Этюды питерской жизни.

В кои-то веки Сергей Разумовский был счастлив. Делить с кем-то голову и тело больше не приходилось. Он был свободен и мог наслаждаться тихой жизнью с Олегом. Да, жили они теперь в какой-то глуши, и Волков строго контролировал прием лекарств, но все это казалось мелочами по сравнению с улучшением в состоянии. И, конечно, Разумовский совсем не задумывался о том, что случилось с Птицей. А Птиц никуда не делся. Он все еще был там. Только теперь Сережа его не видел. А пернатый чувствовал себя брошенным и несчастным. Каждая улыбка, каждый теплый взгляд, кинутый на Олега, каждый радостный смех... Все заставляло отчаяние Птицы лишь возрастать. Глядя на то, как рыжик крепко обнимает бывшего военного, пряча лицо на чужой груди, как он шепчет своему любимому что-то ласковое и глупое... Птица лишь давился фантомными слезами. Плакать по-настоящему он не умел. Осознание того, что он делал все не так, пришло слишком поздно. Птица медленно подошел к мужчинам, которые заснули на диване. Он осторожно накрыл их одеялом и свернулся калачиком в их ногах. — Мне жаль, что я понял только сейчас. – тихо сказал он, зная, что его не услышат. – Простите. Ему больше нет места в их размеренной и уютной жизни. Покинуть этих двоих Птиц тоже не мог, слишком привязался к Серёже. Он продолжит наблюдать за их счастьем, пусть и не будет его частью. Пусть это и причинит ему боль, ведь сбылся самый ужасный его кошмар. Он остался совсем один. И это только его вина. Между тем Олег и Серый продолжали мирно посасывать, лежа на диване в обнимку. Забытый ими фильм давно кончился, а телевизор выключился сам по себе, потому что долго находился в состоянии покоя. Между ними царила идиллия.