...по-оленьи выть

              Вампирчик-олень был просто лапушка. Он ни на шаг не отходил от Чонгука, постоянно ластился и надеялся на обнимашки, но при этом вёл себя деликатно и совсем не мешал. Точно Юнги. Собственно, так и Сокджин сказал. Он дремал на нижних ступеньках лестницы, как будто сторожил уложенного в кровать Шуки, но, едва продрав глаза, сразу спросил, что это такое стряслось с Юнги. Магия его не на шутку разволновалась, без приказа и намека кинувшись изучать наложенное заклинание. Но дело явно было сложное, и сама она отчаянно не справлялась. — Послание от Тэхёна, — сказал Чонгук, кивнув на перламутровый пузырь, подплывший к ним по воздуху. Сокджин легко щелкнул по тому пальцем. Пузырь лопнул, передавая короткое сообщение. — Отлично, все уже дома, все в порядке. Или почти… Он снова погладил между рогами дремлющего рядышком оленя. Магия не справилась собственными силами, так что они засели за книги. Торчали втроём-вчетвером под навесом у входа, листали толстенные тома ведьмы Ким в трепещущем свете ламп, и пытались отыскать объяснения, что за заклинание может быть наложено без присутствия мага, способно переброситься с одной жертвы на другую, а кроме того ещё и поражает то пару, то одного человека. Чувствовала его волчья печёнка, что объяснение они так просто не найдут. Если бы Чонгук хотя бы знал, что там происходило до его появления во дворе… — А разве ты не можешь просто его превратить обратно в человека? — спросил он, устало зевая. Ночь уже, наверное, за середину перевалила, и больше всего ему, честно сказать, хотелось предоставить оленю долгожданные обнимашки и сладко заснуть. — Юнги ведь делал такое, когда ещё даже толком не совладал с магией… — Я попытался сделать это, пока ты проверял Шуки, — вздохнул в ответ Сокджин, потирая слипающиеся глаза. — Пришлось обнять его, потому что он поплелся на второй этаж. Ну, заодно и попробовал. — Видимо, не получилось… — Видимо, заклинание из нескольких уровней состоит. Боюсь, нужен Намджун. В теоретической магии он лучший во всей округе. Грубо говоря, единственный, кто и правда умеет разобрать чужое колдовство по косточкам. Если кто справится, то только он. — Так зачем мы тратим время? — Чонгук перевернул очередную страницу, пробежался взглядом по рисункам цветов и листьев, необходимых для зелья, и вдруг осознал, что уже даже не вникает в то, что видит перед собой. — Может, сразу к нему и пойдём? Сокджин тихонько постучал по лампе пальцем, заставив огарочек превратиться в высокую свечу. Мотыльки возликовали, зашуршав крылышками еще громче. Тихая летняя ночь располагала к любым прогулкам и приключениям, какие только взбредут в голову. — Его нет в городе, — буркнул Сокджин, моментально перевернув атмосферу с копыт на рога. — Он же поехал встречать какого-то там друга… — Приятеля, — поправил Чонгук неуверенно. — Знакомого, — заключил Сокджин, поморщившись. — Намджун очень тактичный и вежливый. Если он такие грубые слова использовал вслух, значит в голове поносил этого знакомого так, что сапожникам не снилось. — Ну и зачем таких людей в гости звать?.. — Чонгук нахмурился, в сотый раз потирая гудящие глаза. — Его не Намджун звал, он к графу едет. Консультировать будет. Что-то там по поводу снижающихся урожаев, уловов и прочей добычи, кажется, хочет знать, не лежит ли на этих землях проклятие, и… приворожить удачу. Чонгук дёрнулся от удивления, когда осознал, что чешет страницу с описанием заклинания также, как и оленя, сопящего теплом ему в бок. Это был верный признак того, что завязывать и отдохнуть всё же пора. Вздохнув, он закрыл книгу и с усталой задумчивостью посмотрел на оленя, высунувшего кончик языка во сне. Так и тянуло потрогать, но не хотелось разбудить. — Ну вот зачем столько сложностей в заклинаниях? — Чтобы никто не сломал планы колдующего? — усмехнулся Сокджин. — Или из-за случайности. — Видимо, колдовал кто-то очень умный и могущественный. Кто же этот колдун? Как думаешь, может, первым делом нам нужно не Юнги расколдовывать, а этого козла искать?.. — Возможно, ты прав отчасти. Кто бы это ни был, он представляет опасность и явно пытается вредить горожанам. Об этом следует позаботиться. Но без Юнги мы вдвое бесполезнее. — Вдвое? — хотел было возмутиться Чонгук, но и сам быстро смущенно стих на середине слова. — Кто-то из нас должен следить за Шуки и хозяйством. Ты, когда нервничаешь, становишься рассеянным. Я — хороший маг, но совершенно никакущий охотник. Хосок — средний маг и совсем не охотник, мог бы сидеть с Шуки, но малявка его постояннот пугает до икоты и кусает. А Тэхён с Чимином вообще бесполезны… В наших же интересах сначала вернуть его в нормальный вид. — Да. — Чонгук покивал. — Пожалуй. Потому что у меня вообще никаких догадок, кто и зачем наложил эти заклятия. Ты что-нибудь нашел? — Если б нашел, мы б уже давно другое обсуждали. Чонгук осторожно убрал ногу из-под оленьей моськи, подложив вместо нее книгу, как подушку, встал и потянулся. Размять ноющую от усталости спину было приятно, но сонливость никуда не делась, так что он окунул руки в бочку с водой, стоящую под навесом, и сполоснул лицо. Спящий олень брякнулся на бок, дергая задней ногой. — Ладно, — сказал Сокджин, захлопывая свою книгу. — Чувствую, оба мы становимся бесполезны. Давай-ка отдохнем, а потом снова возьмемся за дело на свежую голову. — Я могу идти спать? Ты уверен? — Уверен, — кивнул Сокджин, собирая книги стопкой. Повесив одну лампу на крюк над входом, вторую он отнес в свою комнату вместе с книгами, а после выглянул во двор. Чонгук только в тот момент заметил, что парень и сам уже часто моргает, явно мучаясь от рези в глазах. — Спокойной вам ночи. Разбужу на рассвете, так что не балуйтесь там. — Спокойной ночи, — усмехнулся Чонгук, лениво махнув рукой на прощание. Дверь закрылась, в воздухе остались лишь звуки леса, Чонгук огляделся и присел рядом с оленем. — Юнги? Идем-ка в комнату, не хочу бросать тебя здесь одного…

***

Утро на их «болоте» всегда начиналось рано. Едва только успевало солнышко протянуть самые первые бледные лучики ввысь, как просыпались пташки. А как только просыпались пташки, от их заливистого оглушительного щебета просыпались и остальные. Разве что Чонгук с Шуки умудрялись сопеть в обнимку до последнего, пока не растолкают. В это утро они, как и всегда, спокойно спали на кровати, сбросив половину одеялок и подушек. Кусач топтал одну из них копытцами, потягивая зубами то один уголок, то другой, как будто пытался взбить попышнее. Остальные оленята скакали и резвились во дворе, нагуливая аппетит перед завтраком. А Юнги валялся под дверью. Прокряхтев, он сел и огляделся, потирая просто вопящую от боли спину. Ну точно. Он спал под дверью, а разбудило его даже не птичье пение за окном, а эта самая дверь, упорно тюкающая по голове — Медовый всё пытался просунуться в щелку и пробраться в комнату, очевидно, не понимая, что это ему там мешает. Юнги сдвинулся, пропуская оленя, потер сонные глаза, взъерошил волосы и зевнул. В голове его сновидения смешивались со смутными воспоминаниями, но как только удалось расставить мысли по полочкам, сон как рукой сняло. Вчера он был оленем. Вытянув руку, Юнги растопырил пальцы и внимательно осмотрел. Вполне знакомая ладонь, коричневая рубаха из плотной грубой ткани, подаренное Чонгуком серебряное колечко с простеньким узором. Никаких тебе копыт. Осторожно перебрав волосы еще разок, он облегченно вздохнул. Рога тоже исчезли. От оленя, судя по всему, остались лишь воспоминания. И это с одной стороны радовало, а с другой — настораживало, потому что наводило на мысль, что заклятие перекинулось на кого-то еще. А кто мог попасть под него в этом лесу? Вариантов не так уж много — кто-то из его друзей. Юнги спешно перевесил серебряную сережку на другое ухо, пряча вампирскую натуру, и кинулся разбираться. На всякий случай подойдя к кровати и проверив своих мальчишек, Юнги спрятал охотничью сумку с арбалетом в верхнюю антресоль на потайном крючке и вышел на улицу. Стоило только шагнуть на ступеньку, в голове всплыли смутные воспоминания о том, как Чонгук толкал его под зад, пытаясь загнать на второй этаж. Наверное, тяжко было. Рогатая голова ведь то и дело в перилах застревала, он же не соображал, что вообще происходит. Сокджин был в норме — сладко спал под столом в змеином виде. Во дворе не было видно никаких незнакомых оленей. Округа мирно просыпалась… и, кажется, в своих телах. — Либо его сняли, либо оно затаилось, либо расстояние ему не помеха и оно перекинулось на кого-то в городе, — пробормотал Юнги и принялся умываться прохладной водой. — Слишком уж много вариантов. Немного размявшись, он пригладил волосы мокрыми руками и снова отправился к лестнице. В комнате по-прежнему всё было в норме, это вселяло надежду на лучшее. Переодевшись в свежую рубашку, Юнги немного навел порядок в комнате и принялся осматривать запасы в шкафчике, размышляя, что готовить на завтрак. Думать о серьезном на голодный желудок он и сам не любил, но забывать из-за работы о семье не собирался тем более. — Привет, — послышось позади сквозь тихое мычание и зевки. Шуки буквально вывалился из кровати, сразу потянув руку к оленёнку. — Доброе утро, малыш. Я уже берусь за завтрак, так что буди папу и идите умываться. И будьте, пожалуйста, осторожны. — Что случилось? — насторожился мальчик, уже прекрасно знающий, когда в их семье стоит вести себя тихо и быть послушным. — Ночью я попал под заклятие и превращался в оленя. Кажется, всё уже в порядке, но будь готов к неожиданностям и не подходи близко, если увидишь, как кто-то превращается… — Юнги оглянулся через плечо, Шуки, сидящий на полу, с готовностью кивнул. — Отлично, тогда буди папу и идите умываться. — Чонгук, вставай! — крикнул малыш, уже выбегая из комнаты. — Кто первый до колодца! Дверь за ним со скрипом закрылась. Юнги с улыбкой покачал головой, складывая мешочки с рисом и приправой в кастрюлю. Интересно, как это вообще Шуки умудрялся не терять любовь к игре на скорость, если еще ни разу никто ему не успел конкуренцию составить. — Чонгук? Вставай… Нам нужно кое-что обсудить за завтраком, так что я хочу, чтобы к тому моменту ты проснулся весь и целиком. — Собрав всё, что было нужно, он отставил кастрюлю и подошел к кровати. — Слышишь меня? Чонгук чуть покривился, заворочавшись в постели. Потерев лицо руками, он зевнул и посмотрел перед собой сонными глазами. А после медленно сел, смотря на мужчину с таким недоумением, как будто вообще не понимал, что он тут делает. — Доброе утро, — улыбнулся Юнги, поправляя его растрепанные волосы, так и торчащие во все стороны, как солнечные лучики. — Да, я уже превратился. Именно это и нужно будет обсудить в подробностях, так что поднимайся и беги к колодцу, Шуки уже там — следи, чтоб не булькнул. Он потянулся по привычке чмокнуть в лоб, но вдруг напоролся на грубую ладонь. Вот теперь недоумение стало двусторонним. — Вы еще кто такой? — спросил Чонгук тихо, но довольно резко и холодно. Как водой окатил. — Мужик твой, — ответил Юнги, отстраняясь и тоже себя недоуменно оглядывая и ощупывая в попытках понять, не изменилась ли внешность под действием заклятия. Но против этой догадки играло то, что малыша Шуки ничто не насторожило. — Мой мужик? Не надо этой чуши, я всех своих слуг хорошо знаю, вы не из моих людей. Кто вы и где я? — Да лучше б ты стал оленем… — тяжко вздохнул Юнги, понимая, в чем же проблема. — Слушай, не волнуйся, но, похоже, тебе отшибло память из-за заклинания. Помнишь кто ты? — Прекрасно я всё помню! Только одного не помню — как я сюда попал, — недовольно говорил Чонгук, оглядывая комнату. — Где мы? Это лес на берегах Белогривой реки? — Ох-ох. Господин… я объясню вам всё, но давайте для начала спустимся на улицу и начнем готовить завтрак — мне нужно сына покормить. Юнги поджал губы, обнял кастрюлю и кивнул на дверь, сразу выйдя первым, чтобы не терять время. Кусач тут же юркнул следом, стрелой сиганув со второго этажа куда-то в малиновые заросли. А вот Чонгук… или кто он там после магии, так и не высунулся за дверь. Причем, до самого конца не высунулся — Юнги заметил его опасливо лезущий в окно зад, когда пошел за ложкой, чтобы помешивать рис, терпеливо дождался, пока бедолага окончательно спустится, тщательно ощупывая босыми ногами каждый выступ, и только после этого деликатно покашлял в кулак. — Не помешаю? — усмехнулся он, ненавязчиво придерживая дернувшегося парня под руку. — Очаг для готовки у нас в другой стороне. Идёмте, поговорим наконец. — Кто вы и зачем похитили меня? — процедил в ответ Чонгук, но всё же послушно пошел следом. — Ладно… для начала познакомимся. Меня зовут Мин Юнги, я охотник, специализируюсь на змиях и прочих опасных магических тварях. — И колдунах?.. — Эм… нет. Ни в коем случае. Я не охочусь на колдунов и не похищал вас, клянусь. — Чушь. Я не знаю, что это за место и не помню, как сюда попал, а моей магии нет со мной. Вывод очевиден — меня похитили. Горожане вас наняли? Сколько вы хотите за мою свободу? Юнги пригласительно похлопал по мягкой подстилке на помосте, предлагая «гостю» сесть. Что ж, к чертям ложку, и скребком помешивать можно, разговор-то важнее. Чонгук зыркнул из-под челки то на него, то на балующихся с пустым ведром оленят, но всё же сел. Юнги перемешал рис, уже стоящий на огне, и тоже опустился на подстилку. — А сколько у вас есть? — с улыбкой спросил он, прекрасно осознавая, что такая шутка обстановку вовсе не разрядит, но всё равно не сумев сдержаться. — Полагаю, вы прекрасно осведомлены, что у меня предостаточно золота в закромах. Но вы никогда не найдете мои сокровища, если убьете меня. Мёртвый заложник — немой заложник. Юнги хмыкнул. Кое-какую информацию он уже получил. Чонгук считал себя каким-то богатеем, у которого и золото, и слуги, и слово «осведомлены» в лексиконе. Очень странно было такое осознавать, потому что больно уж не походило это на то, что творилось с тремя предыдущими жертвами… и это наводило на размышления. — Так, может, познакомимся до конца? Как вас зовут? — Вы явно и сами знаете моё имя. — Давайте скажем так… — начал Юнги после некоторых раздумий, лениво помешивая рис и лишь изредка поглядывая на собеседника. — Я нашел вас без сознания в лесу и принес домой, чтобы вы смогли прийти в порядок. Не имею понятия, что с вами произошло, кто вы и сколько у вас там золота в закромах. Так что, может быть, всё же познакомимся? Чонгук, а точнее — незнакомец в его теле, поджал губы и отвернулся, уставившись куда-то в дальнюю даль… прикрытую ближайшим кустом. Даже когда Медовый в пылу игры случайно лягнул копытом в колено, не шелохнулся, так и притворяясь резным камнем. — Ладно. Вы сказали, что не чувствуете свою магию… вы уверены? Как ни странно, на это незнакомец всё же ответил: — Я смутно ощущаю в своем теле присутствие некоего заклинания, но моей магии со мной совершенно точно нет. Колдун не может ошибаться в таком. Уверен. — Ясно. А у вас есть догадки, кто мог бы желать вам зла?.. — Да кто угодно в городе, — фыркнул незнакомец, отпихивая от себя слишком лезущего облизываться оленя. — Колдунов уже все начали ненавидеть… — Начали? — Не притворяйтесь, что это не так. Семейство Ким знатно подпортило репутацию нашей братии. В моём детстве магов слегка опасались, но судили честно по делам их, как любых других людей. Уважали и считались. Отца моего граф частенько нанимал для различных работ. Сейчас же, к своим тридцати годам, я могу лишь с грустью и болью вспоминать те далекие дни. В каком мире будет жить мой долгожданный первенец?.. Юнги с максимально сочувствующим лицом покивал, давая собеседнику возможность слегка пропитаться собственной печалью, бросил в рис комочек ужаренных в меду ягод для сладости и продолжил неспешно помешивать, чтобы притворяться занятым. — Знаете, а мне казалось, Ким Сокджин уже вполне доказал, что колдуны и Кимы разные бывают… — Не знаю, о чем вы. И о ком. Юнги снова покивал. Хоть и приходилось выуживать по крохе, но информация уверенно копилась. Оставалось надеяться, что это не бессвязный бред, а какое-то единое цельное… чёрт знает что. Оленята в то утро что-то совсем расшалились, визжа и хихикая так, будто у них праздник какой. И Шуки от души пользовался возможностью повеселиться, гоняя их всех поочередно и радостно виляя хвостом. И только незнакомец совершенно не замечал их всех, упорно глазея на кусты, пока наконец не получил по колену чем-то посерьезнее миниатюрного копытца. Заигравшийся мальчишка запнулся и растянулся, повиснув на его колене. Незнакомец дернулся от неожиданности и, как только Шуки встал, тут же отодвинулся, убирая ноги. Шуки одернул сбившуюся кофточку и уселся рядом. Прекрасно понимал, что после такого происшествия ему велят быть осторожнее, стоит только шаг ступить, вот и притворялся, что одумался и присмирел. А еще старательно прятал содранные ладошки, которые, наверное, саднили. — Знаешь, пап, ты сегодня во сне болтал больше, чем обычно, — улыбнулся Шуки, явно сдерживая смешок. — Что тебе снилось? — Дорогой, — неуверенно окликнул Юнги, надеясь отвлечь и не дать разговору повернуть в опасное русло, — хочешь, добавим в кашу побольше ягод сегодня? — Хочу! — с готовностью покивал Шуки, засветившись пуще прежнего. Но тут же отвернулся обратно, дёргая Чонгука за рукав. — Ты даже меня разбудил. Говорил про жену и маму для ребенка. У вас будет жена?! — Не трогай меня грязными руками, будь добр… — Незнакомец нахмурился, искоса глянув на мальчика, осторожно выдернул рукав из его цепких лапок и отодвинулся еще. Шуки слегка удивленно похлопал глазками. — Испачкаешь. Отойди. — Я же говорил, он мне не настоящий папа, — прошептал мальчишка, поджимая плечики. И, честное слово, могло вот-вот случиться нечто ужасное, если бы дверь дома не открылась, и не появился потягивающийся Сокджин. Как самое настоящее чудо. — О! Юнги! Рад видеть тебя в нормальном… рад видеть тебя! — Он посмеялся, останавливаясь возле очага и оглядывая компашку. — Значит, проблема решена? Я уж перепугался, что это станет слишком большой головной болью. Какое же облегчение! — Ну… проблема не совсем решена, — натянуто улыбнулся Юнги. — Видишь ли, мы тут встретили нового друга. Его зовут… как вас всё же зовут, господин? — Чон Ёнхва, — наконец снизошёл до ответа незнакомец. Коротко кивнул Сокджину и тут же встал, оглядываясь с таким видом, будто его за постыдным занятием застали и теперь требовали объяснений, а в голову ни одного пристойного оправдания не шло. — Пойду, если вы не возражаете, пройдусь немного… — Я с тобой! — заявил Шуки, подскочив с места. — Нет! — тут же огрызнулся Ёнхва, сложил руки за спиной и зашагал куда-то за угол. — Ни в коем случае. Я желаю остаться наедине с собственными мыслями, непоседливые детишки мне сейчас в компанию не нужны. Он скрылся за углом, и туда мигом поскакали все оленята, как будто кто-то их вообще звал. В повисшем молчании Шуки уселся на осиротевшую подстилку, поёрзал и как-то потерянно оглядел опустевший двор. — Не обижайся на него. Папа не в себе сегодня, на него заклятие наложили, так что он считает себя совсем другим человеком. — Заклятие? — Да. Он никого не узнает, как видишь, такое бывает из-за магии. Он не хотел тебя обидеть. — Понятно, — буркнул мальчишка, но явно ни капли не повеселел. — Дорогой, я думаю, что сейчас ему очень нужны будут забота и поддержка, — протянул Юнги неуверенно, всё продолжая помешивать рис и мысленно ругать судьбу. Да уж лучше бы дальше он оленем был, олени мальчику явно нравятся куда больше, чем злящийся отец. — И, кажется, это для вас отличная возможность сблизиться. Представь только, как Чонгук будет гордиться тобой, если ты не станешь расстраиваться, а поможешь ему справиться с бедой. Что думаешь? — Я… — Шуки надул губки и задумчиво нахмурил брови, видимо, о чем-то усиленно размышляя. — Наверное, да. А что мне делать-то? — Наверное: жить как обычно, но не ждать, что Чонгук будет вести себя как обычно. Я не знаю, малыш, разберемся мы с этим за день или десять, но пусть… Ёнхва пока отдыхает, ладно? Для него мы — незнакомцы, это место — не его дом, сейчас он чувствует себя плохо и хочет покоя. Прояви понимание, пожалуйста. — Ладно, — вздохнул Шуки, поглаживая вернувшегося и улегшегося рядом олененка по голове. — Но тогда я требую третий кусочек сладких ягод в кашу. Он уверенно кивнул, встал и, сложив руки за спиной, чинно ушел куда-то в сторону огорода. Ну точно маленькая копия этого… Ёнхва. Юнги тяжко вздохнул, радуясь, что хоть как-то сумел разобраться с этой дикой ситуацией, и выудил из горшочка еще пару ягодных комочков. — Отлично, а теперь поясни, что еще за Ёнхва, что ты о нём выяснил? — хмуро спросил Сокджин, наблюдая за оленятами с видом разозленной мамочки, которая и пар спустить хочет, и наорать на шумящих детей не может из-за совести. — Богач, колдун, унаследовавший магию от отца, тридцать лет, знаком с твоим семейством, считает, что из-за них сейчас магов не уважают, но тебя не знает. Думается мне, он слегка застрял в прошлом. — Замечательно просто. — Сокджин вернулся обратно в дом и через пару мгновений вышел со стопкой книг. — Вчера мы с Чонгуком половину ночи торчали над этим добром, пытаясь найти объяснения, что за дрянь с тобой творится. Видимо, теперь половину дня проведём, ища объяснение совсем новой дряни. Чую, успех будет примерно такой же. — М? — Никакой. — Я тоже не понимаю, что всё это значит, — покивал Юнги. — Это какое-то сумасшедшее заклятие, которое умеет принимать разные формы и выбирать разных жертв? Никогда об этом не слышал. И могу сказать уверенно — в книгах твоей сестры нет ни слова о таком. Все заклинания создаются для конкретной и четкой цели, ради какого-то результата. Чего добивается маг, заколдовавший нас? — Может, он еще более сумасшедший, чем его заклятие? — усмехнулся Сокджин, то ли нервно, то ли смущенно. — Бывают же в мире те, кто не провёл обряд и сломался под напором магии… — Нда… только безумца с сильнейшим оружием в руках нам не хватало… Они оба затихли. Сокджин уселся поудобнее, раскрыл первую книгу и погрузился в увлеченное листание давно знакомых страничек. Юнги осторожно попробовал рис. Было, конечно, еще слишком сыро, только в зубах зря застряло, но зато он смог немного прогнать оцепенение от ужаса предстоящих мук и вернуться в реальность. Да, возможно, их ждали впереди большие неприятности, каких даже ведьма Ким не приносила. А может, пустяки, с которыми удастся справиться на раз-два. Хотелось бы верить в последнее. И всё же непонимание знатно пугало. — Я не очень уверен, но, кажется, у нас проблема, — заговорил Шуки, через какое-то время вклиниваясь в его мысли своим тонким голоском. — Этот дядя убежал куда-то. Я смог разнюхать его следы только до помеченной волками поляны, дальше всё непонятно…

***

В тот момент, шагая через лес, Юнги страшно радовался, что у них есть волшебные амулеты. Сокджину, конечно, пришлось поколдовать, но теперь маленький кусочек металла уверенно вёл их через чащу. И, кажется, Юнги уже понимал — куда именно. Они шли не совсем привычной дорогой, напрямик, но точно в направлении замка. Когда между деревьями показались развалины, Юнги глянул на друга. Сокджин ободряюще похлопал его по плечу, видимо, не зная, что тут сказать словами. — Я уже ненавижу это место… — Не переживай, дружище, вдвоём мы справимся с любой гадостью. Или гадом. — Как думаешь, это может быть заклинание того самого колдуна, что жил в замке? — А он тут точно жил? — Жил, — уверенно покивал Юнги, забираясь во двор через уже слишком хорошо знакомый провал в каменной стене. Олени радостно запищали, приветствуя неожиданного гостя. — И умер. Я видел целые заросли мертоцвета. — Ох, хорошо, что Шуки остался с тэминами… — прокряхтел Сокджин, опасливо оглядываясь, с каждой секундой теряя веселую уверенность, которую так старался удержать. Улыбка стала натянутой, движения дергаными, голос звонче обычного. Ну совсем как в тот раз, когда плотоядные мокрицы обосновались на грядках с его любимой морковкой, как на родной постельке. — Если что, приютят и воспитают… — Эй! Ты чего это удумал? — рассмеялся Юнги. — Не слишком ли быстро меняешь «айда в бой» на «мы все помрём»? — Я просто чувствую ситуацию. — Ты просто рано паникуешь. — Так есть же повод! На нас, возможно, дух дохлого колдуна ополчился! Или его потомок, что не многим лучше… Хотя, конечно, жаль оставлять Шуки именно на Тэ с Чимкой. Что из него вырастет?! Юнги мотнул головой, выходя на полянку. Возможно, так и задумывалось, ему стало легче. Почти моментально стало легче от мысли, что кому-то рядом тоже страшно не справиться с навалившимся. Уж что, а поддерживать Сокджин всегда умел. — А ты поговорить нормально успел с этим Хёхё… как его? — Чон Ёнхва. Не особо успел, он не хотел общаться. Так что я понял лишь одно — он весёлый на всю голову, так что надо скорее Чонгука от него избавлять. Если верить амулету, он уже очень близко… — Тшшш! — Сокджин приложил палец к губам, вдруг замерев неподвижно. Юнги напрягся, пытаясь отделить друг от дружки звуки в общем гуле леса. — Слышишь? Что это? Олени?.. — Нет, это Чонгук, — хмыкнул Юнги, осознавая, что очень четко различает среди шелеста, звонкого щебета и повизгиваний глухой плач. Не раз он уже это слышал, Чонгук всё же оказался парнем чувствительным, но никак не ожидал услышать сейчас. — Ну вот и хрена с ним теперь делать? Я на плачущего Чонгука спокойно смотреть не могу, у меня сердце на части разрывается, хочется обнять и успокоить. Но это не Чонгук, и обнять он уж точно не даст. — А ты попробуй, — пожал плечами Соджин. — Может, всё же даст. Юнги спрятал под рубашку свой амулет, постоял немного, нервно потирая друг о дружку ладони и собираясь с мыслями, а потом всё же рискнул. Сделал несколько шагов и выглянул из-за зарослей бузины. Как он почему-то и предполагал, Ёнхва сидел у той самой стены, сплошь поросшей мертоцветом. Это было просто необъяснимое предчувствие, но оно не обмануло. И увиденное, увы, порождало лишь еще больше вопросов. Подойдя ближе, Юнги присел рядом с облокотившимся на стену парнем. Цветы путались в его волосах, витые усики лежали на плечах, мелкие шипы уже оставили на руках тонкие белые царапины, едва начавшие сочиться крохотными капельками крови. Весь его вид выражал такую скорбь, что Юнги даже почувствовал, как у него самого неприятно тянет где-то в груди. Даже не зная, что гложет человека, можно сильно ему сочувствовать. От нелепости ситуации хотелось бежать сломя голову, но он молча сидел и терпеливо ждал. Даже не прикасался. — Я не посмею вас принуждать, — тихо сказал Юнги, когда Ёнхва немного успокоился, отдышался и начал поглядывать на него из-под челки таким до боли знакомым взглядом. — Но, если захотите, с радостью выслушаю. — Буду иметь в виду, — гундосо и как-то холодно отозвался Ёнхва и резко отвернулся. Казалось, его одолевают слишком противоречивые чувства, и злость из-за лишнего свидетеля такой сцены, и благодарность за деликатность. А может, Юнги просто додумывал сам. — Я и правда хотел бы узнать больше про вас, это место и то, что здесь случилось. Выслушаю всё. Тут… умер кто-то из ваших близких? Это был ваш отец? — Нет. Думаю, это был я.