...по-оленьи выть

              «Я не хочу себе счастья такой ценой, — повторил её голос мягко, но в то же время очень строго и уверенно, не допускающим возражений тоном, — мы встретимся снова, когда и ты о себе такое поймёшь». Открыв глаза, Чонгук проморгался и уставился в потолок. Знакомые балки, знакомые пучки сушёных трав вдоль стены и знакомые поворачивающиеся на нитках шишки, аж сжавшиеся от высокой влажности, царившей в последнее время. В комнате сильно пахло лекарственными настойками, слышались приглушённые до шёпота голоса Джина и Хосока, а под боком у него сопел, поджав лапы, волчонок. Обняв его крепче, Чонгук вдохнул родной запах волчьей шерсти и улыбнулся. За окном светило утреннее солнышко, а Ёнхва скромно ютился где-то в самой глубине, не претендуя на владение телом. Всё наконец было прекрасно. — Ты всегда добавляешь слишком много цветов, — прошептал Сокджин, вклиниваясь в мерный стук, с которым ложка помешивала очередное лекарство. — Может, тебе перед работой над зельями букетики себе на стол ставить, чтоб любоваться? — Что за нелепица?.. — А что? Я мог бы приносить тебе из леса букеты. Если их заколдовать, дней по десять свеженькие стоять будут. — Если хочешь подарить мне букет, просто подари, зачем выдумывать такие сложности? — Затем, что, когда я прямо говорю, чего хочу, ты на неделю исчезаешь с моих глаз. За пять лет я уже привык, но хочу иногда и новые шаги в наших отношениях делать. — Ну… — Хосок на какое-то время замолчал, то ли делом увлекшись, то ли размышляя. — Раз уж ты начал… Я думал о том, что ты говорил по поводу старой сосны возле забора… — Какой сосны? — Той, которую давно пора срубить и расчистить место под новый домик. Шуки растёт — ему бы отдельную комнату, а то Юнги с Гуком скоро оба взвоют, как волки… Сокджин хмыкнул и тихо зазвенел стеклянными пузырьками с уже готовыми зельями. Чонгук с улыбкой легонько перебирал пальцами жесткую шерсть, чуть не тая от умиротворения и счастья. Прекрасно. — То есть… ты и правда думаешь, что в этот раз готов жить вместе? — Пока я окукливаюсь, моя сестра встретила мужчину, влюбилась и замуж за него вышла. Не люблю менять устрой своей жизни. Но не хочу, чтобы мой племянник начал жить с любимой раньше, чем мы с тобой. Иногда надо на что-то решиться. Даже если кажется, что и без того всё прекрасно и можно только хуже сделать. Сокджин в ответ только добродушно усмехнулся. В комнате всё ярче и отчетливее разливался смутно знакомый пленительный аромат. Всё было просто прекрасно. — Наверное, надо его будить… — вдруг затараторил Хосок, явно стараясь сменить тему. — Времени-то у нас в обрез. — Да он уже не спит. — Если б не спал, уже вопил бы на весь лес — где мой Юнги. — Он под успокаивающим заклинанием, — посмеялся Сокджин. — Эй, Гук, скажи-ка, ты счастлив? — А почему я не должен быть счастлив? — вздохнул Чонгук, стискивая волчонка и зарываясь носом в шерсть. Шуки тихо тявкнул и распахнул глаза, осоловело озираясь. — Еще как счастлив. Хотя, конечно, любопытно… а где Юнги? С ним было бы еще лучше… Хосок откинул покрывало и буквально силком выцарапал волчонка из крепких объятий, Шуки только и успел лизнуть щеку шершавым языком и тут же был усажен в кресло в углу, чтоб не мешал. — Дружище, перевернись на спину, только очень осторожно. — Что? Зачем это? — усмехнулся Чонгук. — Хочешь мне массаж сделать? — Вроде того, — кивнул Сокджин, подходя с кастрюлькой и ложкой. — Двойной массаж тепленькой мазью. — Уооо, звучит здоро… — Чонгук осекся и снова усмехнулся, наконец узнав дурманящий запах. — Это же твой живой клей, или как его там! Что это ты такое задумал, шутник? — Роскошные успокаивающие чары, — с уважением покивал Хосок. Они с Сокджином одинаково вздохнули, пародируя привычку Юнги, и засмеялись, тоже поддавшись веселому настроению друга. — Давай, Гук, будь хорошим мальчиком, снимай рубаху и ложись на живот. Чонгук с улыбкой покачал головой, всё ещё не понимая, что такое странное ему навязывают. Но своим ближайшим друзьям он доверял без границ, а потому совершенно ничего не боялся. Распустив завязки, стянул рубаху. В плечах и пояснице странно кольнуло. Непривычно и незнакомо. Чонгук с любопытством выгнулся, пытаясь осмотреть свою спину. — Эээй, что это со мной? — протянул он удивленно, оглядывая пропитанные кровью повязки по всему телу. — Нда, штанцы, кстати, тоже снимай, — пробормотал Сокджин, поставив кастрюльку на кривоногую табуретку, и тут же принялся с помощью магии аккуратно снимать повязки. Чонгук поражался, глядя на открывающиеся царапины и глубокие раны по всему телу. Должно быть, поэтому он почти не мог шевелить правой рукой — шрам на локте был таким жутким, что, кажется, половину мышц перервал. О том, что там творилось между лопатками, он даже думать не решался. Зачем, если всё равно всё будет прекрасно! — Ничегошеньки себешеньки… а я точно должен быть жив с такими-то ранами?! — Ох, — усмехнулся в ответ Сокджин, внимательно осматривая это решето. — Ты пожалеешь, что остался жив, когда узнаешь, что и сколько раз должен мне за эти старания. Но я всё равно вытащу тебя с дорожки на тот свет. — На тот свет? Да не преувеличивай ты! Всего-то несколько царап… оу, это что, мои кишки?.. — Чонгук слегка нахмурился. Рад-то он был рад, что всё еще жив при таких ранах. Но всё же возникали вопросы. И формулировались большинство сами собой таким образом, что при детях не озвучишь. — А что случилось-то? — Как бы всё это правильно объяснить… — пробормотал Хосок, топя снятые повязки в бадейке с тёплой водой. — Юнги снова доказал, что он тот ещё Юнги, готовый сделать всё, чтобы сделать всё по-своему. Ты доказал, что тебя невозможно переделать и сбить с пути, когда тебе что-то нужно. А Шуки доказал, что он маленькая копия вас обоих. — Ничего не понял, — усмехнулся Чонгук, позволяя осторожно замазывать раны клеем. — Но, кажется, наша семейка в своём духе. Можно как-то понятнее? — Когда ты сбежал, Шуки поднял бунт в стаде, — ответил Сокджин, сосредоточенно распределяя клей ложкой. — Расхныкался и заявил, что всё очень плохо. Пришлось выдать ему ручного грифона и отпустить в лес, чтобы искал папулек. Мы, конечно, все знали, куда шёл Юнги, но и представить не могли, куда утянуло вас обоих. Надо признать, без Шуки мы бы искали вас в разы дольше, а он сразу уверенно пошёл к стене… — Точно, всё случилось под стеной! Точнее… всё то немногое, что я помню… и что было дальше? — Насколько мы понимаем, одичавшая магия заманила вас с Юнги в ловушку. Она хотела вытолкнуть вас окончательно из тел, чтобы отдать их Ёнхва и его жене. Как и предполагал господин Хироки, хотела дать им новую жизнь и стать частью их семьи. — Сокджин тяжело вздохнул, зачёрпывая новую порцию клея. — Мы думаем, что… Ёнхва согласился… Чонгук задумался, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. «Да, я согласился, — тихо сказал голос в его голове. — Оказался эгоистичнее, чем думал». Чонгук нахмурился, пытаясь совладать с сотнями мыслей, мельтешащих в голове. Друзья продолжали приводить его в порядок, а он окончательно ушёл в себя. «Она рассказала мне о том, как Шуки появился на свет… Пойми, я давно мечтал о сыне. Это было единственным, что могло бы сбить меня с пути, который я выбрал. И, да, когда магия сказала, что даже в новых телах мы с женой сможем завести ребёнка, я… сдался. Я не прошу простить, но попытайся понять, что у меня была причина сделать такой выбор». — Я не виню тебя, — вздохнул Чонгук. Сокджин с Хосоком удивлённо переглянулись, но догадались, что разговор этот их не касается. — Мы и не должны были ждать, что ты просто выбросишь все свои мечты и желания. Никто бы не смог это сделать. «Соён смогла». — Соён? «Моя жена. Она так много всего хотела сделать… Но она смирилась с тем, что умерла молодой, и не поддалась на эти соблазны. Она просто отпустила Юнги и ушла без сомнений». — Ушла? «Да, отправилась дальше. Соён сказала, что пора нам разойтись и, если такова судьба, мы встретимся снова в следующем мире. А я… всё же больше всего я хочу встретиться с Соён снова. Потому и отказался от сделки с магией». — Но почему ты ещё здесь? «Соён сказала, что мы встретимся позже, легко и без сомнений. А я, знаешь ли, пока что не уверен, что попаду туда же, куда и она. Похоже, мне стоит ещё поправить пару дел в этом мире, чтобы не угодить в чистилище». Чонгук понимающе кивнул и тут же вскрикнул от резко пронзившей всё тело боли — рассеялось наложенное Сокджином заклинание, притуплённые чувства пришли в норму. И, как он и ожидал, самым чудовищным из всего, что на него навалилось в ту секунду, был страх — что с Юнги?! Эта мысль пульсировала в каждой клеточке тела, точно налившегося раскалённым металлом. Он даже не заметил, как Хосок увёл Шуки из комнаты. Не заметил, как Сокджин пихнул в руки свою старую рубаху, позволив мять и рвать как вздумается. И даже не заметил, когда пришли новые гости. — Большое спасибо… — За что ты меня благодаришь? — тихо отозвалась госпожа Чон, нарывая на лоскуты ткань, которую принесла с собой. Намджун тут же пропитывал их резко пахнущей настойкой. — Это же мой сын. Что случилось? — Кажется, одичавшая магия пыталась вытолкнуть душу Чонгука из тела, чтобы отдать его призраку. Но, похоже, и Чонгук, и призрак слишком сопротивлялись, так что колючие лозы, которые должны были просто не выпускать из ловушки, в итоге изранили всё тело. Самое ужасное в ранах то, что залечивать их зачастую так же больно, как и получать. От боли слёзы сами текли ручьями, Чонгук жмурился, уткнувшись лицом в смятую рубашку и просто стараясь не орать. Но в то же время пытался слушать, хотя бы немного улавливать суть разговора. Теплилась слабая надежда, что это немного отвлечет. — Без Шуки мы бы долго их искали… — Шуки? Вы брали с собой Шуки? — Я понимаю, что вы волнуетесь за мальчика, — протянул Сокджин, обматывая обмазанную клеем руку влажной тканью, — но он уже лучше некоторых взрослых понимает, что такое опасность, когда нужно быть осторожным и как вести себя в лесу. — Волчье чутьё Шуки очень нам помогло, — согласно закивал Намджун, говоря так мягко и одобрительно, что невозможно было не поддаться его убеждениям. — Он издалека понял, где искать и… сразу начал копать… — Копать? — удивленно охнула мама. — Магия затащила их под землю. В подвал замка. Там уже почти всё засыпано землей и заросло корнями мертоцвета, но он всё еще хранит разные чары. Он защищен. Так что без Шуки у нас бы и правда были большие проблемы. Женщина тихо фыркнула и разорвала последний кусок на две ленты, больше не споря. Как бы ни волновалась за внука… за сыновей она тоже очень переживала. — А где сейчас Юнги? Чонгук напрягся всем телом, затаил дыхание и уставился в стену взглядом, ожидая ответа. Но молчание тянулось, было слышно лишь шорохи, скрипы и шуршание. — Где? — с трудом выдавил он, оглядываясь. — Всё еще в подвале, — явно нехотя ответил Сокджин, разводя края очередной раны и осторожно смазывая. — Та ловушка оказалась куда серьёзнее, магия не подпускает, так что не получилось освободить. Чимин и Тэхён были с ним всю ночь. Сейчас господин Хироки пошёл сменить их. — Юнги общается с магией, — пояснил Намджун. — Он очень просил дать ему шанс и, судя по всему, прямо сейчас пользуется этим шансом, пытается поговорить и переубедить её. — И до каких пор это будет длиться? — Мы не имеем понятия. Может, сегодня они до чего-то договорятся и всё закончится, может, так и не смогут найти общий язык, тогда вытаскивать Юнги придётся силой. Сейчас Хироки хочет хорошенько изучить чары, наложенные на подвал и ловушку. В зависимости от того, что он скажет, будем решать, сколько дать времени… А ты, ты сам-то что помнишь о случившемся? Что происходило в подвале? Что с призраками? — Соён освободилась от заклятия и ушла в другой мир, — ответил Чонгук, чувствуя, как тело вновь понемногу расслабляется и начинает чувствовать что-то, помимо чудовищной боли. — Ёнхва… он надеется как можно скорее уйти следом, но пока должен закончить дела. — Ушла? — с недоумением прошептал уже стоявший у выхода Намджун. — Как такое может быть? Разве заклинание рассеяно? Но, если так, почему не исчез второй призрак? Чонгук зажмурился, с трудом держа руку на весу и дожидаясь, когда мама обмотает её тканью. Почему-то он не хотел рассказывать всё, что помнил. Если уж честно, зачем друзьям знать, что Ёнхва чуть было не поддался на уговоры? Да, он уже готов был пожертвовать чужой семьёй ради собственной давней мечты. Соблазн ведь был слишком велик, многие бы на его месте поддались, может, даже большинство. Получить такой неожиданный второй шанс прожить жизнь, которой тебя лишили так жестоко и слишком рано — разве не чудо? Разве можно легко от него отказаться ради каких-то незнакомцев? Но куда важнее всех метаний и сомнений было то, что в итоге он всё же выбрал сторону жены. Не магии, которая пообещала новую жизнь, счастье, семью. А жены, которая пообещала лишь возможность остаться добрым человеком и, может быть, встретиться снова в следующем мире, если тот существует… Чонгук верил, что на такое мог пойти лишь всей душой любящий человек. А значит, они с Ёнхва были похожи. И не хотелось, чтобы у друзей остался осадок из каких-то мелких неприятных воспоминаний об Отце оленей. Потому он и не собирался рассказывать подробности. — Ладно, я присоединюсь к Хироки, — бросил напоследок Намджун и открыл дверь, — мы хорошенько всё изучим, может, что-нибудь поймём. Он удивлённо хмыкнул и сдвинулся, прижимаясь к стене, потому что в комнату, пригнув голову и поджав крылья, брёл тяжёлой поступью грифон. — Что б меня, — ляпнул Сокджин, чуть не выронив последний лоскут ткани. — Прости, пожалуйста, Чимин, я не ожидал, что просьба забыть о прошлом приказе сработает. Мне правда очень стыдно, но… Он отдал лоскут госпоже Чон, присел на корточки и посмотрел на друга. — Но, раз уж ты здесь, есть важная просьба. Возьми Шуки с собой в развалины и помоги ему найти амулет. Шуки знает, где искать, но мы думаем, что магия будет защищать свою поделку, так что потребуется помощь свыше разума и человеческих сил, помощь, надиктованная такой же магией, таким же колдовством. Хорошенько позаботься о Шуки. Отправляйтесь. И возвращайтесь сразу, как заберёте амулет. Чимин молча вышел из домика и замер возле внимательно подглядывавшего мальчишки. Шуки перевел взгляд с одного на другого, не веря своим ушам. — Заползай, малец, — подбодрил его Сокджин, мягко улыбаясь. — Когда ещё тебе разрешат командовать целой толпой колдунов! Только пообещай, что будешь очень осторожен. — Обязательно! — горячо кивнул Шуки и проворно взобрался на грифонью спину. Чимин сорвался с места, на всей скорости влетев в магический переход. Намджун тихо попрощался и поспешил следом. Оленята во дворе проводили их восторженными писками, а Чонгук с волнением затаил дыхание и опустил взгляд, осматривая своё обмотанное, как кулёк с обедом, тело. Кто бы мог подумать, что в этот раз он даже и не увидит самое главное действо. Время идёт, всё меняется.

***

— Сколько вариантов мы уже перебрали? — Пятьсот сорок два, — тихо ответила магия. — Так много? Неудивительно, что у меня ощущение, будто мы тут вечность сидим. Юнги с усталостью вздохнул и осмотрелся. Он не понимал, что за место и образы пыталась выстроить в его сознании магия. Догадывался, что тело его всё ещё в лесу, где-то под землёй, возможно, в том самом подвале. Но в своём сознании он отдыхал в причудливом саду фиолетовых лоз. Куда бы он ни повернулся, тени поворачивались следом, солнце всегда светило из-за спины… если, конечно, это было солнце. Длинные нитки бус из чёрно-красных плодов блестели от бликов. Треугольные листья то сворачивались тонкими иголочками, то снова распускались. И не было вокруг них ни одного живого существа. Не то что щебечущих птиц, разнюхивающих кроликов или любопытных маленьких оленят. Даже жалкой букашечки не нашлось. — А может, какое-нибудь животное? — Что «животное»? — Название животного. Люди часто ласково зовут друг друга в честь каких-то животных. Котёнок, медвежонок… волчок. Как тебе, например, имя Мокрица? — Ты надо мной издеваешься. — Просто шучу. Сама подумай, я тебе уже пять сотен вариантов предложил, а ты всё нос воротишь… от такого немудрено устать. Я поговорить хотел, а в итоге мы никак познакомиться не можем уже… сколько? Сколько я здесь? — Один круг. — Какой круг? — Солнечный. — Сутки? — встрепенулся Юнги. — Целые сутки?! Ох… чувствую, когда мы закончим, я уже поседеть успею. Можно хотя бы отправить письмо, пока ты думаешь о мокрицах? — Как ты его собираешься отправить? — спросила магия, и в странном голосе впервые послышались какие-то веселые смешинки. Что приятно, они не казались надменными и грубыми. Она просто не ожидала такого. — Ну… ты же магия. — Ладно, я отправлю ему твоё послание. Диктуй. — Как ты это сделаешь? — Я же магия. — Пообещай, что не сделаешь ничего ужасного. Никаких процарапанных прямо на коже строк, никаких пугающих видений, ничего болезненного и страшного. Всё должно быть безобидно и вполне доступно. Идёт? — Идёт. Найду хороший способ, не переживай. Диктуй лучше. А потом вернёмся к выбору имени, расскажешь мне, какие ещё бывают животные.

***

— Гука! Гука, смотри! Мы с бабулей сшили тебе накидочку! — радостно залепетал Шуки, спеша к нему через двор и таща тканевый сверточек, перевязанный бечёвкой. — Такой же, как у барашка! Чонгук удивленно округлил глаза, застыв с абрикосовой косточкой в зубах и причмокнув. Шуки плюхнулся рядом на настил и суматошно распустил завязки, расправляя ткань. Это и правда была простенькая накидка из легкой светлой ткани, немного украшенная вышивкой… и в самом деле очень похожая на накидку барашка, которая прикрывала его стриженные бока. — Все покусанные волком должны такую носить! — Значит, и тебе такую скоро сошьют? — Что? Меня волк не кусал, — хихикнул Шуки и притворно испуганно ойкнул, отсаживаясь подальше от клацнувшего зубами отца. Но проигрывать этот мальчишка не любил, так что мигом пустил в ход свой козырь — обнажил вампирские клыки, блеснув рубиновыми глазами. — Мне такая накидка не подойдет под цвет глаз! — А мне кажется, очень даже, — рассмеялся Чонгук, прикладывая свою обновку к его груди. — Глянь только, как красиво рубиновый перекликается с красными нитками узоров! Идеально! И будем совсем как настоящая семья. Я, ты и барашек. — А папе Юнги тоже надо сшить? — Конечно, он же тоже часть семьи. — А его волк кусал? — Оооо, поверь, ещё как кусал, — весело ответил Чонгук, осторожно натягивая накидку поверх рубахи. — Когда мы с Юнги познакомились… он, наверное, не замечал, но я каждую ночь прикусывал его руку, пока он спал. Это внушало спокойствие, так я чувствовал, что он рядом. — Значит, для тебя укусить — как письмо написать? — Хм… ну, наверное. Если так подумать, укус тоже несёт мысли и чувства. И обычно адресат их неплохо при этом понимает. Шуки посмотрел на бечёвку в своих руках, снова подсел ближе и осторожно-осторожно куснул Чонгука в плечо, стараясь не потревожить свежие шрамы. Чонгук в ответ улыбнулся, чмокнул растрёпанную макушку и переставил ближе миску с абрикосами. Прошло уже несколько дней с той встречи с магией в развалинах. Волшебный живой клей Сокджина почти привёл тело Гука в норму, залечив даже глубокие раны, о которых все боялись, что они могут оказаться слишком серьёзными. А Юнги всё так и оставался в подвале. Первое время ребята постоянно приглядывали, поочерёдно оставаясь в подвале и следя. Но, похоже, у Юнги всё было в порядке. Обстановка в лесу наладилась: погода стояла по-летнему теплая, листья больше не сыпались почём зря, звери чувствовали и вели себя нормально. Одичавшая и освободившаяся от заклинания магия не доставляла городу проблем, так что не было причины прерывать их уединение насильно. Намджун хмурился и бурчал что-то под нос, но не соглашался на вмешательство. Он пообещал шанс и явственно видел успех. А между тем каждую ночь Чонгук получал новые письма на причудливой бархатистой бумаге, напоминающей виноградные листья. И автора их никак нельзя было с кем-то перепутать. Юнги писал, что очень ждёт встречи, но пока ещё должен многое обсудить с магией. Он и сам не знал, когда вернётся, но не сомневался, что Гук с Шуки отлично справятся без него. Гук с Шуки сомневались… но честно старались. Жизнь в эти дни складывалась странно. После своих ранений Чонгук ещё почти ничего не мог делать, даже глубокие вдохи отзывались болью в теле, что уж говорить о работе или охоте. Он только и мог, что перебирать для Джина семена, готовить и помогать маме с её вязанием на продажу. Чувствовал себя бесполезным куском пропавшего мяса на косточке, но заставлял терпеть и лечиться, чтобы как можно скорее перестать быть для близких обузой. Сокджин же в это время был постоянно занят. Его без конца донимали болотники, которые, во-первых, узнали о его лекарских талантах и впервые за долгие годы знакомства принялись не только приходить со своими болячками от одичавшей магии, но ещё и зверушек раненых из лесу таскать. А во-вторых, проявили неожиданную смекалку, быстро сообразив, чем за помощь расплачиваться — каждый заранее волок с собой одно или даже парочку роскошных брёвен. Видать, с бобрами с Белогривой реки сотрудничали ради такого дела. Складывая бревна под навес, Сокджин вовсю планировал строительство нового домика. Обдумать предстояло многое. К тому же, огород, как всегда, требовал внимания: куча разных салатов и зелени, редис с репой, бобы да ещё и три новые грядки для лечебных цветов и трав. Совсем мужик передохнуть не успевал. И в итоге Шуки был на свободном выгуле. Болтался между домами всех родственников и знакомых, беззастенчиво пользуясь магическими проходами господина Хироки, с помощью которых тот занимался своими рабочими делами для графа. Чонгук не сомневался, что мальчишка тайком даже на развалины бегает, чтобы заглянуть в подвал, пока все заняты. Можно было бы запретить на всякий случай… но новый амулет внимательно следил за настроением, моментально сообщил бы, если б мальчик вдруг испугался, а лишний раз проверить Юнги — тоже не помешает. Шуки сновал туда-обратно, как пчёлка, помогая всем понемногу. То у прадедушки утят покормит, то у бабушки пряжу на клубочки размотает, то Тэхёну ягодок для зелий соберёт. А то и Пузе рыбку с реки притащит. Заодно и перекусить успевал везде, где пробегал. То мясо тушёное в соусе у прадедушки уплетал, то пирожки с яблоками у бабушки трескал, то пастилой у Тэхёна чавкал. А то и с Пузей рыбку по-братски делил. Не страдал, не голодал, если коротко. Чонгуку даже иногда приходилось его порцию на ужине доедать… возможно, в том и был хитрый план — откормить пострадавшего? — Сходим к Юнги? — спросил Шуки, откладывая в миску косточку от последнего абрикоса. — Можно. — А ты письмо написал? — Написал, — усмехнулся Чонгук, подавая сыну полотенце, чтоб вытер руки и моську. — Хочешь что-то добавить от себя? — Нет. Он же всё равно не прочитает, — мотнул головой Шуки. — Попроси свою магию связаться и передать ему письмо. — Думаешь, получится? — Вдруг… Мальчик похмыкал себе под нос, то ли размышляя, то ли общаясь с магией, пожал плечами и всё же кивнул в итоге. — Ладно. Можно и попробовать на всякий случай. Похоже, всё мне за вами доделывать, что вы сами не сможете. Чонгук усмехнулся. Когда они нашли амулет и разрушили связь заклинаний, в этом уже не было смысла — магия к тому моменту и сама рассеяла чары, освободив призраков. Все старания в момент оказались пустыми. Вот только малышу Шуки об этом никто говорить не собирался. Пусть будет в его копилке особая история, чтобы хвастаться перед городскими ребятами. Может, тогда и ладить с ними станет проще.

***

С улыбкой вздохнув, Юнги вытянул руку — пальцы прошли видение насквозь. Полупрозрачный Шуки не обратил никакого внимания, продолжая скакать, кажется, пытаясь поймать за хвостик какой-то корень, свисающий с потолка подземелья. Чонгук наблюдал за ним со смехом. И, хотя видения не передавали никаких звуков, Юнги слышал этот хорошо знакомый смех самой душой. — Часто они к тебе приходят. — Вот это и есть семья, — ответил Юнги. — Когда ты валяешься себе, не чухаешься, а тебя всё равно любят и навещают. — Я навещала Ёнхва! — зазвенел в ответ голос, магия явно поняла всё неправильно и приняла шутку слишком близко к сердцу. — Все эти годы я внимательно следила за самочувствием его призрака. — Иначе всё это не могло произойти, — согласно покивал Юнги, с умилением глядя на сына, что-то тараторящего и тычащего пальчиком на корни. Наверное, уверял, что можно их перерубить и освободить тело. — Призраки были сильны, переполнены воспоминаниями и чувствами. Может, в этом и была главная беда твоего плана… — Что ты имеешь в виду? — Ёнхва и Соён пережили слишком страшные вещи. Эти воспоминания для них были свежи, но при этом жизнь — уже совсем не та, чтобы перебороть и перетерпеть это вместе, находя утешение друг в друге. Шуки забавно упер руки в бока и зашагал куда-то вдаль, видимо, к выходу из подвала, оглядываясь по сторонам. Чонгук же наоборот подошёл ближе, присел на корточки и как будто прямо в лицо мужу заглянул. На щеке и руках алели новые шрамы. Так и хотелось прикоснуться, чтобы заверить, что скоро всё будет в порядке. — Хочешь сказать, я сама всё и испортила? — Иногда так получается, к сожалению. Мир сложен, невозможно всегда заранее знать, чем обернутся твои старания сделать всё как можно лучше… — Юнги усмехнулся, глядя, как Чонгук осторожно укладывает на пол свернутый лист бумаги. — Знаешь, однажды я очень хотел помочь своему родному городу и убил ведьму, которая мучила его жителей. Но, убив ведьму, я разбил замок на сундуке с огромными проблемами-монстрами. Они напали на город, много людей от них пострадало, все были в ужасе и ненавидели меня. Даже изгнали, велев не возвращаться в город. Чонгук закусил губу, явно сдерживая накрывающие эмоции, встал и наконец побрёл вслед за сыном. Юнги опустил взгляд на письмо, которое исчезло сразу, как только исчезли люди. — Вот только через время это всё равно привело к неожиданным хорошим последствиям. — Какие тут могут быть хорошие последствия? — Получилось спасти город от монстров, которые всё равно рано или поздно напали бы на него. Получилось спасти несколько человек от чар, которые наложила ведьма, превратив их в монстров. Ну… и получилось найти семью и новых друзей. Благодаря случившемуся я нашёл счастье. Одна из нитей бус лопнула — плоды посыпались на землю, заскакав совсем не как настоящие фрукты или ягоды. Юнги подумал, что так магия выражает свои сложные чувства, которые даже сама не смогла сформулировать словами. А может быть, и понять. — Расскажи подробнее. — А ты сначала передай мне, пожалуйста, письма, которые Чонгук приносил. На какое-то время всё затихло. Все до одного листочки свернулись в тончайшие иголочки, деревья ощетинились, как будто с презрением и злостью принимая такую просьбу. Но через несколько долгих мгновений перед ним появилась хрупкая невысокая девушка в мешковатом мрачном балахоне. Её чёрные волосы доставали до самой земли. В больших грустных глазах совсем не было белков и даже бликов, лишь ночная темнота, пробирающая до дрожи. Тонкие запястья обнимали тугие браслеты, держащие массивные серебряные медальоны в виде треугольников с отверстиями. Девушка протянула ему небольшую стопку бумаг, едва заметно кивнула и тут же растворилась в воздухе, не дождавшись даже, когда он заберёт. Письма посыпались к ногам. Юнги неспешно собрал их, понимая, что первый важный шаг в их разговоре сделан — Змийка признавала, что он имеет право жить собственной жизнью. Дальше нужно было эту жизнь ей показать во всех подробностях… Юнги был твёрдо намерен соблазнить мрачноватую магию жизнью в мире и согласии с новыми знакомыми, потому что больше всего на свете хотел счастья своей семье, но уж точно не ценой убийства или пленения разумного существа.