...по-оленьи выть

              Когда они встали следующим утром на рассвете, Юнги с Сокджином даже задались вопросом — а на кой фиг они встали так рано. По всему двору были развешаны выстиранное постельное бельё и одежда, едва покачивающиеся на теплеющем утреннем ветерке. На столике у очага ждали еще горячие пышные лепешки и горшок со свежим молоком под полотенцем. На очаге медленно варился густой рыбный супчик. И даже грядки на огородике оказались политы. Как закономерный итог — бедняга Ёнхва готов был с ног валиться. Что, собственно, и сделал, уже даже не дожидаясь приглашения в постельку. — Если понадоблюсь, я буду здесь, — буркнул он, заползая по лестнице на второй этаж. — Договорились, — ответит Юнги, поднимая придавленную камнем бумажку рядом с очагом. — Записка от Чонгука? — спросил Сокджин, с любопытством проверяя супчик. — Что пишет? — Да так… — Юнги отвернулся, пряча бумажку от чужого взгляда, уж слишком много личного там было высказано. — Что нам кирдык, если не поспешим. — Ась? — Агась, — отмахнулся Юнги, с улыбкой бредя за угол, — не мешай ты, то есть, мешай — супчик помешивай… Они с Чонгуком давненько ничего друг другу не писали. Зачем, если можно в любой момент сказать всё вслух? Но в тот момент, перечитывая в третий раз коротенькое стихотворение, Юнги с трепетом в душе осознавал, что в переписках всё же есть какой-то свой особый шарм. В письмах можно тщательнее подобрать слова и лучше выразить мысли. А ещё они — как ниточка, не дающая оторвавшейся пуговице окончательно отвалиться. Даже в такой сложный момент всё ещё связывали их двоих, давая поделиться друг с другом своими чувствами. — Ну что там? Настолько много ошибок, что ты еле-еле разбираешь смысл его любовных записулек? — добродушно усмехнулся умывшийся Сокджин, вытирая лицо грубым полотенцем. — Ты уже слишком долго стоишь над этой бумажкой. — Да, да. — Юнги согласно покивал, торопливо сворачивая и пряча ее. — Что ты там вякнул про любовные записки моего мужа? — Сказал, что это таааак мило, что вы не теряете романтику даже в сложные дни. Так держать! — Обязательно, — буркнул в ответ Юнги, поправляя одежду. — И тебе так держать. Судя по всему, Хосок вообще не считает, что у вас отношения… — Просто он не о том подумал, когда ты спросил, как у него дела со змеем, вот и стал паниковать и отпираться. — Сокджин развесил полотенчико на той же верёвке, где сохло бельё, и растрепал волосы, которые после этого удивительным образом умудрились улечься ровно. Не иначе, магия. — Сам же знаешь, какой он стеснительный в этих вопросах парень. Но я с этим борюсь. Так что тебе не удастся меня поддеть. Мы идём в своем темпе. — Ползёте, — улыбнулся Юнги, — как две пьяные змеи. — И тем довольны. — Почему ты уверен, что сможешь разговорить сестру? — Не уверен, а верю. Сокджин ещё разок помешал суп в котелке, попробовал, бросил в него уже ждущую своего часа рубленую зелень и снял с огня, чтобы доходил уже в собственном тепле. Юнги помог ему пристроить котелок на деревянной подставке и накрыл крышкой. Суп пах чудно. Но завтракать они договорились позже, когда подтянутся Намджун с господином Хироки, а у этих и в графском дворце дела были. — Вонхи на меня злилась, конечно, но поболтать со мной всегда любила… наверное, с ней лучше пойдёт. — Надеюсь. Нужны любые зацепки. Кто знает, сколько у нас осталось времени, если Хироки прав. Не хочу, чтоб мой сын получил призрачную мамашу… — Юнги хмыкнул. — Как бы это ни звучало.

***

Вонхи и правда общалась с ними куда охотнее. Язвила, обзывалась по-страшному, насмехалась, но в целом казалась доброжелательнее, чем раньше. Даже не стала ничего мерзкого говорить, когда узнала, что всех её монстров расколдовали и спасли. Просто замолчала на какое-то время, покачала тряпичную куколку из стороны в сторону, а потом вдруг явилась перед собравшимися в образе полупрозрачного призрака. Намджун чуть дощечку свою не выронил. А ведь это моментально бы прервало ритуал, как захлопнутая дверь. Вонхи явилась в своём образе, но непривычном. Мало того, что Юнги было странно видеть ее целиком, так иной мир ведьму ещё и омолодил лет так до двадцати пяти, не больше. Так что в ритуальном кругу перед ними сидела, хоть и слегка прозрачная, но довольно красивая женщина в неприлично узком черном платье. Вонхи уверяла, что жизнь в чистилище, конечно, тяжела и страшна, но выбраться из него можно лишь после полного примирения с собственной душой, так что выберется она ещё очень и очень нескоро. Зато похвасталась, что познакомилась с тем самым великим колдуном древности, рассказы о котором сводили её с ума с самой юности. И то ли рассказы были преувеличены, то ли столетия в чистилище его изменили… но теперь он скорей тряпку половую напоминал, чем гордо развевающееся знамя. Бедняга. А впрочем, собеседником он оказался очень уж интересным, так что жаловаться Вонхи, по ее же словам, было не на что. — Да, Чон Ёнхва — знакомое мне имя, — покивала Вонхи, поёрзав на невидимом стуле. — Это о нем, что ли, вы меня притащили поговорить? — Прости за беспокойство, — мягко и виновато улыбнулся Сокджин. — Вчера мы вызывали для этого бабушку Досоль, ведь она жила в то же время, но бабушка разозлилась, назвала меня дураком и захлопнула проход между мирами… — Досоль, — прошипела Вонхи сквозь зубы, опасно щурясь. В тот момент она проходила на змею больше, чем любая настоящая змея. В голосе моментально послышался яд. — Нет мерзотнее твари во всем чистилище… так бы и выдрала ей каждую её седую волосинку… — Она отказалась нам помогать, — осторожно продолжал Сокджин, похоже, нащупав нужную ниточку в разговоре и рискнув потянуть. — Сказала, что я должен сначала научиться чтить семейные традиции, а потом уж себя магом мнить. — Пусть засунет свои традиции себе в необъятный зад и подавится, — продолжала цедить Вонхи, глядя перед собой, словно зачарованная. — Она считала, что имеет право решать, кто достоин магии. В этом и была ее традиция — убивать одних колдунов, чтобы создать других. Вершительница судеб, чтоб ее. У кого магия, тот и маг! Кто сумел, тот и заслужил! — Вот оно что… — Черт, от одной мысли о ней всё зудит. Что тебе было нужно от этой грымзы?! — почти гаркнула Вонхи повелительным тоном и метнула на брата строгий взгляд. Тот аж едва заметно дёрнулся. — Спрашивай, расскажу всё, что знаю. Я о многих колдунах раскопала секретики, пока жива была. Что нужно?! — Чон Ёнхва. Юнги попал под заклятие его призрака, мы пытаемся узнать хоть что-то о последних днях его жизни, чтобы разобраться, с какой магией он работал, что за чары могли оставить след и… что делать, чтобы снять это заклятие. Вонхи задумчиво покивала, внимательно глядя на Юнги, как будто без пояснений считывая всю нужную информацию о заклятии. — Я тщательно обследовала развалины его замка в свое время. Чу́дное место, столько в себе хранит. А уж подвал — и вовсе сокровищница! Юнги осторожно глянул на сидящего рядом господина Хироки. Судя по удивлению на лице, тот тоже не подозревал о существовании подвала. — Да вы не волнуйтесь так, я почти всё из подвала вынесла. Книги магические, амулеты, приборы, всё, что пригодиться могло. Только опасные вещички оставила нетронутыми, вдруг кто залезет и позарится, чтоб позабавиться потом. Но, кажется, подвал до сих пор слишком тщательно хранит сам себя. Вонхи посмеялась — на удивление мелодично и музыкально, звучало бы даже заразительно, если бы не пробирающая до мурашек атмосфера. Мужчины переглянулись. Перебивать ведьму больше никто не решался, хотя от вопросов и разрывало. Боялись неосторожным словом разозлить, так что слушали, ловя и запоминая каждое слово. — Незадолго до смерти Ёнхва работал над заклинанием превращающим человека в оборотня. Это именно его метод я положила в основу собственного заклинания, хороший метод, Ёнхва был умён. Но я сделала лучше — добавила вариации в механизм превращений. Например, сделала их бесконтрольными. Или вообще запретила менять форму без моего приказа. Вот это — совсем другое дело. Грифон — венец творения. Все дружно переглянулись, очевидно, не менее дружно радуясь, что Чимина нет в этот момент поблизости. Сегодня они с Тэхёном опять проверяли обстановку в городе. На всякий случай. Догадка догадкой, но даже самый умный человек может ошибаться, когда говорит, что жертв больше не будет. — Вот грифон был идеален во всём, потому что сидел на прочном поводке. Слушался каждого слова. Скажу взлететь выше гор — мигом взлетит. Скажу превратиться и камнем падать вниз — упадёт. Ох, как тщательно он был привязан сотнями ниточек к моей магии… таким должен быть идеальный оборотень, а то, что творил там Ёнхва, ерунда. — Ёнхва правда делал оборотня? — Ну. Найдя подвал, я провела там обряд, чтобы узнать, что происходило в дни его смерти. Хороший ритуал, не то что этот ваш кружочек… — Вонхи покачала рукой, чуть сморщив нос. Вокруг нее зашевелились комочки земли, и над стелющимся дымком вдруг подпрыгнули бумажные свитки, которые господин Хироки старательно прикопал. Все чудовищно напряглись. Юнги стиснул колени пальцами, почувствовав, как пересохло во рту. Но Вонхи весело посмеялась и лишь закинула ногу на ногу, даже не пытаясь сбежать из круга в виде призрака. — Расслабьтесь, не вырвусь я, в чистилище всё равно веселее. А Ёнхва пытался спасти жену. Сучка Досоль его хотела, но была, мягко говоря, не его типа женщиной, любила пытать людей, мучить крошек-оленят, подстраивать всякие гадости… думаю, я в нее пошла характером. Ёнхва таких развлечений не понимал и жестко отказывал. Хотя вот эту предысторию я узнала из маминых рассказов, когда она учила меня быть правильной ведьмой и завоевывать нужных мужчин. — Нужных мужчин — это графа, что ли? — хмыкнул Сокджин слегка насмешливо. Юнги поджал плечи, чувствуя холодок между лопаток от того, как легко и непринужденно Сокджин продолжал болтать с сестрой в этой ситуации. Поразительный он всё же был человек. — Ну, я ведь его почти заполучила! — веселилась Вонхи. — Зато потом поняла, что я не такая жалкая слабачка, как бабуля, мамуля и иже с ними, я не нуждаюсь в каком-то влиятельном мужике под боком, чтобы прикрывал мою задницу и прокладывал дорогу к вершинам. Может, свалилась я резко и больно, но забраться смогла выше, чем эти стервы. И без всякой помощи. — Да, сестренка, уж этого у тебя не отнять, — покивал Сокджин, говоря тоном заботливого старшего брата, а совсем не смешного младшего. Похоже, хотел так держать разговор под контролем. — Ты всегда была самостоятельная и умная. Так что я не удивлен, что ты сама провела сложный ритуал, которого в семейных книгах не было. — Да-да. Отличный ритуал, позволяет украсть огромный кусок воспоминаний у призрака, но я рада, что нигде не записала его. А то начнут всякие пользоваться моими придумками. — Украсть? — Призрак не будет этого помнить потом, — объяснила Вонхи. — Зато я помню прекрасно. Досоль извелась от ревности и заколдовала жену Ёнхва, наслав на нее страшную смертельную болезнь. Счет шел на недели, а Ёнхва никак не мог вылечить, поэтому заколдовал жену, объединив ее с одним из своих оленей. Так жена большую часть времени проводила в оленьем теле, и развитие болезни сильно замедлилось. Досоль, понятное дело, взбесилась еще больше и стала его запугивать. А потом, судя по всему, испортила один из его важнейших амулетов, из-за чего почти готовое излечивающее заклинание в важный момент развернулось в обратную сторону и за считанные минуты убило его самого. Ох, доходягу рвало шмотками собственного желудка… даже смотреть было тошно, как он пытается выбраться из подвала и позвать слуг. Но слуг тоже зацепило. Всех зацепило, кто был в замке. — Значит, и правда он нехотя убил всю семью и слуг?.. — О, нет-нет. — Вонхи оперлась на какой-то невидимый подлокотник и подперла щеку кулаком. — Жёнушка его в тот момент пользовалась редкой возможностью прогуляться в человеческом теле, она в лесу была. Вернулась, когда взрывное заклинание уже испарилось, так что ее не коснулось. Но рада она, понятное дело, не была. Представь, поросёночек, возвращаешься ты домой после долгожданной прогулки, чудное настроение, думаешь, что всё у тебя ладится… а находишь трупы близких в огромных кровавых лужах. Вот такое я и пыталась устроить всем горожанам. — Ужас, — покачал головой Сокджин, даже капельку побледнев. — Ужас, точно. Ну так вот, пришла она и увидела, но это еще не всё. Ёнхва ведь без ведьмогона умер, так что тело его еще болтало без умолку, а магия вселилась в жену. Ёнхва пытался успокоить ее и научить, как с помощью магии излечиться, чтобы жить дальше. Но жёнушка от этого зрелища за несколько дней совсем спятила. Напрочь поехала чердаком. Ну и повесилась прямо у него на глазах. Висела мертвая и тоже болтала. Презабавное зрелище… Юнги отвел взгляд, чувствуя, что всё вокруг понемногу куда-то поплыло. Ему до сих пор в страшных снах снилась отрубленная голова Вонхи на чучеле. И, хотя такого шанса не было, он благодарил высшие силы, что ему не довелось воспользоваться тем ритуалом и увидеть собственными глазами воспоминания Ёнхва о его последних днях. Такой ужас мог его неслабо надломить. Многим кажется, что охотник — человек без страхов, привыкший к опасности, к крови, к смертям. Отчасти это так. Юнги видел много ужасов и уже давно не кривился, находя истерзанных хищниками оленят в лесу. Привык. Но ведь не лишился чувств окочательно. И уж точно не лишился сочувствия к чужому горю. — Ну, как я поняла, в последний день они даже неплохо поболтали, помиловались на словах, так сказать. Хотя всё равно потом стали призраками. А вот магия не стала селиться в оленя, предпочла спрятаться в одном из амулетов. Но, уверена, этот умник и без меня что-то такое предполагал… Вонхи вдруг впервые глянула на сидящего в стороне господина Хироки. Тот расправил плечи и коротко кивнул, но смолчал. Казалось, смутился. — Догадки у господина Хироки и правда были. Но всё равно ты нас очень выручила, подтвердив их. Это сильно поможет. — Это вам никак не поможет, — рассмеялась Вонхи на удивление добродушно. — Вам поможет только одно — если найдете их вещи. Раз вы разобрались с чарами, наложенными мною на графа, то понимаете, о чем я говорю. Три предмета. Для Ёнхва, для жены и для магии. Раз заклинание начало действовать, значит все три вещи пробудились и зажили новой жизнью в чьих-то руках. Магия спрятана в амулете, который я забрала домой. А вот про личные вещи Ёнхва и жены придется думать самим. Могу только одну догадку высказать — жена Ёнхва на большом пальце колечко серебряное носила, подарок от мужа. Может, оно и стало пристанищем для ее призрака. А может, нет. Не знаю. Сокджин вздохнул и заговорил что-то еще, благодаря сестру за отзывчивость и прощаясь. А Юнги молча опустил взгляд. На его указательном пальце серебрилось аккуратное колечко, которое Чонгук подарил весной. Юнги ни на секунду не допускал, что парень за такой подарок кому-то деньгами заплатил, да и отрабатывать эту прелесть пришлось бы долго и тяжело, все бы заметили. Юнги сразу догадывался, что колечко просто нашлось случайно… а вот теперь начинал думать, что совсем не случайно, это высшие силы его Чонгуку под ноги бросили, чтобы снова вывести семейство охотников на нужную им дорожку к важным делам. Осторожно покрутив колечко на пальце, он закрыл глаза, сосредоточившись лишь на собственных чувствах и мыслях. А через несколько мгновений уже точно знал — Ким Вонхи не врала. Они начинали ритуал, понимая, что коварная ведьма может наплести с три короба, желая испортить всё. Готовы были запоминать ее слова, но не верить слепо, чтобы позже разобраться и отделить зерна от плевел. Вот только, стоило Юнги сосредоточиться, он «вспоминал» те дни четко и ясно. Ужас, который он рад был упустить, так и вставал перед ним, будто реальность. Всё до последнего слова было правдой, эти воспоминания проснулись в нем… точнее — в призраке, который теперь делил с ним тело. — Она права, — подал голос Юнги, когда во дворе уже шуршала привычная дневная болтовня. Ритуал был окончен, ребята наводили порядок. А он всё так и сидел на траве, покручивая кольцо. Сокджин, как раз рассуждавший о том, сколько в услышанном истины, удивленно хмыкнул, отряхивая тканую куколку от пыли. — Вонхи во всём права. И чудо в том, что у нас уже есть один из трех нужных предметов. Кольцо Матери оленей. Он поднял руку, растопырив пальцы и показывая свое украшение. — Ты, что ли, шутишь? — охнул Намджун, подходя и хватая за руку, чтобы приглядеться как следует. — Чонгук подарил его мне этой весной. Уверен, он нашел кольцо в развалинах, а не сказал мне именно потому, что я не очень-то люблю эти развалины. Должно быть, с кольца всё и началось. Потом, когда Джунхон разбудил призрак Ёнхва, тот вселился в него и попытался найти его возлюбленную, но понял, что ошибся… и потянулся к моему возлюбленному, потому что почувствовал зов кольца. Ну… примерно так. Я думаю, что примерно так… Намджун похмурился, так и эдак сжимая и разглядывая кольцо, а потом хмыкнул. — Да. Похоже на то. Если как следует приложить магию, видно, что в нем спрятано какое-то сильное заклинание, которое себя маскирует и оберегает. — Точно призрак! — с почти детским восторгом охнул господин Хироки, тоже склоняясь над кольцом. — Они всегда прячутся! — Ну, раз так, прекрасно, — довольно улыбнулся Сокджин, перетирая в миску остатки ритуальных трав. — Начало положено, с остальным мы легко справимся! — Надеюсь, — вздохнул Юнги с улыбкой, наконец поднимаясь с земли. — Один из трех. Звучит и правда обнадеживающе. — Главное — не терять голову и сосредоточиться, — напомнил Хироки. — Намджун, нам нужно возвращаться в замок. Расскажи по дороге подробно, что там происходило с графом. Ты знаешь об этом? — О, еще как… Они забрали свои сумки, распрощались с друзьями и зашагали в лес, в сторону припрятанного портала, сокращающего путь. В этот день, похоже, у Намджуна было хорошее настроение, звучал он куда веселее. Должно быть, это скромный успех после томительного ожидания, наполненного лишь догадками, сказывался. — Хотя я не представляю, что, как и где мы будем искать, — прошептал Юнги, глядя им вслед. — Но тоже рад. — Поговоришь с Ёнхва? — Да, нужно бы. — Уверен, он давно не спит… — Уверен, он сейчас тоже мучается от нахлынувших воспоминаний, так что придется проявить деликатность. Сокджин похлопал его по плечу, как будто напутствуя и провожая на трудное дело. Юнги осмотрел оставшийся на рубахе след от перетертой в труху сухой травы и снова вздохнул. Он вообще без конца вздыхал, как только сталкивался со сложностями, чтобы не ругаться и не бросаться в слезы. А ведь в последние дни разреветься хотелось всё чаще… Юнги предпочитал убеждать себя, что это влияние призрака женщины, пережившей чудовищную кончину… — Ты это умеешь, — начал было Сокджин, отворачиваясь, но вдруг заорал благим матом. Юнги испуганно оглянулся. Прямо перед ними, низко склонив голову к земле и раскинув могучие крылья, стоял грифон. — Твою мать, Чимин, ты какого черта приперся?! — Ах вот, что за дуновение я почувствовал… — протянул тихонько Юнги, поражаясь по-кошачьи мягкой посадке. — Чимин, чтоб тебя, хрена ты молчишь?.. — Юнги удивленно хмыкнул. И правда, молчаливым их Чимина назвать было нельзя. Если уж прилетал, то обязательно высказывал что-нибудь. И тут вдруг Сокджин заругался еще хлеще, только теперь уже тихим и сходящим на нет голосом. — Юнги, это я сделал! Когда Вонхи сказала, что грифон привязан к магии и слушается каждого слова, я подумал, что забавно было бы, и мысленно приказал грифону явиться на поклон. И он явился! Он всё еще привязан к моей магии! — Да нууу… — Грифон, попрыгай на задних лапах. Чимин вытянулся по струнке, как выпрашивающая косточку собачонка, поджал крылья и в самом деле запрыгал на задних лапах. В янтарных глазах не было видно ни капельки разума, только безжизненный блеск. Даже захотелось бросить бедолаге куриную тушку. — С ума сойти можно. А я-то думал, как ты умудряешься с ним ладить. Хотя вы такие разные и вечно цапаетесь, но всё равно чуть не лучшие друзья. — Очень надеюсь, это не связано с колдовством, а просто я душка. — Эм… — Слушай сюда. Я сейчас попытаюсь всё исправить, — затараторил Сокджин шепотом, с волнением впиваясь другу в плечо и тряся. — А ты, ты поклянись, что никогда в жизни, ни под каким предлогом, ни за что на свете не расскажешь ему о том, что у меня была такая способность… договорились? — Видимо, выхода у меня нет, — улыбнулся Юнги, понимая, что вот так трясти его Сокджин может до последнего, пока либо мозг из головы не выкинет, либо не добьется своего. — Клянусь. — Ладненько. Так. Грифон… с этого момента перестань слушаться моих приказов. Юнги чуть не усмехнулся, сильно сомневаясь, что такой пустячок поможет против сильного колдовства одной из величайших ведьм, о которых он когда-либо слышал. А ведь Ким Вонхи, похоже, и правда была такой. Но Чимин вдруг встряхнулся, превратившись в человека. Встрепанный, без рубашки и дико оглядывающийся по сторонам. Уставившись на друзей, он выдохнул, будто не веря собственному магическому взгляду. — Что б тебя, Сокджин! — зашипел он, хватаясь за голову. — Да как ты мог меня вызвать! Тэхён впервые в жизни, на радостях от избавления, решился затащить меня в укромный переулок! А ты меня просто из него вырвал!!! — Й… я?.. — Да, милый, — прищурился Чимин, ткнув друга пальцем в грудь. — Я был под контролем, но прекрасно всё слышал. И я тебе это припомню. Он яростно фыркнул, а после отвернулся, обернулся грифоном и тут же сорвался с места, поднимаясь над лесом. — Чимин, прости! — отчаянно завопил Сокджин, кидаясь следом за ним куда-то в чащу. — Я правда не хотел, Чимин! Мне очень стыдно! Чимин!!! — А после минутной тишины он вернулся, неуютно поджимая плечи и сложив руки на груди. — Наверное, сейчас мне лучше оставить его в покое… — Да уж, наверное, — с улыбкой покивал Юнги. — Займись сорняками в малине — расслабься. А я пока поговорю с Ёнхва.

***

«Сегодня случилось многое. Вонхи пришла в гости. Рассказала кучу всего полезного. Оказалось, нам нужно найти три заколдованных предмета, чтобы снять это заклятие и отпустить призраков с миром. Два мы уже нашли. Серебряное кольцо жены Ёнхва, которое ты нашел в развалинах и подарил мне. И серебряный кулон, который Джунхон нашёл в развалинах и хотел подарить Давон. Осталось найти амулет, в котором пряталась магия все эти годы. Вонхи рассказала нам об этом амулете, завтра пойдем с Сокджином искать его. К слову, Сокджин, кажется, затосковал после встречи с сестрой… возможно, будет плохо спать, не пугайся, если вдруг споткнешься об огромную плачущую змею на заднем дворе. Если снова буду бегать за тобой хвостиком и мешаться, можешь привязать меня к дереву, разрешаю. Я вообще давно подумывал об этом. Не считаешь, что есть в связывании нечто волнительное, когда это делается добровольно? Надо будет попробовать, когда спасёмся. Если спасемся. А если нет… знаешь, о чем я подумал? Это, конечно, глупость, но я подумал, что судьба у меня такая — в любом случае быть твоим мужем. Забавно. Люблю тебя, Волчок, и очень скучаю». После такого письма Чонгук от души порадовался, что в комнате он был почти один, потому что потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя, а он очень не хотел бы, чтобы кто-то видел, как он забился в уголок кровати, накрылся одеялом с головой и притворяется камушком, стараясь не закричать от умиления. Ну, разве что оленята могли посмотреть. От них же никуда не деться. — Отлично, ребята. Достаточно соплей, возвращаемся к работе. Чонгук шмыгнул носом, заправил постель и похлопал по голове своего любимого клыкастого оленя, уже всем видом намекающего, что ему очень даже понравилось, когда его прошлой ночью на ручках несли домой, потому что копытца устали. В ту ночь у него опять были простые на первый взгляд планы. Проверить ловушки на реке, подергать съедобные травы в лесу, накормить и подоить овец в хлеву, проверить и починить бочонки для засолки, поискать яйца в курятнике у ворчливых кур, собрать жуков и сорняки на грядках Джина. Но всё это могло подождать. Сначала он хотел сделать куда более важную мелочь. Он хорошо запомнил, где Намджун с Хироки припрятали волшебный проход, и, всё же взяв Юнги на ручки, легко попал во двор графского замка, откуда было рукой подать до дедова дома. Шуки в восторг пришел, снова увидев папку-оленя. Они с Бесёнком от Юнги просто ни на шаг не отходили, пытаясь если не в игру втянуть, то хоть затискать до обморока. Дед Мин накормил его восхитительным пирогом с ревенем, выслушал рассказы о происходящем и втюхал целый мешок разного оружия, которым еще недавно пользовался сам, а теперь счел излишним в доме и хозяйстве домохозяина, взявшегося утяток выращивать. Хотя Гук считал, что было бы вполне в его духе выводить утяток на прогулку с арбалетом наперевес… И вот, после нескольких минут, что Чонгук пытался собраться с духом, чтобы спросить, дед уверенно сказал: — Ты уже взрослый, ты его отец, решай сам. — Правда? Я могу взять Шуки на всю ночь? — Конечно, — пожал плечами дед, собирая посуду со стола. — Хотя на всю ночь вряд ли получится. Но, когда его окончательно сморит сон, можешь принести назад, если что. Не буду запираться сегодня. — Здорово, — улыбнулся Чонгук. — Шуки? — Я готов! — чуть не пискнул от восторга мальчишка, уже прыгая у двери, полностью одетый и обутый. — Идём! А можно взять Бесёнка? А мы устроим волчью рыбалку? А папа Юнги покатает меня?! Чонгук рассмеялся, закидывая набитую сумку на плечо. Нет, сажать Шуки на оленя он не рискнул, тот всё же был маленьким и хрупким, но вот покатать на волчьей спине согласился без вопросов. Клыкастого оленя волк, что приятно, ни капли не напугал, так что гоняла по лесу причудливая парочка — клыкастый олень-вампир, скачущий до самых крон, и радостно воющий четырехлетний наездник верхом на радостно воющем волке. Хорошо, что местная волчья стая за пять последних лет успела привыкнуть и к дуриле-волку, и к бегающему между деревьями гигантскому осьминогу, и к змеюке, которая в зубах корзинку яблок таскает… За этот вечер они и правда успели многое. Волчья рыбалка удалась на славу. Шуки, как всегда, был хорош, ловко хватая всё, что проплывёт мимо. Чонгук тоже пытался не отставать, то и дело ловя уплывающего волчонка, с трудом противостоящего течению. Да и Юнги постарался присоединиться — тоже зашёл в воду, похлебал немного пену на порожках и даже разок окунулся, оставив над водой лишь рожки. Но довольно быстро он от этого дела всё же сбежал, видимо, не оценив прелесть врезающихся в бок на полной скорости рыбёшек. Попрыгал немного, как будто отряхиваясь, потоптался на берегу да и улёгся на самом краю, внимательно наблюдая за чужим весельем. А после такого бурного развлечения Шуки с небывалым энтузиазмом кинулся собирать травки и цветочки, чем обычно не сильно-то любил заниматься. Зато энтузиазм Юнги был вполне объясним — чавкал он настолько от души, что присоединиться хотелось прямо там, на полянке. Но Чонгук просто набивал в суму пучок за пучком, отвечая на так и валящиеся градом вопросы сына. И, когда ближе к полуночи они уселись на берегу проверять бочонки, малыш-мальчик и малыш-олень начали зевать. Наполнив все подбитые бочки водой, Чонгук убедился, что они не текут, и собрал в связку. А после и правда отвёл сына обратно к деду. Дальше всё тоже шло хорошо. Юнги, хоть и дремал почти всё оставшееся время, но всё равно очень старался держаться рядом и повсюду таскался следом. Наверное, дремать между пушистыми сонными овечками было особенно мягко и уютно. А вот в курятнике ему понравилось не очень — куры оказались не больно приветливы с нахальным существом, сунувшимся в их комнату без приглашения, пока красотки спросонья ещё в порядок себя привести не успели. Хозяева — одно дело, но оленям всяким такого не позволялось! И под конец возни на грядках Чонгук заметил, что из огуречных зарослей торчат уже только рожки да ножки. И, хотя сначала это его несколько озадачило, оказалось, просто оленей вдруг стало два. Медовый, видимо, решил, тоже немного помочь. Чонгук подхватил лампу с волшебным огоньком, оглядел кучку сорняков неподалеку и побрёл к очагу. Уже пора было начинать готовить завтрак. Рассвет близился.

***

На следующий день у Юнги были простые на первый взгляд планы — сходить домой к ведьме Ким и найти нужный амулетик. Но разве ж могло всё оказаться так просто? Придя на место, они увидели, что и домика-то там уже нет, за пару лет с последнего визита разнесли по щепочке, сравняв с землёй и утащив всё, что ещё не успели забрать они. Так что, стоя с Сокджином плечом к плечу и глядя на причудливый танец бликов утреннего солнца на волнах Белогривой реки, Юнги понимал, что вот именно теперь начинаются настоящие трудности в этом деле.