...по-оленьи выть

              Ёнхва от теплого отношения ни капельки не оттаял. Всё так же не хотел общаться и отвечать на вопросы, цедил сквозь зубы и сторонился, как будто снова пытаясь слинять. И довольно скоро Юнги понял, что упрямец просто-напросто многое не помнит, не зная, что отвечать на вопросы, а от того чувствут себя ещё неуютнее. Пожалуй, милосерднее было оставить его в покое, а то сына-то спровадил, но сам так и трепал нервы. Но нужно было решать возникшую проблему. К обеду, после всех напряжённых допросов, они знали не так уж много: Ёнхва жил в этом замке, погиб от собственного вышедшего из-под контроля заклинания, но не смог упокоиться с миром, потому что… потому что на душе было слишком больно. Ёнхва уверял, что в последнее время в его сознании случались яркие вспышки, короткие отрывки воспоминаний, похожие на картинки. То улицы города, то двор замка, то лесная чаща. Они не складывались в цельную историю, но упорно намекали Юнги, что сознание этого мага долго дремало и начало пробуждаться не так давно. Было ли всё происходящее связано — ещё предстояло разобраться. И без магии это представлялось решительно невозможным. — Твой чудик свинтил, — бросил Сокджин, идущий чуть позади. Юнги охнул, ошарашенно озираясь и окликая пропавшего. — Говорил же, надо было на верёвочку посадить. — Ладно. По крайней мере, мы точно знаем, где его искать. — Ага, босого и голодного на земле в развалинах замка. — Добиваешься, чтобы я прямо сейчас пошел спасать тело своего мужа? — пробормотал Юнги, упорно прибавляя и прибавляя шаг, чтобы оторваться от болотника, увязавшегося за ними. — Так я уже близок к тому, чтобы забить кол в план и отправить тебя к Намджуну одного. — Ну нет. Один я в графский двор не сунусь, пойду через Хосока. А если я пойду через Хосока, дойдём мы только к вечеру, сам знаешь… — Сокджин самодовольно улыбнулся. — Мы с Хоби давненько не виделись, а тут у него гора с плеч упала, сможет полностью расслабиться. — Ты точно добиваешься, чтоб я кинулся к Чонгуку, — усмехнулся в ответ Юнги, поднимая попавшуюся на пути толстую палку. Облепившие ее желтые жучки, конечно, смущали, но зато палка — простейший из действенных способов припугнуть и прогнать болотников. Главное, если решишь кидать, не попасть. А то припугнуть — это одно, но калечить даже этих дурил — жестоко. Болотник подпрыгнул от испуга, взвизгнул и моментально скрылся в кустах. Юнги с отвращением выкинул палку и свернул на узкую тропинку, ведущую к их двору. — Надо было ему сразу свои сапоги отдать… кто б знал, что он даже до дома не дойдет. — А то б он согласился их надеть, ага! — Может, попросить Чимина отнести ему обувь? — А то ж он согласится быть разносчиком обувки! Юнги махнул рукой и перешагнул через низенький заборчик, который давно пора было заменить чем-нибудь понадежнее. Скачущие оленята замерли, странно уставившись на него, как будто не в лучший момент он заявился. Закутанный в мантию Тэхён попытался вжаться в стену, приветственно помахав. Повисший на краю крыши Чимин сбросил повисшего на его хвосте Шуки и заскребся куда-то на другую сторону, прячась. Шуки моментально обернулся мальчишкой и невинно улыбнулся, притворяясь, что ничего особенного не происходило. — Вы не нашли его? — буквально выбегая из-за дома, обеспокоенно спросил Чимин. — Может, нужна помощь? — Нашли, но помощь не помешает, раз уж ты спросил, — отозвался Юнги. Похлопав сына по макушке, он торопливо взбежал по лестнице на второй этаж. А через пару минут уже выбежал обратно. — Пожалуйста, отнеси ему сумку. Он в развалинах замка, уверен, легко найдешь. — А что здесь? — Чимин изумленно осмотрел набитую сумку, которую ему втюхали, но внутрь лезть не рискнул, знал уже, что делать такого не стоит, пока не разрешат. Мало ли, что за змий там упакован. — Обувь, горшочек с обедом и фляга с водой… — Юнги рассеянно похлопал по макушке Соню. Оленёнок, похоже, уже полностью привык и обжился, втянулся в игры, как свой. — Он ушел без завтрака, а до вечера вряд ли вернется. Не знаю, что хуже — если он весь день голодать будет или если сожрёт какого-нибудь жирного слизня сырым… Будет лучше, если кто-нибудь присмотрит за ним. — Ох и обвешал ты нас со всех сторон, — усмехнулся Чимин. — И сына, и мужа, всех на нас повесил! — Я соберу для тебя целую бутыль яда звездозмейки. — Продано! — довольно хлопнул в ладоши Чимин и тут же обернулся. Грифон потоптался в примятой траве огромными лапами, поправил висящую на шее сумку и напрягся весь, готовясь взлетать. — Уж я-то ему этот горшок запихну куда надо! Он пригнулся еще немного и взмахнул сильными крыльями, взлетая. Юнги нахмурился, провожая его взглядом и надеясь, что надежно завязал сумку. Грифону добираться от их дома до развалин — минутное дело. И, был ли такой метод разумным, можно было не сомневаться — Чимин этого бедолагу уж точно обует и накормит силком, если понадобится. А Юнги в душе даже капельку радовался, что не увидит этого. — Пааа?.. — тихонько окликнул Шуки, дергая за рукав и прячась за ним от остальных. — А я с Тэтэ останусь? — Нет, что ты, дорогой, он нам пока еще живым и здоровым нужен, — улыбнулся Юнги, принимаясь собирать и себе какой-нибудь простенький перекус в дорогу. — К бабушке тебя отведу. Или…. или к прадедушке… — К прадедушке, — согласно покивал Сокджин, помогая ему уложить напичканные остатками мяса булки в мешочек. — А то еще не сможешь бабушке объяснить, что с ее сынулей в очередной раз приключилось. — Точно. Дед и не спросит, только помощь предложит. — Кстати, это с его помощью ты собираешься нацедить целый бутыль яда звездозмейки? — Не совсем. Просто… я же не сказал Чимину, когда соберу эту бутыль. — Юнги запихнул в последнюю булку целую жареную ножку вместе с костью, передал Сокджину и отряхнул руки. — Выдвигаемся. Тэхён, спасибо тебе большое за помощь, больше не отвлекаем от дел. — Да какие там дела… — Тэхён закопошился, поправляя одежду и вуаль под капюшоном. — Я в любой момент успею сварить зелья. Идёмте вместе. Вы к графскому двору, а я к Хосоку, отнесу ему старый заказ. — Ой, а можно я? — притворно взвыл Сокджин, хватая уже уходящего к калитке Юнги за плечо и тряся. — Пожалуйста, пожалуйста, папочка Юнги! Можно я пойду к Хосоку, а вы с Тэтэ — к графу?! — Да ходите вы куда хотите, — буркнул Юнги, пытаясь удержать поехавшую с плеча рубаху на месте. — Я никого не принуждаю… кроме тебя, Шуки! — резко добавил он, оглянувшись уже за калиткой. — Чего копошишься? — Но я хочу тоже помочь! Ты говорил, что о Чонгуке нужно позаботиться, а теперь к дедушке меня отправляешь? — О, малыш, ты хочешь пойти с нами в графскую библиотеку и перечитать все тамошние книги о магии, чтобы найти подсказку? — улыбнулся Юнги. — Или предпочтешь пойти к дедушке и последить, чтобы на него не напало бродячее заклинание? Бесёнок, наверное, уже идёт на поправку… возможно, дедушка даже разрешит поухаживать и поиграть с ним… — Ой, ну ладно, — делано махнул рукой мальчик, догнав отца. — С книгами вы и сами разберётесь. Деду с Бесёнком я нужнее. У них ведь никого нет, а у графа в замке людей много, помогут, если что. — Рассудительно, поддерживаю такое решение. — Я бы легко всё нашёл в любой книге! — продолжал Шуки самым своим деловым тоном. — Я же уже все слоги знаю, могу читать. Но дедушка, наверное, соскучился очень. Юнги добродушно усмехнулся. Он и сам не понимал, в кого этот малыш такой хвастунишка, они ведь с Чонгуком оба были просто воплощение скромности, просто образцы, с которых хоть философские труды пиши! Но читать уже и правда кое-как мог, пусть медленно и не понимая половины прочитанного. Даже как-то раз осилил сам целую двухстраничную сказку перед сном, пока Юнги штопал ему штанцы. Хотя, возможно, не столько прочитал, сколько рассказал наизусть. Это была его любимая книжка, которую Намджун даже великодушно подарил семейству, когда попросили одолжить раз в десятый за год. Сказки про лесных зверят у Шуки просто от зубов отскакивали. И никого уже не удивляло, что малыш зимой легко различал издалека самок и самцов пушаров, которые в толстом зимнем меху превращались в совершенно одинаковые белые пуховые шарики. Шуки не признавался, наслаждаясь возможностью поудивлять, но Юнги подозревал, что малыш это делает благодаря волчьему обонянию, которое даже чонгуково заметно превосходило. — Когда ты меня заберёшь? — Очень надеюсь, что завтра. Было бы здорово сегодня покопаться в книгах и найти ответы, ночью провести какой-нибудь обряд, а утром уже вернуться к нормальной жизни. Но это просто мои мечты. Как получится на самом деле, мы не знаем, так что, пожалуйста, будь с дедулей, пока кто-то из нас не заберёт тебя. — Из вас — это из кого? Тэхён с Чимином тоже считаются? А если Медовый и Копчёный зайдут? А с бабушкой мне общаться? И если она спросит о Чонгуке, что сказать? — Вот уж с оленями точно никуда уходить нельзя. — Юнги даже выразительно глянул на сына, подчёркивая важность этих слов. Чтобы точно не вздумал искать лазейку. — Договорились? — Даже если этим оленем будешь ты? — хихикнул малыш. Он, наверное, очень жалел, что пропустил этакое диковинное зрелище, так что Юнги лишь улыбнулся. — Даже так. Сначала дождись Чонгука или Сокджина, а потом все вместе пойдём домой. — Ну а с бабушкой что? — О, если спросит о Чонгуке, просто смени тему и заболтай ее до головокружения. — Ладно. Это я могу! Шуки довольно улыбнулся и побежал вперёд, чтобы успевать, пока остальные нагоняют, ещё и ловить по кустам каких-нибудь жучков да ящерок. Когда они вошли в город, у него уже были полные карманы — в одном копошились несколько жуков-оленей, в другом мирно спала убаюканная магией полосатая ящерка. Шуки нёс на руке длинноногого паучка и всё вздыхал, что, если папы за ним слишком долго не будут приходить, он соскучится по болотным жабкам. Но он моментально забыл обо всём на свете, стоило только Бесёнку, торчащему из окна второго этажа, заметить его и залиться радостным лаем. Юнги подобрал выпавшего из кармана жука и приветственно махнул выглянувшему из двери деду. — Я уж подумал, тут мясная телега проезжает, — хмыкнул дед, вытирая руки о висящее на плече полотенце. Шуки шмыгнул в дом, едва успев поздороваться. Изнутри послышались радостная возня с визгами. Дед, как обычно, с головы до ног осмотрел с головы до ног закутанного Тэхёна, усмехнулся и протянул ему руку, как обычно, пожав деликатно и мягко, будто девушке. Юнги же досталось привычное рукопожатие, от которого мышцы сводит. Силы с годами у этого человека меньше не становилось, только зрение и слух понемногу садились, превращая охотника в домашнего работягу. — Что стряслось? — Почему сразу «стряслось»? — Потому что у тебя на лице именно это написано. — Как у вас дела? — Ходит, — пожал плечами дед. — Пробует бегать. Всё ещё хромает, зато радуется любой ерунде. — Да, наша ерунда тоже любой мелочи радуется… — Юнги вздохнул, усадил жука-оленя на оконную раму и продолжил: — Короче говоря, Гук попал под какое-то странное заклятие. Сейчас он под присмотром Чимина, а мы идём просить совета у Намджуна. Не представляю, сколько это займет времени… — Не волнуйся. Я собрался хлам под крышей разобрать, малец в восторг придет от чердака. Пару дней он про вас и не вспомнит. — Спасибо. — Зови, если что, — бросил дед, хлопнул его по плечу и вернулся в дом. — Так-так, малец, это кто это тебе разрешил в уличной обуви по всей комнате бегать? Дедушка только что пол помыл, а ты уже грязь разводишь? Дверь медленно закрылась без единого скрипа. Юнги постоял немного, прислушиваясь к звонкому голоску, кивнул сам себе и махнул рукой, показывая, что можно идти дальше. — Тебе всё ещё тяжело расставаться с ним? — спросил Тэхён, пристраиваясь рядом и шагая в ногу. — В последнее время я при любой возможности сбрасывал его на родню, — усмехнулся в ответ Юнги. — Чтобы побыть с Чонгуком наедине хоть немного. Но сейчас ситуация особая. — Моё русалочье чутьё уверено, что волноваться не о чем. Ты же знаешь, Юнги, мы, ваши друзья, сделаем что угодно, чтобы помочь вам. Только попроси. — Знать бы ещё, чего от вас просить… Юнги спрятал руки в карманы, кивнул поздоровавшемуся прохожему и прибавил шаг. В замке графа их встретили радушно, но с шипением, пробивающимся сквозь улыбку. Было видно, что Намджун не в духе. Выслушивая рассказ гостей, он неотрывно смотрел в окошко своего кабинета, постукивал пальцами по подлокотнику и совершенно не замечал, что волшебное перо закончило чертить таблицу и ждало дальнейших указаний. Под окном слышались голоса работающих людей и самый разный городской шум, а в кабинете довольно скоро повисла напряжённая тишина. Намджун размышлял, а сидящие на созданных специально для них мягких стульях гости блюли уважительное молчание. Никто давно уже не оспаривал, что Намджун в их компании самый умный… хотя Юнги искренне верил, что в некоторых вопросах тот же Сокджин куда мудрее и сообразительнее. Но мешать ему в столь деликатном деле всё равно не посмел бы. Вот и сидели они с Тэхёном, как два провинившихся ребенка перед разозлённым отцом, выбирающим лучшее наказание. — Первое, что я бы подумал, — наконец начал Намджун, не сводя взгляда с редких облачков на лазурном небе, — что это заклинание-паразит, которое выбирает более интересную для него жертву. Заметило тебя — отпустило Давон. Хорошенько рассмотрело Чонгука — бросило тебя. Но… очевидно, что ты всё ещё под под его действием. Юнги взволнованно выпрямился на стуле от неожиданного поворота. Ужасно потянуло ещё разок хорошенько ощупать голову в поисках рожек, но он сдержался, лишь стиснув кулаки. — Ты уверен? — Да. И это приводит меня к выводу, что заклятие, вероятнее всего, действует и раскрывается по-разному в каждом случае, но в жертвы выбирает пары. Сейчас оба вы под заклятием, только в каждом теле оно в разной фазе. — Значит, Чонгук скоро станет собой, как я? — Вероятно, хотя и не точно. — Намджун резко встал, скрипнув ножками жёсткого кресла. — Для начала нужно разузнать про этого Ёнхва побольше. В библиотеке графа есть подшивка с магическими договорами за последние лет двести, с момента, когда берет начало нынешний графский род. Если Ёнхва жил во времена, когда только начало портиться отношение к магам, наверное, его хоть раз-другой нанимали. Мужчина обошел рабочий стол, взялся за одну из опор стеллажа с книгами и потянул. Стеллаж послушно сдвинулся. Часть его преспокойно спряталась прямо в стену, из противоположной же стены выехали новые полки с совершенно другими фолиантами, стопками папок и целыми коробками туго скрученных свитков. Удобная система хранения. Юнги и правда надеялся воспользоваться библиотекой Намджуна, но не ожидал, что именно по такому делу. — Вот. Здесь договоры и информация обо всех магах, с которыми сотрудничало семейство графа. По городским… — Намджун положил на стол перед гостями крупную папку с жёсткой обложкой. — И личным вопросам. Сверху шлёпнулась папка раз в шесть толще, перевязанная алой лентой и выглядящая намного солиднее. — Уверен, если мы убедимся точно, что этот Ёнхва существовал, прочитаем, каким из себя магом был, это очень поможет разобраться с заклинанием. Юнги хмыкнул, открыл тонкую папку с конца, уже догадываясь, что там найдет, и пробежался взглядом по странице с портретиком в углу. — Ким Намджун. Прозвище — Сосна? — Это не… неофициально. — Оно в документах с графской печатью написано, — усмехнулся Тэхён, тоже заглядывая в папку. — Почему так? С этим связана какая-то постыдная история? Мы хотим ее услышать! — Ничего постыдного, — скривился Намджун, уселся на свое место и открыл вторую папку. — Это прозвище мне дали дочки графа, просто за высокий рост. — А ты точно никакую смолу не выделял при них? — улыбнулся Юнги. — Или, может, скрипел на ветру? — Или пах хвоюшкой? Я слышал, некоторые обмываются травяными отварами по утрам, чтобы приятно пахнуть. Ты не из этих?.. — Я просто был слишком высокий на фоне их дражайшего папеньки и был одет в изумрудную куртку, — сухо сказал Намджун, надеясь решительно закончить дискуссию, и с угрожающим хрустом перелистнул страницу. — Значит, из этих, — заключил Тэхён. — Щегол. — Да уж кто бы говорил! — Вот именно, — согласно покивал Юнги, просматривая страницу за страницей. — Да ты сам пахнешь, как варенье, и выглядишь, как цветочная клумба, под этим балахоном. Слышал он. Да ты это и придумал, небось. — Ну вот и пользуйтесь тем, что для вас умный человек придумал. Не помешает. — Ищи Чон Ёнхва, — бросил в ответ Намджун, разделив свою папку пополам и толкнув одну часть. Папка проехалась по столу и шлёпнулась парню на колени. — Не помешает. — Ладно, ладно, ворчуны. Ищу. Глянув поочередно на обоих друзей, Юнги закинул ногу на ногу и погрузился в изучение. В папке была информация о каждом, кого нанимали в графский замок. Где-то больше, где-то меньше. У старых записывались лишь фамилия и прозвище, у более новых прозвища исчезли, уступив место личным именам. На странице некоего Пака Висельника, нанимавшегося укреплять магией замковую стену, была подробно расписана биография на несколько убористых абзацев. А вот про Чена Водохлёба можно было узнать лишь год рождения и «проблем с законом не имел». Зато про его магические способности расписали в подробностях: что лучше всего удается, в каких обстановках предпочитает работать, какой инвентарь использует. С годами менялся не только почерк, которым заполнялась папка, но и взгляды на магию. Натолкнувшись мельком на фразу «несомненно добрый волшебник», Юнги нахмурился, почему-то почувствовав, что близок. На той странице было указано, что добрый волшебник Сян нанят графом для устранения разрушений на улицах города, оставленных «чудовищным градом из плотоядных мокриц, бессовестно устроенным злой ведьмой Ким Досоль». Если судить по датам, Сокджину она могла приходиться примерно прапрабабушкой. И Юнги упорно казалось, он уже слышал это имя в историях о том, как начались тёмные времена раскола для рода Ким. Перевернув страницу, Юнги поджал губы. Ему даже читать не пришлось. В углу красовался портрет симпатичного молодого мужчины в причудливой диадеме или короне, как будто сделанной из белых рожек волшебных оленей. Черные волосы, черные глаза, светлая кожа и не слишком-то примечательное лицо, от которого у Юнги просто мурашки между лопаток побежали — неожиданно вспомнил, что видел это лицо во сне. — Я нашел его, — сказал Юнги, садясь прямо. — Чон Ёнхва. Прозвище — Отец оленей. Проблем с законом никогда не имел, но имеет репутацию нелюдимого отшельника не от мира сего, потому заслуживает рассмотрения для найма, но обдуманного. Более всего проявляет талант в работе с животными и лечебной магии. Не нуждается в дополнительных инструментах, использует только медальон для общения с душами животных. Крайне хорош в составлении зелий. Судя по записям, нанимался трижды за два года. Для поимки и обезвреживания заколдованных собак, нападающих на горожан по приказу ведьмы Ким Досоль. Для излечивания «болезни залива», из-за которой гибла вся морская живность. И для убийства монстра с головой вепря и телом гигантского пса, вероятно, тоже появившегося в лесу благодаря Ким Досоль. После записей о наймах нет, но стоит пометка о том, что он погиб через пять лет. — Отец оленей?.. — задумчиво протянул Тэхён, взявшись за лист. — Ого. А может ли это объяснить то огромное количество оленят, что развелось недавно в развалинах? — Если мы имеем дело с магией такого колдуна, то и превращения в оленей не удивляют, — покивал Намджун, перебираясь через стол, чтобы тоже заглянуть. — Значит, он при жизни наложил заклинание на свой замок, сейчас оно пробудилось и начало действовать на тех, кто приходит к развалинам? Это такая защита своего дома? — Всё равно так странно, что первые две жертвы превратились в одного двухголового оленя. Вторая — в обычного оленя. А третья — обрела воспоминания Ёнхва. — Тэхён тревожно поохал. — И, раз от первых двух жертв заклинание отцепилось, разве не должно было оставить в покое и Юнги с Чонгуком, когда они покинули замок? Нет, думаю, это не защита дома. Что-то другое. — Так… может быть, Давон тоже ещё под его чарами? — предположил Юнги с осторожностью и откровенным нежеланием. — Раз Сокджин не заметил, что я вовсе не отделался, Хосок тоже мог не заметить, что чары на месте. — Может быть, но что с вами всеми будет дальше, если вы уже побывали оленями? И почему десятилетиями ничего подобного не случалось? — Кто б знал… — Информации всё ещё маловато, — хмуро пробормотал Намджун, потирая подбородок. — Узнать бы больше про последние годы и дни его жизни. — Спросите у того, кто был с ним знаком лично, — предложил новый голос у Юнги за спиной. Вся троица дернулась от испуга, оборачиваясь. — Ким Досоль. Позади, опёршись на спинку стула Юнги, стоял незнакомый мужчина. Дорогая одежда и зализанные назад волосы делали его похожим на благородного господина, а вот загорелая кожа наоборот добавляла в образ чего-то простецкого, крестьянского. На губах играла вежливая улыбка, а в узких черных глазах искрилось озорное веселье, не очень-то соответствующее возрасту. Мужчина был далеко не старик, но всё же заметно старше остальных собравшихся, на лице четко виднелись первые морщины. Хотя никому объяснения не требовались, но всё равно было бы вежливо представиться и познакомиться, да только мужчина сразу продолжил, как будто боясь упустить мысль: — Высок шанс, что вы имеете дело с заклинанием, привязанным к призраку, раз оно долгие годы спало. Оно просыпается, когда призрака растревожат, может перебрасываться с жертвы на жертву, ища более подходящие сосуды, а после обретения идеального оставляет отпечаток воспоминаний призрака в сознании сосуда, фактически превращая человека в этот самый призрак с телесной оболочкой. — Чего? — недоуменно переспросил Юнги. — Хотите сказать, на нас напало привидение? — Привидение — это бред, который кому-то привиделся. А призраки — настоящие останки умерших душ, обитающие в нашем мире. Призраки колдунов вполне могут хранить сложные бессознательные чары. При смерти колдуна частичка его магии откалывается и превращается в призрака. Если смерть произошла во время колдовства, призрак впитает заклинание, которое без контроля запросто может принять любые диковинные формы. Я почти уверен, что вы столкнулись с призраком. Поэтому вам нужно вызвать призрак Ким Досоль, которая была с ним знакома, и расспросить, чем мог заниматься Ёнхва перед самой смертью. — Вау… — выдохнул Юнги, пораженно хлопая ресницами. — Не представляю, как вообще вызывают призраков, но в целом… звучит гениально. Я тоже почти уверен. Спасибо. Он улыбнулся незнакомцу и вдруг снова почувствовал мурашки по спине — показалось, что Намджун аж зубами от злости заскрипел, выпрямляясь, но, к счастью, это просто заскрипели по полу ножки его стула. — Тэхён, Юнги, познакомьтесь. Это Такеши Хироки, мой давний знакомый, теоретик магии, приехавший проконсультировать графа по некоторым вопросам. Зовите его Хироки. — Рад наконец с вами познакомиться, — с весельем в голосе протянул Тэхён и кивнул. — Оу, — тут же вдруг выдал Хироки, едва глянув на парня. — Русалочья магия. Предпочитаете прятать ее одеждой? В моей стране такое обычно сдерживают магическим амулетом с чарами обширного подавления. Как этот, например… Он указал на серебряную серёжку, висящую на ухе Юнги. — Чары в ней не идеальные и не самые компактные, но зато превосходно справляются с задачей. Что именно вы скрываете? Я вижу здесь трансформацию тела, но минимальную. Что-то вроде вампиризма? — Он самый, — кивнул Юнги. — Поразительно, какие тонкости вы видите. Но разве русалочьи чары можно спрятать чем-то таким? — Ещё как. Только нужно оболочку заклинания заменить, направив на впитывание частиц русалочьей магии, испускаемых телом, а не на корректировку черт внешности, как в данном случае. Периферия таких заклинаний-блокаторов идеально подходит для сплетения сеток взаимодействия с объектом, поэтому позволяет разнообразие магоформ. Юнги недоуменно нахмурился, прекрасно догадываясь, что примерно так же сейчас выглядит и Тэхён под своей вуалью. Они оглянулись на Намджуна, как будто ожидая перевода. Тот натянуто улыбнулся. — Господин Хироки не владеет магией сам, но всё же поистине гениальный теоретик. — Не владеете? — охнул Тэхён, окончательно впав в шок. — Вы не колдун? — Я называю это магической немотой, — невозмутимо пояснил Хироки. — Я понимаю магический язык, слышу его, разбираю речь, но не могу говорить на нём сам. Только объяснять окружающим на пальцах, что и как сказал бы в конкретном случае. — Это просто потрясающе! Вы поможете мне с созданием амулета?! У меня есть ещё одна беда по этой части… — Да. Неконтролируемая полнооборотневая магия, запускающаяся каким-то внешним фактором. Так? — Точно! Я от большого количества влаги в кракена превращаюсь! — До чего любопытное сочетание. И, наверное, чудовищно утомительно вам с этим жить. С радостью займусь в ближайшее же время. — Ой, мамочки, спасибо большое! В голосе Тэхёна забурлило волнами целое море восторга. И, хотя Юнги понял, что восторг этот немного заденет гордость Намджуна, не мог не разделить его. За прошедшие пять лет он успел во всех красках увидеть и страдания от русалочьих чар, и постоянные проблемы с превращениями в кракена — бедняге только и оставалось губкой над ведёрком обтираться, должно быть, именно это его навело на мысль о душистых травяных отварах. А уж про дождь и говорить не стоит. Даже будучи очередным отшельником, живущим в лесу, вдали от людей, он всё равно ежедневно мучился после сотворённого ведьмой Ким. Сколько ни пытались друзья помочь снять или починить это сломанное колдовство, ничего не удавалось. А потому уже страшно хотелось хоть как-то облегчить страдания парня. Юнги без объяснений понимал, какое чудо Тэхён увидел в образе этого чужеземца, разбрасывающегося умными словами и приятными обещаниями. — Если никто не возражает, — встрял Намджун, глядя на бумаги перед собой, — я попросил бы вас отложить немного работу над амулетом. Боюсь, прямо сейчас нам потребуется помощь с ритуалом вызова призрака… сам я не справлюсь. Юнги чуть не зааплодировал — должно быть, эта фраза стоила ему огромных усилий.

***

Проснувшись утром… Чонгук почти сразу подорвался в испуге. Это было явно не утро, он лежал не в своей постели дома, а посреди леса в каких-то зарослях, и в щёку его целовал вовсе не Юнги, а любопытный волшебный олень. Причем, даже олень был не один из их домашних любимцев! Озираясь по сторонам, Чонгук щурился в полутьме и пытался понять, что вообще произошло и как он попал в это место. Судя по количеству оленей и виднеющимся меж зеленью каменным стенам, он находился в развалинах замка. И, кажется, это было не предрассветное время… — Как я сюда попал? — хрипло спросил Чонгук, поняв, что неподалеку под деревом валяется раскинувший крылья грифон, грызущий толстенную палку, как псина косточку. — Припёрся, — ответил Чимин, глянув хищными янтарными глазами и тут же вернувшись к палке. — Сбежал из дома. А потом ещё раз. А потом даже от меня улизнуть куда-то пытался. — Я что… тоже превращался в оленя? — Нет. В какого-то непонятного мужика, хотя и только разумом. Но есть и хорошие новости — Юнги в норме, снова человек. — Серьёзно? Так надо скорее лететь домой! — Лети. Ой, погоди, кажется, волки летать не умеют. — Вообще-то умеют. Но только те, которые могут набрать целый горшок яда звездозмейки… — Вот же два сапога пара, — рассмеялся Чимин, хлопнув крыльями. — У меня уже есть одна неосязаемая бутыль. Предложи чего новенького. — Ну, хочешь вязанку палок вкусненьких? — Я клюв точу. — Не прикидывайся… — Я клюв точу! — Ладушки. Золотой пятачок? — Вот, другой разговор. Заползай. Он отбросил палку, поднялся на лапы и встряхнулся, расправляя крылья в воздухе. Чонгук, уже не раз этим живым транспортом пользовавшийся, осторожно забрался верхом и обнял за мощную шею. Ему не нравилось утыкаться носом в перья, но Чимин строго-настрого запрещал выпрямляться во время полета — это нарушало баланс, мешало ему и замедляло, заставляя тратить ещё больше сил. Досчитав до трёх, Чимин с сильным прыжком взлетел, и Чонгук стиснул колени. Олени завизжали, то ли восхитившись элегантным манёвром, то ли испугавшись огромную шумную зверюгу. Летя над землей, Чонгук старался осмотреться. Лес, развалины замка, петляющая река, поляны и болота. Никаких изменений. По крайней мере, в вечерней полутьме он ничего не замечал. Только одна мелочь — маленькая проплешина у основания шеи, которую явно сделали лапки Тэхёна. Дома не оказалось никого, кроме оленей, ужинающих на грядке с укропом. Ребята перебросились парой фраз и отправились дальше. Чимин уверял, что все отправились в город, к Намджуну. Очевидно, там их и нужно было искать. Но до графского замка лететь не пришлось — в глаза им обоим бросилась толпа возле круга сосен. Сокджин с Намджуном и Тэхёном, какой-то незнакомый мужчина и вполне уже знакомый симпатичный олень с клычками. — Ты же сказал, что Юнги в порядке! — возопил Чонгук, едва они приземлились. — А мне почём знать, что уже обратно того! — крикнул в ответ Чимин, поправляя перья. — Я с тобой в лесу торчал! — Юнги, Юнги, ты меня узнаёшь? Олень, услышав такой оклик, спешно засеменил через высокую траву навстречу, без сомнений позволил крепко себя обнять и лизнул шершавым языком в щеку. Как будто узнал. Но на вопросы всё же не отвечал, явно не понимал человеческую речь. — Почему он опять такой? — Это тот самый муж, так? — тихо хмыкнул незнакомец. Намджун, Тэхён и Сокджин «хором» покивали. — Ясненько. Очевидно, Юнги снова стал оленем потому же, почему ты снова стал собой. Все симптомы указывают на то, что ваше парное заклинание одолевает вас поочередно, перебрасываясь со сменой времени суток. Пока нельзя сказать точно, не выберет ли оно новые формы для превращений, но вы так и будете чередоваться, и лишь один из вас единовременно будет собой самим. — Хотите сказать, это заклятие пытается нас… разлучить? — Является это его целью или нет, но по факту получается — именно это оно и делает. — Мужчина поглядел по очереди на стоящих рядом. — К слову, что думаете, не может ли быть это как-то связано с остаточными чувствами, спрятанными в призраке? Чувством сильной любви. Это могло бы стать причиной для парных жертв. — Погодите… — Чонгук с прищуром присмотрелся к беспорядку внутри соснового круга. Посуда, ветки какие-то, куклы тряпичные. Там даже что-то пускало тонкую струйку дыма. — А что это вы тут делали? — Пытались провести ритуал, чтобы немного разобраться, что за заклятие вас настигло, — объяснил Сокджин, оглядываясь за спину, как будто размышляя, начать ли наводить порядок. — Но Юнги его немножко сорвал, забив копытом. — Ничего, завтра вы все восстановите свои силы, попробуем еще разок. А пока… Тэхён, можем прямо сейчас начать работу над блокирующим амулетом. Что скажешь? — Оооо, прошу, мой дом в той стороне! Вы любите сладкие булочки с вишней?!