I ask you for mercy

Направь меня на истину Твою и научи меня, ибо Ты Бог спасения моего; на Тебя надеюсь всякий день

Тёмные ветви деревьев плотным куполом сплетались над головой, не давая даже одному солнечному лучу пробиться сквозь их толщу и осветить этот проклятый лес, раскинувшийся на много милей вокруг. От этого места веяло смертью, безнадёжностью, одиночеством. Падающие то тут, то там тени напоминали щупальца, стремящиеся дотянуться до жертвы, желающие схватить её и утащить в самую чащу к своему Господину. Времена меняются, и пускай люди становятся всё самоувереннее за счёт новых технологий, они и не понимают, насколько ничтожны в сравнении с первородным ужасом, что поселился здесь задолго до них. Хозяин Леса. Один единственный. Тот, кто таится в тени и может свести с ума, если тебе не посчастливится стать его жертвой. Здесь не слышно пения птиц, лишь редкое зверьё бесшумно пробегает среди низких кустарников, по покрытой будто ржавыми хвойными иглами земле. Он же был похож на хищника. Далеко немногие могут ужиться с этим ужасным существом. Слендермен не трогает лишь тех, кто и так бесповоротно сломан. Таким был Хелен. Временами ему казалось, что он сходит с ума. Один в глубокой тихой чаще, мужчина только и делал, что рисовал. Множество листов было покрыто засохшей багровой кровью, иные чернилами или карандашом, но суть одна. Все картины изображали страдание. Его поступь стала неотличима от животной. Такая же тихая и лёгкая. Охота только началась, как тут отвыкший от шума слух вдруг улавливает звуки погони, выстрелов где-то вдали. Что люди забыли здесь? Охотятся? На время затихнув, остановившись, мужчина вновь прислушался. Люди уходили куда-то на север, видимо, решив обойти топи неподалёку. Преследуют кого-то? Убрав мешающие волосы с глаз, Хелен продолжил двигаться дальше. Аккуратно, боясь спугнуть потенциальную добычу, он продвигался всё глубже и глубже, пока не остановился рядом с едва заметной тропинкой, по которой чаще всего передвигались животные. «Пусто», — говорит про себя художник, осматривая умело зарытый капкан, так и оставшийся нетронутым. Новых следов вокруг не было, а значит — животные даже не пробегали здесь. Оставалось надеяться, что другие ловушки не пусты. Уже собравшийся идти к другой ловушке, мужчина замер, прислушиваясь к шорохам впереди. Та часть леса будто была темнее, это была Его обитель, потому убийца, будто следуя какому-то неписаному закону, всегда старался обходить её стороной, но не в этот раз. Шаг за шагом, художник заходил в сердце чащи, готовый в любой момент развернуться и пойти в обратном направлении. Что вело его вперед? Интерес? Вполне возможно. Даже привычное одиночество не могло унять странную жажду приключений, но… Не такова ли человеческая суть? В начале не поверив тому что видит, Хелен на секунду застыл. На дереве впереди висел пожелтевший от времени лист бумаги с надписями, а под ним же в неестественной позе лежала девушка. Рукав её некогда белой рубашки был пропитан кровью. Он узнал бы этот цвет даже за несколько километров. Багровый, насыщенный, особенный… Подходя всё ближе и ближе, мужчина словно начинал чувствовать её приятный металлический запах, вызывающий прилив слюны и лёгкий мандраж, нетерпение. Значит, свежая. Должно быть, это очередная игрушка Хозяина Леса. Кто бы мог подумать, что он оставит её совсем рядом с чертой. Присев на корточки рядом с девушкой, художник приложил два пальца к её шее, нащупывая пульс. Каково же было его удивление, когда мужчина почувствовал слабые толчки. «Значит, жива», — констатируя факт, произнёс он про себя. При более детальном осмотре листка, Хелен смог рассмотреть на ней всего лишь одно слово: «Help». Помочь? Ей? Сомнения закрутились у него в груди подобно клубку червей. Брать на себя бремя за чью-то бессмысленную жизнь? Однако раз этого хочет Он, значит, не такая уж она и бессмысленная. «В любом случае, это может оказаться занимательно», — сделал вывод художник. Поудобнее взявшись за тонкие девичьи запястья, не беспокоясь о ране, мужчина потащил её следом за собой, в небольшой старый домик в глуши.

***

Очередное пробуждение было на редкость паршивым, хотя не сказать, что Роуз к этому не привыкла. Едва тёплая мокрая одежда липла к телу, вызывая дрожь, вездесущий холод оседал на коже тонким слоем. Веки были словно залеплены чем-то прочным, потому открыть глаза было невозможно, во всяком случае, пока. Девушка не двигалась лишний раз, позволяя затвердевшим мышцам хоть немного расслабиться, болезненно сжаться. Пока одно из чувств было отключено, шатенка постаралась прислушаться к другим, доступным. Судя по всему, лежала она не на привычной подстилке из сосновых иголок, а на… Полу? Ей не кажется? Послышавшиеся совсем рядом шаги вновь заставили Роуз напрячься. Значит, вот кто притащил её сюда. Интересно на кой чёрт. Хотя неважно, она сама спросит, осталось лишь сесть. Всё же переборов себя и разлепив веки, девушка издала тихий хрип и перевернулась со спины на бок. Нечаянно задетая рана тут же заныла, моментально напоминая о себе. Расфокусированный взгляд уловил белый овал лица, и Роуз попятилась назад, утыкаясь спиной в холодную стену, с которой тут же осыпалась краска. Руки, не смотря на боль в плече, обхватили колени, прижимая их ближе к телу. Лишь по прошествию пары секунд девушка смогла выдохнуть. Чёрные прорези для глаз и нечто похожее на улыбку. Это всего лишь человек. Склонив голову вбок, шатенка наблюдала за ним. За тем, как медленно вздымается его грудь от вдоха, за тем, как слегка дрожат его облачённые в чёрные потёртые перчатки пальцы. Казалось, эта игра в молчанку могла длиться бесконечно, но рана всё же давала о себе знать, и потому вскоре Роуз не выдержала. — Долго будешь стоять как истукан или дашь аптечку? — слегка хриплый от долгого молчания голос прорезал тишину. Особо не церемонясь, девушка расстегнула держащиеся на честном слове пуговицы и аккуратно начала стягивать рубашку со своего худого тела. С больной рукой пришлось немного повозиться по причине того, что начавшая свёртываться кровь прилипла к ране, но вскоре с этим было покончено, и пропитанный ей же предмет одежды упал на колени, обнажая бледную кожу, покрытую царапинами, шрамами и спортивный топ, провисающий то ли от тяжести груди, то ли из-за того, что там что-то лежало. Повернув голову, чтобы было удобнее рассмотреть рану, шатенка лишь цокнула языком. «Не на вылет. Сука. Как достать?» — пытаясь выудить из своей головы хоть какую-то информацию, Роуз повернула голову к «новому знакомому», если его можно было назвать таковым. Он всё также стоял на месте, лишь немного наклонил голову, словно вторя ей. — Оглох? Ап-теч-ка, — растянув последнее слово по слогам, девушка опёрлась затылком о стену. Незнакомец же, словно выйдя из оцепенения, медленно подошёл к столу и взял с него небольшой чёрный чемоданчик, после чего подошёл к шатенке и сел рядом с ней на одно колено. Рассматривая его, Роуз невольно приподняла бровь в немом вопросе. Для отшельника он выглядел вполне себе неплохо. Его вещи не были грязными, пускай чёрные волосы и выглядели так, будто их давно не мыли, они были аккуратно уложены. Открыв чемоданчик, мужчина достал оттуда кусочек ватки, намочил его, вероятно, спиртом и наконец соизволил снять маску. Хотя нет, не снять, скорее приподнять её, чтобы она не мешала. Быстро пробежавшись по лицу незнакомца беглым взглядом, Роуз устремила взгляд к потолку. Если он знает, что делает — пусть делает. — Не будешь кричать? Это мешает работать, — сухо изъяснился мужчина и, протерев небольшие щипчики, принялся извлекать пулю. Ощущения, конечно, были не из приятных. А если отбросить хвастовство… Роуз закрыла глаза, сжимая веки так сильно, что ей стало больно. Челюсть также сжалась, заставив зубы заскрипеть. Руки напряглись. От того, как холодный металл входит всё глубже и глубже в рану разрывая плоть, хотелось кричать. Однако она не издала ни звука. Мир вокруг замолк, она не слышала даже своего дыхания, если вообще дышала. Не осталось ничего, только боль и темнота, пока вдруг перед глазами не заплясали яркие картинки. Это была чья-то жизнь, чьи-то воспоминания… Вот день рождения, на столе стоит скромный тортик с выведенным на нём числом. Вот в неё летит пластиковая тарелка для игры, а какая-то девочка неподалёку смеётся. Вот школьный кабинет, дети за одиночными партами улыбаются и перешёптываются… Когда Роуз снова открыла глаза, её голова слегка кружилась, а перед глазами мелькали чёрные точки да искорки. Опустив взгляд на руку, девушка увидела на ней свежий бинт. Хотелось встать, но ватные ноги не слушались, а потому она начала осматривать комнату. Странный мужчина сидел на стуле за столом и вытирал руки. — Очнулась, — скорее как утверждение для самого себя, нежели вопрос, произнёс он. — Умерла, — передразнила его Роуз и запустила руку в топ, выуживая оттуда помятую пачку сигарет. — Мокрые… Недовольно рыкнув, девушка открыла её и высыпала содержимое на пол рядом. Зажигалка стукнулась о деревянную поверхность, за ней полетели промокшие сигареты. — Куришь? — с мольбой в голосе спросила девушка и, получив в ответ лишь отрицательный кивок, начала ощупывать сигареты, в надежде найти хоть одну сухую. — Как тебя зовут то? — Кровавый Художник, слышала? — ответом ему стал уставший взгляд, в котором можно было чуть ли не дословно прочитать: «мне похуй». — Откуда? В городе бываю редко. Да и клички твои мне нахрен не сдались, — зажав относительно сухую сигарету между пальцами, девушка взяла зажигалку и промямлила, — Я всё ещё жду имя. Или ты хочешь получить кличку? — Хелен. Твоё? — уже более раздражённо ответил мужчина и, привстав, открыл небольшое окно над столом. — Роуз, — в комнате вновь повисла гнетущая тишина. С трудом подпалив сигарету, шатенка полностью облокотилась о стену и, задумчиво пустив струю дыма к потолку, вернула взгляд к своему новому знакомому. Вначале она не удосужилась его толком рассмотреть, но сейчас… Повернувшись, он тоже смотрел на неё. Слабый свет от окна освещал лишь правую часть его лица, но этого было достаточно. Слабый ветерок игрался с его чёрными волосами. Уставшее лицо с тёмными мешками под глазами будто кричало: «добейте меня». От этой мысли девушка невольно усмехнулась, вдыхая очередную порцию дыма. Кто же он такой? Если спросил о себе, значит, личность известная… Какой-нибудь серийный маньяк? Догадку о том что он — очередная марионетка Слендермена, шатенка отбросила сразу. Такие как она не сидят подолгу на одном месте, просто не имеют такой возможности, а этот домик, пускай и казался пустым, был обжитым. Об этом говорил стоящий вокруг немного затхлый запах его хозяина и аккуратно расставленные то тут, то там вещи. В противоположном от неё углу стоял котелок. Пол под ним провалился и, вероятно, там было небольшое костровище. Если бы не размеры этого самого котелка, он бы давно провалился. Об огне говорили и следы на стене. Кровать спереди была аккуратно застрелена и прикрыта куском полиэтилена, вероятно для того, чтобы туда не попадала штукатурка и насекомые. Рядом со столом напротив, прямо на полу, стояли исписанные чем-то мольберты и несколько стопок бумаг. Между ними затесались банки с чем-то бордовым. — Хелен, значит… — протянула девушка, гадая как можно возобновить угасший диалог, — Значит, прячешься здесь? — Да, — несколько безразлично ответил мужчина, осознавая всю патовость ситуации. — Что тут забыла ты? Заметив какое-никакое желание поддержать диалог, Роуз слегка оживилась. — Копы, мрази. Кто-то заметил, как я ножиком машу и вызвал их. Контроль вернули только когда послышались сирены, пришлось бежать в лес. Думала, оторвусь — не вышло. Давно охотятся… Будут лес прочёсывать. Тут точно не найдут? — вновь отбросив волосы от лица, шатенка устремила взгляд на тлеющий конец сигареты, от которого тонкой змейкой тянулся дым. — Это место находится совсем рядом с Его территорией. А Слендермен гостей не жалует. Впрочем, ты наверняка сама это прекрасно знаешь, — в ответ Роуз лишь неопределённо хмыкнула. От одного имени существа пальцы начинали подрагивать, что грозило перейти в какой-нибудь приступ. В попытке успокоить дыхание, девушка прикрыла глаза, вот только это не помогало, скорее заставило задуматься. Оставит ли Он её хотя бы на время? Пока не затянутся раны… Какой толк от сломавшейся игрушки? Сравнение, конечно, не из лучших, зато правдивое. Значит ли это что у неё есть возможность побыть собой? А если и так, как долго это продлится? Хуже всего в её ситуации — эфемерная надежда на спасение. Надежда на то, что он наконец-то отстанет, и она сможет зажить нормально… Хотя в её ситуации это сравнимо с ещё худшей пыткой. Зажить нормально просто не получится. Она не имеет даже минимального образования, за ней ведут охоту как за животным. Если её поймают, приговор будет всецело зависеть от штата, в котором она находится. Что её ждёт? Смерть? Пара пожизненных? Психушка? Чёрт, нет, в это место она не вернётся, скорее покончит с собой. Пока девушка находилась в своеобразной прострации, мужчина взял со стола тарелку и набрал в неё немного наваристого супа из котелка, после чего поставил её рядом с Роуз, не забыв положить туда ложку. От этого звука она и очнулась, после чего окинула его вопросительным взглядом. — Холодное, но всё же лучше, чем ничего. Ешь, тебе нужны силы, чтобы рана затянулась, — прикрыв рот, сдерживая зевок, Хелен сел за стол и начал что-то выводить на смятом листке бумаги. Девушку не нужно было просить дважды. Голод давал о себе знать неприятной сосущей болью где-то под рёбрами. Если её живот ещё не иссохся и не прилип к позвоночнику, то это определённо впереди. Взяв тарелку в руки и не обращая внимание на ложку, Роуз припала к её краю губами, начав жадно выпивать суп. Ей было плевать на вкус и на то из чего он вообще был сварен. Главное — это пища. Спроси её насколько давно она не ела, шатенка бы не ответила. Сейчас внутри неё словно была большая чёрная дыра, жаждущая одного — поглощать. Поставив пустую тарелку рядом на пол, девушка устало вздохнула. Теперь её клонило в сон. «Поели, теперь на боковую…» — подумала Роуз и, накинув на себя окровавленную рубашку, чтобы было не так холодно, легла на пол, прикрыв глаза. Посмотрев на сие действо, Хелен покачал головой. Промычав что-то нечленораздельное, мужчина подошёл к кровати и снял с неё полиэтилен, после чего устремил задумчивый взгляд на девушку. Чистая кровать и грязная гостья… Догадаться о том, по какой именно причине он задумался было несложно. «А если я права, и он перфекционист, представляю, как его штырит», — закатив глаза подумала шатенка, вновь садясь. — Ляжешь у стены. Надо будет обзавестись ещё одним комплектом постельного… — потирая подбородок проговорил вслух художник, скорее обращаясь к самому себе. — Позволь спросить. С хуя ли ты такой добрый? — задумчиво спросила девушка, продолжив, — Перевязал, покормил, спать ложишь в кровать свою. Роуз продолжала бы и дальше, но мужчина перебил её одним простым аргументом. — Околевший труп мне здесь ни к чему, но если хочешь, можешь спать на полу, — его густые чёрные брови слегка дрогнули, образуя едва заметную складку. — Не хмурься, морщины будут, — не удержавшись от язвительного комментария, шатенка начала вставать, опираясь о стену. Дойти до кровати оказалось не так уж сложно, учитывая, что она была всего в двух шагах от угла и девушка буквально упала на неё, стукнувшись тазом о деревянную часть. С губ убийцы мгновенно, один за другим, посыпались маты, с помощью которых можно было бы написать целый словарь. Через силу, через боль, Роуз всё же заползла на своё место у стены и тут же замоталась в одеяло. «Х-холодно, сука…» — конечно, теперь её филейная часть соприкасалась со стеной и от того было прохладно, но это было явно лучше, чем если бы она спала на полу. Художник же лишь кивнул и вернулся на своё место за столом. Лениво проследив за ним взглядом, шатенка прикрыла глаза и провалилась в беспокойный сон.

***

Проснуться в этот раз было куда сложнее, чем раньше. Уже отвыкшая от мягкой и тёплой постели, по ощущениям, сейчас Роуз будто прилипла к ней. Подстреленное плечо отдавало лёгкой болью, которая временами усиливалась, но достигая пика, тут же исчезала, снова становясь незаметной. Резко сев, отчего рана тут же дала о себе знать, девушка приоткрыла глаза, осматриваясь. Она всё ещё здесь, в этом доме. Хелен сидит за столом и что-то рисует, будто прошла лишь пара минут… Он даже не повернулся, услышав, что она проснулась. В этот раз действуя куда медленнее и осторожнее, шатенка подползла к краю кровати. Знакомая слабость медленно растекалась по телу, словно нечто вязкое, липкое. Встать у Роуз получилось далеко не с первого раза. Да и как только она ощутила под ногами твёрдую поверхность, то чуть не упала вперёд. Удержаться на ногах ей помогло лишь собственное упрямство и, возможно, щепотка удачи. Подойдя к столу за которым сидел Отис, раненая взглянула на холст. Вначале ей показалось, что это просто лихорадочно раскиданные мазки крови и чернил, но, присмотревшись внимательнее, Роуз начала замечать очертания фигур. Хаос порождал искусство. Там, на холсте, было нарисовано большое дерево, у самых корней которого сидела девушка, она облокотилась о ствол спиной и наклонила голову вперёд, отчего не было видно лица. Он не умеет их рисовать или сделал это специально? Скорее, второе. Роуз не могла знать наверняка, но почему-то была твёрдо уверена, что это она. И чем больше деталей шатенка замечала, тем страшнее ей становилось, пускай уставшее лицо не выражало никаких эмоций. Это было видно в её глазах. Зрачки больше напоминали две небольшие чёрные точки, а по спине пробежал неприятный холодок. То ли из-за дерева, то ли прямо из его ствола, были видны длинные чёрные вектора. Они напоминали ветви деревьев, создававшие вокруг девушки что-то наподобие кокона, защиты… Это был обман. На деле они пытались подобраться ближе, схватить… Неровно моргнув, Роуз прокашлялась, привлекая внимание, а затем совсем тихо произнесла: — Красиво… — одно это слово заставило художника едва заметно оживиться, поднять на неё глаза. О, эти большие голубые глаза. Они гипнотизировали и, пускай Хелен не подал виду, девушка поняла, что ему было приятно это услышать. Пускай она не могла читать мысли, за него тоже говорили глаза. Глубокий, задумчивый взгляд, в котором плещется небесная синева… Немного осмелев, шатенка продолжила: — Сохрани её, если не сложно, — подумав, добавила, — нравится. — Если нужна будет бумага для розжига — использую и её, — мужчина пожал плечами, отведя взгляд. — Голодная? Я думаю подогреть еды. Роуз лишь кивнула, после чего откинулась на подушки, снова смотря на покрытый трещинами потолок. Сколько дней ей придётся провести здесь? Сколько будет заживать плечо? Сейчас она не смогла бы уйти, даже если бы захотела. Значит, не хочет? Даже забавно. После стольких дней, проведённых в лесу в полном одиночестве, она наконец-то может пообщаться хоть с кем-то. С тем, кто её понимает… — Ты много ворочалась и бормотала во сне. Всегда спишь так шумно? — Кошмар… — тихо промямлила Роуз, после чего неопределённо мотнула головой. — Они не оставляют меня с тех пор как… Неважно. В ответ Хелен лишь пожал плечами. Отчасти девушка даже была ему благодарна, он не лез к ней с расспросами, понимал, что ей нужно время, и она не сможет вывалить всё сразу, будто это обычная бытовуха, она таковой не являлась. К подобному не привыкнешь. Кому, как не Роуз знать об этом? Время, проведённое под Его контролем невозможно забыть или принимать за нечто обыденное. Хотя, что уж тут говорить, вначале ей это даже нравилось. Пребывая под контролем существа, Роуз будто становилась свободна от всего. От проблем, мыслей, да даже от своего собственного тела, ведь теперь оно не принадлежало ей. Хуже всего было, когда это чувство отпускало. Девушка часто просыпалась в глухом лесу или на месте преступления вся в крови. Грязная и уставшая. Она не могла отдыхать, ведь понимала, что это небезопасно, оставалось лишь напрягать мышцы до предела и бежать вперёд, обливаясь кровавым потом. — Как так получилось, что ты стала его марионеткой? — наконец спросил художник. По интонации было не понять, ему правда интересно или же этот вопрос был задан лишь для того, чтобы разогнать гнетущую тишину леса. — Простая случайность, невезение… — на выдохе произнесла Роуз. Она давно и думать забыла о причине. Какая вообще разница, если прошлое неизменно? С губ девушки сорвался нервный смешок. — Он выбрал меня, потому что я была слаба, уязвима. Это Его и привлекло, я думаю… — грубая правда сорвалась с её губ быстрее, чем она успела обдумать, что именно хочет сказать. Хмыкнув самой себе, Роуз опустилась на край кровати и резко перевела тему, — сколько тебе? Такой обыденный, но в то же время странный вопрос, словно заданный не в том месте и не в то время, здорово разбавил атмосферу отчаяния. Теперь уже смешок слетел с губ художника. — Уж точно больше, чем тебе. Это было похоже на игру в кошки-мышки и в то же время на гляделки. Смотря друг другу в глаза, они словно пытались влезть друг другу в голову, попутно разбавляя свою серьёзность шутками. — Кто знает. На старика ты не похож, — с секунду помолчав, будто подбирая слова, шатенка тряхнула головой и, сдерживая смешок, произнесла, — Не скажешь — буду звать папочкой. Тебе подходит. Ты ухаживаешь, кормишь… — Не будешь, — несмотря на серьёзный тон, в глазах мужчины проскользнуло светлое пятнышко, или это была просто игра света? — А тебе сколько? Вроде простой вопрос вогнал Роуз в ступор. А сколько ей? Девушка не помнила точно. Когда-то ей было шестнадцать… Это было давно? Когда ты находишься под Его контролем, время перестаёт идти своим чередом, оно то замедляется, то бежит быстрее обычного, превращая тебя в дряхлую старушку. Пускай всё это происходит лишь в голове, не видя своего отражения, ты веришь исключительно чувствам. Тому, что тебе внушает это существо. На секунду прикрыв глаза, убийца невольно погрузилась в воспоминания. Они вспыхнули перед ней, будто яркие фонарики или вспышки от камер, вынуждая подчиниться и идти за этим странным светом.

***

В этот раз пробуждение на месте преступления было даже приятным. Открыв глаза, Роуз увидела, что находится в небольшой светлой квартире. Рядом с ней лежало три тела, но девушка давно перестала обращать на них внимание, в любом случае, это делала не она. Другая она. Пускай руки шатенки и были в крови, она не могла признать, что совершила все эти действия по своему желанию. Это ведь было не так, да?... Мотнув головой, Роуз встала, размяла шею, наслаждаясь хрустом. В помещении пахло свежей выпечкой. Приятный запах, пробираясь в ноздри, пробуждал давно забытое чувство спокойствия, безопасности… Это расслабляло, вынудило девушку забыть о том, кто она и где. Проведя по сальным волосам, шатенка поморщилась. «Надеюсь, никто не видел, как я сюда залезла», — она скучала по своей жизни и никак не хотела отпускать те воспоминания. Пускай первое время Роуз вела себя максимально осторожно и не задерживалась на местах преступления надолго, в этот раз она решила поступиться принципами, решила хоть немного отдохнуть. Скинув с себя одежду прямо на пол рядом с трупами, девушка направилась на поиски ванной. Горячий освежающий душ, какие-то шампуни и гели… Голова шла кругом. Она провела в душе по меньшей мере минут пятнадцать. Не разбирая, взяв из шкафа одежду, Роуз быстро натянула её на тело и пошла было на кухню, как вдруг чуткий слух уловил звук полицейской сирены где-то неподалёку. «Сука. Дура», — покрывая себя многочисленными ругательствами, девушка схватила полотенце, закинула в него столько выпечки, сколько смогла и, завернув это всё в кулёк, сиганула в открытое кухонное окно. Несмотря на то, что квартира была на первом этаже, приземление было не из приятных. По стопе разрядом прошла неприятная боль, начавшая отдавать в икры. Хотелось сесть на землю, немного передохнуть, но на это не было времени. Звуки сирен всё приближались, адреналин, начавший своё движение по венам, вызывал в теле дрожь. С секунду застыв на месте, переводя дыхание, Роуз быстрыми скачками двинулась в сторону одной из подворотен неподалёку. Стараясь быть как можно тише, она бежала прыжками, каждый раз отталкиваясь от земли и приземляясь исключительно на носочки. От этого икры сводило ещё сильнее, а дыхание очень скоро сбилось настолько, что девушка не могла бежать дальше. Остановившись, она облокотилась о стену головой, прикрыв глаза. Машины остановились совсем недалеко от неё, их яркие мигалки освещали пространство вокруг красным и синим, разгоняя вязкую тьму. Шатенка старалась не дышать, она боялась пошевелиться, боялась выдать себя. В этот момент ей было плевать на боль в ногах, в животе и кружащуюся голову, все проблемы отошли на второй план, остался лишь один единственный животный инстинкт — бей или беги. Бить она точно не могла, бежать тоже. Оставалось лишь ждать, надеяться на лучшее, на то, что её не заметят. Хах, она здорово ошиблась в тот раз, и одна ошибка повлекла за собой череду происшествий, послуживших ей хорошим уроком. Погружённая в мысли, истощённая и практически не понимающая, что происходит, Роуз стала лёгкой мишенью. Она не заметила, как к ней подошли полицейские. Помнила лишь звук нажатия на спусковой крючок и укол где-то в районе спины. Снотворное, обычно, действует не сразу, скорее всего, не оно было этому виной. Можно сказать, девушка сдалась, потеряла равновесие и упала на холодный асфальт, наконец-то прикрыв уставшие глаза. А потом полицейский участок, дяденька-детектив, пытающийся выбить из неё хоть слово и долгие часы наблюдения за стеной. А тогда ей казалось, что это — сущий ад… Рано радовалась. Пускай полицейским и понадобилось много времени, чтобы поднять из архивов хоть какую-то информацию о ней, вскоре их усилия увенчались успехом. Роуз запомнила это выражение лица на всю свою жизнь. Было то сочувствие, удивление или нечто иное? На стол перед девушкой с тихим хлопком упала тонкая папка, содержащая лишь фотографию и минимальные данные. — Значит ты — та самая Роуз Каненгем, повлёкшая за собой два убийства и одно исчезновение? — пока шатенка немигающим взглядом смотрела на свою старую фотографию, детектив лишь тихо усмехался и продолжал, — считалась бесследно пропавшей. Тогда тебе было шестнадцать, если я правильно помню, — и вновь смешок, — вот мы тебя и поймали, дорогуша. Что забавно, ей даже не нужно было ничего говорить, множество улик говорили сами за себя. Одни отпечатки пальцев рассказали Роуз о таких мелочах, которых она сама не знала. Дальше — суды, глупые судебные процессы, на которых её даже не пытались оправдать. Слендермен больше не появлялся, он оставил после себя лишь кошмары и болезненные воспоминания, преследовавшие девушку постоянно. Раньше она могла и не вспоминать об этом, не обращать внимания на все те мысли, но… Не имея возможности отвлечься, Роуз словно всё больше сходила с ума. Прохождение психиатра — одна из обязательных процедур во время суда. Девушка знала, что ей не поверят, знала, что признают невменяемой, но это было куда лучше, чем если бы её приговорили к казни. Как оказалось, она была под контролем существа около пяти лет. За это время столь многое поменялось… За эти пять лет она совершила множество убийств в разных штатах страны, это она знала точно. Благодаря крайне удачному стечению обстоятельств, об этом стороне обвинения было неизвестно. Возможно, они не придавали дело огласке. Штат, в котором её поймали, лишился порядка десяти человек исключительно из-за неё. Хотя, скорее всего, они знали не обо всех убийствах. Постановление суда гласило: «Подсудимая приговаривается к пожизненному заключению в психиатрическом учреждении без права на досрочное освобождение». Звучало это страшно, но лишь изначально. Всяко лучше гнить там, напичканной таблетками, чем в тюрьме, где с ней могут сделать всё что угодно. Роуз не было плевать, что с ней будет, она хотела закончить эту жизнь спокойно, уж слишком намучилась. Конечно, это всё были цветочки, ягодки ждали впереди, и то были далеко не сладкие плоды клубники, а кислые и ядовитые волчьи ягоды. Запертая в белой комнате, связанная смирительной рубашкой и находящаяся под практически постоянным действием препаратов, Роуз не могла думать или чувствовать, и эта пустота отличалась от той, которую дарил ей Он. Она была безумно приятной, не полной отчаяния, просто пустой... Во всяком случае до одного из вечеров. Экономия добралась и до психиатрических учереждений, потому вместо своей обычной дозы успокоительных девушка получила простые пустышки. Поняла она это, когда очнулась поздней ночью от очередного приступа головной боли.

***

На этом моменте воспоминание оборвалось. Для Хелена прошло меньше минуты, Роуз же словно прожила отрывок жизни заново. Воспоминания… Без них было куда легче. — Мне… Мне двадцать три. Вроде, — под внимательным взглядом мужчины, шатенка приложила два пальца к вискам. — Смотрю, тебя здорово потрепало, — негромко произнёс художник, после чего встал, взял со стола маску с ножом и направился к двери, бросив, — я на охоту. Суп кончается. — Хорошо… — устало кивнула Роуз, проследив за тем, как брюнет скрылся за дверью. Поведя здоровым плечом, девушка вновь встала, подошла к картине ближе и заняла стул, на котором буквально минуту назад сидел Хелен. Дерево всё ещё было тёплым, что заставило шатенку улыбнуться. «Человек. И добр ко мне. Помогает. Вроде бескорыстно», — от наблюдения за картиной улыбка начала медленно сползать с её изнемождённого лица, оставляя пустоту. Взор вновь затмила бесчисленная череда воспоминаний, несущаяся на Роуз нескончаемым потоком, подобно цунами.

***

От сковавшей виски боли было не спрятаться, не скрыться... Роуз не видела Его, но ощущала присутствие также отчётливо, как если бы она находилась в лесу, стояла на коленях перед своим мучителем, прижимаясь лбом к холодной мокрой земле. В эти моменты агонии хотелось просто умереть, не хватало сил даже не крик, чего уж говорить про попытки к сопротивлению. Прикованная к кровати ремнями, девушка не могла свернуться калачиком как делала это обычно, не могла даже просто коснуться головы, в отчаянии вырывая редкие грязные волосы. Совершенно беспомощная, уязвимая перед Ним. До этого закрытые, плотно сжатые, веки резко распахнулись против её воли. Страх заполнил всё тело, вновь пробуждая животные инстинкты, заложенные всем людям ещё с рождения. Прямо над Роуз возвышался Он и одного присутствия существа было достаточно, чтобы ощутить Его влияние в полной мере. Безликий молчал, но даже не смотря на отсутствие глаз, девушка ощущала всем своим естеством его пронизывающий «взгляд». Очередная молчаливая пытка... Чего Он хотел? Тело, не в силах выносить эту безумную боль, начало дёргаться, натягивать впивающиеся в кожу ремни. До этого застывший на губах крик наконец вырвался, пронзая ночную тишину и лишая спокойствия дежурящую в ночную смену медсестру. На секунду веки сомкнулись, моргнув, и в следующую секунду Безликий попросту испарился, оставив после себя лишь липкое чувство страха и звон в ушах. Его воля была услышана, и теперь безмолвный Господин ждал её выполнения. «Пора возвращаться...» — промелькнуло в едва соображающей голове. В чувства девушку привёл звук проворачивающихся в замке ключей. Видимо, медсестра всё же решила проверить «заключённую», что пускай и не отличалась буйным характером, находилась в палате для подобного рода особ, и получала соответствующий «уход». Дверь комнаты, скрипнув, открылась, пропуская внутрь яркий свет фонарика. — Дорогая, у тебя всё хорошо? Я слышала крик... — пухленькая женщина в белоснежной форме стояла в дверном проходе, осматривая комнату. — Кошмар, — отрешённо пробормотала Роуз и хотела было повернуть голову к стенке, снова попробовать погрузиться в сон, но отголоски боли в висках мгновенно напомнили о её «задании», — м-можно вас попросить? Придав лицу самое несчастное и подавленное выражение, Роуз чуть приподняла голову, ища глаза женщины. Хотя притворяться было не нужно, она и так выглядела жалко. Медсестра лишь благосклонно кивнула и зашла в камеру, остановившись рядом с кроватью пациентки, что всё меньше и меньше походила на безумца. — Конечно, дорогая, но в пределах разумного. — Вы курите? — ответом шатенке был лёгкий кивок. — Можно я покурю? Поможет успокоиться и уснуть... — А, это без проблем, деточка, — достав из кармана пачку, женщина выудила одну сигарету, зажигалку и начала отстёгивать ремень на правой руке пациентки. Чувствуя что оковы медленно падают, девушка напрягла мышцы. Курить она, конечно, хотела, но сейчас важнее было вырваться, остальное успеется. Быстро выдернув руку из расслабленного ремня, шатенка нанесла сильный удар кулаком по виску медсестры, пока она не отдалилась. Девушка вложила в этот удар далеко не всю свою силу, но этого хватило. Прошло даже меньше секунды, медсестра приоткрыла рот и упала на пол, при этом её глаза оставались открытыми, что даже немного пугало. Взяв себя в руки, Роуз начала быстро развязывать оставшиеся ремни. Дрожь в руках всё усиливалась, пальцы соскакивали. Наконец отвязав и ноги, убийца вскочила с кровати. Мягкий пол слегка прогнулся под её весом, обвалакивая ступни прохладой. Она заметно ослабела, препараты и отсутствие физических нагрузок делали своё дело и, что самое пугающее, Роуз просто не знала, что делать дальше. Впрочем, без ответа её не оставили. Похожий на шёпот или шелест ветра, тихий звук раздался прямо из коридора, маня за собой. Противиться этому зову было практически невозможно, но страшнее было желание, искреннее нетерпение от того, чем именно всё закончится. Выйдя из палаты, Роуз направилась куда-то вперёд по тёмному пустому коридору. Её наверняка уже увидели по камерам, чего Он добивается? Конечной целью пути стало большое окно, с обратной стороны которого находилась решётка, не позволяющая вывалиться из него, не позволяющая сбежать. За высоким серым забором с колючей проволокой, там, вдали, у самой кромки леса, стоял Он. Это было похоже на воссоединение, но счастливым его можно было назвать только обдолбавшись препаратами для изменения сознания. Взгляд Роуз был прикован к безликому лицу. Кончики пальцев начали неметь, а сознание, медленно покрываясь дымкой, проваливалось во тьму...

***

Страх перенёсся из воспоминания в реальность. Колени подкосились, и Роуз упала на пол. Свернувшись калачиком, она невольно взглянула в окно над столом. Горло отдалось болью, и из него вновь вырвался крик. Его безликое лицо преследовало её повсюду. Сердцебиение заметно участилось, руки шатенки вцепились в топ на месте сердца, они дрожали и, по ощущениям, словно онемели. Дышать было трудно, будто нечто сжимало её грудную клетку. Роуз больше не могла кричать, она будто вновь могла оказаться под Его контролем… Паника сковывала всё тело, а в голове было пусто. Внезапно позади неё скрипнула дверь, послышались шаги. — Роуз? — как всегда безразличный голос изменился лишь тогда, когда он подошёл ближе. — Чёрт, паническая атака…