...по-оленьи выть

              Услышав от Сокджина о случившемся утром, Чонгук просто извелся, места себе не находя. Этим летом, когда Шуки начал часто гостить у бабушки и общаться с городскими ребятами, их отношения стали куда сложнее. Чонгук не знал, как быть. Брал мальчишку с собой в лес, взялся самолично учить рисовать, считать и даже петь. Поддерживал любую причудливую игру. Соглашался даже вдвоем в волчьем виде на рыбку в Белогривой реке охотиться, что тоже скорее походило на игру, чем на добычу ужина. Вот только, кажется, от такого отношения Шуки видел в нем хорошего друга, но совсем не видел отца… а Чонгук никак не мог для себя решить, нормально ли это или стоит что-то поменять. В любом случае, он много сил тратил, чтобы быть для сына близким человеком. И крохотная случившаяся сценка для него была настоящим ножом в сердце. Он сразу кинулся к деду, чтобы навестить малыша перед сном. Юнги без всяких приглашений припустил следом, расторопно перебирая копытами и время от времени бодая аккуратными рожками под зад. Шуки общался с ним спокойно. Не отворачивался, поддерживал разговор и даже обнял на прощание. Но настороженность чувствовалась в каждом слове и каждом движении. Мальчик возился с оленем и отвечал порой слишком уж кратко для такого болтунишки. Очень хотелось твердить себе, что он просто сонный и уставший после долгого дня, но реальность отрицать было глупо. Требовалось время. Поэтому Чонгук тепло распрощался и просто ушёл. Сидя у самой окраины леса, он слушал стрекот цикад, смотрел на мерцающее звездами небо и просто пытался насладиться покоем. Юнги лежал рядом, положив голову ему на колени. — Ну вот, сутки едва прошли, а я уже без тебя не справляюсь… Юнги высунул кончик языка между клыками, как будто добродушно поддразнивая мужа. Выглядело так мило, что Чонгук не сдержался — принялся почесывать шейку, как остальным волшебным оленятам, живущим у них. До ужаса хотелось взять на ручки, обнять и посидеть так, пока тревога внутри не пройдет. Но он позволил себе лишь коротко чмокнуть в лоб. — С другой стороны — хорошо, что половину времени в своём сознании будешь именно ты. Если что, исправишь мои косяки. Так уж у них повелось. Чонгук редко ошибался, но совершенно этого не боялся, потому что знал, что Юнги поможет разобраться в любой беде. И змеиный укус вылечит особой травкой, и забытую в лесу сумку найдет, как следопыт, и объяснит ревущему Шуки, что папа Гук вовсе не по-настоящему лягушонка съел, это просто фокус был. Как надёжная страховочная веревка, он не давал упасть с обрыва даже при сильном ветре. А потому становилось не по себе при взгляде на аккуратные светлые рожки. Как будто Юнги был его магией, которую вдруг отобрали. — И ведь даже в такой ситуации уже сделал в десять раз больше, чем я, — усмехнулся Чонгук, поглаживая оленью мордашку. — Ну, ничего. Сейчас моя очередь, я тоже что-нибудь полезное сделаю… что-нибудь… Он нахмурился и оглянулся по сторонам. Сейчас основным планом их компании был ритуал, который мог немного объяснить, какие именно чары лежали в основе заклинания, павшего на них. Но для ритуала требовались хотя бы парочка сильных магов, а Намджуну и Сокджину требовался отдых. Вот и получалось, что с решением главной проблемы Чонгук никак помочь не мог. И всё же, не желая чувствовать себя бесполезным и уступать мужу, он прикидывал любые варианты. Хмурился, кусал губу, гонял голодных комаров и очень-очень усиленно прикидывал варианты, так, что даже устало вздохнул через несколько минут. — Похоже, лучшее, что я сейчас могу сделать, это обеспечить всем комфорт, — слегка разочарованно вздохнул он. Юнги поднял голову, заглядывая ему в лицо рубиновыми глазами, которые в ночи казались совсем бездонными. — Да, знаю, что ты хочешь сказать: обычно забота о близких лежит на тебе. Верно. Ты справляешься со всем этим так хорошо, будто для того и рождён. Но обстоятельства вынуждают. Так что я покажу, что умею быть очень чутким, внимательным и полезным. Юнги лизнул его в руку, попытался куснуть за палец, но, так и не сумев из-за мешающих клыков, отвернулся. Где-то неподалеку заухала сова. — Давай. Отведу тебя домой, а сам пойду на охоту. Сейчас это лучшее, что я могу сделать. Кормить свое семейство.

***

Следующим утром Юнги пришел в себя во дворе. Он как будто проснулся после глубокого сна, но в то же время четко осознавал — олень вовсе не спал… и ярче всего на это намекал пучок морковной ботвы в зубах. Оглядевшись, Юнги встал с грядки, отряхнул колени от земли и как ни в чем не бывало выплюнул «завтрак», отдав вертящемуся рядом Соне. Сидящие у крыльца разразились хохотом, видимо, не сумев дальше сдерживаться. Не веселился только Чонгук, точнее — Ёнхва, хмуро озиравшийся по сторонам с видом похищенной бандитами благородной принцессы, которая как раз решает, в какую сторону ей лучше бежать с криками о помощи. — Ну что, с рассветом вас, дорогие, — весело подал голос Сокджин, сидевший ближе всех к очагу и, видимо, собиравшийся что-то готовить. Точнее — руководивший процессом, потому что остальные тоже вяло и неумело, но помогали. — Как ощущение? Юнги, господин Ёнхва, как себя чувствуете? — Как будто меня всю ночь пытались четвертовать, но не смогли… — проворчал Ёнхва, разминая шею. Видимо, побег принцессы временно откладывался. — Не волнуйтесь, Чимин уже принес вам чудесную тонизирующую настойку — скоро будете как новенький! Чонгук всю ночь на охоте пропадал, ну… тот парень, в чьём теле вы сейчас находитесь, я имею в виду, он всю ночь на охоте был. Побегал знатно, и дичи нам принес, и рыбы наловил, и даже овцу подоил. — Молодец какой… — процедил Ёнхва и вдруг зыркнул на угол дома. Чимин с Тэхёном ничего не поняли, а вот Сокджин с Юнги сразу насторожились, переглянувшись. — Господин. Вы бы нам очень помогли, если бы сегодня не сбегали к развалинам. Поверьте, мы не желаем вам зла, наоборот, помочь хотим. Но не сможем этого сделать, если вы будете пропадать в лесу. На закате тело снова окажется под властью его хозяина — Чонгука, и нам бы очень хотелось, чтобы ему не пришлось опять седлать попутных грифонов, чтобы попасть домой. — Домой? — Сюда, — пояснил Юнги, подходя и кивая на второй этаж. Ёнхва задрал голову, видимо, вспоминая предыдущее утро. — Вы можете вдоволь пользоваться всем, что нужно. Спать в мягкой постели, есть и пить, использовать воду из колодца. Только, пожалуйста, не терзайте тело. Оно принадлежит очень дорогому мне человеку, моему мужу, и я не хочу, чтобы оно пострадало, даже если сейчас в нем главенствует чужое сознание… В голосе под конец фразы уже можно было уловить нотку угрозы. Само так получилось. И Юнги очень надеялся, что не испортил всё из-за своего волнения. Ёнхва перевел на него взгляд, смотря внимательно и задумчиво. А после его глаза будто наполнились слезами, но лишь на мгновение. Возможно, даже показалось. Мужчина кивнул, отвернулся к присевшему рядом оленю и затих, с другой стороны тут же пристроился ещё один, всё ещё хрустящий аппетитной огуречной листвой. — Ладно, — рассеянно продолжил Юнги, мотнув головой. — Я так понимаю, олень большую часть ночи дрых без задних копыт, да? Лично я полон сил. Готов сворачивать горы кренделем и в болота их макать. — Фу, какая гадость… — скривился Тэхён, оторвавшись от чистки морковки. — Давайте лучше всё же перловочкой позавтракаем. Парни зашумели, увлеченно обсуждая всякие глупости, а Юнги застыл, медленно и тяжело осознавая, что впервые со дня знакомства видит лицо Тэхёна так ясно и чётко. Не было привычного балахона, вуалей, масок, капюшонов, ничего. Даже челка его была заколота тонкой невидимкой. И всё это не создавало никаких проблем. — Тебе идёт… открытое лицо… — Юнги даже сам смутился от того, что ляпнул, хмыкнул в резко повисшем молчании, огляделся по сторонам и принялся наводить порядок на грядке, которую успел истоптать. — Спасибо. Блокирующий амулет вышел на славу, хотя и пришлось до глубокой ночи с ним возиться! — Тэхён показал изящный серебряный браслет на запястье, который и до этого иногда носил, но лишь в качестве украшения. — Господин Хироки до последнего мне помогал. Он просто потрясающий! Мне ещё никогда не доводилось так хорошо ладить со своей магией и так легко чувствовать заклинания. Не понимаю, за что Намджун его невзлюбил. — Нда, — покивал Чимин и ссыпал тщательно пересмотренную перловку с подноса в миску. — Он кажется отзывчивым и любезным. Даже посуду мне помог помыть перед уходом. Но всё это может быть видимостью, просто притворством. Может, Намджун просто знает его истинную натуру? — Моё русалочье чутьё уверено, что это не так… — Да нет у русалок никакого чутья. — У русалок нет, а у меня — есть. Мне высшие силы подсказывают. И сейчас они говорят, что этому человеку вполне можно верить. — Ага, а можно ли верить им? — Может, Намджун просто завидует его таланту? — Было бы странно со стороны талантливого мага завидовать тому, кто даже колдовать не может, — хмыкнул Юнги. — Впрочем, Джун очень гордится своим статусом главного мудреца. И, хотя такая зависть уж очень не вяжется с его образом, пока она остаётся самым вероятным объяснением. — Говорю вам, он просто знает что-то жуткое про этого типа… — Ну ёлки лысые, Чимин! — перебил их Сокджин, тыкающий лопаткой в котелок. — Я уже насчитал три черных зёрнышка! А это ещё не дно! — Ну извините, — процедил в ответ Чимин сквозь зубы, складывая руки на груди и закидывая ногу на ногу, — простите, что я уродился слепым и кашу вам тут порчу. Вокруг очага вновь начались шум, гам и споры, а Юнги, едва уловив краем уха тихий вздох, подсел ближе к Ёнхва. — Пока завтрак готовится, вы можете немного поспать, — шепнул он, стараясь, чтобы этот разговор остался хоть немного личным. — На втором этаже вам никто не станет мешать. Я вижу, что Чонгук до рассвета успел помыться и переодеться в домашнее, но, если хотите, дам вам свежие ночные брюки на смену. — Вы заботливы, — таким же тихим голосом ответил Ёнхва, глядя перед собой. — Хотя у вас есть причины проявлять заботу, это ведь тело вашего… — Мужа. Ёнхва кивнул. Оленёнок, сидящий рядом, ткнулся носом ему в шею, мазнул шершавым языком и фыркнул в ухо, заставив передернуть плечами. Как будто растормошить немного надеялся. Удалось. — Извините, я хотел сказать, что в любом случае благодарен. Я принес вашей семье много проблем, но вы всё равно добры ко мне. Благодарю. — Вы не хотели принести нам проблем. Я бы вообще сказал по-другому: мы все оказались в одной беде, так что неплохо будет друг другу помочь в меру сил. Согласны? Это звучало так, будто Юнги опять с маленьким сыном болтает. Но Ёнхва наконец улыбнулся, ещё раз кивнул и встал. — Вы правы. Я хорошенько отдохну. Пришлите за мной слугу ближе к полудню. — Ага. Обязательно пришлю, — пообещал Юнги, ласково похлопывая оленёнка по голове. Ёнхва снова учтиво кивнул и неспешно зашагал к лестнице. Олени так дружно потянулись за ним, что Юнги даже взревновал самую малость. Когда дверь их комнаты впустила последнюю оленью жопку и закрылась, он покачал головой. — Никак не пойму, он меня бесит… или мордашка Чонгука что угодно сгладит. — Юнги! — звонко и почти отчаянно окликнул Сокджин, трагически кривясь над полуразделанной птичьей тушкой. — Будь другом, займись, пожалуйста, редькой, не доверяю я больше этому слепышу! Глянь, что он вытворяет с едой, чудище пернатое! Чимин фыркнул и демонстративно отодвинул от себя блюдо с неровно покромсанными овощами. Даже не поленился после этого ещё и встать, чтобы вообще уйти от таких хамов неблагодарных. Упёрся ногой в перекладину заборчика, оглядел ближайшие кусты, а после обернулся, собираясь что-то сказать, но усмехнулся, моментально пафос растеряв. — Ваш малохольный опять в окно лезет. Юнги всплеснул руками и побрёл к противоположной стене, ловить бегляка, пока шишек не набил. Разумеется, волшебное зрение Чимина не ошиблось — Ёнхва уже осторожно спускался по пристройке в бузинные кусты у окна. Кряхтел и ворчал что-то под нос. — Ну и куда вы? — спросил Юнги миролюбиво и слегка устало. Мужчина неопределенно пожал плечами, избегая смотреть в лицо. — В замок опять? Поймите, душа никогда не перестанет болеть, если постоянно бередить раны. Нельзя сдаваться своим страданиям в плен и забывать про… — Отлить. — Что? — По нужде мне надо, — буркнул Ёнхва и поджал губы. — А почему через окно? — Если бы я вышел, у вас бы возникли вопросы, пришлось бы объяснять, меня бы послали в ближайший куст. Это всё… не то, к чему я привык, живя в замке, у простого люда другие порядки. Я хотел сходить куда-нибудь подальше, чтобы в тишине и покое… — У нас для таких дел специальная будка есть. Заколдованная. Уж явно не хуже того, что у вас там в замке было. Ёнхва смолк, упорно глядя в стену, как будто надеялся, что так о нём вот-вот забудут и оставят в покое. — Проводить? Ёнхва подумал ещё немного в молчании и кивнул. — Отлично, идите за мной. И имейте в виду, что один из нашей компании видит сквозь стены. А кто — я вам не скажу, чтоб не повадно было через окна сбегать. — И это ты мне говоришь, отводя в будку? — Нда… неловко вышло… Но ему самому не будет в радость за такими делами подглядывать, не переживайте. После Ёнхва вёл себя примерно. Вернулся в комнату через окно, потому что гордость не позволила показаться перед компанией у крыльца (Юнги притворился, что не слышит хохот Чимина с другой стороны двора), улёгся, собрав вокруг себя оленей, и проспал до самого полудня. Проснулся лишь, когда они уже вовсю готовились к новому ритуалу. Чимин с Тэхёном в тот момент уже были в городе и проверяли обстановку там. Юнги собирал косички из сухих трав и цветов, укладывая вокруг куклы лучиками. Сокджин и Намджун сидели в стороне, настраиваясь на сложное колдовство. Господин Хироки угольком писал на бумажках вспомогательные заклинания и закапывал их кругом, чтобы создали барьер и не позволили вызванному духу вырваться. Ёнхва посмотрел на них всех с верхней ступеньки, нахмурился и остался сидеть. — Мы готовы, — отряхивая руки от сухой земли, окликнул Хироки. — Можем приступать. Юнги на всякий случай пересчитал лучики-косички, убедился, что их ровно двенадцать, усадил куколку в темном платье чуть ровнее и наконец пересел, уступая место в волшебном круге колдунам. Всё это навевало воспоминания о ритуале пятилетней давности, и почему-то под ребрами начинало тянуть, как от волнения. Будто это ему сейчас предстояло сделать нечто очень сложное, будто от него зависел успех. Сокджин с Намджуном взялись за дело уверенно. Не впервой же. В этом ритуале их роли четко делились: один открывал и придерживал дверь, другой заглядывал в неё и звал нужную душу. Судя по словам Хироки, не было никаких гарантий, что душа откликнется, даже если ритуал будет проведен идеально. Вот только на деле никто не сомневался, что Сокджин без проблем вытащит прабабку на разговор. Родич всё же. Травки неспешно тлели, пуская белоснежный дымок витыми струйками. Намджун, стиснув сосновый брусочек, жмурился и дышал медленно-медленно, будто и не человек. А Сокджин водил ладонями, ловил то одну ниточку дыма, то другую, время от времени повторял короткое заклинание и непривычно сосредоточенно хмурился. — Ким Досоль? — тихо спросил он, когда послышались странный шорох и шелест совсем не из леса. — Это вы? — Кто здесь? — отозвался хрипловатый и высокий женский голос. — Или «кто там»? Куколка, сидящая в центре магического круга, выпрямилась и повертела льняной головой в алом ситцевом платке. — Вот так дела. Вы ещё кто такие? Что вам нужно? — Здравствуйте, Ким Досоль. Меня зовут Ким Сокджин, я ваш потомок по линии сына. И я хотел задать вам несколько вопросов, на которые сможете ответить лишь вы, одна из умнейшихи талантливейших ведьм нашего рода… — Сокджин? — со смешком перебила кукла, уставившись на мужчину. — Наслышана, наслышана. Хрен тебе ослиный без соли, а не вопросы, потомок по линии сына! Умный нашёлся. Думаешь, раз заполучил магию, можешь теперь себя колдуном считать и старших на том свете тревожить? Как бы ни так! Сначала научись уважать семейные традиции, сопля, а потом уж колдуна из себя строй! Куколка расхохоталась. После голос вдруг резко стих и послышался глухой хлопок — брусочек в руках Намджуна взорвался, разлетевшись на щепы. Юнги инстинктивно отвернулся, прикрывая лицо руками. А когда с опаской выглянул из-за рукава, Сокджин уже опрометью мчался в ближайшие кусты. — Хорошо, что пообедать не успели, — хмыкнул Юнги, слыша вполне понятные и знакомые звуки. — И хорошо, что я недавно купил у Чимина пузырек микстуры от рвоты. — Это нормально? — недоуменно спросил Намджун, глядя на свои обожжённые руки, вокруг которых вился успокаивающий магический парок. Стоящий рядом Хироки, уперев руки в бока, оглядывал пятачок, еще несколько мгновений назад бывший прекрасно подготовленным магическим кругом. — Вот это всё? — Редко кто призывает души с того света. Кое-что, увы, нельзя сказать наверняка. Например — какие будут последствия при принудительном закрытии портала и прерывании ритуала с той стороны. На моей памяти были только сговорчивые души. — Да уж, семейку Сокджина сговорчивой не назовешь. Юнги с некоторой обидой поглядел на почти целые травяные косички и поднял голову. Ёнхва всё так же сидел у двери второго этажа, но теперь внимательно смотрел на них между перилами. И во взгляде его было что-то пугающее. — Вы… вы помните её, господин Ёнхва? — окликнул Юнги, поднявшись и подходя ближе. Мужчина медленно перевел взгляд с ритуального круга на него. — Вы помните ведьму Ким? — Кажется, мы были знакомы. Незнакомый человек не может будить столько злости и ненависти в душе одним лишь своим голосом. — Не может ли статься, что это именно она убила вас? — Нет, — мотнул головой Ёнхва, стискивая перила руками с дикой силой. — Она сделала что-то ещё хуже, потому что я жил с этой ненавистью, долго мучился от нее. Юнги глянул через плечо. Господин Хироки уже вёл бледного, словно мертвец, Сокджина в сторону колодца. Намджун осторожно магией собирал щепы, как иголки магнитом. Куколка неподвижно лежала на голой земле, глядя в небо глазками-точками. В голове у Юнги складывалась догадка.

***

Третий раз от первых двух ничем не отличался. Чонгук в испуге озирался и искал взглядом семью, а уже после приходило осознание — он вспоминал о заклятии и с тоской осознавал, что ещё одну ночь проведет с оленем под боком. В комнате никого не было, но на двери ждала записка — целое письмо. «Вызвали дух Досоль, но это ничего не дало. Огрызнулась и прервала ритуал. Зато Ёнхва её узнал и разозлился, только он всё равно не помнит ничего конкретного и полезного. Сокджин предложил завтра вызвать дух Вонхи. Так звали его сестру. Представляешь? Не Ведьма Ким, не Хозяйка, не Старая карга, а Вонхи. Знать не знал. Сокджин думает, что ее сумеет разболтать. Он ляжет пораньше, чтобы как следует отдохнуть после тяжёлого ритуала, не буди, пожалуйста. А вот Намджун с господином Хироки весь день обыскивали развалины, возможно, заглянут после заката, как стемнеет. Хосок сказал, что у них всё в полном порядке. Большое спасибо за дичь, было очень мило с твоей стороны позаботиться об этом. Уже страшно скучаю и очень жду полноценной встречи. Надеюсь, скоро смогу крепко обнять, услышав твоё любимое «Чего ты вдруг, Юш?» шепотом. Обещаю сполна наверстать всё, что упустим…» С улыбкой сложив письмо во внутренний карман у сердца, Чонгук постоял немного в сгущающейся полутьме, глядя на дремлющего у кровати клыкастого оленя и думая о приятных мелочах, что случались с маленьким семейством в этой комнате, а после решительно отправился начинать свой трудовой «день». Размялся, умылся, по-новой собрал сумку, и вскоре, прихватив огромный куль, стоявший на порожке, отправился в лес. Оленята лишь проводили косыми взглядами от дерева, где уже устроились отдыхать после веселого дня. Голоса донеслись до него буквально через несколько минут, не успел даже втянуться в атмосферу как следует. И узнавались они легко. Речь Намджуна звучала более сухо и сдержанно, чем обычно. Но вот Хироки болтал свободно, как со старым другом, то и дело весело усмехаясь и не стесняясь даже звучно позёвывать. Они встретились под раскидистым клёном — и Намджун моментально расцвёл, как только узнал в появившейся тени между деревьями своего настоящего друга. — Какая славная встреча! А я как раз собирался к вам свернуть! — расплываясь в улыбке, протянул Намджун и неожиданно горячо пожал даже не протянутую ему руку. — Господин Хироки всё болтал и болтал о вас с Юнги, столько у него вопросов, что я уже и не справляюсь. Может, согласишься устроить ему небольшую экскурсию по округе и по своей жизни заодно? — Ну что вы, — улыбнулся Хироки, мотая головой и поднимая руки в знак отказа. — Я уже вполне удовлетворил любопытство. Чонгук, ты ведь на охоту собрался, так? Ну вот, не хочу мешать в важном деле. — А что так? Выносливости вам не занимать! Да и фолиант «Об основах охоты» у вас от зубов отскакивает, — притворно удивился Намджун, а после продолжил заговорщическим шепотом, чуть склонившись к Чонгуку: — А там фолиант такой толщины, скажу я тебе, что его вместо табуретки использовать можно. — Так ты и использовал. И нет больше фолианта. — Кто старое помянет, у того рука отвянет. Намджун буркнул это тоном обиженного маленького ребенка, но выглядел при этом, как благородный господин на важной церемонии. Хироки расхохотался, что-то бормоча про детство и былые времена. — Если вы хотите, я и правда без проблем возьму вас с собой, — предложил Чонгук. Намджун удивленно вскинул бровь. Видимо, просто шутил или хотел поддеть знакомого, но не рассчитывал, что реально подвернется возможность избавиться от него. — Я собираюсь на реку проверить ловушки, собрать разных трав, постираться. Вы совсем не будете мне мешать. Если я могу рассказать что-то полезное для дела, идёмте. — Что ж… — Хироки глянул то на него, то на Намджуна и задумчиво похмыкал. — Я выпил много бодрящей настойки, так что силы у меня еще есть. Поделюсь наблюдениями и мыслями. — Ну… — Намджун почесал затылок, оглядываясь. — Ладно тогда. Я, значит, один дальше. Как вам будет удобно. — Если ты не… — Всё отлично, не беспокойтесь! До волшебного прохода к окрестностям графского замка — рукой подать. Не заблужусь. Бывайте. — Доброй ночи, Джуни. — Д-доброй ночи, — бросил Намджун и устремился между деревьями, едва на бег не срываясь. Чонгук от удивления головой покачал. До чего же странно было видеть таким человека, который лучше всех среди них умел не терять самообладание в сложных ситуациях. Издалека донеслось: — До завтра! — Пока! — крикнул в ответ Чонгук и с улыбкой махнул рукой в сторону реки. — Нам туда. Тоже недалеко. А что вы такое с Намджуном про нас обсуждали, можно спросить? — Я пытался немного разобраться в вашей жизни, — ответил Хироки, шагая за ним в густую чащу. — Этот лес полон очень любопытных личностей, даже поражает, сколько необычных колдунов собралось в одном месте. Намджун упомянул, что какое-то время Юнги тоже обладал магией, и это очень меня заинтриговало. — Да, магия и сейчас его слушается, хотя давно живет в теле Сокджина, — усмехнулся Чонгук. — И это поразительное явление! А главное — оно в очередной раз доказывает, что у магии есть разум и самосознание. В былые годы Намджун долго упрямился, не веря мне, а сейчас сам с таким восторгом взахлеб рассуждает об этом, что даже душа радуется при взгляде на него… сразу не такой колючий становится. — Эм… да, о магии поболтать он любит. Хм. — Эта история навела меня на новые догадки. И, осмотрев развалины замка, я убедился в их праве на существование. — Что за догадки? — Возможно, хранящиеся в призраках заклинания сотворила одичавшая магия. Я начинаю думать, что эти заклинания ищут сосуды для призраков не просто так — а чтобы дать новое пристанище для магии. Это просто теория, но всё складывается под нее очень четко. Магия может долгие годы спать, заключенная в предмете, но, вырвавшись, начнет искать тело, и мелкие лесные зверушки ей уже не подойдут. Вся освобожденная из плена магия, о которой я читал в древних свитках, набрасывалась на людей… и даже порой выталкивала из колдунов их магию. Бездействуя, она копит силы и ярость. А еще теряет сама над собой контроль, поэтому и творит странности. — Я понимаю, что ваши выводы основаны на огромном опыте и глубоких знаниях… — Чонгук замедлился, выходя на берег шумящей прожками реки, и сбросил с плеч свой куль под ближайший куст. — Но для меня всё это звучит слишком непонятно. Что это значит? — Что, если мы не остановим магию, она вселит в ваши с Юнги тела призраков и подселится к кому-то сама. — Вот теперь понятно… — Чонгук сглотнул, бездумно глядя на блеск волн реки в ночи. — А призраков больше одного? — Да. Очевидно, потому заклинание и выбирает парные жертвы. Я нашел две разросшиеся лозы мертоцвета в развалинах. Похоже, жена Чон Ёнхва тоже была колдуньей, погибла вместе с ним и тоже стала призраком. Должно быть, она была оборотнем-оленем, поэтому на начальной стадии Юнги превращается в оленя… но скоро, когда магия окрепнет, как и ты, будет превращаться в другого человека. Пока не останется ею насовсем. — Женой Ёнхва? — Именно. — Господин Хироки оглянулся на вдруг показавшегося из зарослей клыкастого оленя. Чонгук протянул руку и погладил милаху по мордочке. — Сейчас магии очень помогает то, что вы тянетесь друг к другу, так призраки влюбленных легче привыкнут и обживутся в ваших телах. Уверен, новых жертв не будет. Но нужно как можно скорее спасать вас двоих. Но, увы, это самое непонятное заклинание, что я видел лично… — И всё же вы поразительно много понимаете в этих делах, — хмыкнул Чонгук с уважением и наконец присел, приглядываясь к берегу, шаря рукой в траве. Это было их обычное место, городские в такую глубь не ходили, а лесные всё понимали и не трогали, так что Чонгук не боялся оставлять ловушки без присмотра. Найдя первый вбитый в землю колышек, он потянул тонкую веревочку, осторожно вытаскивая ловушку на берег. Юнги между тем неспешно улёгся под кустом, наблюдая из-под полуприкрытых век. Кажется, он страшно хотел спать, но даже этого не мог делать спокойно вдалеке от любимого. Вот только чьи чувства говорили в олене в тот момент? — Должно быть, очень много прочитать успели. — В десять лет, после ритуала создания оберега, я понял, что колдовать никогда не смогу, — принялся пояснять господин Хироки, помогая проверить ловушку, осторожно и довольно умело. — Про людей говорят… блаженный. Такая моя магия. Я это еще в детстве осознал, но не расстроился ни капли, только загорелся еще сильнее, захотелось узнать как можно больше. С тех пор я и правда безумно много читал, всё, что попадалось на глаза. К счастью, довольно быстро я понял, что верить можно не всему, что написано, и вот тогда начал по-настоящему изучать мир, взвешивая, обдумывая и подвергая сомнению всё, что узнавал. Лучший способ познать — убедиться. Лучший способ убедиться — заставить себя усомниться. — И что же, за столько лет вы не нашли способ как-то… — Чонгук вытряхнул пару некрупных рыбешек в зачарованный Сокджином мешок и тут же пересел, берясь за следующую ловушку, чтобы не смотреть собеседнику в лицо. — Ну… поладить с магией? — Возможно, ее нельзя изменить, — спокойно пожал плечами Хироки. — Она другая, от этого не уйти. Но она славная и мы ладим вполне неплохо. Я балую её при возможности любимыми цукатами. А она… уверен, она оберегает моё здоровье, не может нормальный человек за сорок лет ни разу не простыть. — Вам сорок? — опешил Чонгук, даже «уложив» рыбёху мимо сумы, и невольно прищурился, присматриваясь в темноте. Хироки тихо рассмеялся. — Простите, мы виделись только по ночам, и я почему-то думал, вы примерно того же возраста, что Намджун. — Он был примерно того же возраста, что твой сын, когда я впервые приехал в этот город восемнадцатилетним парнем. — Ого! Так вы знакомы с настолько давних пор?! — Скорее я тогда был знаком с его родителями. Пообщался с ними о магии, почитал их библиотеку, понаблюдал немного за работой… ну, и между делом пару раз сводил Намджуна жучков в лесу ловить. Презабавным он был карапузом — очень смышлёным. Я ни капли не сомневался, что выйдет прекрасный маг. — Надо же… а вы очень тепло о нём отзываетесь, как о сыне, — пробормотал Чонгук и ещё больше смутился от сказанного. При такой ситуации тема странного отношения Намджуна к знакомому могла для того быть неприятной или даже болезненной. Чонгук поспешил повернуть разговор в другое русло: — Ой, так вы, наверное, знали и других магов из этих мест? — Однажды встречался с отцом Чимина, жалею, что не настоял на своей помощи… но, как говорится, за других людей их жизнь не проживешь. Беседовал с Ким Вонхи. Кажется, она сочла меня любопытным и хотела заманить в союзники, но я решительно отказался, а неспособность колдовать помогла легко избавиться от последующих приглашений в гости. С отцом Тэхёна успел поработать над одним делом. Даже имел честь встретиться с достопочтенной Лар-Ласилиэллой, когда она гостила у него. — Кем? — недоуменно переспросил Чонгук, вытряхивая очередную ловушку, самую полную. — Матерью Тэхёна, русалкой. Тоже своего рода колдунья. О… — Хироки, уже взявшийся за последнюю ловушку, поднял что-то в воздух, разглядывая. Послышался тихий звон. Юнги вытянул шею и навострил бархатные ушки, прислушиваясь. — Игрушечная корова? — Значит, Шуки был здесь, — с теплом на сердце сказал Чонгук и протянул чистую руку. Эта простенькая, но милая игрушка была ему хорошо знакома и уже многое успела повидать. — Моя мама сшила ему целое игрушечное стадо. И иногда мы используем этих коровок, чтобы оставлять приветы друг другу. Наверное, они с дедом гуляли вдоль реки. Чонгук повязал пришитые к коровке ленточки на запястье на манер браслета, бросил последнюю ловушку обратно в воду, туго затянул мешок с рыбой и встал. Сейчас был самый сезон, рыбы попадалось много, хоть каждый день по мешочку приноси. Ловушки не было резона вытаскивать — уж лучше накоптить и насолить запасов на зиму, пока есть возможность. Но хороший и быстрый улов вовсе не означал, что можно расслабиться. Дальше ему предстояло ещё много чего наловить, накопать, насобирать и… наделать по-всякому. — Значит, вы уверены, что тело Юнги облюбовал призрак жены Ёнхва?.. — улыбнулся Чонгук, принимаясь развязывать огромный куль с бельём. — Похоже, судьба у меня такая — в любом случае быть его мужем. Он весело подмигнул оленю — тот чуть склонил рогатую голову набок, внимательно глядя в лицо.