего тела. Он ещё ничего такого не сделал, а она уже наэлектризована. По венам словно нёсся горячий поток, внизу ощущалась незнакомая ранее пульсация. Как только Хайтани отстранился, Сано выдохнула весь воздух, который держала в своей груди, и почувствовала, как громко стучит её сердце. Прошло чуть меньше минуты, но никто так и не решился нарушить тишину. Похоже, у неё серьёзные проблемы! С каких пор ей нравятся убийцы? Почему же ей хочется больше, невзирая на страх и его поступок? Может, всё же получила сотрясение? Столько раз головой ударялась, чему ещё удивляться? Сердце пляшет в груди о того, что сейчас может произойти и Вада решает ему подчиниться. Опять. Пальцы Хайтани рассеяно гладили её лицо, его глубокие сиреневые глаза рассматривали Сано, но других попыток касаться её парень не делал. И сейчас это разочаровывало её, казалось, она не отдаёт себе отчёт в происходящем. Её тело жаждало ощутить его сильные руки. Вада поняла, что хочет испытывать, как это — чувствовать его прикосновения и получать от этого удовольствие. В животе не то, что бабочки носились, обезьяны! — Боишься? — медленно и волнующе прошептал Хайтани, на что Вада покачала головой. — Рядом с тобой почему-то не боюсь. — отвечает Сано и в полумраке комнаты видит, как в яркой сирени проскользнула неведомая ранее искра. Понятно сразу, что только эти слова ему от неё и были нужны. Для него это звучит важнее, чем легендарное «люблю». — Меня. Ты боишься меня? — задаёт вопрос Хайтани по-другому. Вада снова качает головой. — А должна. Вада размышляет. Сказать ему, что она не боится Рана, потому что в несколько раз сильнее его? Лучше не стоит, Ран Хайтани слишком дорожит своим самолюбием. Пальцы Хайтаны почти невесомо дотрагивались до её шеи. Склонив голову, Ран примкнул губами к её ключицы, поднимаясь выше. Ваду передёрнуло, по коже пронеслась первая волна приятных мурашек, а ноги задрожали. Ещё секунда и парень резко переворачивает её на спину и нависает сверху, Сано даже вздохнуть не успела. В глазах парня чистое будоражащее кровь желание. В следующее мгновение Вада снова не успела сообразить, как её излюбленный чёрный топ покинул тело. Всё происходит так быстро, что аж страшно и главное, Сано не сопротивляется. Сейчас в ней боролась светлая сторона, которая кричала зарядить ему в морду и сбежать, и тёмная, которая молила не останавливаться. И Вада приняла решение отдаться этой тьме. Хотя бы сейчас, именно с ним, пока не настал тот страшный конец, который зовётся разлукой. Ещё через секунду его руки были на бёдрах девушки, несильно сжимая через ткань спортивных штанов. Ран начал целовать её грудь, шею, живот. И всё внутри Сано затрепетало, смешиваясь со страхом, что доставляло ещё больше удовольствия. Вада и заметить не успела, как парень одним рывком стянул её домашние шорты, вместе с нижним бельём. Всё происходило как в тумане, страсть завладевшая телом и разумом мешала трезво мыслить. Хайтани сгибается в три погибели и ставит руки по обе стороны от головы Сано. Втягивает девушку в жадный голодный поцелуй, пытаясь вылизать языком всё и сразу: зубы, небо, сладкий язык, что так возбуждающе переплетался с его собственным. Вада впервые стонет, уже ничего не стесняясь, и Ран просто теряет голову, чувствуя, как сладко ноет внутри, а мышцы сводит от неутолимого желания. Даже сожрать Сано будет мало, ему всегда будет её мало. — Останови меня, останови… — обрывисто шепчет Ран, делая секундные паузы в поцелуе. Ему ещё столько нужно есть сказать, но сейчас ему хочется сделать это без слов. Но главное в этот момент это то, чего хочет она. — Ты же можешь. — если она скажет нет, он остановится. В отличие от девушки, Ран ещё в сознании, ненадолго конечно. И ему это всё ещё кажется неправильным, не так это должно происходить. — Вада, ты же не хочешь этого. Ты ненавидишь меня. Парень прерывает поцелуй и заглядывает в глаза, давая время отдышаться и ожидает от Сано ответ. Что скрывать, Хайтани страшно его услышать, но он сделает всё, чтобы ей было хорошо. Если скажет прекратить и даже врежет он не колеблясь… — Я люблю тебя. — обречённое признание слетает с губ светловолосой и выстреливает Рану прямо в сердце. — Не ненавижу. — кажется, это стало спусковым крючком и причиной огромного взрыва в грудной клетке Хайтани. Это за гранью и сердце навынос. Он лишь надеется, что девушка понимает, что сейчас творит и готова к этому. Алкоголем от неё вроде не пахнет. Да и все алкогольные запасы Хайтани были истрачены ещё в день рождения Рана. Хайтани быстро избавился от одежды и взяв в комоде рядом с кроватью презерватив, вновь склонился над Вадой. В её глазах страх, но с ним она готова. Сано же снова залипла на его татуировке и не удержалась от того, чтобы очертить пальцами узоры. От её прикосновения теперь уже по телу парня побежали мурашки. — Вада, я не остановлюсь, будет слишком поздно. — в последний раз пробует переубедить её Ран, держа перед ней переливающимся квадратиком. — У тебя ещё есть шанс… — Твою мать, Хайтани, какая ты мямля. Сделай уже это, пока я действительно не передумала! — раздражённая от нетерпения Сано глянула на него предвкушающим взглядом. Что ею движет она так и не знает, но когда-то даже самый верный механизм осмелиться дать сбой. Вада почти в полубреду слышала, как рвалась фольга от защиты, пока Ран не сводил с неё обеспокоенного взгляда. И его тихий, но наполненный отчаянием шёпот наполнил её уверенностью, что всё правильно, что всё так и надо. — Я буду аккуратен, обещаю. — и её губы тут же смяли в поцелуе, наполненной нежностью и любовью. Сано даже опешила. Интересно, а Ран Хайтани вообще когда-то церемонился с девушками в этом деле? Был ли аккуратен и нежен? Почему-то ей кажется, что нет. Ну, либо же ей просто очень хочется верить, что она для него особенная. А Ран вообще умеет в этом быть аккуратным? Хотя, с его то опытом это склонно к правде. Боже, как же ей утром будет стыдно. А может и нет. Все же у нас спят с убийцами своих сестёр? Да каждый третий, правда? Хайтани положил руки на бёдра девушки, нежно оглаживая и раздвигая их. Вада чисто на инстинктах судорожно свела из обратно. Чёрт, когда уже почти началось, стало ещё страшнее. — Расслабься. — мягко шепчет парень, целуя внутреннюю сторону бедра. Вада шумно выдохнула и попыталась снять напряжение и побороть страх. У неё это всегда получалось хорошо, а сейчас, когда он рядом, получилось ещё лучше. Сано наконец позволила раздвинуть свои ноги и впустить Рана между ними. — Ты готова? — прошептал Ран ей в губы, склоняясь над ней и поднося головку к её входу. Не в силах что-либо ответить, она уверенно закивала головой. — Уверенна? — Я тебя задушу. — шикнула Сано, на что получила нежную ухмылку. Почему она всегда и перед всем такая смелая и уверенная? Ран никогда не перестанет этим восхищаться. Первый максимально медленный толчок, Ран вошёл лишь наполовину, считывая эмоции Сано по лицу. Она судорожно выдохнула и кивнула в знак того, что готова продолжать. Ран вошёл до основания так же медленно и вспышка боли пронзила поясницу, остро и беспощадно, а Сано вцепилась зубами в изгиб его плеча и растворилась в понимании, что теперь полностью принадлежит только этому человеку. Все внутренности жгло, будто подпалили факел и засунули ей прямо туда. — Прости. — шепчет Хайтани, соприкасаясь с ней лбами и остановился, давая возможность боли сойти, а Ваде привыкнуть к чувству заполненности. Когда стало легче, Вада снова кивнула, говоря о том, что можно продолжать. Ран, осторожно хватая её за бёдра, приподнял девушку и вошёл, снова останавливаясь. Сано замерла от переизбытка ощущений, от чувства наполненности им, от чувства их единения. Теперь вся власть была в руках Хайтани и он потихоньку начал двигать её бёдра. Зарылся лицом в божественно пахнущие волосы Вады. Она чувствовала, как Ран сдерживал темп. Боль совсем ушла и сменилась удовольствием, от которого Сано прогнулась в спине, стараясь сдержать стон. Вада вцепилась в его разноцветные волосы, притягивая к себе для поцелуя. Их языки заскользили вдоль друг друга, поспевая за движениями их бёдер. Ран покрывал поцелуями её лицо, продолжая входить всё чаще с каждым новым толчком. У Вады закружилась голова от безумного удовольствия. И в этот момент забылось всё: все проблемы и несчастья, его поступок. Осталось лишь их дыхание в унисон и горящие в воздухе чувства. Им обоим снесло крышу, только кого это сейчас волнует? Для Сано остался лишь аромат его тела, горячие губы, которые блуждали по её телу, только он, здесь и сейчас. Всё это дурманило её. А говорят наркоманы и алкоголики зависимы. Вот, где настоящая зависимость. Его сбитое и рычащее дыхание заводило Ваду всё больше. Жадно впиваясь в его губы очередным крышесносным поцелуем, Сано не удержалась и укусила его за нижнюю губу. Парень поморщился, затем усмехнулся ей в рот и продолжил целовать. Пальцы девушки сильнее сжимали волосы Рана, пока он доводил их до крайней черты. Чувствуя, как узел в животе словно постепенно развязывается и она уже близка к финишу, Сано со всей сила схватила его руками, словно могла утонуть, если отпустит. — Ран… — Понял. Едва различимо рыкнув сквозь зубы, Хайтани участил поступательные движения бедрами. Каждый новый толчок приближал их к вершине удовольствия. Ран тяжело дышал в ухо Вады, она вцепилась ладонями в его спину, ощущая перекатывание крепких мышц. Когда наконец настал тот долгожданный момент, с его именем на губах голова Сано упала мягкую подушку, когда оргазм с неистовой силой взорвался в ней. Пальцы Рана вцепились в её бёдра грубой хваткой в момент, когда он кончил. Оба мокрые и обессиленные упали на кровать, жадно хватая воздух. Вада чувствовала, как усталость берёт своё и она готова отключиться. Она кладет голову на грудь Рана, чтобы продлить этот момент и заснуть с ним рядом. Хайтани целует её в макушку и поглаживает волосы, делая массаж головы отчего девушку ещё больше клонило в сон. Он даже не хочет думать или переваривать, а тем более переживать о том, что сейчас произошло. Ему так хорошо, как не было прежде никогда, здесь и сейчас. Он решил не думать о будущем и жить сегодняшним моментом. А вот Вада не умеет ни размышлять и не загоняться о таких вещах. Сознание медленно возвращалось, что не предвещало ничего хорошего. Чёрт, что это было? Безумный, крышесносящий умопомрачительный и первый её секс. После которого появились мысли, что ей больше ни с кем не будет так хорошо. Чувство, что скоро всё закончится неприятно кольнуло. Однако обо всём этом завтра, потому что сейчас, в этих тёплых объятиях ей хочется сладко заснуть и видеть счастливые сны. Одно она поняла точно — Его влияние и любовь к этому дьяволу оказались сильнее ненависти. — Ненавижу… — последнее, что еле слышно произносит Вада, перед тем, как отправиться в мир снов. Хайтани улыбается. — Люблю. — отвечает Ран, но Вада уже наполовину в другом мире, поэтому не обратила на это внимание и пропустила мимо ушей. А зря, ведь это то, что ей нужно было как глоток воздуха. — Ага…