...по-оленьи выть

              Еще недавно все колдуны и ведьмы в их краях были не в ладах с горожанами. Так что, разумеется, Ким Вонхи предпочитала жить в лесной глуши, в симпатичном маленьком домике в два этажа с прудиком и очаровательным заборчиком с резными столбиками. Выбеленные стены, красная черепица на крыше, горшки с трёхцветными фиалками под каждым окном, кованый козырёк с парой маленьких фонариков над входом. Глядя на это всё, можно было вообще подумать, что тут живет какая-то добрая фея из сказочки. Вот только теперь, увы, никакого домика не было и в помине. Только очередные развалины. Судя по всему, дом не просто разнесли, но еще и подожгли, то ли надеясь избавиться от колдовства (глупые суеверия, но стойкие), то ли давая волю злости. Чёрная от копоти широкая каменная печь, обгоревшие толстые балки и огромная куча углей. Юнги с Сокджином осмотрели всё так тщательно, как только могли, каждое обгорелое брёвнышко перевернули и простучали. Сокджин на коленках прополз весь «двор» вдоль и поперек, проверяя, нет ли где-то в земле зарытых тайников. Юнги обошел округу, осматривая внимательным взглядом охотника. Но не нашли ничегошеньки, кроме нескольких гнёзд огнеящерок. А это означало, что работа им теперь предстоит сложная. — Не могу придумать, с чего бы нам начать, — с тоской протянул Юнги, глядя на медленно затягивающееся рыхлыми тучами небо. — А если я скажу, что мы уже начали с дома Вонхи, тебе станет легче? — усмехнулся Сокджин, вставая рядом и отряхивая руки от земли и сажи. На то, что вся одежда стала черной, парни старались внимания не обращать. Чуть позже почистятся. — Да. Как ни странно, станет. Спасибо. Следующим шагом нужно проверить жилища всех её оборотней. Именно это её творение тесно связано с наследием Ёнхва, возможно, где-то в этих местах и спрятан амулет. — Отлично! У гофера была нора на территории графского сада, можем начать с неё. — Зарыться в нору? Да, звучит неплохо. — Ладно тебе, — протянул Сокджин, видя, что друг и шага сделать не хочет, о чём-то думая и хмурясь. — Я могу сам туда забраться в змеином виде и проверить всё с помощью магии. Наверное, так будет проще. Юнги слегка натянуто усмехнулся, махнув рукой и первым зашагав по тропинке, идущей в сторону их болота, — было бы заметно быстрее дойти до болота и отправиться в графский двор через магический проход, оставленный господином Хироки и Намджуном, чем напрямую чапать через лес. — Так что? — с некоторым нетерпением, но всё же скромно спросил Сокджин, магией немного приводя в порядок их лица и руки, чтобы хоть перекусить булочками можно было. — Кто полезет? А то я, знаешь, готов, конечно, если ты совсем уж не хочешь… но всё же предпочел бы воздержаться. Мне несколько неуютно в подобных тесных и тёмных пространствах. — Во-первых, нора гигантского гофера вряд ли такая уж тесная. А во-вторых, ты ж постоянно в нижнем ящике шкафа закрываешься! — Это совсем другое, — горячо возразил Сокджин, доставая из тощего рюкзака со снаряжением пару приготовленных Чонгуком булочек, завернутых в платок. — Ящик шкафа, он надежный. А когда над тобой толщи земли, это пугает, никогда не знаешь, не свалятся ли они на тебя прямо сейчас… да и земляные черви брюхо щекочут… — Ладно тебе, я сам туда заберусь и проверю всё с помощью своего вампиризма и твоей магии. Юнги улыбнулся, увидев, как булочка, которую Сокджин едва ему отдал, растет и теплеет прямо в руках, так магия своё согласие и обещание подсобить передавала. Вообще-то Юнги переживал вовсе не о том, кому и что придётся делать в этой норе. Сколько ни старался не забегать вперед, он всё равно успел понадеяться, что дело почти сделано, что скоро они все будут в порядке и забудут об этих призраках, вернувшись к обычной жизни. А сейчас осознавал — впереди ещё долгие дни борьбы и поисков. И в такой ситуации он мог только порадоваться, что живёт теперь совсем иной жизнью: может рассчитывать на помощь преданных друзей, будет окружён любовью Чонгука, а малыш Шуки не останется без присмотра заботливой родни. Прошлый Юнги пришёл бы в тихий ужас от предстоящего дела, но стиснул зубы и взялся за него. Нынешний же даже не видел повода чего-то бояться. Разберутся. — Точно не хочешь взять фонарь? — спросил Сокджин, когда они уже были дома, вместо ответа Юнги помахал ему из окна повязкой. С того далекого дня поисков гофера у них осталась лишь одна волшебная повязка, вторую они посеяли еще во время гулянки в честь рождения Шуки… Юнги правда не помнил, что Тэхён с Чонгуком пытались с её помощью сделать, но тогда они оба были уже пьяненькие, так что веселились от души на пустом месте. — Ааа, ясно, понятно. Тогда идём, я всё собрал и проверил. Стоящий рядом чёрный олень в серое пятнышко деловито покивал, подтверждая. Наверняка лично в сумку мордочку не раз сунул, так что лучше всех знал, что там собрано, а что нет. — Сейчас, уже спускаюсь! — крикнул Юнги и принялся обыскивать шкаф в поисках хоть одного листочка бумаги. Но, кажется, ничего уже не осталось. Прихватив грифельную палочку, он посмотрел в задумчивости на прошлое письмо Чонгука, но всё же спрятал его в дальний карман. Нет, портить такое сокровище не хотелось. Лучше попросить у Намджуна несколько листов или забежать в лавочку и прикупить. Юнги беглым взглядом окинул комнату и поспешил во двор, по старой охотничьей привычке перепроверяя крепления и завязки на всём скудном снаряжении. Волшебная повязка причудливым платком повисла на шее. Сокджин уже был за заборчиком, а через каких-то пару минут они оказались под забором… под каменной стеной графского двора. Немного поболтали с госпожой Чон, случайно натолкнувшейся на них, коротко отчитались перед господином Хироки, случайно натолкнувшимся на них следом, почесали под шейкой графского медведя Пузю, возможно, ни разу не случайно натолкнувшегося на них сразу после. А уж потом наконец отправились искать нору. — Ох, давненько я не заползал в такие узкие дыры… — вздохнул Юнги, затягивая узел на повязке. — Серьезно? — усмехнулся Сокджин. — А я почему-то думал, ты это постоянно делаешь. — Охотники на змиев, знаешь, обычно выкуривают змиев из нор, а не ползают за ними лично, чтоб в родном доме морду набить. — Да знаю я это. А еще много другого знаю, — улыбнулся Сокджин. — Знаю и слышу, когда Шуки уходит в гости к бабуле или прадедуле. — Да за что ж ты так со мной? — буркнул Юнги, усаживаясь прямо перед ямой и задумчиво глядя на комки земли магическим зрением. Червей в толщах почвы вокруг норы копошилось — ого-го. — Кто знает, когда мне теперь светит побыть с мужем наедине… — Вы каждую ночь наедине! — Ага. В виде человека и оленя. Это уж слишком разнообразное разнообразие в личной жизни. Юнги натянул перчатки, стиснул зубы и пополз, потому что дальше уже ничего не оставалось, кроме выслушивания потока подшучиваний. Ему потребовалось какое-то время, чтобы по-новой вспомнить, как различать в сотнях наслаивающихся картинок именно то, что нужно. Поначалу он полз на ощупь. И, когда за пятым по счету поворотом опять оказалась развилка, Юнги тяжко вздохнул, всей душой радуясь, что они додумались привязать к его поясу магическую нить, которая покажет обратный путь, как бы далеко он ни заполз. — Есть успехи? — вдруг спросил за спиной голос Сокджина, когда в зад Юнги врезался и лопнул волшебный пузырик. — Да уж какие тут успехи, — сам себе проворчал Юнги и с удивлением заметил, как перед носом у него образовался и осторожно поплыл к выходу ещё один такой же пузырик. Значит, и об ответе маг позаботился. Пробравшись по ещё паре длинных прямых ходов, Юнги огляделся по сторонам, уже чуть лучше понимая то, что видит, и свернул налево. Неподалеку виднелось подозрительное скопление линий и точек. Юнги полз и в буквальном смысле на коленях умолял судьбу, чтобы это оказалось заброшенное логово гофера, а не вполне себе обитаемое логово очередного семейства гигантских мокриц. Встречу с такими обитателями сада его расшатанные от переизбытка эмоций нервы могли не выдержать. Не хватало ещё от испуга броситься наутёк, удариться о какой-нибудь камень и брякнуться без чувств, как раз на обеденный стол плотоядным мокрицами. — Ты прямо под беседкой, — заявил голос Сокджина, когда Юнги наконец дополз до просторной «комнаты». Это явно была та самая нора, где гофер отдыхал днём, дно её устилала слегка сырая и пахнущая мышиной шерстью солома и ветки с засохшей листвой. Задрав голову, Юнги обвел взглядом всё, что простиралось над ним. Толстый слой почвы, укреплённый корнями деревьев. Беседку с её причудливым шестиугольным настилом и низенькой крышей. Сокджина, сидящего на ступеньке беседки и, похоже, с волнением прислушивающегося к звукам сада. И даже Пузю, сидящего под соседним деревом и поглядывающего на гостя со стороны. Убедившись, что сверху всё в порядке, Юнги наконец сосредоточил всё внимание на «низе». Он вообще не знал, разумная ли это идея — искать амулет ведьмы в логовах её монстров. Могла ли Вонхи оставить его в таком месте? Могли ли монстры стащить его? Был ли вообще шанс у амулета хоть крохотный оказаться в подобном месте? Или немного умнее было бы обойти горожан и поспрашивать у них, не стащил ли кто, когда сжигали дотла неугодный дом? Медленно проползая шажок за шажком, Юнги осторожно ворошил солому, дотошно вглядываясь в жутчайший ворох одинаковых линий. И через какое-то время наконец нашел нечто необычное. Мягкое на ощупь, почти бархатистое. Это была какая-то одежда, похожая на куртку. И на ней виднелись пятна. Юнги закусил губу, чувствуя, как от страха тянет под ребрами. Неужели гофер успел кого-то сожрать, закусив корешки и травки человечиной?.. Стараясь не думать сразу о худшем, Юнги повесил находку на плечо и вернулся к обыску. Но, увы, больше ему не попалось ровным счётом ничего, кроме всё той же вонючей соломы и погрызенных палок. Можно было с уверенностью сказать, что в норе нет никаких амулетов. Хорошенько осмотрев остальные тоннели и тупики, Юнги наконец выбрался на поверхность. Глубоко вздохнул чистый свежий воздух, снял повязку и невольно улыбнулся. Небо окончательно превратилось в сплошную серую кашу из туч, так что невозможно было догадаться, сколько времени он провёл в этих подземных коридорах. Казалось, вечереет. — Ну как? Как успехи? — взволнованно окликнул Сокджин, спеша к нему из-за кустов сирени. Пузя неспешно косолапил следом. — Ты что-то нашёл? — Да, в норе была чья-то… — Юнги осмотрел притащенную одёжку при свете дня и нормальным зрением. — Куртка… — Гофер ею укрывался, как одеялом, что ли? — Сомневаюсь. Тут пятна… Мужчины внимательно осмотрели тёмные кляксы на пыльной изумрудной ткани. Поковыряли пальцами, растирая, понюхали, посовещались с магией и все вместе сошлись во мнении, что это не кровь вовсе, а варенье. — Сливовое, — уверенно заявил Сокджин с лицом главного знатока сладостей. — Вишнёвое, — тут же возразил Юнги, качая головой. — Ммммм, — высказался Пузя, обнюхивая ткань, и потянулся лапами, видимо, желая забрать. Возражать никто не посмел. Медведь плюхнулся на бок, прижал к себе найденную куртку и уткнулся носом в ткань, мыча и кряхтя от восторга. Совсем как малыш Шуки, тискающий любимое одеяльце с барашками, сшитое бабулей и для его тончайшего нюха пахнущее папкой-волком. — Пузя, так это ты мою куртку стащил?! — появившийся со стороны замка Намджун решительно прошёл мимо них и дёрнул за изумрудный воротник. Медведь недовольно рыкнул зычным голосом. Намджун дёрнулся, отошёл на пару шагов и неловко потёр шею. — Невоспитанный медведь. — Это точно твоя куртка? — спросил Юнги, подходя ближе. — Мы нашли её в норе гофера. Как давно ты её потерял? — Да всего-то прошлой осенью, — пожал плечами Намджун, припоминая. — Обляпался как-то раз смородиновым вареньем по-страшному, бросил ее на лавке, чтобы в приличном виде сходить за тряпкой в кухни, а когда вернулся, куртки уже не было. — Значит, нору давно облюбовал медведь, — хмыкнул Сокджин, глядя то на скрытую в кустах яму, то на катающегося по траве Пузю. — Тогда амулет мог случайно «выбраться» наружу… Юнги нахмурился, не очень-то веря в такие рассуждения. Он всё больше верил, что зря они вообще тут искали. — Наши садовники принесли бы в замок. Эти ребята настолько дорожат честным именем, что даже найденные в траве монетки сдают. Бесполезное украшение, от которого разит магией, точно отдали бы мне… — Что ж, тогда можем смело вычеркнуть ещё один пункт в своём списки и приступать к следующему! Юнги натянуто улыбнулся, стараясь поддержать настрой друга, и кивнул. — Отправимся к Чимину и попросим проводить до гнезда грифона? — Да. Давай. — Отлично, — пробормотал Намджун, кажется, уже думая о своём. — Удачи вам, ребята, сообщите, если что нароете… а я пока принесу что-нибудь вкусное, чтобы выменять свою многострадальную куртку. Он по широкой дуге обошёл медведя и побрёл к замку. — А Пузя-то не ровно дышит к нашему Намджуну, — усмехнулся Сокджин, пихая друга локтём. — Уж не самочка ли он, случайно? — Намджун или Пузя? — с искренним удивлением вскинул брови Юнги.

***

Юнги не бывал в доме Тэхёна уже добрый год. Как-то само собой получилось, что друзья всегда собирались только на болоте, только под заботливым крылышком… точнее — змеиным хвостиком своего старшего, Сокджина. А если и приводили сюда какие-то дела, дальше двора он не заходил. С первого взгляда было видно, что дом сильно изменился с приходом нового жильца. Начиная с того, что бывшая некогда библиотекой комната превратилась во вторую спальню, разбросав старые книги по всему дому, и заканчивая тем, что несчастные коврики превратились в скопище зацепок от когтей грифона. Теперь тут было меньше изысканности и воздушности, зато больше практичности. И восхищало то, с какой гордостью Тэхён рассказывал об этих всех переменах, ни на секунду не показал, как тоскует по своей идеальной утонченной атмосфере. Можно было даже подумать, он и правда каждое чайное пятнышко на обивке дивана обожает… — А вот тут у нас теперь стоит господин Тюфяк! — протянул Тэхён, указывая на стоящее в углу гостиной нечто. Нечто походило на какое-то бревно на треноге, обитое матрасом. — Чимин на нём удары отрабатывает. Чимин говорит, что мистеру Тюфяку ни в коем случае нельзя стоять на улице… так что гостиную мы теперь проветриваем круглыми сутками… Тэхён наконец впервые выдал свою скрытую в глубине тоску — как в трансе покивал сам себе и поплыл куда-то прочь из гостиной. Кажется, маленькая экскурсия резко подошла к концу. Счастье, что со стороны ванной комнаты уже послышался голос Чимина, уверяющего, что закончил с купанием. — Что у вас там опять за дела? — спросил он, заходя в гостиную и встряхивая мокрыми волосами. — Я думал, вы уже определились, что нужно делать. — Вот мы и делаем, — покивал Юнги, присаживаясь на диван, как раз между двумя пятнами. — Ищем амулет Ёнхва. И хотим попросить у тебя помощи, чтобы проверить гнездо грифона, потому что в развалинах дома Вонхи его не оказалось. — Гнездо грифона, — задумчиво хмыкнул Чимин. — У тебя медведка в кармане. Юнги с удивлением проверил нижний карман на ноге, куда Чимин кивнул, пошарился и вытащил мерзкого шевелящего всеми лапами жука. Сокджин, уже собиравшийся было присесть рядом, передёрнул плечами и отошёл к окну. Юнги завернул жука в платок и спрятал обратно, решив выкинуть потом куда-нибудь в огород вредного мясника, постоянно гаденько подшучивающего над Шуки за его «волчий аппетит». — Видимо, он со мной от графского сада катается. Мы обшарили нору гофера. Проверили там всё. Ничего не нашли… кроме намека на то, что графский медведь не способен устоять то ли перед вареньем, то ли перед Намджуном. — Что по сути одно и то же, — буркнул Сокджин, прокручивая стоящую на подоконнике вазочку с фиолетовыми цветами. К слову, фиолетового в доме тоже стало заметно больше, видимо, Тэхён запомнил слова Чимина о том, как прекрасен этот цвет. — Так вот. Надо бы следующее место обыскать. Мы хотим взяться за гнездо грифона. — А с чего вы взяли, что у меня гнездо было? — Чимин плюхнулся на кресло, закинул ногу на ногу и подпёр щеку кулаком. — Нуу… — Юнги смущённо улыбнулся. — Даже у Чонгука было логово. Хотя сам он был, мягко говоря, чудиком. И всё же, когда Вонхи выгнала его из дома во двор и исчезла куда-то на неделю, Чонгук сделал себе маленькое уютное логово неподалёку. — А вы его обыскали? — Ещё два года назад обыскали. Там были только коврик из-под двери, горшок с засохшей геранью и куча клочков шерсти. Кажется, Гук от переживаний страшно линял. — Юнги покачал головой. — Я и сам понимаю, что это было бы самым логичным вариантом, но мы точно не находили никаких украшений поблизости. Так что нужно проверять остальные места. — Ладно, допустим. Тэхён вернулся в комнату, осторожно поставил на столик поднос с очаровательным сервизом из пухлого расписного чайника и четырех чашечек. Сев на второе кресло, он почти кокетливо заправил челку за ухо и оглядел притихшие друзей. — А владения кракена тоже проверить собираетесь? — спросил Чимин, переводя на него взгляд. — Вла… кра… что? — опешил Тэ. — Какие владения кракена? — Это ты нам скажи. Где обитал кракен, когда ты был кракеном? — А я-то откуда знаю?! Я не понимал, что делаю, и ничего не помню из тех дней! — Вот и я, — покивал Чимин, снова глядя на гостей. — Медведка. — То есть, вы хотите сказать, это безнадежно? — разочарованно вздохнул Юнги, снова упаковывая и заталкивая подальше вредное насекомое. — У вас никаких воспоминаний, зацепок или хотя бы догадок? — Уверен, ты понимаешь в этом даже больше нас. Подумай — найдешь зацепки. Ты же охотник. Представь, что выслеживаешь грифона и кракена, которые затаились… — Боюсь, в последнее время моё чутьё слегка притупилось. Похоже, призрак жены Ёнхва всё больше на меня влияет. Чувствую себя странно. — Что, тянет и колет низ живота? — усмехнулся Чимин. — Не волнуйся, это всего раз в месяц, скоро пройдет. — Если у меня до кучи ещё и месячные начнутся, я совсем чокнусь. И без того ситуация аховая. — А что у тебя началось? — обеспокоенно спросил Тэхён, единственный прихлёбывая чай, пускающий ароматный пар. — Постоянно хочется реветь от горя, — пожал плечами Юнги, тоже неуверенно берясь за ближнюю чашечку, — велеть служанке запечь яблоки с орешками и спрятаться в башне замка, чтобы повышивать гладью. А ещё я не очень понимаю — к Чонгуку меня тянет или уже к Ёнхва. — Будем надеяться, эта баба не любила по ночам младенцев похищать и яблочки ими заедать… а то люди всякое говорили. — Лично я надеюсь, Ёнхва не начнет видеть во мне свою жену раньше, чем она окончательно меня захватит. А то мои мозг с сердцем никак не признают окончательно, что это будет ненормально… — О, не волнуйся, дорогуша! — Сокджин похлопал его по колену и тут же одернул руку, вспомнив о медведке. — Если замечу, что у тебя совсем родной чердак съехал, я тебя к себе веревкой привяжу. — Верёвкой? — нахмурился Юнги, отводя взгляд. — Хах… не стоит верёвкой, это лишнее. Не надо верёвок. — А что не так? — рассмеялся Чимин. — Что у тебя за претензии к верёвкам? Юнги пригубил теплый чай, никак не реагируя. Но Тэхён с Чимином и правда заинтересовались такой реакцией и ждали ответа, так что Сокджин, хмыкнув, тихо предположил: — Жена Ёнхва повесилась от горя. Тэхён с Чимином переглянулись в повисшей тишине, как будто общаясь без слов, похмурились о чём-то друг на друга, и Тэ попытался вернуться к прерванному разговору: — Мы согласны помочь всем, чем сможем. Я попробую хорошенько оглядеть дно залива и обшарить подводные пещеры. А Чимин… — …летал по всему грёбаному лесу аж до соседних деревень, — закончил Чимин, видя, что продолжения ждут именно от него, — так что нет смысла напрягаться. Но я обещаю, что подумаю над другими способами поиска. Книжки Вонхи, например, ещё разок проштудирую сегодня вечером. — Я их уже наизусть знаю, — махнул рукой Юнги, оставив полупустую чашечку. — Для всех поисковых заклинаний нужно точно знать предмет, который ищешь. А мы его в глаза не видели. — Но у вас есть человек, который видел, использовал и даже создал этот амулет, — возразил Чимин. Юнги поднял взгляд. — Не благодари, я всегда рад воспользоваться шансом уделать тебя в шевелении мозгами. Так что сам благодарен. Вечер начинается просто восхитительно! И, как ни странно, эта фраза вселила некоторую надежду и в остальных. За дальнейшие дела они взялись… ну, без отчаяния, к которому, честно сказать, в какой-то момент уже были близки. Юнги надеялся, что перед очередным серьёзным и важным разговором сможет навестить Шуки, хоть ненадолго повидаться с сыном. Но, увы, их с дедом не оказалось дома. То ли ещё не вернулись к ужину, то ли уже поужинали и отправились прогуляться. Ждать не было времени. Ребята вернулись к себе на болото. — Надеюсь, он не сбежал опять куда-нибудь к развалинам, — пробормотал Юнги, чувствуя странную дрожь от волнения. — Не хочу идти туда на ночь глядя. — Но теперь мы уже поставили свеженькие магические порталы, — неунывающе возразил господин Хироки, разламывая очередную сладкую булочку, что прихватил с собой из замка. Юнги покосился на ароматную яблочную начинку. — Так что в два счёта можно обернуться. — И всё равно не хочется. — Ладно, успокойся, вон твой драгоценный муженёк. — Он мне не муж! — Я про тело Чонгука говорил, — усмехнулся Сокджин, хлопнул друга по плечу и первым перешагнул низенький заборчик. Ёнхва сидел у очага на помостике, закутавшись в тонкое одеяло, и жевал холодную запеченную в шкурке картофелину. Он казался заспанным, хмурым и унылым. Казалось, от навалившихся проблем готов тоже вот-вот разреветься. Но хотя бы и правда не сбегал. — Приятного аппетита, — улыбнулся Юнги, присаживаясь рядом. Остальные, решив, что деликатнее будет начать разговор не толпой, устраивались поодаль, вокруг бочки, болтая о своём. — Как себя чувствуете? — Хорошо, — ответил Ёнхва неуверенно. — Только странно, никак не привыкну. Каждое утро я просыпаюсь со старыми воспоминаниями, но в совершенно новом мире. И требуется время, чтобы осознать происходящее заново. — Понимаю. Приходя в себя, я тоже не сразу всё понимаю. Кажется, что должен начаться мой самый обычный день, рядом с мужем и сыном. Но вместо этого нахожу себя на грядке — жующим сорняки… и с тяжёлым грузом на плечах. Ваш груз намного тяжелее. И мне даже представить страшно, насколько тяжело бывает думать о нём снова и снова. — Невыносимо… — Именно поэтому мы с вами должны всеми силами постараться как можно быстрее решить проблему, найти все части головоломки и побороть заклинание. Видите ли… во мне всё сильнее подаёт голос призрак вашей жены. Если мы будем долго возиться с поиском амулета, она может окончательно прийти в сознание… а значит, и ей тоже придётся пережить всё это. Ёнхва затих, кажется, совершенно бездумно ломая оставшуюся картофелину на мелкие куски, которые падали к его ногам. — Умеете же вы убеждать, — то ли вздохнул, то ли всхлипнул мужчина, натянуто усмехаясь. — Так а что я сделать-то могу? Вы уже спрашивали — я не знаю, где амулет, Вонхи его украла через много лет после моей смерти. Честно, я не знаю, где его искать. — Зато вы знаете как он выглядит. Это очень поможет. Нарисуйте его нам. Юнги вытащил из сумки свёрнутый лист бумаги и тонкий графитовый карандашик, взятые у Намджуна. Ёнхва кивнул. И, хотя он и прежде уже говорил, что готов быть на стороне новых знакомых, в этот раз чувствовалось, что он наконец помогает от всей души. Жаль только, что Чонгук, единственный хорошо рисующий в их компании, был недоступен. Впрочем, кое-как Ёнхва, прекрасно помнивший амулет, и Хироки, делавший много зарисовок для своих научных заметок, справиться всё же смогли. Присоединившийся Чимин сделал пару копий и неплохо «оживил» их, добавив правдоподобные тени, и тогда и вовсе стало великолепно. Жаль только, сложное и очень мощное поисковое заклинание, на которое Сокджин с Намджуном потратили все силы, всё равно его не нашло.

***

— Подумать только, сколько всего вы успели за день, — пробормотал Чонгук, сворачивая очередное письмо и пряча в карман. Юнги повернул морду на звук его голоса и тряхнул бархатистыми ушами. — И даже Ёнхва подключили к поискам? Неудивительно, что у меня сил совсем нет. Что я буду делать ночами, если этот парень начнёт выкладываться днями, мм? Он присел на корточки, почесал Юнги между рожек, чмокнул в нос, а после сразу вышел из комнаты. Оленята задорно скакали вокруг бочки с водой, даже не думая готовиться ко сну. Сокджин в змеином виде лежал у очага, почитывал какую-то книгу и хвостом лениво мешал в котелке нечто похожее на кисель с травами. То ли очередные кулинарные изыски, то ли новое зелье. В одном из кресел под навесом дремал господин Хироки, во втором Намджун строчил записи в свиток с такой скоростью, что волшебное перо могло только завидовать. Чонгук улыбнулся, присаживаясь на помост рядом со змеёй и оглядывая друзей. Было очень приятно, что он застал ребят ещё не спящими. В последние дни он стал особенно ценить подобные мелочи. Нелегко это — жить в совершенно ином ритме, нежели твои близкие. И те ночи, что он теперь проводил в компании полусонного оленя, так и говорили ему: «Ты, парень, слишком привык к своему укладу». А ведь в жизни не бывает всегда всё хорошо и так, как хочется. И теперь Чонгук учился стойко переживать совершенно новые неприятности. В прошлый раз, попавшись в руки ведьмы Ким, он расстался с одной лишь мамой… вспоминать об этом было невыносимо. А стоило только подумать, что в этот раз он может расстаться со всеми, кого успел встретить и полюбить в последние годы, волку в глубине его души хотелось сесть на пригорочек и завыть от тоски. — Соня? — окликнул Чонгук, надеясь отвлечь себя от своих же тоскливых мыслей. — Эй, Соня. Пять оленей на мгновение замерли, одинаково уставившись на человека, но даже и не подумали прервать веселую игру. Тут же завизжали снова. — Ну же, Соня, иди сюда, мой хороший, — продолжал упрашивать парень, пытаясь приманить оленёнка половинкой яблока, лежавшей на подносе. — Подойди, пожалуйста… Сокджин усмехнулся, положил ложку на тарелочку, хвостом перевернул страницу в книжке и снова вернулся к помешиванию. Намджун присел на помост, аккуратно скручивая свой свиток в трубочку. — А вот Ёнхва они обожают, — улыбнулся Намджун, доставая из кармана ленточку, чтобы перевязать записи. — Сами так и липнут. Не зря его звали Отец оленей. — Ну простите, я, видимо, Отец волков. Сокджин снова усмехнулся и зашипел, мотая головой. Смеялся по-змеиному. — Вот ж змеюка ехидная, — буркнул Чонгук, положив яблоко обратно на поднос. — Ты, кстати, почему в змеином виде кашеваришь? Сокджин успокоился немного, зачерпнул ложкой сухих перетёртых лепестков из горшочка и, продолжив тщательно мешать варево, уставился на Чонгука. — Силы восстанавливаю. Юнги же наверняка написал тебе, чем мы весь день занимались, догадываешься, сколько магии я потратил. Еле ноги передвигал. Вот и отбросил лишние конечности. — Ну а ты? — удивлённо хмыкнул Чонгук, переводя взгляд на Намджуна, сидящего рядом и смотрящего в рыхлое ночное небо так беззаботно, будто вообще не трудился. Но, судя по письму Юнги, и ему тоже пришлось несладко. — Почему бодренький? — А у него есть щедрый папик, — ответил Сокджин с новым ехидным пшиком. — Который любезно отдал ему все свои силы, а теперь дрыхнет прямо в кресле. — Не говори таких гадостей. — А что? Всем очевидно, что Хироки заботится о тебе, как о родном сыне. Это не гадость, это правда. — Сокджин подпёр голову хвостом, выглядел он при этом манерно и забавно, чего, очевидно, и добивался. — Знаешь, тут все в догадках теряются, чего ты его так невзлюбил-то? Может, уже откроешь нам тайну? Намджун неспешно и любовно завязал ленточку на бантик, расправил хвостики и спрятал сверток в сумку. А после снова с улыбкой уставился в небо, как будто, кроме туч, его ничто в этой жизни и не интересовало. Казалось, вместе с энергией Хироки передал ему еще и свой добродушный настрой, наконец успокоив душу. Ну, или просто напоил, потому что пахло крепким вином. А впрочем, возможно, это от варева в котелке. — Не делай вид, что ничего не слышал, — шепнул Чонгук, наклоняясь к самому уху Джуна. Тот дёрнулся. — Колись, орешек. — Я не могу говорить о таких вещах, пока он рядом, — шикнул в ответ Намджун строго и уверенно. — Он же спит… — Цыц, — перебил Сокджин, помахал хвостом, хлестнул, как плёткой, и продолжил: — Готово, он ничего не услышит, даже если проснётся. Валяй. Намджун стиснул зубы, не отрывая взгляда от мрачных туч. Профиль с выдвинутым подбородком выглядел прям внушительно. Но никто не впечатлился. Даже Юнги, спустившийся по лесенке, уселся спокойно напротив, тоже поглядывая на друга. — Он глубоко оскорбил мои чувства. — По его поведению не кажется, что он в курсе этого, — ответил Чонгук, видя, что долгожданная речь на том и закончилась. — Чем он тебя оскорбил? — Этим и оскорбил. — Юнги вот учит не фырчать в подушку, а признаваться в своей обиде, чтобы человек о ней знал и принял к сведению. — Признание. Если бы всё было так просто… — Намджун вздохнул, явно пытаясь отпустить вновь нахлынувшие эмоции и успокоиться. Серое небо подбодрило его отдаленным тихим раскатом грома. — Я знал господина Хироки с самого детства. Мои родители часто брали меня в путешествия, где мы то и дело пересекались, Хироки приезжал время от времени в соседние города, куда мне разрешали съездить на встречу. Я восхищался этим поистине мудрейшим человеком… казалось, во всём мире не может быть никого умнее. И я мечтал быть таким же. Потому однажды набрался смелости и попросил его стать моим наставником. — И он отказал? — недоуменно выпалил Чонгук, с возмущением встрепенувшись. — А что? — шикнул на него Сокджин. — Может, не к месту было! Он путешествовал, не каждый готов взять на себя ответственность за чужого отпрыска в такой ситуации. Столько хлопот и проблем с этими учениками, мама дорогая! — Погоди, может, и не отказал? Джун, он отказал? — Он… — Намджун усмехнулся и не сдержал улыбку. — Он подумал, что я в любви признаюсь, и мягко отказал. Ну вот как самый умный человек в мире мог так всё напутать? Я страшно разочаровался. Больше он не казался мне таким уж мудрым… Чонгук с Сокджином переглянулись, не зная, сочувствовать или смеяться. Уж очень ситуация выходила странная и забавная. — Но прошло время, я стал старше, набрался ума сам и снова поверил в того, кем восхищался. Мы очень долго не виделись, но, едва услышав, что Хироки в соседнем городе, я сорвался туда, твёрдо веря, что в этот раз всё будет иначе, в этот раз он точно согласится, потому что мои таланты раскрылись и расцвели. Мы встретились в таверне, поужинали, поболтали, хорошенько выпили. Отлично пообщались, как старые друзья. А потом я попросил взять меня в ученики. И он снова отказал, заявив, что не готов к любовным отношениям. — Божшшшенька милоссстивый, — протянул Сокджин, аж покачиваясь от удивления и рвущегося смеха. — Да он и правда не самый умный в мире. — В этот раз я чудовищно разозлился, — покивал Намджун, — но мы оба были слишком пьяны, чтобы обсудить всё нормально. Я просто расхряпал кувшин из-под вина и сбежал домой. Как видите, я тоже был далеко не умником в семнадцать лет. — Ну-ну, все мы бываем вспыльчивы в семнадцать… после вина… и дважды отвергнутые… — После этого я очень много думал обо всём, что между нами творилось. Когда мы встретились в следующий раз, я считал себя взрослым и успокоившимся. Я уже трудился, чтобы сделать себе имя и воскресить веру в добрых магов в наших краях. Пытался произвести хорошее впечатление на семью графа. Считал, что начинаю жить по-настоящему и держу всё в своих руках. А еще считал, что учитель мне больше не нужен… зато не помешает признаться в своих чувствах человеку, который, оказывается, давно поселился в моём сердце в совсем ином качестве. — Божшшш… — начал было Сокджин, но стих, сам же прикрыв пасть хвостом. История набирала обороты. — И что? Что? Не говори, что он опять тебе отказал. Неужели?! — Как только я признался, он принялся извиняться. Говорил, что осознал, как сильно заблуждался, неправильно понимал меня всё это время, как грубо себя вёл, должно быть, сильно оскорбил… Господин Хироки сказал, что понял, о чём я его просил всё это время, и согласился стать моим учителем. Мне не хватило сил объясняться в тот раз. На следующий день я просто сказал, что передумал и не хочу ехать с ним, что предпочту остаться дома. Хироки, наверное, счёл меня непоследовательным и трусливым. А я… — …так и не женился в следующие десять лет, — закончил за него Сокджин, даже сам не сумев свой раздвоенный язык удержать за клыками. — Душераздирающщщая история! — Я не злюсь на господина Хироки. Но, видя его, я каждый раз ужасно злюсь на себя за то, что так и не научился одной из важнейших вещей в жизни — говорить с людьми вокруг о том, что у меня на душе, а не только о рабочих делах и начинке пирогов для праздничного ужина. Сидящий Юнги перебрал копытцами и качнул головой. Чонгук поджал плечи. Сокджин же всполошился, спешно снимая с очага котелочек и принимаясь снова размешивать еще сгустившееся варево. Запах алкоголя от него стал резче, но почему-то намного приятнее, обзавелся сладкими ягодными нотками. После некоторых раздумий Намджун изобразил причудливый пас рукой, сняв заклинание тишины, закинул сумку на плечо и поплёлся к лесу, туда, где был спрятан волшебный проход, лишь коротко попрощавшись. Через какое-то время Сокджин довольно забормотал что-то себе под нос и уполз в комнату. Во дворе стало совсем тихо, ведь даже озорные оленята наконец мирно разбрелись по углам, укладываясь отдыхать. — Ну что, чем займёмся сегодня? — спросил Чонгук, протягивая руку. Юнги тут же поднялся, подошел к нему и ткнулся мордочкой в ладонь. Не то что Сони всякие… — Видимо, для начала навестим сына, раз уж ты и ему письмо написал в этот раз. Чонгук поднялся, размял плечи и собирался уж было идти. Но подуло легким ветерком, предвещающим ночной дождь, пахнуло пьяными ягодами, и парень не сдержался. Склонившись, зачерпнул немного густого киселя и принюхался. От чарующего аромата даже скулы сводило. Кажется, больше всего на свете хотелось умять весь котелок в одиночку. — Боженька милостивый, Чонгук! — чуть не взвизгнул змей, выглядывая в окно. — Даже Шуки уже выучил, что нельзя в доме колдуна тянуть в рот всё, что вкусно пахнет! Брось! — А что это? — оторопело спросил Чонгук, разрываясь между желанием положить ложку на место и желанием схватить котелок и убежать вместе с ним в лес, чтоб не нашли. — Это живой клей, глупая ты волчья морда! Он тебе глотку до жопы склеит, если хоть каплю хлебнёшь! — И зачем тебе такая гадость?! — Пока мы заняты были, моего барашка волчара-изгой пытался умыкнуть, он весь в ранах, надо залечить как можно скорее! — Услышав это, Чонгук оглянулся за спину. У стены сарая овца с барашком спали под одеяльцем, которого в обычные дни им не выдавали. — Положи уже ложку и гуляй по своим делам. — Иду-иду, — проворчал Чонгук, принимаясь собирать вещи. Юнги так и лез помогать, то сумку на шею повесит, то веревку на рога намотает. Когда ноги помощничка запутались в рыболовной сетке, Чонгук рассмеялся. — Нет, сегодня нам это не пригодится. Сегодня я, кажется, должен заняться тем, что мы наобещали Чимину… так что готовься искать звездозмеек.