...по-оленьи выть

              — Я и сам уже не понимаю, что и для чего мы пытаемся сделать, — устало пробормотал Юнги, вычерчивая незнакомые символы с образца, выданного господином Хироки. — Ты про очередное непонятное заклинание поиска? — улыбнулся помогающий ему Тэхён. — Или про спасение своей личности от исчезновения? — Про всё и сразу, наверное. — Господин Хироки говорит, что, закопав эти записки в разных местах округи, мы создадим самый большой из возможных магических кругов, внутри которого сможем найти любой нужный объект. — Тэхён закатал без конца сползающий шелковый рукав, макнул кисть в чернила и принялся за новую партию записок. — Когда мы найдём амулет, мы сможем разрушить с его помощью заклинание, держащее призраков, и отвязать их от одичавшей магии, чтобы освободить. А когда призраки уйдут, никто больше не будет претендовать на ваши с Чонгуком тела, и вы сможете жить прежней жизнью в окружении своей дорогой семьи и любимых распрекрасных и просто незаменимых друзей. Юнги прыснул со смеху, чуть не испортив очередную бумажку лишним штрихом. Стиснул зубы, поправился и отложил готовую записку. Их скопилось уже больше сотни. Выданные Намджуном бумажки подходили к концу, а значит, скоро придется будить дрыхнущего на настиле Чимина, чтобы пролетелся по округе и закопал все результаты их труда поглубже в землю. — К слову, большое спасибо за вашу помощь… — Ты же не думаешь, что мы сможем жить спокойно, если вас с Гуком не станет, — весело покачал головой Тэхён. — Мы тут передерёмся за право усыновить Шуки. — Не шути так, а то я и правда начну рассматривать твою кандидатуру. — А ты и правда уже об этом думаешь? Тэхён отложил кисть, размял затекшую шею и как-то запоздало посмотрел на Юнги. Но зато очень серьёзно и выжидательно, ясно давая понять, что вопрос не между делом был задан, ответить придётся. — А как иначе? Если у тебя есть… — Юнги хмыкнул, осторожно складывая листочки стопкой, — кто-то, кто нуждается в твоей заботе, ты постоянно будешь думать, кто эту заботу продолжит, если что. Вот Чимин давно договорился, что мы с Гуком тебя усыновим, если его не станет. — Что?! Да это! Это возмутительно… вовсе он не!.. Парень замолк на середине фразы, повёл головой и потупился, тряпочкой и магией стирая с пальцев тушь. Юнги сложил все записки в сумку, подобрал с земли одну забракованную и смятую бумажку и, хорошенько прицелившись, кинул в Чимина. Тот сморщил нос, отмахиваясь, как от мухи. — Просыпайся, древний демон, просыпайся, ждёт нас дело! — Сначала провизию мне собери, — проворчал Чимин, не шевелясь. — Уже. — Не ври, я всё вижу. Или предлагаешь мне твои сменные портки на обед слопать? — Чтоб тебя, — усмехнулся Юнги, доставая из сумки свою одежду и отправляясь к очагу, чтобы что-нибудь повкуснее найти, — вечно забываю, что ты «слепой». — Не пытайся обмануть слепца. Сказок не читал? — Чимин сел и потянулся, сладко зевая. — Любой убогий слепец может оказаться божеством, которое тебя за грубость покарает. — Да помню я, помню. Ты не только слепой, но и надоедливый до жути. Мы же тебе целый пузырь яда звездозмейки собрали, чего ворчливый такой? — Так ему ещё настояться надо с месяц. И мяска заверни, мяска, нечего одни булки пихать, я скоро сам как булка стану с такими обедами. Юнги отложил последнюю булку обратно, а вместо нее завернул в платок яблоко, горсть орехов и пару солидных таких куриных ножек. В последнее время они по понятным причинам не больно-то заморачивались с обедами, ели то, что было, зачастую и правда обходясь булками с яблоками да грушами. И Юнги уже ужасно скучал по тем уютным мгновениям, что они с Чонгуком проводили у очага. Когда Шуки играл во дворе с оленятами, Сокджин ковырялся в своем огороде, овцы мирно жевали траву, толпясь у кормушки, а они вдвоем пробовали что-нибудь новенькое состряпать. Вернувшийся с охоты Чонгук обычно бывал уже слишком уставшим и помогал разве что приятной компанией. Но и этого было вполне достаточно. Мясо с причудливыми пряностями, сложные рагу из десятка овощей и фруктов, вычурные пятислойные пироги. В те деньки его фантазия и вдохновение расходились знатно. А сейчас Юнги просто радовался, что близкие не голодают, и большего не просил. — Сидра налить или воды? — Ничего, — с улыбкой отмахнулся Чимин, забирая набитую сумку, — и этого уже больше чем достаточно. Из речки похлебаю… если что. Тэхён бросил на него косой взгляд из-под чёлки, отложил тряпочку и принялся потихоньку вещи складывать, видимо, собираясь возвращаться домой или идти по делам. Своим делам, ведь они сразу договорились — с Чимином он не полетит, с кругом нужно разобраться как можно быстрее, нет времени кракенов всяких катать на своей крылатой тушке. Утро тянулось долго. Серое, прохладное и очень тихое. Юнги не покидало ощущение, что это то самое затишье, о котором говорят все, кому не лень поумничать. И особенно сильно на такую мысль намекали чужие мысли, то и дело лезущие в голову. Ночью Юнги так и не превратился в оленя, но не особенно этому радовался. Делить на двоих одно тело с совершенно не знакомым человеком — то еще удовольствие, совершенно не похоже на магию, живущую в тебе. Жена Ёнхва думала его мозгом, говорила его языком и двигала его руками легко, как он сам. От того казалось, что он сходит с ума и не владеет собой. А такое разве могло не закончиться пресловутой бурей? Половину ночи он спал, убаюканный магией Чимина. Но вот утром не находил себе места, то просыпаясь в холодном поту, то снова засыпая от душащей усталости, давящей на грудь, как огромный валун. И так до самого рассвета, пока призрак не отпустил. Думая об этом позже, Юнги склонялся к мысли, что одичавшая магия то ли пыталась связаться с ним, то ли внимательно наблюдала, притаившись неподалеку. Призраку было знакомо ее присутствие. А потому и Юнги чувствовал нечто смутно знакомое. — Ну что вы тут? — спросил Намджун, вставая рядом с другом и устало наблюдая за скачущими оленятами, вздумавшими хоровод водить вокруг стриженного барашка в симпатичной хлопковой жилеточке, скрывающей почти зажившие уже шрамы. — Готовы? — Да Чимин уже улетел, — махнул рукой Юнги, глядя куда-то в ту сторону, где исчез между низкими тучами грифон. — Всё по плану идёт. — Прекрасно. Рад слышать. — Что думаешь, Намджун, может, нам проще будет сначала поймать магию, а потом уже искать амулет? — пробормотал Юнги, заранее предчувствуя, что разговор не сложится так, как хочется. — Поймать? — удивленно переспросил Намджун, даже взгляд на него переведя. Юнги недоуменно вскинул брови. — Мы не собирались ее ловить… ну, то есть, это сложное дело, которое займёт много времени и сил, мы не можем себе позволить сейчас такую роскошь. Нужно спешить с разрушением заклинания, пока ваши тела не ушли призракам. — Что значит — не собирались ее ловить? — Нам и правда нужно спешить… — Джун! Что это значит? Ты же сам понимаешь, что одичавшую магию нельзя просто так отпустить. — Он кивнул на небо, ярко сверкнувшее молнией, которая всполошила вороньи стаи во всей округе. — Это она творит беспорядок в окрестностях. Это из-за нее обезумел волк, который напал на Чонгука. Это из-за нее болотники воют днями напролёт и в страхе бегают по лесу. — Знаю, знаю. Я и не говорю, что мы должны ее отпустить. Просто… мне показалось, ты хочешь… ох, мы ведь решили, что поймаем ее в новый амулет и там уже уничтожим. Вот я о чём. Юнги дернулся от неожиданного раската грома и отвел взгляд. Вот, что он предчувствовал, эту часть разговора он упустил, когда друзья строили планы, этого решения он не помнил, но, увы, даже не нуждался в пояснениях. Сам понимал, почему к нему пришли. И понимал, что спорить бесполезно. — Пожалуйста, Намджун, дайте мне всего один шанс… — Только не говори, что хочешь с ней пообщаться. — Всего один, клянусь, больше просить не буду. — Она опасна для всего живого, даже для других магий. Она может заразить, это описывали в книгах, такое случается, и это по-настоящему страшно. — Джун… — Сокджин, Тэхён, Чимин, Хосок, Хироки, я… и твой собственный сын. У каждого из нас внутри живет магия. Ты уверен, что готов рискнуть? Деревья вокруг странно заскрипели, роняя редкие моментально желтеющие листья. Юнги оглядел дрожащие кусты, трусливо закрывающие бутончики, и кивнул. С огромным трудом и доходящим до тошноты страхом, но кивнул. Дед учил его трудиться ради того, во что веришь, а в это он верил. Он был просто обязан пообщаться с одичавшей магией. И это точно была его собственная мысль, которой сознание призрака противилось где-то в самой глубине. — Что ж. Твоё право. Намджун покачал головой и побрёл к забору, где как раз появился из зарослей подоспевший господин Хироки с книгами и свитками. Юнги опустил взгляд на Медового, который стоял рядом, прильнув к ноге. — Бееее, — протянул олененок тоненьким голоском, как будто хвастался, чему научился у друга-барашка. — Беееее. — Да, — усмехнулся Юнги, присаживаясь и поглаживая ластящегося оленя по голове. — Знаю-знаю, я тот еще «беее». Но я обещаю постараться. Всё будет хорошо. Олененок тихо хихинул, брыкнул ногами и поскакал обратно к хороводику.

***

Закончив очередной ряд узелков, Шуки устало фыркнул и огляделся. Зря он, наверное, напросился «в гости». У деда мог бы сейчас с цыплятами и утятами играть, а тут посадили на настил у очага, выдали ниточки и велели тихонько феньку плести, чтоб не баловался. Но возмущаться было не к месту — даже пять оленят смирно сидели рядом, не шумели. Как будто кто-то их заколдовал. — Что, пожалел уже, что пришел? — с улыбкой спросил Юнги, присаживаясь рядом. Ёнхва перевел на него хмурый взгляд. Стало как-то неуютно, Юнги понизил голос до шепота: — Если хочешь, отведу тебя к прадедушке… — Нет. Дядя Джун сказал, что закат уже скоро — я подожду, Чонгук меня отведёт. Мальчик бросил короткий взгляд из-под чёлки влево. Ёнхва задрал нос, притворяясь невозмутимым, и деревянными щипцами перевернул пышную лепешку на сковороде. Но, едва услышав «Мы готовы» Намджуна, тут же подскочил с места и засеменил к бочке, вокруг которой опять организовалось стихийное собрание умов-колдунов. Юнги потушил огонь в очаге, оставив лепешку догреваться на горячей сковороде, и оглядел задумчиво своих «детишек». — Пап, что вы ищете? — буркнул Шуки, вновь берясь за навязанные на палку ниточки и принимаясь затягивать узелки. — Омлет? — Амулет, — улыбнулся Юнги, неохотно отвечая на вопросы. Ему всё еще не хотелось вмешивать сына, но с любопытством ничего не поделаешь. — Это магический оберег, который использует колдун. — А как он выглядит, я его видел? — Не видел, малыш, не бери в голову. Это просто украшение, которое никто из нас не видел. — Хм… А зачем он вам? — Нам нужно найти амулет, который когда-то принадлежал господину Ёнхва, чтобы… отпустить его… — Отпустить домой? Он не может уйти просто так? — Сейчас он заперт в теле Чонгука. Не может. — Так много колдунов, а отпустить его домой правда не можете? — Шуки надул губки и нахмурился. — Позовите дядю Хосока! Он еще не пробовал! Может, у него получится? — Хосок тоже пробовал. Да и дел у него сейчас слишком много дома. Пусть спокойно занимается ими. — А на что похож амулет? Может, я его найду? Я хорошо ищу маленькие вещицы даже в траве… давай я пойду с тобой сегодня? — Я не за амулетом иду, — покачал головой Юнги, потрепав сына по волосам. Если б они примерно знали место и оставалось просто прошерстить заросли, это и правда имело бы смысл. Но, увы, ситуация сложилась совсем другая. — Я иду искать магию. — Как ее зовут? Юнги удивленно вскинул брови, услышав подобный вопрос. — Не знаю. А как зовут твою? — Сейчас ей нравится имя Жменя… — Но это даже не имя, — тихо рассмеялся Юнги. — Жменя — это горстка чего-то. — Дааа, — протянул Шуки, кивая с такой мосей, будто и сам признавал несуразность, но говорить такое своей подруге всё равно не собирался. — Знаю. Она услышала, как Сокджин сказал это слово, когда готовил. Ей понравилось. Раньше она была Вишенкой. Теперь Жменя. — Вот оно что… в любом случае, я не знаю, как зовут ту магию… — Тогда спроси, когда найдешь ее. Кажется, им нравится, когда их зовут по имени. Юнги кивнул, пожелал хорошего вечера и наконец зашагал к лесу. Его магия всегда просила называть ее просто — Дорогая. Думая об этом сейчас, Юнги предполагал, что, может, такое она себе имя придумала? Тогда, должно быть, Сокджин называет ее так же… Честно сказать, в тот вечер Юнги сам не понимал, что и как собирается делать. Поиски друзей всё так же ни к чему не приводили, даже огромный магический круг их не спасал, они смогли лишь узнать, что амулет и правда существует, и правда иногда маячит слабым отпечатком магии, и правда находится где-то внутри круга. Но засечь его не удавалось. А значит, у него было время поискать пути для своего варианта. Идя по тропинке, устланной красно-желтой листвой, Юнги оглядывал лес вокруг. Некоторые деревья уже стояли почти лысые. Но в то же время иногда попадались вишни, яблони и сливы, усыпанные цветами, как снегом припорошенные. Вот тебе и середина лета. За сутки вымахавший до пояса бурьян с колючками цеплял его за одежду, а под ногами то и дело бесстрашно юркали уж слишком разноцветные ящерки. Когда с одной из веток свесился, глядя ему прямо в лицо, кроличий змий, отличающийся не только причудливыми «ушками», но и поразительной скрытностью, Юнги уже даже не удивился. Пригнулся, не смотря в золотые глаза, и прибавил шагу. Дерущиеся воробьи, дождём сыплющиеся с деревьев гусеницы, цветы, прямо на глазах меняющие свою форму. Чем ближе он подходил к развалинам замка, тем страннее становилось всё вокруг. Увидев под замковой стеной медведя в слюнявчике с рюшами, Юнги охнул, присматриваясь. — Пузя? — Медведь оглянулся и тихо рыкнул в ответ, как будто приветствуя старого знакомого. — А ты-то как проходами воспользовался? В тихом рыке послышались жалобные нотки. Юнги с опаской подошел ближе, погладил медведя под шейкой, заглядывая в глаза. Это тоже было не с проста. Немного подумав, он задрал голову и крикнул: — Эй, Чимин! — Откуда ты знаешь, что я здесь? — усмехнулся грифон, плюхаясь в траву рядом. — Оттуда. Я же знаю, что Чонгуки бывает тоже очень надоедливым. Он бы из тебя всю душу вытряс, если б ты меня отпустил просто так. — Юнги улыбнулся. — Отведи, пожалуйста, Пузю домой и попроси, чтобы его на всякий случай заперли. Звери сейчас от магии с ума сходят. Пусть посидит денёк в отдельной комнате. — Ладушки, — вздохнул Чимин, подбирая крылья, и превратился в человека. — Чувствует моя пернатая жопа, что ты просто пытаешься так меня спровадить, но и Пузю в беде бросать нельзя. Идём, лапонька моя. Провожу тебя до дома, получу в награду свою заслуженную плюшку за очередное возвращение любимца. Идём. Юнги только кивнул на прощание. Да, Чимин тонко подметил — сложилось просто идеально. Пузю как будто высшие силы послали, чтобы удалось легко и логично сплавить нежелательного наблюдателя подальше… а впрочем, вполне возможно, это магия постаралась. Как только медвежий зад исчез в магическом проходе, Юнги сложил руки на груди и огляделся, внимательно присматриваясь к мелочам вокруг. Он чувствовал себя неуютно. И, пожалуй, больше всего настораживало то, что он стоял в нескольких шагах от замковой стены, но не слышал ни одного оленьего голосочка. Только шелест ветра в рыже-зелёной листве, только вороньи крики где-то вдали. Магия точно была поблизости и следила за ним, но ее присутствие всё еще не чувствовалось так явственно, как хотелось бы. Бредя неспешно вдоль стены, Юнги заглядывал в прорехи между камнями, осматривал двор. В густых зарослях творилось нечто дикое. Деревья дрожали, точно кто-то тряс их, надеясь сбросить яблочек. Цветочные вьюны ползли, как змеи. Травинки вытягивались и сплетались в самые настоящие клетки, куда попадались неосторожные наивные бабочки. Из-за кустов выглядывали редкие оленьи мордочки, и Юнги всё больше удивлялся, чего это они все так дружно затихли и попрятались. Видимо, зашугала их эта магия. — Ау?.. — Юнги остановился у знакомой уже стены, заросшей мертоцветом. Сегодня от одного взгляда на нее просто мороз по коже бежал — шипы лозы сочились алым соком, как кровью. Под стеной уже собралась целая лужа. На фоне мрачного серого неба, сверкающего частыми молниями, смотрелось внушительно. — Ты здесь? Небо содрогнулось от раската грома, и на прилегающей к стене башне появилась знакомая уже фигура оленя с ветвистыми рогами. — Оу, здравствуй, — Юнги приветственно махнул ладонью и обошел башню кругом. — Признаться, я звал не тебя, но рад встрече. Олень прошёлся по стене, наблюдая за ним сверху вниз, и легко спрыгнул. Должно быть, решил составить компанию. Ну, хоть кто-то, и то уже спокойнее. — Что скажешь? Здесь она? Олень молча боднул его рогами в спину. — Прости, дружо… Юнги осёкся и замер. У оленя за рогом что-то подозрительно серебрилось, как будто серьга висела. В голове, подобно вспышке очередной молнии, мелькнула безумная догадка, от которой всё внутри сжалось. Осторожно протянув руку, Юнги погладил самыми кончиками пальцев короткую шерсть между рожками, показывая оленю, что настроен дружелюбно. А после, дождавшись довольного мычания, пригладил бархатное ушко, заглядывая за него. К основанию рога был привязан связанной из льняных ниток тонкой фенечкой серебряный амулет с красным камушком. — Ох, Шуки… — Юнги покачал головой и потянулся второй рукой, чтобы развязать феньку. Небо снова взревело оглушительным громом, олень испуганно подпрыгнул, сорвавшись с места. — Стой! Нет, погоди! СТОЙ! Юнги кинулся за оленем, очень боясь упустить его из виду. Вот только колючие кусты шиповника вцепились всеми ветвями в одежду. Вьюны оплели ноги. Трава моментально вплелась в ткань брюк. И шага сделать не получилось. А в следующее мгновение показалось, что молния ударила в землю в каких-то паре шагов от него. Юнги зажмурился, ослепленный ярким светом и оглушенный подоспевшим громом, от которого аж в груди задрожало, и бездумно вцепился в висящую на груди подвеску. — Ты же хотел поговорить наедине, — прозвучал в голове незнакомый голос. Юнги не мог бы сказать о нем ровным счётом ничего: звонкий или глухой, девичий или мужской, скрипучий, хриплый, нежный или томный. Ни то ни это, но и всё сразу. А потому без раздумий было понятно, кто с ним говорит. — А теперь зовёшь кого-то ещё? — Не зову, прости. — Юнги поднял руки, показывая, что не прикасается к подвеске. Открыл глаза и огляделся. Всё замерло и затихло. Он всё еще был в лесу. Но вокруг не шевелился ни один листочек на деревьях, ни одна тучка на небе, ни одна застывшая прямо в воздухе бабочка. — Мы можем поговорить? — Не знаю… это зависит от многого, время покажет… — А ты согласишься меня выслушать? — осторожно протянул Юнги, заходя с другой стороны. — А ты уверен, что тебе действительно есть что сказать интересного для меня? — Я знаю, что ты уже понимаешь наши планы, поэтому и хочу их обсудить. Юнги напрягся в повисшей тишине. Ветки, державшие его, потекли зеленой слизью и под ногами вдруг стало слишком мягко. Юнги понял, что его медленно тянет в болото.

***

Чонгук почувствовал зов амулетика сразу, как пришел в себя. Оглядев болтающих вокруг друзей, он оглянулся через плечо и с удивлением посмотрел на стоящего рядом сына. Может, это он звал? — Гук? — осторожно спросил мальчик. — Что такое, малыш? — Мне надоели веревочки, — тихонько буркнул мальчишка, усевшись рядом. — Это скучно. Можно с вами посидеть? Я не буду мешать вам искать амулет. Честно. — Уже расспрашивал папу Юнги, да? — улыбнулся Чонгук, приобнимая мальчишку и шепча, чтобы не перебивать друзей, бурно обсуждающих очередной вариант поиска. — Да. Но он сказал не брать в голову. Это значит «не мешаться»? — Нет. Это значит скорее «не думать, не переживать». Юнги просто хотел сказать, что ты можешь спокойно играть и отдыхать, мы сделаем всё сами. — Ну а вдруг я помогу?.. — Вполне может быть, — пожал плечами Чонгук и подтянул к себе один из листков с рисунками. — Вот. Это амулет, который мы ищем. Ёнхва носил его на руке, как браслет. Серебряная пластинка с узорами и красный камушек. При магическом поиске очень важно знать то, как выглядит предмет. Но, к сожалению, это нам не сильно помогает. — Может, цепочка уже другая?.. — Хм… — Чонгук нахмурился. — Ничего себе, ты поразительно сообразительный. Мы тоже думаем, что внешний вид амулета изменился за эти годы, но не знаем, что именно теперь не так. — Фенечка вместо цепочки, — заявил Шуки, показывая свою не доплетённую до конца феньку. — Я находил один такой амулет в развалинах, но он был без цепочки, так что я повесил его на феньку. Чонгук проморгался, не веря своим ушам. Сокджин пихнул сидящего рядом Джуна в плечо. Галдящие колдуны постепенно затихли, даже удивленный шепот сошел на нет. Все уставились на смущенного мальчика. — Амулет у тебя? — спросил Чонгук то, о чем думали все. — Нет. Папа Юнги не разрешает подбирать странные вещи на развалинах. Я его главному оленю повесил на рог. — Это был точно такой же амулет? — Да. — А на обратной стороне у него был… — Олень нацарапан, — покивал Шуки, тыкнув пальчиком в лежащую в стороне бумажку с рисунком. — Это было недавно. Когда мы поймали Копчёного. Папа Юнги собирал какие-то травки, а я нашёл под кустом этот медальончик. Он был симпатичный, но папа не разрешил бы взять себе. Так что я привязал оленю. Ему подходит. — Я принесу лампу и карандаш, — тихо бросил Намджун, поспешив к дому. Все взволнованно зашептались. Очевидно, они наконец нашли свою ошибку и напали на след. У них появился шанс! — Я всё-таки помог? — улыбнулся Шуки, оглядываясь на Чонгука. — Очень, — ответил тот, обнимая крепче. — Спасибо, мальчик. Чонгук тихо охнул, не сразу поняв, что вообще случилось. Ёнхва не исчез из его тела в этот вечер, просто немного подвинулся, впустив второго жильца в «домик». — Меня так только прадедушка называет, — хихикнул Шуки, разглядывая. — Ты решил мне мстить? — Чего? — Ёнхва сказал — тебя, может быть, расстраивает, что я не зову тебя папой. — Шуки мельком глянул на него и снова уткнулся в рисунки, раскладывая их ровным рядочком на низеньком столике из кривых досок. — Если так, я буду звать тебя папа Чонгук. Мне же несложно. Просто я не знал. — Дело не в словах, малыш, — тихо ответил Чонгук, поправляя воротник мягкой рубашечки. — Зови дальше Гуком. — А ты меня будешь звать мальчиком? — Хах, прости, это не я был. То есть, я больше не буду, оговорился. Чонгук нахмурился, отводя взгляд. «Да не пугай ты ребёнка зря, — прозвучал в голове чужой голос. — Я буду звать его по имени, обещаю». Но разве можно было такое важное изменение хранить в секрете? «И без того все знают, что времени мало, и спешат изо всех сил. Не наводи лишнего страху. Он делу не поможет». Чонгук вздохнул, мысленно признавая чужую правоту. И тут вдруг в голове зазвучало что-то еще, далекое эхо еще одного голоса. И говорил он даже не с ним самим. Чонгук устало потер глаза, поднимаясь из-за стола. Творящееся не только сбивало с толку, но и начинало пугать. «Нет, я с таким рассуждением не согласен, — говорил голос Ёнхва, пока Чонгук брёл на задний двор, подальше от болтающих друзей, чтобы прислушаться и понять. — Это неправильно». Спрятавшись за углом, Чонгук закрыл уши руками, глядя в тяжелое рыхлое небо, сверкающее частыми молниями где-то за лесом. «Я и так знаю всё, что ты хочешь сказать…» Второй голос стало слышно чуть лучше, но речь походила скорее на какое-то невнятное бормотание, смешанное с чириканьем птиц, с треском костра, со скрипом свежего снега. Слов разобрать не получалось. «Понимаю. Но не думаю, что оно того стоит». Чонгук затаил дыхание, напрягшись и обратившись в слух. «В каком смысле? Где она? Ты держишь её в плену?» Сердце ёкнуло. Ноги сами собой пошли к магическому проходу, и через несколько секунд он уже будто оказался в эпицентре бури. В лесу рядом с развалинами сверкало и гремело со страшной силой. А потому даже голос Ёнхва стало разбирать сложнее. Но, что удивительно, судя по всему, Ёнхва не видел и не слышал, что происходит с телом. «Она в порядке?.. Скажи мне, она в порядке?! Я хочу убедиться, что она в порядке!» Чонгук забежал в развалины и огляделся, пытаясь найти хоть какие-то намёки, куда идти. Но его амулет на груди уже давно молчал. «Не говори глупостей. Да, смирился, но, пока мы ещё здесь… я не хочу, чтобы она страдала». Олени тихонько выглядывали из кустов и едва-едва подавали голоса, не решаясь даже выйти. Похоже, их тоже пугало творящееся безумие. Чонгук метался между качающимися деревьями и не узнавал место, в котором бывал уже много раз. «Брось. Какая из нас семья?.. Вспомни, мы с тобой почти не были знакомы». Чонгук остановился у оплетенной мертоцветом стены, тяжело дыша. Стена истекала кровью. В его голове всё гудело и болело. «Да, верно, всегда можно познакомиться, но… не пойми меня неправильно, у меня когда-то уже была семья. Я благодарен судьбе за то, что успел познать. А то, чего я всё ещё хочу, ты всё равно не сможешь мне дать». Чонгук обошёл башню. Что-то ему подсказывало, Юнги совсем близко. Но вокруг были лишь густо разросшиеся колючие кусты и нечто липкое, вязко текущее с деревьев. «Шуки? В каком это смысле?» Между ребрами неприятно потянуло — Чонгуку решительно не нравилось, куда поворачивает разговор. Но, в панике бросившись на дальнейшие поиски, он вдруг ухнул в какую-то пропасть, будто в болото провалился. Последний рваный вдох наполнил легкие кислым воздухом. Сердце в испуге сжалось. Густая слизь накрыла с головой, и все звуки моментально исчезли.